Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Рассказики


Рассказики

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

Игорь Губерман
Я тебя прощаю!

Я тебя прощаю! О детском наплевательстве на взрослые наши святыни помню я одну историю, поэт Сергей Давыдов нам ее как-то в Питере рассказал.

Однажды в нежном возрасте (много лет тому назад) привезли они свою дочь в Комарово и стояли на лужайке – гуляли. Подошла к ним шедшая к кому-то в гости Анна Андреевна Ахматова, пожаловалась вскользь на кашель и насморк по осенней погоде, а маленькую дочь их – наклонилась и поцеловала. А уже по детскому саду знала многоопытная дочь, что простудой можно запросто заразить человека, и тогда прости-прощай прекрасные прогулки по свежему дачному воздуху. И к ужасу родителей, воскликнула крошка гневно:

– Ты зачем меня поцеловала, сопливая старуха?

Тут ее поволокли, конечно, в дом, надавали шлепков и в угол поставили, объясняя, попутно, как все любят и почитают Анну Ахматову и какой это ужас и невоспитанность – такое говорить такому человеку. Но через час решили, что повоспитали достаточно, и отпустили снова погулять. И, как назло, возвращаясь домой, появилась величественная Анна Андреевна. Решив наладить отношения, бедняга-дочь ей громко закричала:

– Анна Лохматова, я тебя прощаю!

И девку снова потащили на правеж.

И. Губерман. "Пожилые записки"
wwwizbrannoe.com

0

2

Замечательная история от Игоря Губермана про великий русский язык

Я вам сейчас расскажу факт, который наверняка уже изучают социальные психологи. У меня в Америке, в Бостоне, есть семья приятелей. Там глава семьи — бабушка, она такая вся из себя филолог, заканчивала филфак в Питерском университете. Дети работают, бабушка-филологиня целиком посвятила себя внуку. Она ему рассказывает о великом культурном городе на Неве, она ему читает, она с ним разговаривает. Мальчик приехал в Америку в возрасте одного года, сейчас ему уже лет девять, наверное. У него прекрасный русский язык, пластичный, большой словарь — все, как вы понимаете, от бабушки, потому что кругом английский. Как-то они были в гостях, внук долго читал наизусть первую главу «Евгения Онегина». Все хвалили его и бабушку. Выходят, идут к машине.

Вторая половина декабря, в Бостоне гололед. Внук вдруг говорит: «Бабушка! Однако, скользко на дворе. Дайте, пожалуйста, руку. По крайней мере, на@бнемся вместе».

Игорь Губерман

izbrannoe.com

+1

3

Смешной утренний рассказ про кофе с булочкой от Игоря Губермана

Приятель мой когда-то жил в Ташкенте, по соседству с ними обитала дружная еврейская семья: мать с отцом и три сына.
Все четверо мужчин были огромными и очень здоровыми, работали на мясокомбинате в цехе забоя. Я вспоминаю их, когда мне говорят, что мы – народ непьющий. Эти вставали каждый день в пять утра, выпивали по стакану водки (гладкому, а не граненому) и шли на работу. И только вернувшись, ели, хотя на работе тоже пили – на работе пили все. И тут один из сыновей женился. Новобрачная была росточка кукольного (из приличной, уважаемой семьи: дочь портного) и своего гиганта-мужа боготворила до того, что даже дышала реже, когда смотрела на него. И спросила она как-то у свекрови (беспокоить мужа не осмелясь):

– Мама, а почему Боря с утра пьет водку, а не завтракает кофе с булочкой?

И мать (её все в доме уважали, в семье царил матриархат) немедля громко закричала:

– Борух, тут вот Роза интересуется, чего ты, как гой-босяк, пьешь с утра водку, а не кофе с булочкой?

Двухметровый Борух чуть подумал, наклонился ближе к невысокой матери и почтительно сказал ей:

– Мама, но кто ж это с утра осилит кофе с булочкой?

Из книги Игоря Губермана «Пожилые записки»

0

4

Очень жизнеутверждающая история от Игоря Губермана

Три года назад я перенес очень тяжелую операцию...
Нет, начать надо с предоперационной.
Лежу я там, уже немножко уколотый, ожидаю своей очереди.
И тут ко мне подходит мужик в зеленом операционном костюме и говорит: «Игорь Миронович, я из бригады анестезиологов. Я пришел сказать, что мы вас очень любим, постараемся — и все у вас будет хорошо. А вы вообще как себя чувствуете?»
Я говорю: «Старина, я себя чувствую очень плохо, начинайте без меня».
Он засмеялся... Сделали мне операцию, и повалили в мою палату врачи, кто на иврите, кто на русском желают мне здоровья и уходят, а один все не уходит. Такой худенький, совсем молоденький, лет 35 ему.
Он говорит: «А почему вы ничего не едите? Надо бы есть, уже второй день. Может, вам выпить надо?»
Я говорю: «Конечно! А у тебя есть?»
Он говорит: «Ну да, у меня есть немного виски».
«Сгоняй, — говорю. — Только спроси у моего профессора, мне уже можно выпивать-то?»
А он: «Ну что вы меня обижаете. Я и есть ваш профессор».
Принес он полбутылки виски, я сделал несколько глотков, вечером пришел мой приятель, и мы с ним еще добавили, и я стал немедленно поправляться, прямо на глазах. И еще лежа в больнице, снова начал писать стишки.

izbrannoe.com

0

5

Monika написал(а):

Анна Лохматова, я тебя прощаю!

http://ukamina.ucoz.ru/sml/clap.gif

Monika написал(а):

– Мама, но кто ж это с утра осилит кофе с булочкой?

Спасибо, Моника, за приятные рассказики.

0

6

Моника, благодарю! С удовольствием всегда читаю Губермана, его Гарики.

0

7

Monika написал(а):

«Бабушка! Однако, скользко на дворе. Дайте, пожалуйста, руку. По крайней мере, на@бнемся вместе».

 

Monika написал(а):

«Сгоняй, — говорю. — Только спроси у моего профессора, мне уже можно выпивать-то?»
А он: «Ну что вы меня обижаете. Я и есть ваш профессор».

спасибо, так посмеялась, перечитываю и каждый раз улыбаются

0

8

Гляделки

– Мам, а почему тот дедушка постоянно сидит на скамейке у подъезда? – девочка отошла от окна и посмотрела на мать.
– Какой дедушка? Григорий Иванович?
– Наверное, – пожала плечами девочка.
– Ну, хочется ему сидеть, вот и сидит, – улыбнулась мама, – свежим воздухом дышит.
– А почему он постоянно смотрит куда-то перед собой? – не унималась дочка, – я вчера проходила мимо, поздоровалась с ним, а он даже ничего не ответил. Уставился куда-то и сидит молча.
– Он же старенький уже, – терпеливо объяснила мать, – может он тебя не услышал просто.
– А еще… А еще он разговаривает сам с собой постоянно.

Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. Старик сидел на скамейке в своей неизменной позе: оперевшись двумя руками на трость, стоящую перед ним, и положив подбородок на кисти рук. Немного понаблюдав за ним, женщина повернулась к дочери.

– Я надеюсь, что вы его не обижаете? – строго произнесла мать.
– Нет, конечно! – быстро ответила девочка, – просто он какой-то странный дедушка. Сам с собой разговаривает, а с другими – нет. Смотрит постоянно куда-то, сидит там один…

Женщина покачала головой и присела на стул.
– Дело в том, что он…

* * *
А в это время во дворе...
– Ну что, играем? – Смерть остановилась у скамейки и взглянула на старика, – кстати, здравствуйте, Григорий Иванович. Все время забываю поздороваться…
– Слушай, подруга, я вот сижу и думаю – тебе скучно жить или что?
– В каком смысле? – немного растерялась Смерть.
– Что ты меня мучаешь? Пришло время, так пойдем. Что ты со мной в эти игры играешь? Ты со всеми так?

Смерть вздохнула и присела на скамейку напротив.
– Нет, не со всеми. Только с теми, кто мне нравится. Вот вы мне нравитесь, не буду скрывать. К тому же, игры привносят в мою работу элемент справедливости и, не буду скрывать, развлечения.
– Ишь ты, как заговорила! – старик покачал головой, – элемент! Справедливость! Книжек начиталась что ли?
– Да, не так давно я освоила и это умение, – засмеялась Смерть, – был у меня один знакомый, так он письма писал сам себе, чтобы я подумала, что он еще здесь кому-то нужен. Пришлось подтягивать свои знания.
– Да черт с ним, с чтением. Игры ты свои зачем устраиваешь?
– Ну, весело же… – удивилась Смерть, – выиграл – живи еще. Проиграл – с вещами на выход. Несправедливо, что ли? Да и мне развлечение какое-никакое.
– А если человек постоянно выигрывает? Что ты тогда делать будешь?
– Ждать, – пожала плечами Смерть, – с одним я уже год в шахматы играю. Пока ни разу не выиграла. Но ничего… Вчера шах ему поставила. До мата еще не дошло, но я стараюсь. Рано или поздно все равно сдастся.
– Так ты и со мной уже полгода мучаешься. Оно тебе надо?
– Скучный вы какой-то, – махнула рукой Смерть, – думаете, мне интересно каждый день таких как вы под ручку водить? А так хоть какое-то разнообразие.

Старик ненадолго задумался.
– Ну что ж… Есть в твоих словах логика. Ладно, давай. Начинаем?
Смерть заерзала на скамейке, устраиваясь поудобнее, и улыбнулась.
– Давайте. Правила прежние – кто первый отведет взгляд, тот и проиграл. На игру два часа. Поехали…

* * *

– Честно говоря, я поражена вашим самообладанием, – убирая часы в карман и, вставая со скамейки, произнесла Смерть, – гляделки – игра не самая сложная из всех, которые я предлагаю людям, но она самая действенная. Мало кто выдерживал мой взгляд больше пяти минут, а вы уже полгода держитесь. Вам совсем не страшно?
– А чего мне тебя бояться-то? – усмехнулся старик, – тем более, что мы с тобой уже давно знакомы, и я успел на тебя насмотреться.
– Да? А когда, простите?
– Давно это было. Ты, наверное, не помнишь уже ту встречу. Я еще совсем молодой был… Немцы нас утюжили тогда по полной. Совсем не давали продохнуть. Вот и в тот день накрыли они нас своей артиллерией. Да так, что головы не поднять, – старик покачал головой, – лежу я, значит, в траншее. Вжался весь в землю – страшно же, знаешь как!? Гляжу, а по краю санитарка наша бежит – Валечка. Я ей кричу, мол, а ну прыгай вниз, дура ты такая! А она не слышит ничего, грохот страшный. Да и испугалась, наверное. Не видит ничего вокруг. Что делать? Вскочил, да к ней. Завалил ее на землю, а сам сверху упал. И тут как рвануло рядом… Последнее, что видел – как ты рядом стоишь, да на меня смотришь.
– Честно говоря, не помню уже, – пожала плечами Смерть, – тогда время такое было – каждый день новые лица сотнями, а то и тысячами… Так чем закончилось-то?
– Чем закончилось? Контузило меня тогда страшно и осколками нашпиговало. Врачи с того света вытащили. Так для меня война и закончилась.
– Ого, – удивилась Смерть, – не знала, что вы-то, оказывается, герой.
– Да ладно тебе, – махнул рукой старик, – любой бы так поступил… Ладно, пойду я домой. И ты иди.

Старик медленно поднялся со скамейки и направился к подъезду. Дверь открылась прямо перед ним и оттуда выскочила девочка.
– Ой, извините, – поняв, что чуть не ударила деда дверью, прошептала она.
– Да ничего страшного… – ответил старик и шагнул в проем, аккуратно переступив порог.
– А давайте я вам помогу? – затараторила девочка, – мне мама сказала, что вам нужно помогать, потому что…
– Я сам, ничего страшного, – попытался перебить ее старик, но было уже поздно.
– … потому что вы на войне ослепли и ничего не видите.

Смерть, уже сделавшая несколько шагов от скамейки, в ту же секунду замерла и остановилась. Медленно обернувшись, она уставилась на старика, который, в свою очередь, застыл у двери. Прищурив глаза, она молча смотрела на человека, который полгода водил ее за нос.

– Григорий Иванович, – тихо произнесла она.
– Да? – старик медленно обернулся.

Смерть недолго помолчала.

– А что с санитаркой стало? Живая?
– Валечка? Дома она. Болеет сильно. Поэтому никак нельзя мне помирать. Не выдержит она этого, не справится сама.
– Поженились, что ли?
– Ну да. После войны расписались. Так и живем с тех пор.

Смерть замолчала и, склонив голову набок, рассматривала старика, размышляя о чем-то своем. Старик стоял у двери и, оперевшись на трость, молча ждал ее решения.

– Я тут подумала… Скучная это игра – гляделки. Давайте еще пару лет поиграем, и если никто не проиграет, то потом в другую начнем? В города, к примеру.
– Пару лет? – произнес старик, – ну что ж, и на том спасибо… Ты на меня обиды не держи. Не за себя мне страшно, а за нее.
– Чего? – притворно громко выкрикнула Смерть, – я что-то в последнее время плохо слышу. Ладно, пойду я. До завтра, Григорий Иванович.

Смерть повернулась и, взмахнув своими темными одеяниями, быстрым шагом направилась прочь…

Автор: Евгений Чеширко

+3

9

О любви и верности.

Это было обычное хлопотливое утро, когда, приблизительно в 8:30, пожилой мужчина, лет 80-ти, пришел снять швы с большого пальца его руки. Было видно, что он очень спешит, и он сказал слегка дрожащим от волнения голосом, что у него важное дело в 9 часов утра.

С сожалением покачав головой, я попросил его присесть, зная, что все доктора заняты и им смогут заняться не ранее чем через час. Однако, наблюдая, с какой печалью в глазах он то и дело посматривает на стрелки часов, во мне как бы что-то сострадательно екнуло — и я решил, благо у меня не было в данный момент других пациентов, самому заняться его раной.

Обследовав его палец, я нашел, что ранка успела хорошо зажить, и посоветовавшись с одним из врачей, я получил необходимые инструменты и для снятия швов и медикаменты для обработки раны. Занявшись вплотную его пальцем, мы разговорились. Я не удержался и спросил у него:

— У вас, наверное, назначена встреча, раз вы сейчас так спешите.

— Нет, не совсем так. Мне надо успеть в больницу покормить мою больную жену.

Тогда я спросил, что с ней. И пожилой мужчина ответил, что у нее, к сожалению, обнаружили болезнь Альцгеймера.

Пока мы разговаривали, я успел снять швы и закончил обработку его раны. Взглянув на часы, я спросил, будет ли она волноваться, если он немного опоздает. К моему полнейшему удивлению, мой собеседник сказал, что она, увы, не узнает его последние пять лет.

— Она даже не знает, кем я ей прихожусь, — покачав головой, добавил он.

Изумленный, я воскликнул: — И вы все равно ходите туда каждое утро, даже несмотря на то, что она даже не знает, кто вы?

Он улыбнулся и по-отечески похлопав меня по руке, ответил:

— Она не знает кто я, зато я знаю, кто она.

Источник: elims.org.ua

+3

10

Monika написал(а):

— Она не знает кто я, зато я знаю, кто она.

Я была бы такой же...я так думаю..не дай Бог проверять...

0

11

Странница написал(а):

Я была бы такой же...я так думаю..не дай Бог проверять...

А я думаю, что на этом форуме именно такие и остались.

0

12

Monika написал(а):

Автор: Евгений Чеширко

Мне вообще нравится как пишет Евгений ,я частенько бываю " почитать "на его странице в Контакте..

0

13

Monika написал(а):

Гляделки

Душу перевернуло. И слёзы на глазах...

0

14

Парижанка, Вселенная, Малыш.

Однажды, в один псевдо-весенний не совсем галактический, уже не вечер, Бог, а может и не Он, совсем по-человечески, чуть-чуть сложил переливом тончайшего сребристого колокольчикового звона звучащие шуршуном крылья и тихонечко присел на старой скамеечке маленькой кафеюшки, в похоже очень парижском парке.

Он сидел и вдыхал свежий-свежий запах расцветающих французских каштанов, которые напоминали ему о первом офисе на Олимпе. Где-то высоко над ними садовник причудливо обработал верхушки и сейчас они замыкали вечереющее небо этого райского сиреневого города, четко выделяясь на нем символическим христианским крестом.
….внезапно он увидел, как сомкнулись тени на песчаной, белой, сгущенного млечного цвета дорожке и потом расступились, где-то на пересечениях схлестнувшихся молодой энергией галактик … оставив перед его взором молодую стройную женщину. Она шла кокетливо и вместе с тем, абсолютно невинно выставляя каждый раз при движении ножку, чуть более чем положено мужскому сладостному взору. Ее попка, скрытая облегающим, вызывающим и, вместе с тем, чрезвычайно аристократичным платьем, раскачивалась из стороны в сторону, напоминая полет красивой большой синей бабочки, каких великое множество в Лаосе…

Он проводил ее своим бесконечно влюблённым взглядом, и поставил маленькую фиолетовую, фарфоровую чашечку кофе на небольшой подносик с утонченной инкрустацией звездного мира ангельской работы.

Плеснулось что-то неуловимое, и капли кофе с молоком упали на мерцающие в той магической серебряной черноте подноса сапфиры звезд.

И все опрокинулось, завертелось и вернулось к истокам.

Капли молока, застилая прозрачность оранжевых материй, смешиваясь с голубой прохладой дальних синих огоньков и вспыхивая туманно светло-желтым там, где смешивались игра пурпуровых с лилиями узоров материй, вдруг стали живыми. Там, где они упали на плоскость игривых резвящихся звезд, возникало Подобие.
Жизнь стремительно распространилась по всему этому нарисованному старыми именитыми мастерами кружеву Галактики. Те же капли, которые падали в ничто, становились теперь светящимися кометами, которые как вестники жизни стали разбегаться по всему на что бросал взгляд господь Бог….Мелькнули Джоконда, Дездемона и Эсмеральда… Рембрандт усмехнулся Гойе…
Кофе также смешалось на этой плоскости и всосалось в межзвездное пространство, став Велики Космосом. Качнулся поднос еще раз, и все завертелось вдруг спиралью…

Бог ушел, оставив все, как есть, немного сожалея, что не остановил ту прекрасную француженку хотя бы на миг, задержав неуловимое.
Мгновение.....
А жизнь только начинала свой факельный бег по Вселенной.
Как свеча, озаряя самые темные пещеры на самых дальних планетах.
И в одной из этих пещер раздался вдруг радостный визг Малыша.

Александр Аве

0

15

Повесть о женщине из другого времени

Я нечасто видел слезы моих друзей. Мальчики ведь плачут в одиночестве или перед девочками (футболисты не в счет, им все можно). При других мальчиках мы плачем редко, и только когда уж совсем плохо. Тем острее врезались в память слезы моего друга, внезапно появившиеся в его глазах, когда мы ехали в Москву, и я налил себе томатный сок. Теперь перейдем к изложению сути дела, веселой и поучительной. В юности у меня было много разных компаний, они переплетались телами или делами, постоянно появлялись и исчезали новые люди. Молодые души жили, словно в блендере.
Одним из таких друзей, взявшихся ниоткуда, был Семен. Разгильдяй из хорошей ленинградской семьи. То и другое было обязательным условием попадания в наш социум. Не сказать, чтобы мы иных «не брали», отнюдь, просто наши пути не пересекались. В 90-е разгильдяи из плохих семей уходили в ОПГ, либо просто скользили по пролетарской наклонной, а НЕразгильдяи из хороших семей либо создавали бизнесы, либо скользили по научной наклонной, кстати, чаще всего в том же финансовом направлении, что и пролетарии. Мы же, этакая позолоченная молодежь, прожигали жизнь, зная, что генетика и семейные запасы never let us down. Семен, надо сказать, пытался что-то делать, работал переводчиком, приторговывал какими-то золотыми изделиями, иногда «бомбил» на отцовской машине. Он был очень старательным, честным и сострадающим, что в те времена едва ли было конкурентным преимуществом. Помню, сколько мы ни занимались извозом, обязательно находились пассажиры, с которыми Сеня разбалтывался и денег потом не брал. И еще он был очень привязан к родне, с которой познакомил и меня.
Семьи у нас были похожи. Молодые родители, тщетно пытавшиеся найти себя в лихом постсоциализме, и старшее поколение, чья роль вырастала неизмеримо в смутное время распада СССР. Эти стальные люди, родившиеся в России в начале ХХ века и выжившие в его кровавых водах, стали несущими стенами в каждой семье. Они справедливо считали, что внуков доверять детям нельзя, так как ребенок не может воспитать ребенка.
В итоге, в семье чаще всего оказывались бабушки/дедушки и два поколения одинаково неразумных детей.
Бабушку Семена звали Лидия Львовна. Есть несущие стены, в которых можно прорубить арку, но об Лидию Львовну затупился бы любой перфоратор. В момент нашей встречи ей было к восьмидесяти, ровесница так сказать Октября, презиравшая этот самый Октябрь всей душой, но считавшая ниже своего достоинства и разума с ним бороться. Она была аристократка без аристократических корней, хотя и пролетариат, и крестьянство ее генеалогическое древо обошли. В жилах местами виднелись следы Моисея, о чем Лидия Львовна говорила так: «В любом приличном человеке должна быть еврейская кровь, но не больше, чем булки в котлетах».
Она была крепка здоровьем и настолько в здравом уме, что у некоторых это вызывало классовую ненависть. Час беседы с Лидией Львовной заменял год в университете с точки зрения знаний энциклопедических и был бесценен с точки зрения знания жизни. Чувство собственного достоинства соперничало в ней лишь с тяжестью характера и беспощадностью сарказма. Еще она была весьма состоятельна, проживала одна в двухкомнатной квартире на Рылеева и часто уезжала на дачу, что, безусловно, для нас с Семеном было важнее всего остального. Секс в машине нравился не всем, а секс в хорошей квартире — почти всем. Мы с Семеном секс любили, и он отвечал нам взаимностью, посылая различных барышень для кратко- и средне-срочных отношений.
Кроме того, Лидия Львовна всегда была источником пропитания, иногда денег и немногим чаще — хорошего коньяка. Она все понимала и считала сей оброк не больно тягостным, к тому же любила внука, а любить она умела. Это, кстати, не все могут себе позволить. Боятся. Бабушка Лида не боялась ничего. Гордая, независимая, с прекрасным вкусом и безупречными манерами, с ухоженными руками, скромными, но дорогими украшениями, она до сих пор является для меня примером того, какой должна быть женщина в любом возрасте. Цитатник этой женщины можно было бы издавать, но мы, болваны, запомнили не так много: «Докторская диссертация в голове не дает право женщине эту голову не мыть». Мы с Семеном соглашались. «Деньги полезны в старости и вредны в юности». Мы с Семеном не соглашались. «Мужчина не может жить только без той женщины, которая может жить без него». Мы с Семеном не имели четкой позиции. «Сеня, ты пропал на две недели, этого даже Зощенко себе не позволял» (писатель, я так понимаю, в свое время проявлял к Лидии Львовне интерес). «Бабушка, а почему ты сама мне не могла позвонить?» — пытался отбояриться Семен. «Я и Зощенко не навязывалась, а тебе, оболтусу, уж подавно не собираюсь. Тем более, у тебя все равно кончатся деньги и ты придешь, но будешь чувствовать себя неблагодарной свиньей. Радость не великая, но все же». Семен чуть ли не на руке себе чернилами писал: «позвонить бабушке», но все равно забывал, и его, как и меня, кстати, друзья называли «бабушкозависимый». «Я знаю, что здесь происходит, когда меня нет, но если я хоть раз обнаружу этому доказательства, ваш дом свиданий закроется на бесконечное проветривание». Именно у Лидии Львовны я обрел навыки высококлассной уборщицы. Потеря такого будуара была бы для нас катастрофой. «Значит так. В этой квартире единовременно может находиться только одна кроличья пара. Моя комната неприкосновенна. И кстати, запомните еще вот что: судя по вашему поведению, в зрелом возрасте у вас будут сложности с верностью. Так вот, спать с любовницей на кровати жены может только вконец опустившийся неудачник. Считайте, что моя кровать, это ваше будущее семейное ложе». Семен при своем полном разгильдяйстве и цинизме защищал бабушкину комнату, как деньги от хулиганов, то есть всеми возможными способами. Эта принципиальность стоила ему дружбы с одним товарищем, но внушила уважение всем оставшимся. «Сеня, единственное, что ты должен беречь,— это здоровье. Болеть дорого, и, поверь мне, денег у тебя не будет никогда». Бабушка не ошиблась. К сожалению… «Сеня становится похож лицом на мать, а характером на отца. Лучше бы наоборот». Эту фразу Лидия Львовна произнесла в присутствии обоих родителей Семена. Тетя Лена взглядом прожгла свекровь насквозь. Дядя Леша флегматично поинтересовался: «А чем тебе Ленкино лицо не нравится?» — и стал разглядывать жену, как будто и правда засомневался. Проезд по его характеру остался незамеченным. «Ленино лицо мне очень нравится, но оно совершенно не идет мужчине, как и твой характер»,— Лидия Львовна либо и правда имела в виду то, что сказала, либо пожалела невестку. «Я с тетей Таней иду в филармонию. С ней будет ее внучка. Прекрасная девушка, ты можешь меня встретить и познакомиться с ней. Мне кажется, она захочет подобрать тебя, когда ты будешь никому не нужен».
Внучка тети Тани подобрала другого. И как подобрала! «Хорошая невестка — бывшая невестка». Вместе со свидетельством о разводе бывшие жены Сениного отца получали уведомление о наконец свалившейся на них любви бывшей уже свекрови. «Семен, если ты говоришь девушке, что любишь ее, только ради того, чтобы затащить в постель, ты не просто мерзавец, ты малодушный и бездарный мерзавец». Надо сказать, этот урок мы усвоили. Ну, по крайней мере я — точно. Честность и открытость в помыслах всегда была залогом спокойного сна, быстрого решения противоположной стороны и дружеских отношений в дальнейшем, независимо от наличия эротической составляющей. «Эх мальчики… в старости может быть либо плохо, либо очень плохо. Хорошо в старости быть не может…»
Впоследствии я встречал немало относительно счастливых пожилых людей и не меньше несчастных молодых. Мне кажется, люди изначально живут в одном возрасте, и когда их личностный возраст совпадает с биологическим, они счастливы. Смотришь на Джаггера — ему всегда двадцать пять. А сколько тридцатилетних, в которых жизненной силы едва на семьдесят? Скучные, брюзжащие, потухшие. Лидия Львовна, как мне кажется, была счастлива лет в тридцать пять — сорок, в том чудном возрасте, когда женщина еще прекрасна, но уже мудра, еще ищет кого-то, но уже может жить одна. Случилось так, что мне однажды не повезло (точнее, повезло) и я имел счастье общаться с Лидией Львовной в совершенно неожиданных обстоятельствах. А начиналось все весьма прозаично. Я был отставлен своей пассией, пребывал в тоске и лечился загулом. Из всего инструментария, необходимого для этого, постоянно у меня имелось только желание. Однако иногда мне удавалось так впиться в какую-нибудь сокурсницу или подругу сокурсницы, что появлялся повод попросить у Сени ключи от бабушкиных апартаментов. По проверенной информации, Лидия Львовна должна была уехать на дачу. С ключами в кармане и похотью в голове я пригласил девушку якобы в кино. Встретились мы часа за два до сеанса, и мой коварный план был таков: сказать, что бабушка просила зайти проверить, выключила ли она утюг, предложить чаю, а потом неожиданно напасть. С девушкой мы один раз страстно целовались в подъезде и, судя по реакции на мои уже тогда распустившиеся руки, шансы на победу были велики. Знакомить подругу со своими родственниками я не собирался, и поэтому представить апартаменты Лидии Львовны квартирой моей собственной бабушки не представлялось мне такой уж проблемой. Фотографию Семена я планировал убрать заранее, но, естественно, опоздал и поэтому придумал историю о неслыханной любви бабули к моему другу, совместных каникулах и до слез трогательной карточке, которую я сам сделал, и поэтому меня на ней нет. Селфи тогда не существовало. Все шло по плану. Подруга так распереживалась насчет утюга, что я еле успевал бежать за ней. Мне вот интересно, если нас создали по образу и подобию, значит, Бог тоже когда-то был молод и вот так бежал по небу… В общем, лестница была взята штурмом с остановками на поцелуи. Конечно, эти юношеские страхи (а вдруг не согласится) заставляют нас так торопиться, что иногда именно спешка все и разрушает. С губами в губах, я стал дрожащими руками пытаться запихать ключ в замочную скважину. Ключ не запихивался. «Хорошее начало» — всплыл в памяти классический каламбур. — Дай я сама! — Моя любимая женская фраза. Зацелованная девушка нежно вставила ключ, повернула и… дом взорвался. Точнее, взорвался весь мир. — Кто там? — спросила Лидия Львовна. — Это Саша,— ответил из космоса совершенно чужой мне голос. После этого дверь открылась. Не знаю, что случилось в моих мозгах, но экспромт я выдал занятный. — Бабуль, привет, а мы зашли проверить утюг, как ты просила. До сих пор не могу понять, как у меня хватило наглости на такой ход. Знаете, у интеллигенции есть прекрасное понятие «неудобно перед…». Объяснить его другой касте невозможно. Речь не о грубости или хамстве в чей-то адрес и даже не об ущемлении интересов. Это какое-то странное переживание, что подумает или почувствует другой человек, если ты сотворишь нечто, что, как тебе кажется, не соответствует его представлениям о мировой гармонии. Очень часто те, перед кем нам неудобно, искренне удивились бы, узнай они о наших метаниях. Мне было крайне неудобно перед юной подружкой за то, что я привел ее в чужой дом с очевидной целью. И это чувство победило «неудобство» перед Лидией Львовной. Думала она ровно секунду. Улыбнувшись уголками глаз, «дама» вступила в игру: — Спасибо, но, видишь ли, я на дачу не поехала — чувствую себя не очень хорошо, проходите, чаю выпьете. — Знакомьтесь, это… — со страху я забыл имя девушки. То есть совсем. Такое до сих пор иногда со мной происходит. Я могу неожиданно забыть имя достаточно близкого мне человека. Это ужасно, но именно тогда я придумал выход из столь затруднительного положения. Я неожиданно полез в карман за телефоном (тогда только появились Эриксоны небольшого размера), сделав вид, что мне позвонили. — Извините, я отвечу,— и, изображая разговор по телефону, стал внимательно слушать, как моя девушка представляется моей «бабушке». — Катя. — Лидия Львовна. Проходите, пожалуйста. Я тут же закончил псевдоразговор, и мы прошли на кухню. Я бы даже сказал кухоньку, тесную и неудобную, с окном, выходящим на стену противоположного дома, но это была, пожалуй, лучшая кухня в Петербурге. У многих вся жизнь похожа на такую кухню, несмотря на наличие пентхаузов и вилл. — Катя, чай будете? Лидия Львовна учила ко всем обращаться на «вы», особенно к младшим и к обслуживающему персоналу. Помню ее лекцию: — Когда-нибудь у тебя будет водитель. Так вот, всегда, я повторяю ВСЕГДА, будь с ним на Вы, даже если он твой ровесник и работает у тебя десять лет. «Вы» — это броня, за которой можно спрятаться от жлобства и хамства. Лидия Львовна достала чашки, поставила их на блюдца, также достала молочник, заварной чайник, серебряные ложки, положила малиновое варенье в хрустальную вазочку. Так Лидия Львовна пила чай всегда. В этом не было надуманности или вычурности. Для нее это было так же естественно, как говорить «здравствуйте», а не «здрасьте», не ходить по дому в халате и посещать врачей, имея при себе небольшой презент. Катины глаза приняли форму блюдец. Она тут же пошла мыть руки. — Э-э-эх, Сашка, ты даже имени ее не помнишь… — Лидия Львовна тепло и с какой-то печалью посмотрела на меня. — Спасибо вам большое… простите, я не знал, что делать. — Не переживай, я понимаю, ты же воспитанный мальчик, неудобно перед девушкой, она еще молоденькая, должна соблюдать приличия и по чужим квартирам не ходить. — Имя я случайно забыл, честное слово. — А что с Ксеней? — Как я уже сказал, я недавно расстался со своей девушкой. Мы встречались несколько лет и часто бывали в гостях, в том числе у Лидии Львовны. — Ну, если честно, она меня бросила. — Жаль, хорошая девушка, хотя я понимала, что все этим кончится. — Почему? — Ксеню я любил и разрыв переживал достаточно тяжело. — Понимаешь, ей не очень важны хорошие и даже уникальные качества, составляющие основу твоей личности, а принимать твои недостатки, которые являются обратной стороной этих качеств,— она не готова. Честно скажу, я тогда не понял, о чем она говорит, и потом еще долго пытался изменить в людях какие-то черты характера, не сознавая, что именно они являются неотъемлемым приданым к восхищавшим меня добродетелям. Вдруг по лицу Лидии Львовны пробежала тревога: — Сашенька, ты только с Сеней продолжай дружить, он хороший парень, добрый, но нет в нем ярости, а она должна быть у мужчины, хотя бы иногда. Я очень за него волнуюсь. Присмотришь за ним? У тебя все в жизни получится, а у него нет, пусть хоть друзья достойные рядом будут. Обещаешь? Я впервые видел какую-то беспомощность во взгляде этой сильнейшей из всех знакомых мне женщин. Самая большая плата за счастье любить кого-то — это неизбежная боль от бессилия помочь. Рано или поздно это обязательно случается. Катя вернулась из ванной комнаты, мы выпили крепко заваренного чая, поговорили о чем-то и ушли. Через неделю Лидия Львовна умерла во сне. Сеня так и не успел к ней заехать, потому что мы опять куда-то умотали на выходные. Месяца через два мы поехали с ним в Москву. «Красная стрела», купе, целое приключение для двух оболтусов. В нашу келью заглянул буфетчик, и я попросил к водке, припасенной заранее, томатного сока. Открыл, налил полный стакан и взглянул на Сеню. Он смотрел на мой сок и плакал. Ну, точнее, слезы остановились прямо на краю глаз и вот-вот должны были «прорвать плотину».
— Сенька, что случилось?
— Бабушка.
Она всегда просила покупать ей томатный сок. Сеня отвернулся, потому что мальчики не плачут при мальчиках. Через несколько минут, когда он вновь посмотрел на меня, это уже был другой Сеня. Совсем другой. Старее и старше. Светлый, но уже не такой яркий. Его лицо было похоже на песок, который только что окатила волна. Бабушка ушла, и он, наконец, в это поверил, как и в то, что больше никто и никогда не будет любить его так. Тогда я понял, что, когда умирает близкий человек, мы в одну секунду испытываем боль, равную всему теплу, какое получили от него за бесчисленные мгновения жизни рядом. Некие космические весы выравниваются. И Бог, и физики спокойны.

Автор: Александр Цыпкин
Источник: tsypkin.com

0

16

Monika написал(а):

Повесть о женщине из другого времени

Автор: Александр Цыпкин
Источник: tsypkin.com

на одном дыхании прочла

0

17

Карма

О том, что наши поступки действительно имеют значение.
Анна Валерьевна умерла достаточно спокойно. Инсульт произошел во сне, и потому проснулась она уже не у себя в кровати, а в просторной комнате с множеством других людей, как и она, ожидавших увидеть нечто иное. Потолкавшись среди народу и выяснив что к чему и где, Анна Валерьевна протиснулась к большому справочному бюро, которое сначала направило ее обратно в очередь, потом на выход и только с третьего подхода (к вящему удовлетворению Анны Валерьевны, ибо и не таких бюрократов штурмом брали) операционист удосужился пробить ее по базе данных и сообщил:

– Вот распечатка кармы, третий кабинет направо за левым углом – получите комплектацию. Потом подойдете. Следующий.

Анна Валерьевна послушно взяла распечатку, ничего в ней не поняла и проследовала в указанном направлении.

– Карму давайте! – Анна Валерьевна подпрыгнула от неожиданности.
– К-карму?
– А вы можете дать что-то еще? – цинично поинтересовались за стойкой и буквально вырвали из рук Анны Валерьевны распечатку. – Так, карма у вас, скажем прямо, не ахти. Много с такой не навоюешь.
– Я не хочу воевать – испуганно пролепетала Анна.
– Все вы так говорите, – отмахнулись от нее и продолжили, – на ваше количество набранных баллов вы можете купить 138 земных лет человеческой жизни, 200 лет птичьей или лет 300 в виде дерева или камня. Советую камнем. Деревья, бывает, рубят.
– Сто тридцать восемь… – начала было Анна Валерьевна, но ее опять перебили.
– Именно сто тридцать восемь лет стандартной и ничем не примечательной жизни, заурядной внешности и без каких-либо необычностей.
– А если с необычностями?… Это я так, на всякий случай… уточняю…
– Ну, выбирайте сами. Необычностей много. Талант – 40 лет жизни, богатство – в зависимости от размера, брак, честно вам скажу, полжизни гробит. Дети лет по 15 отнимают… Вот вы детей хотите?
– Нет… то есть да… двоих… нет, троих…
– Вы уж определитесь.
– Брак, троих детей, талант, богатство и чтобы по миру путешествовать! – на едином дыхании выпалила Анна Валерьевна, лихорадочно вспоминая чего ей еще не хватало в той жизни, – и красоту!
– Губа не дура! – хмыкнули из-за прилавка, – а теперь, уважаемая Анна Валерьевна, давайте посчитаем. Брак – это 64 года, остается 64. Трое детей – еще минус 45. Остается 19. Талант, допустим, не мирового масштаба, так, регионального, ну лет 20. А богатство лет 20 минимум. Лучше надо было предыдущую жизнь жить, недонабрали лет.
– А вот… – прикусила губу Анна Валерьевна, – если ничего…
– А если ничего, то 138 лет проживете одна в тесной квартирке, достаточной для одного человека и при здоровом образе жизни в следующий раз хватит на побольше лет – отбрили Анну Валерьевну.
– И ничего нельзя сделать?
– Ну почему же? – смягчились за прилавком, – можем организовать вам трудное детство – тогда высвободится лет 10. Можно брак сделать поздним – тогда он не полжизни отхватит. Если развод – еще кредит появится, а если муж сатрап, то авось и талант мирового масштаба сможем укомплетовать.
– Да это же грабеж…
– Свекровь-самодурка карму неплохо очищает, – проигнорировали ее возмущение и продолжили, – можно вам добавить пьяного акушера и инвалидность с детства. А если пожелаете…
– Не пожелаю! – Анна Валерьевна попыталась взять в свои руки контроль над ситуацией, – Мне, пожалуйста, двоих детей, брак лет этак на 40 по текущему курсу, талант пусть региональный будет, ну и богатство чтобы путешествовать, не больше.
– Все? Красоты вам не отсыпать? У вас еще 50 лет осталось… нет? Тогда комплектую… – девушка за прилавком достала кружку и стала высыпать в нее порошки разных цветов, приговаривая себе под нос: «брак сорокалетний, есть, дети – две штуки есть, талант… талант… вот пожалуй так, деньги… сюда, а остальное от мужа еще… Все!»

Анна Валерьевна недоверчиво покосилась на полулитровую кружку, заполненную цветным песком, которую ей протянули из-за прилавка.
– А если, скажем, я талант не использую, я дольше проживу?
– Как вы проживете – это ваши проблемы. Заказ я вам упаковала, разбавите с водой и выпьете. Товары упакованы, возврату и обмену не подлежат! Если вы пальто купите и носить не будете – это уже ваши проблемы.
– А…
– Счет-фактура вам, уверяю, не пригодится.
– А…
– Да что вы все «А» да «А»! судьбу вы себе выбрали, предпосылки мы вам намешали, все остальное в ваших руках. Кулер за углом. Следующий!

Последнее, что успела подумать Анна Валерьевна перед собственными родами, было: «Вот вроде все с моего ведома и разрешения, а такое ощущение, что меня все-таки обдурили». Хотя нет, мимолетной искрой у нее в мозгу успела пронестись мысль о том, что ей интересно, как ее назовут.

Автор: Алиса Пермякова

0

18

Monika написал(а):

«Вот вроде все с моего ведома и разрешения, а такое ощущение, что меня все-таки обдурили».

интересная мысль

0

19

Когда у одной бедной женщины не хватило денег даже на то, чтобы накормить детей, она позвонила на радиостанцию и оставила там обращение к Богу о помощи.
Один из слушателей был убежденным атеистом и решил доставить себе удовольствие, поиздевавшись над незнакомкой. Мужчина узнал ее адрес, позвал секретаршу и поручил ей купить дорогих продуктов.

Девушка вернулась с лучшим мясом, сырами и сладостями. Каково же было ее удивление, когда начальник дал следующее распоряжение: доставить продукты по адресу и, если женщина спросит, кто прислал еду, сказать, что это от дьявола.

Когда секретарь вручила незнакомке продукты, та была настолько благодарна, что из ее глаз полились слезы. Она не переставала благодарить девушку. Когда они начали прощаться, секретарша спросила:
— А Вы не хотите узнать, кто прислал эти продукты?
На что женщина ответила:
— Нет. Это совершенно не важно, потому что, когда БОГ повелевает, даже дьявол  подчиняется   ... (С).

+1

20

https://forumupload.ru/uploads/0009/61/87/1290/82990.jpg

Ольга Петровна, совсем недавно ушедшая на заслуженный отдых, каждый день просматривала объявления о продаже домиков с участком. Домики, конечно, продавались, но она искала не самый дорогой. Кредит брать не хотелось, а накопленная за последние три года сумма до миллионов далеко не дотягивала.

Предложила соседям по коммуналке, где она проживала, свою комнату, а они с удовольствием купили. Деньги, конечно, тоже небольшие, но лучше так, чем совсем ничего. Домик вскоре нашла, какой и хотела — маленький, но зато с печкой.

И даже банька есть. Участок крайний, у самого леса и еловые лапы в снежной шубе свешиваются по-хозяйски через забор. Заселилась сразу же, в начале декабря. Не испугало, что участок занесен снегом выше колена, что дачный посёлок уже значительно опустел.

Главное — дорога есть, есть своя машина, а с наступлением ранних зимних сумерек в нескольких домах всё-таки загорается свет. Эти освещённые окна, расчищенные от снега дорожки, дым из трубы, лай собак радовали Ольгу — рядом люди. А вот соседний участок пустовал.
— Наверное, хозяева весной приедут, — думала Ольга, разглядывая ухоженное, выкрашенное голубой краской строение.

Когда дом от печного тепла достаточно прогрелся, Ольга принялась наводить порядок и уют. Купила красивые обои и за три дня преобразила кухню и две комнатки. Не спеша, с удовольствием подбирала тюль и шторы на окна, скатерть — на столик, дорожки — на пол. Расставляла на полках прозрачные баночки с крупой, с сахаром, с фасолью. Заполнила большую вазу из зелёного стекла фруктами. Любимые книги заняли небольшой книжный шкаф. Выбрала в магазине яркий чайный сервиз и такие же тарелки, уютный торшер и бра. А ещё купила много ярких махровых полотенец разных по размеру.
Каждое утро Ольга Петровна просыпалась и говорила себе:
— Как же я счастлива в своём маленьком доме.

В коммуналке у неё были неплохие соседи, но общая ванна, туалет, кухня — не дают уюта, приходилось подстраиваться под чужой ритм жизни.
А здесь, в полюбившемся с первого взгляда домишке, она впервые почувствовала себя полностью спокойной и счастливой. И даже, рано проснувшись, не хотелось поваляться в постели, потому что не терпелось на своей уютной кухоньке сварить в медной узорчатой турке любимый напиток — кофе с корицей, добавить к нему в красивую чашку сливки и пить его, смакуя и не спешa, маленькими глоточками, глядя в окно на заснеженный двор.

Потом, тепло одевшись, выходила чистить дорожки и любовалась шустрыми белками, которые с удовольствием разбирали угощение из кормушки, подвешенной на еловую лапу: орехи, семечки, сухофрукты. С улыбкой наблюдая за рыжими зверьками, Ольга снова ловила себя на мысли: как же здорово жить в своём доме, иметь свой участок, где только ты хозяйка.

Ближе к концу декабря ударили морозы. Невидимый художник разрисовал окна, раскидал по сугробам искрящиеся алмазы, каждую веточку одел в шубку из инея. Снег хрустел под ногами, словно крахмал, из которого в детстве мама варила клюквенный кисель. Вот в такой морозный день на участке Ольги появился кот. Он скромно сидел около калитки, будто ждал приглашения. Весь в инее, замерзший, худой.
— Привет, малыш! Проходи, не стесняйся, здесь тебя никто не обидит, — позвала Ольга Петровна гостя.
Он послушно потопал за хозяйкой в дом. Не отказался ни от куриного супа, ни от вермишели. Заглянул Ольге в глаза так, будто спросил:
— А остаться можно?
Она погладила его со словами:
— Если ты ничей, то оставайся. Будешь Митрофан. И мне веселее.
Митрофан проспал до вечера около тёплой печки, поужинал и запросился на улицу. Ольга выпустила кота и занялась делами. Периодически выглядывала во двор — кота не было. Мороз крепчал.
— Может, у кота есть хозяева? Просто в гости заходил? — говорила она себе. Когда в последний раз решила проверить, не вернулся ли Митрофан, глазам не поверила! На крыльце, кроме Митрофана, сидели ещё четыре котенка! Разномастные, тощие, облезлые, заиндевевшие.
— Ну, заходите, гости дорогие, — пригласила Ольга. — Что с вами делать? Митрофан, я надеюсь ты всех собрал?

Было понятно, что это брошенные и никому не нужные котята. Такие всегда есть на дачах — оставленные, кинутые на самовыживание. Скорей всего малышня прибилась к взрослому коту, а он помогал им выжить: птичек и мышей ловил. Но усиливающийся мороз вынудил несчастных идти к людям. Ольга Петровна вылила оставшийся суп в миску и все четверо принялись за еду. Митрофан, устало прикрыв глаза, сидел рядом. Ольга принесла к печке коробку и решительным голосом объяснила:
— Так, ребята, сегодня ночуете здесь, а завтра топим баню, моемся, обрабатывается и тогда посмотрим. Может даже на диване разрешу спать.

Митрофан не заставил себя долго уговаривать, затащил самого мелкого котёнка в коробку, остальные забрались самостоятельно.

... Котята спали. В печке догорали последние угли, отдавая жаркое тепло гостеприимному дому. Ольга Петровна сидела у стола и плакала: это же дети, им по 6–8 месяцев. Позвоночник и рёбра можно увидеть без рентгена, хвостики словно крысиные. Один черный, один рыжий и два серых. И все чумазые, как будто в печке жили.
Рано утром Ольга была уже в городе. Записала все рекомендации ветеринара на листочек: как кормить, чем обработать, дозы. Закупила разной крупы, мяса, ряженку и мисочки разных цветов. Вернувшись домой протопила баню и всех пятерых, одного за другим, обработала и намыла.

Варила кашу с фаршем, кормила по часам, всё остальное время котята спали, сил набирались. Митрофан тоже спал, наверное, снял с себя ответственность за чужие жизни, расслабился. В туалет ходили на улицу гуськом, малышня не отставала от «папочки» ни на шаг.

Ольга Петровна вскоре тоже успокоилась: кушали все хорошо, не болели, а вес со временем наберётся. Вон через четыре дня уже Новый год, пора к празднику готовиться, надо ёлочку нарядить, гирлянды развесить. А ещё у неё дед Мороз есть, который песенку про ёлочку поёт. Надо только кнопочку нажать и он тебе обязательно споёт.
Ничто в мире не случается просто так, всё зачем-то нужно.

Я — та самая соседка из голубого домика. Уже август. Я варю малиновое варенье и смотрю в окно. На соседнем участке Ольга Петровна ходит вокруг яблони, собирает спелые плоды в корзинку. На крылечке лежат пять красавцев-котов. А я смотрю и думаю: может мне остаться зимовать на даче?

Автор: Gansefedern

+1

21

Смотрины
https://forumupload.ru/uploads/0009/61/87/1290/464642.jpg

Матушка, матушка, я не хочу за Фильку косого замуж выходить.
-Ну успокойся, успокойся милая. Может отец- то передумает. Не плачь
-Матушка, он ведь Илье обещал, Илюша весточку прислал, с состоянием хорошим приедет, через время, к весне...
Батюшка же слово давал, что выждет время, и если Илюша не приедет, тогда только женихов искать будет.
Матушка, как же так-то...
-Успокойся, успокойся девочка, отец не сказал да Воробьёвым, он откажет им, не плачь...
-Гляди- ка, откажеть, ну-ну.
Штобы Макарка, да от денег отказался, гляди -кася,
Плохо мужика свово, Матрёна знаешь. Весь в отца своего, мужа мово...нехай яму...кхе-кхе
-Бабушка, а вы...вы не можете с батюшкой поговорить..
-Могу, Татиана, да толку. Нешто он слушать станет...а когда-то слушал Макарка, мамку-от.
-Ой, мамаша, да когда такое было
-Ну, а хучь бы када он на Ольге хотел жаниться, а яму говорю, жанись на Матрёне, не прогадаешь. И чё? Ить послушал, жанился на тебе, ослушнице.
-Чего? Да вы что такое матушка говорите? Чтобы вы, да меня, да...я..да..вы..
-Да, чё завыкала, заякала. Я конешно, а то бы Макарка Ольгу с таким приданным ба упустил.
-Угу, то-то вы всю жизнь меня...
-Люблю-то? Но, другии своих невесток в хвост и гриву, а я тебя Матрёшка люблю, учу конешно, но это по любви...

Бабушка хитро улыбнулась и подмигнула зарёваной красивой молодой девушке, своей внучке, от своенравного сына Макара и жены его Матрёны.
-Ой, девки...горе мне с вами...Чё делать -то, Матрёшка? Девку спасть ить надо
-Надо, мамаша, а как? Как супротив самого-то...
-А тута хитрость, девки надобна, хитростью мы попробаваем...
-Мотя, Татиана, идите сюды. В субботу на смотрины Воробьёвы придут. От ты Танюха проказница, смогла батьке угодить, правильно, что с Яшкой закрутила
-С каким Яшкой, батюшка? Я ни с кем не крутила ниче? Какой ещё Яшка...
-А как парня -то зовут, Воробья -то сына...
-Филька!
-Аааа, ну вот, ещё лучше и имя -то у своего дружочка она запомнила, Филимон!
-Батюшка, его Филиппом звать, Филькой Косым кличут
-Да ты што? Моя красавица, всё -то она знает. Хорошую мы с тобой девку Мотя воспитали

****
-Батюшка, не губи...ты же Илюшке обещал, слово давал...
-Цыц...мокрохвостая! Позорить отца вздумала, то Яшка, то Филимон, то Филипп, а сейчас ещё Илюха, свечку ему в ухо...
-Батюшка- взвизгнула девушка, -да что вы на меня наговариваете? Сами придумали каких-то Яшек, да Филимонов. Матушка, что вы молчите, скажите ему...
Мужчина, здоровый, с большой окладистой бородой, с синими бездонными глазами, огромный, как медведь сел на лавку к столу и с интересом уставился на свою жену
-Ну, Матрёна Николаевна, жду, говорите,- с ехидцей проговорил мужчина, слушаем-с вас, внимательно-с
-Макарушка, и вправду, ты же Илье Безродному обещал...
-Что??? Я, Макар Никонов, да чтобы какому-то мальчишке слово како-то давал???? Да вы бабы, совсем вижу страх потеряли? А ты мать что молчишь??? Распоясались тут...
-И то, и то Макарушка...на дыбу их, на дыбу негодниц-бабушка с горящими глазами подбежала к сыну...-высечь, высечь их, розгами...
Неее, а давай на кол посадим, али шкуру сымем и засолим, о...
-Мать, ты чего?-Макар испуганно смотрел на матушку, - ты чего мать? Какая дыба, какие розги..
-Ты о чём Макарушка какие розги...чо с тобой милай? приболел никак?

И начала бабушка чудить вдруг, раньше за старушкой этого не замечали.
То станет заговариваться, то ещё что.
Пошла давать поросятам, да принесла в амбар, и прямо на сапоги Макару вылила всю кашу. А потом сокрушалась, кто же это наделал...

Всё хуже с каждым днём становилось матери, вроде всё так же, ходит, что-то делает, помогает. А с головой совсем беда стала,привёз Макар врача земского, тот сам уже старик.
Осмотрел бабушку, пошамкал губами,велел покой соблюдать, не раздражать сильно старушку, старость говорит наступила, изменения не обратимы...
Окружите любовью и пониманием говорит, а ежели чего, давайте касторки с барсучьим жиром, и получив денежку укатил с достоинством.
Болезнь болезнью, а о своём благосостоянии подумать надо, почесав голову решил Макар. И ничего не отменил на субботу.
На слёзы дочери и уговоры жены внимания не обратил, отмахнулся, как от надоедливых мух.

Илюха конечно парень хороший, и Татиане люб, да и как за сына был, опять же обещал ему...
Ну, а чё? Где -от он, а девке то уже, восемнадцатый год. Он может ещё пять лет будет мотаться по свету, ловить удачу за хвост...ну уж нет, он Макар лучше знает, как надо.
А дочка потом спасибо скажет, молодая, глупая, не понимает счастья своего, дурочка. Будет, как сыр в масле кататься, и забудет про своево Илюшу...
У Воробья-то деньжищ не меряно, мельницу выкупим, на паях сделаем. Эхх, это ж как развернуться можно....
В субботу вроде бы был обычный день, все были заняты своими делами, но наказ хозяина всё выдраить и вымыть, был исполнен. Пироги пеклись, гусь жарился, самогоночка остывала в погребе, вроде всё невзначай, так..ненавязчиво..
Таня проплакала всё время, понимая, что надеяться ей не на что, матушка всяко её успокаивала, батюшка же слушать ничего не хотел.
В мечтах он уже выкупил мельницу, бабушка всю неделю чудившая, вдруг притихла.

Гости как-то приехали неожиданно, зашли поздоровались, чинно уселись, потёк плавный разговор. Это было не сватовство, а смотрины. Но всё равно Макар понимал, что скоро его мечта, выкупить мельницу сбудется...
Баба с лицом, как блин, и укутанная в цветную шаль, зыркала по углам глазами, ощупывала пытающим взглядом, ни одна деталь не ускользнула...
-А что Макарушка, никак гости у нас?
-Гости, матушка, идите к себе в комнату, прилягте, отдохните, -Макар еле сдерживался, чтобы не схватить мать за руку и не утащить её силком в комнату, не понятно что начнёт исполнять.
Одно, что доктор сказал стараться не расстраиваться и не перечить, а так бы...
-Не хочу я никуда, опять хочешь меня в погреб посадить? Нет уж, Макарка, я здесь сидеть буду, при людях ты меня не тронешь...
-Ты чё несёшь, мать? Ай, сиди-махнул Макар рукой
Гости напряглись, вот так знакомство, вот так начало...
-Матушка, какой погреб, ково городите, -Макар начал показывать глазами Матрёне, чтобы уговорила мать уйти..
-Чё Макарушка, никак опять косики на тя напали?
-Какие ещё косики, мама?
-Ну как жо, какие усегда, начнёшь видимо башкой сейчас трясти, да глазами вращать

Макар как раз пытался показать, что мать не в себе, всяко вращая глазами и тряся головой...
Гости начали переглядываться
-Хорошо девке не всё передалось...Токо косит немного, ну так и ваш тожа, косой жа навроде как?
Баба с лицом, как блин, мигом уставилась цепкими глазами на бабушку...
-А вы чаво, никак сватать хотели нашу-то. И то хорошо, правильно, ваш косой, наша ленивая, да и ума не нажила.
Как же, зашептались свахи, слава-то ходит, что красавица, да умница девка то у Макара с Матрёной...Скромница, говорят какая, как только Филька её усмотрел, и где? Иссох парень весь. Идите сватайте Татьяну Никонову и всё ты тут

Бабка же между тем уходить не собиралась, а старалась принять деятельное участие в разговоре
-А что Макарка, энто те пришли дураки -то, про которых ты сказывал, да собаками называл?
-Да что такое- то, а? -Рявкнул Макар, -Матрёна, уведи мать, от греха подальше!!!
Не слушайте её, больна матушка, гости дорогие, врач земской был, велел не перечить ей ни в чём, а то худо будет, совсем с ума сойти может. Чудит со страшной силой...
Матрёна увела старушку вон...
Старшие бабы за переглядывались, за перешёптывались
Мужчины продолжили прерванный разговор, женщины же, угощаемые вернувшейся Матрёной, тихонько начали тоже разговаривать.
Стали расхваливать Фильку, парень де какой, работящий, не пьёт, не курит, не шляется нигде..
-Ссыться?
Женщины переглянулись...
Я говорю, -раздалось из-за двери, - ссыться ли парнишка -то у вас? Наша нет-нет, да напрудит, перину то раз в неделю сушим. Да и ваш видимо дудонится
-Это с чего он у нас должен дудонится. -обиделась тётка Филькина
-Так дураки- то они усе, того, дудонят в постель-то, -бабушка стояла прислонившись к косяку.
-Да не дурак он у нас..
-Ага, как жы, не дурак, сами говорят, ни пьёть, ни курить, ни гуляить, хто он, умный?
-Мать!!!- стукнул кулаком по столу Макар, -Матрёна!
-Мы пойдём видимо, не вовремя, придём потом, опосля...
-Дык куда же вы, даже не испробовали пирогов, у меня Татиана такие пироги печёт знатные
-А то, - подала голос бабуля, - тесто ногами месить...

Гости быстро засобирались и потянулись к выходу.
Проходя мимо опустившей взгляд Танюшки, сватья попыталась заглянуть ей в глаза, та видя, что батюшка не видит, свела глаза в кучу к переносице и высунула язык набок, потряхивая головой...
Сватья чуть ли не бегом, мелко крестясь, выбежала из дома...

-Это что такое устроили, а? Бунт? Бунт? Всех по миррру пущу мать вашшууу, бушевал Макар,- мааать, ты что взбесилась старая? Что с тобой такое? Маатрёнаааа!
Бабушка быстро легла в кровать, и сложила руки на груди...
-Бабушка!- по правде заплакала Татьяна, -бабушка, -прибежали Макар и Матрёна, уже не до разборок было Макару, сильно он мать любил и уважал, одна его ростила, отца рано не стало, в люди вывела.
-Мамаша, мамаша, что с вами, что, где болит?
-Ой, всё болит, Макарушка, всё болит...ничего не помогает...видно того я..
-Ково, матушка?
-Ково, ково...того самого...
Сама мигает одним глазом внучке, не плачь мол, всё отлично..
А через три дня приехал нежданно Илья, Илюша. которого ждала Таня, и которому обещал Макар свою дочку.
Ездил Илья далеко на добычу золота, улыбнулась парню удача, решил больше не тянуть время и приехать домой. Да и страшно много при себе держать, варнаки кругом, мало золото отнимут, в речке притопят...

Через месяц играли свадьбу, богатую, красивую.
Красивая пара получилась...
Макар довольный, сияет, ещё бы, зять-то побогаче многих будет.
Мельницу выкупили, лесопилку собрались ставить.
Хорошо, что тогда с Воробьёвыми-то так получилось, ох хорошо, -радуется Макар, - мать вроде как выздоравливать начала. Эх хорошо! Жизнь- то налаживается. И то правда, зачем его красавице Татьяне какой-то Филька...

А Илья с Татьяной стали жить дружно, да ладно. Народили деток, всех в люди вывели. Бабушка долго ещё жила, успела с внучатами повозится, и ни раз на голову не жаловалась, так...временное затмение какое-то было...

МавридикаДеМонбазон

+1

22

Урок на всю жизнь
https://forumupload.ru/uploads/0009/61/87/1290/123560.jpg

Прасковья смотрела на своего внука и хотела подвесить таких тумаков, чтобы помнил силу бабушкиного шлепка всю жизнь. Хотела так ударить по заднице, чтобы та загорелась огнём. И у Петра появилось бы желание снять штаны и остудить попу в ледяной воде.

В окно она увидела, как Петька и Ванька - ушастый подфутболивали буханку хлеба. Один нёс его в сумке, и та порвалась. Хлеб выпал на землю. А другой поддал буханку ногой. Так и начали пинать вместо мячика - хлеб своими ногами два сорванца.

Когда Прасковья увидела, ЧТО они пинают, то не поверила глазам. С диким криком, с воплями старалась быстрее выбежать из дома, но получился бег на одном месте. Сначала вырвался крик из груди, а потом ком в горле перегородил дорогу словам. К внуку Прасковья подбежала с широко открытым ртом, хватая воздух, как рыба.
С шипением произнесла:
- Это же хлебушек, это же святое, как же так?

Дети остолбенели, увидев, как бабушка опустилась на колени и, поднимая хлеб, заплакала.
Прасковья поплелась домой медленными заплетающимися шагами, прижимая хлеб к груди.
Дома, увидев в каком состоянии мать, ее сын спросил, что случилось, и по грязной, растерзанной буханке ему все стало ясно без слов. Молча снял ремень с брюк и вышел на улицу. Прасковья слышала рев Петра, но не тронулась с места, чтобы защитить его, как делала раньше.

Раскрасневшийся, зареванный Пётр прибежал домой и быстро скрылся на печке. А сын, размахивая ремнем, сказал, что с сегодняшнего дня Пётр жрать будет без хлеба, щи ли, суп ли, котлеты, которые он уминал по семь штук, молоко или чай: без хлеба, без баранок, без булок, а вечером грозился сходить к родителям Ваньки - ушастика и рассказать, какого славного футболиста они вырастили.
Отец Ваньки был комбайнером - тот точно ноги укоротит своему игроку. А дед вообще, за буханку хлеба отсидел десять лет в Сталинские времена - точно отхлестает.

Прасковья свежеиспеченную лепешку, как правило, перекрестит, поцелует, а потом с улыбкой на глазах, прижимая к груди, начинает резать большими пластинами. В магазине она редко покупала хлеб, все время с невесткой пекла в русской печке. Выпекали сразу по несколько больших лепешек. Душистый, румяный, мягкий. Своим ароматом он обволакивал все уголки добротной просторной хаты. Этот запах долго не успевал выветриваться, постоянно щекотал ноздри и будил аппетит. Всегда хотелось отрезать поджаристого хлебушка и с молоком умять за милую душу.

Фёдор на самом деле сходил к родителям Ивана. Взял в руки ту буханку хлеба и пошёл. Соседи удивились, увидев такой хлеб на столе. В это время они как раз садились ужинать.
Увидев Фёдора и хлеб, Иван заерзал, как на раскаленных углях. Но дед его быстро утихомирил, взявшись за его ухо.

В двух словах Фёдор объяснил, в чем дело. Недолго думая, дед Митя отрезал от этой буханки большой ломоть и сказал:
- Вот этот хлеб будет есть Иван, пока не съест весь, Не говорю, что за день. Вот, когда весь съест, только тогда прикоснется к другому хлебушку.
И сам тут же отодвинул нарезанный ранее, а положил вываленный в грязи хлеб перед самым носом внука.

Петька на утро к хлебу не прикоснулся. Помнил наказ отца, да и помнил, как его любимая бабушка босая опустилась на колени, плача, поднимала хлеб. Ему было стыдно до слез. Он не знал, как подойти к бабушке, как извиниться.
Прасковья вела себя с внуком отчужденно, стала его не замечать. Если раньше перед школой носилась с тарелками и кружками, уговаривая поесть, то сейчас поставила кружку молока, каши тарелку и ни кусочка любимого, поджаристого, душистого хлебушка.

А Иван, тот вообще шёл в школу и скрипел на зубах песком, чуть не плача. Просил друга прийти и помочь съесть побыстрее – тот - выпачканный ими хлеб. Но Пётр ответил, что он не дурак, хватит на заднице от ремня подтеков.

Вечером Пётр подошёл к бабушке и обнял её.
Прасковья как сидела с опущенными руками так и сидела. Пётр и так и этак, и про пятёрки, и про задачи решенные, но Прасковья сделалась глухой. Не выдержал Пётр и заплакал. Он присел на пол перед бабушкой и положил свою голову на её колени, поднятыми руками хотел обнять свою любимую, самую добрую, самую нежную свою заступницу.
Бабушка своими натруженными ладонями подняла голову внука и посмотрела в его глаза.
Никогда не забудет Пётр того взгляда. Боль, обида, разочарование и жалость, словно на листке бумаги прочитал внук.

Усадив внука рядом, тихо попросила выслушать и не хлюпать носом:

- Запомни, мой любимый внучок. Есть в жизни очень высокий порог, через который нельзя перешагивать никогда, нигде, и ни с кем. Это: обижать престарелых родителей, издеваться над безответной животиной, изменять Родине, ругать и гневить Бога, и не ценить хлеб. Я, когда была ребёнком, да и в войну, да и после неё - проклятущей, об одном мечтала, чтобы хлеба вволю поесть, без мякины, картошки, крапивы - чистого хлебушка. Да мечтала самой его испечь, когда захотела и сколько пожелала бы. Испокон веков встречают молодых или гостей хлебом с солью. Хлеб пнуть - что матери в лицо плюнуть. В войну бывало, побирушкам отрежешь хлебушка мякинного, а они руки лезут целовать. А вы его ногами. Ты же большой детина, вроде книги читаешь, а в голове больше соломы, чем мозгов. В войну Петенька каждым колоском дорожили. Бывало, на коленях у бога просили погоды для уборки хлеба. Боялись, не успеть за погоду убрать. Каждое зернышко ласкали, каждый пуд муки был на вес золота, а вы ногой – да в грязь. Как вы могли, как только ноги не отсохли.

Пётр от стыда хотел зареветь, но сдержался.

Тут в самый разгар беседы, пришёл Ванька. И ему бабушка тоже велела присесть и послушать.

Ванька рассказал, что дед сначала ему чуть ноги не выдернул, а потом заставил присесть и выслушать, что такое хлеб, и какое он заслуживает к себе уважение. Как дорожили хлебом и как ценили его.
Иван заплакал и начал просить прощения у бабушки.

Сердце не может долго клокотать на ребятню. Обнимая, Прасковья повела их к столу пить чай.

Иван сказал, что еле-еле тот хлеб может есть, так как песок скрипит на зубах. А Пётр с сожалением сказал, что ему вообще хлеба не положено. Но бабушка от краюхи отрезала им по ломтю и сказала, что это видит только бог и она, но они никому не скажут.

- Так что уплетайте свеженький, хрустящий, сладенький, ароматный. Уплетайте и помните, хлеб это сила, это божий дар, это достаток. Хлеб всему голова!

Наталья Артамонова

+2

23

Странница написал(а):

Урок на всю жизнь

Классный рассказ....

Отредактировано Золотко (2022-06-13 22:59:42)

0

24

ПРЕДАТЕЛЬСТВО
https://forumupload.ru/uploads/0009/61/87/1290/t407281.jpg

Дочь сказала матери: "Ты к нам не приходи пока... Спасибо, конечно, за все, что ты делаешь, но пока не приходи".
Мать не ожидала, она надевала пальто и собирала сумку, - она приходила сидеть с ребенком, пока дочь ездила на фитнес. И как-то растерялась после этих слов. Думала: может, она что-то не так сделала? Какую-то ошибку допустила? Не так посмотрела или не так ребенка положила в кроватку?

Нет, не в этом было дело. Просто родители мужа были люди богатые, с положением в обществе. Они сами хотели навещать внучку ежедневно, дарить дорогие подарки, важно пить чай в гостиной, - квартиру молодым они же купили, так что это почти их гостиная. И чашки их. И чай их, - они подарили красивую жестяную коробку. И мебель их.

Так что они имеют полное право приходить каждый вечер и играть с младенцем.
Младенец тоже их.
А мама дочери - простая женщина, проводник на железной дороге. И выглядит непрезентабельно, неприятно, некрасиво. Неподходяще выглядит. Дочь это спокойно матери объяснила.
"Посмотри, мама, как ты растолстела. И какие у тебя волосы. Седые волосы, это неприлично. Ты одета плохо, какие-то кофты покупаешь нелепые. Тебе надо заняться собой, привести себя в порядок, а потом приходи.

Это я для твоей же пользы говорю, но ты действительно плохо выглядишь. И пахнет от тебя поездом!". Мама посмотрела на себя в красивое зеркало, уходя, - что же, дочь права. Внешний вид "два", как в школе говорили. И лицо такое одутловатое, с красными щеками, морщины вокруг рта. Некрасиво, действительно. Женщина вышла на улицу и почувствовала комок в горле. А потом слезы потекли по красным щекам, - хотя что плакать-то. Справедливая критика.

И эта мама пришла в свою крошечную каморку, - приличнее говорить "в студию". Села на диванчик и долго сидела, смотрела фотографии в стареньком телефоне: вот дочка маленькая, вот она в школе, вот университет закончила, улыбается, а вот свадьба. А вот малышка-внучка в кроватке. Вот и вся жизнь. Все в целом хорошо. А если тебя попросили не приходить потому, что ты слишком толстый и некрасивый, - это не страшно, так ведь? Ты же выполнил свою роль, а сейчас главное - не мешать, не лезть, не портить счастье любимым людям. Если им будет нужно, они позвонят и позовут, как обычно. И все снова будет хорошо. Как обычно.

Но это не конец истории. Потому что эта женщина не была размазней и слабачкой, - она одна подняла дочь и дала ей образование, а это кое-что значит, не так ли? И проводником работать - тоже не сахар. Но она справлялась. Она сиротой была, но не жаловалась и работала, - так что характер был. Просто она была очень добрая и покладистая...

Эта мама пошла сама в скромный спортзал и перестала есть вредное. Вообще почти перестала есть от стресса и обиды. Волосы, - а что волосы? Она их просто покрасила и постригла. Морщины ей разгладили косметологи, не так уж и много их оказалось, если правильно макияж наложить. Одежду себе купила, - это тоже недорого. А потом попросилась в другой поезд и познакомилась с мужчиной из Благовещенска. Уволилась и уехала. Прекрасный город, как выяснилось. Причем все это произошло довольно быстро - месяца полтора прошло.

И когда дочь позвонила наконец, позвала посидеть с ребенком, потому что няня уволилась, а муж где-то гуляет, а его родители показали себя с самой мерзкой стороны и начали устраивать скандалы, и попрекать имуществом, эта мама честно сказала, что пока не может прийти. Она на Дальнем Востоке сейчас. Но когда-нибудь обязательно приедет. Когда будет возможность. Или вы ко мне приезжайте, - я вас всегда рада видеть и никогда не выгоню, если что.

Дочь пока не уехала к маме. Она судится с бывшим мужем и его богатыми родителями за имущество, - это долгая песня. И тоже эта дочь рассматривает иногда фотографии в отличном телефоне: мама присылает виды на реку Амур и на сопки. И селфи: ничего так она теперь выглядит. Хоть сейчас приглашай и пускай в гостиную с элитой общества. Только далековато они сейчас друг от друга. Но, может, еще встретятся...
Автор:#Анна #Кирьянова.

+2

25

Странница написал(а):

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Что выросло, то выросло....

0

26

Пошёл я на родительское собрание вместо жены, потому что сын накосячил, а я решил его прикрыть...

Пришeл, ceл вмecтe c пaпoй другa мoeгo сына Антона. Пoлoвину coбрaния клaccный рукoвoдитeль вычитывaлa нac зa плoхoe пoвeдeниe нaших дeтeй, a бoльшe вceгo, зa тo, чтo oни cтрeляютcя рeзинкaми.
Мeльтeшилa, клaccный рукoвoдитeль мнe aптeчнoй рeзинкoй пeрeд нocoм, a пoтoм взялa и ocтaвилa ee нa cтoлe гдe мы cидeли.

Пaпa другa мoeгo cынa, oн жe coceд пo пaртe, дoвoльнo тaки coлидный мужчинa лeт тридцaти пяти, взял эту рeзинку в руки и нaчaл ee рacтягивaть, я зaчeм-тo рeшил ee зaбрaть у нeгo...

Кoрoчe гoвoря, выcтрeлили мы этoй рeзинкoй coвceм нeчaяннo в cпину клaccнoму рукoвoдитeлю.

Нo этo eщe нe вcё, дaльшe мoй coceд пo пaртe взял мeня зa руку, и c крикoм нa вecь клacc «вaлим oтcюдa!»... Выбeжaли мы из клacca в кoридoр.

Нe прoшлo и тридцaти ceкунд, кaк рaздaлcя oшeлoмитeльный «ржaч» нa вecь клacc.

Я тo вeрнулcя дoмoй пoрaньшe, a вoт Антону зaвтрa в шкoлу идти…

+1

27

https://forumupload.ru/uploads/0009/61/87/1290/448219.jpg
— Папа, откуда я взялся? — спросил маленький Коля, залезая к родителям на диван.

— Из мамы, — автоматически ответил папа, потом опомнился, и с ужасом стал ждать уточняющих вопросов.

— А мама откуда взялась?

— Из Воронежа, — облегчённо выдохнул папа.

— А Воронеж откуда взялся?

— Воронеж? Странный вопрос… А! Вспомнил! Его же архитектор нарисовал. Дяденька такой. По этому рисунку Воронеж и построили.

Колю этот факт очень заинтересовал.

— А меня, прежде чем я из мамы появился, тоже дяденька рисовал?

Мама засмеялась, а папа возмутился.

— Какой ещё дяденька?! Тебя я рисовал! Понятно?

— Ага… - Коля задумался. – Зачем ты мне веснушки нарисовал?

— А мне дети с веснушками нравятся, — выкрутился папа. — Весело же.

— Не очень… — насупился сын. – И уши мне большие зачем? Меня из-за это лопоухим дразнят.

— У папы, когда он тебе уши рисовал, рука дрогнула, — улыбнулась мама. – Он, вообще, у нас плохо рисует.

— Да что ты?! – опять возмутился папа. — Могла бы и поправить мой рисуночек!

— Да, — согласился Коля. — Мама, ты почему мне не нарисовала другие уши?

— Ну, если честно, и у меня с рисованием в школе было не очень, — призналась мама.

Коля тяжело вздохнул.

— Да ты не переживай, — отец взъерошил сыну волосы. — У меня тоже в детстве уши были как у слона. А потом, ничего, прошло.

— Да я не про это…

Коля внимательно посмотрел на маму, потом на папу, потом слез с дивана, и серьёзно так сказал:

– Когда сестрёнку мне рисовать будете, меня позовите. Я прослежу, чтобы вы ничего не испортили. Девочка ведь должна быть красивой...

(с) А. Анисимов

+2

28

Странница
Ассолька,  https://forumupload.ru/uploads/000a/d9/a2/313/616017.gif  https://forumupload.ru/uploads/000a/d9/a2/313/303672.gif

0

29

https://forumupload.ru/uploads/0009/61/87/1290/248472.jpg

– Ну что, Лиза Сичкина? Ты так и не ответила на вопрос. Ты, наверное, думаешь, что сейчас на фотомодель похожа? Да? И мы все любуемся красавицей такой? Да?

Весь класс засмеялся. Владик с первой парты картинно упал под стол и хохотал громче всех: ”Красавица? Да лучше жаба!”
Лиза прижалась спиной к доске и опустила глаза.

– Так и будешь молчать? Может, ты вопрос не поняла, так я для особо одарённых повторю. Почему же твоя мать не сдала деньги в родительский комитет? – учительница приложила ладонь к уху. – А? Не слышу, чего там бормочешь?

Девочка у доски еле сдерживала слёзы, и голос у неё сделался хриплым.
– Извините, Агата Константиновна. Мама говорит, что денег сейчас нет, –
Учительница хлопнула в ладоши.
– Изумительно! У всех деньги нашлись, а у Сичкиных нет. Может, твоя мама не справляется с твоим воспитанием? Наверное, надо написать в органы опеки, чтоб тебя в детский дом забрали? Да?

На задней парте послышался одинокий смешок. Лиза тихо плакала, когда учительница наконец позволила ей сесть на место. Она шла между парт, подгоняемая издёвками одноклассников, и её сердце, как сумасшедшее, долбилось о хрупкие рёбра.

– И что из тебя выйдет, Сичкина… Может отправишься двор мести, как мать? Будет династия, – учительница замолчала на секунду, зажмурила глаза и громко чихнула. – Правильно, значит, говорю!

Лиза открыла рот, чтобы возразить, но вместо слов вырвался только свист, как от сдувающегося воздушного шара. Ноги не слушались, так что она не могла встать и выйти из кабинета. Поднялся оглушительный хохот, Агата Константиновна подошла ближе и, наклонившись над Лизиным ухом, шепнула: ”Ты там хочешь мне что-то сказать, Сичкина?”.

Лиза почувствовала сильный толчок в плечо, потом ещё сильнее. Класс, Агата Константиновна растворились в свете ночника.

– Лиз, Лизка. Проснись. Тебе кошмар приснился. Эй, милая, проснись, тебя трясет всю.

Она оказалась в своей съёмной квартире. И всё было хорошо, над ней склонился Ваня и протягивал стакан с кипяченой водой.
– А чего тебе такого снилось?
– Да так, ерунда какая-то, – она сделала глубокий глоток. Ваня поцеловал её и лёг, обняв. А Лиза всё сидела и прокручивала в голове сон, проигрывала всё, что хотела бы сказать своей бывшей учительнице. – Вань, как же хорошо, что мне больше никогда не будет одиннадцать лет. Вань?

Муж громко захрапел.

* * *
Знакомые часто спрашивали у Лизы, почему она решила стать учительницей.

Она пожимала узкими плечами и говорила: ”Ну я всегда любила детей и школу.” Конечно, так она про себя и думала, когда в голове не всплывали постыдные моменты из ранней юности. Порой они врывались в её мысли, даже в самые счастливые моменты жизни. Воспоминания безжалостно соскребали позолоту радости с лизиной жизни. Обнимет её Ваня, шепчет на ухо нежности, она закрывает глаза и тут ей, как пощёчина, прилетают голоса из прошлого.

– Уродина-нищебродина, – произносит мальчишеский голос.
– Вот бывает же ни фигуры, ни морды. Скажи маме, пусть хоть одежду тебе нормальную в кредит возьмёт, – скрипела над ухом Агата Константиновна.
– Сичка-истеричка, – вторил голос одноклассника.

От одного напоминания о школьных годах Лизе становилось дурно. Она лелеяла мечту стать для своих подопечных справедливой и доброй учительницей. Той, что не пройдёт мимо детской беды, не подтолкнет маятник травли. Все эти годы учёбы в педагогическом колледже представляла, что будет защищать детей от подобных Агате Константиновны. Ведь это такие как она, запускают первый камень, создают изгоя, ломают детство, а спустя годы тревожат сон.

Лизины мысли прервал школьный звонок. Её третьеклашки писали контрольную работу. Она встала и прошлась по рядам, собирая тетради. Паша Брюквин с последней парты судорожно черкал. И Лиза, увидев панику и багровые от нервов уши мальчика, подошла к нему в последнюю очередь.
– Ну пожалуйста, можно мне ещё чуть-чуть, я не успел.
Учительница постояла рядом ещё минуту, а потом потянула тетрадь на себя.
– Паш, время. Все уже сдали, – а мальчик продолжал писать, крепко навалившись на тетрадь. – Все уже сдали. Давай, – и она вырвала у него тетрадь.

Лиза старалась ко всем ученикам относиться ровно и не выделять любимчиков, у неё правда их и не было. Были лишь дети, с которыми легко, и те, которым нужно по сто раз объяснять, разжевывать. Паша относился ко второму типу. На уроках он отвлекался, на чтении не следил за текстом, облокотив голову на руку, смотрел в окно и, когда Лиза просила его продолжить, он начинал долго кашлять, пытаясь отыскать строку. Или же Брюквин весь урок рисовал в маленьком блокноте, увлекался так, что не замечал, как учительница подходила к парте.

– Зато добрый и рисует неплохо, – сказала коллега, когда Лиза после уроков пожаловалась на Брюквина. Дети переодевали сменку, и за ними приходили родители. – В каждом классе такой есть, тут подход нужен, – и коллега, увидев, что всех её подопечных разобрали, пошла в класс.
У Лизы остался как раз один Брюквин. Он стоял рядом с ней и довольно улыбался.

– За мной сегодня бабуля придёт, – гордо сообщил Паша. Лиза улыбнулась, но школьник не отходил. – Моя бабушка тоже учительница.
– Как интересно, – процедила Лиза и опустила глаза в телефон. Паша не сводил с неё небесно-голубых доверчивых глаз.
– Она у нас заслуженный педагог, она даже говорит, что её на пенсию отпускать не хотели. Бабушка у меня добрая, бродячих кошек и собак кормит. Такая у меня бабушка, – третьеклассник затянул завязки на шапке с помпоном. – Вот моя бабушка! – и побежал в сторону женщины в каракулевой шубе.
Лиза наконец залезла в телефон, открыла ленту новостей.

– Здравствуйте! – Лиза вздрогнула от голоса, от которого у неё не раз болела голова.
– Добрый день, – она обернулась и увидела знакомое, тронутое временем и морозом лицо.
– Дочь, наверное, предупреждала, теперь я Пашеньку буду забирать. Так что вот.
Лиза кивнула, а бабушка Паши Брюквина постояла ещё немного.
– Меня зовут Агата Константиновна, – ещё постояла, поправила шарф внука. – Что-то успеваемость у Пашеньки неважная, нам математика плохо даётся, я так переживаю, – Лиза с трудом слушала, голос давил на уши. – Мы и так подтягиваем. Я с ним всё лето занималась, задачки решали, – Агата Константиновна тяжело вздохнула и улыбнулась. – Непонятно.

Лиза прибежала домой, Ваня работал за компьютером.

– Представляешь, Паша Брюквин, ну слабенький из моего класса – внук моей кошмарной училки по русскому!
Муж отвлекся, вынул наушник.
– Что же за училка такая была?
– Просто кошмар. Она могла пол-урока заставить тебя стоять у доски и говорила гадости. – Помолчав немного: – Мне как-то сказала, что у меня мозг, как у страуса, с грецкий орех.
Ваня обнял жену за плечи.
– Ужас какой. Ну и чего? Узнала тебя? – мельком глянув на Лизу, он заметил незнакомый ему до сих пор блеск в глазах, и ему стало немного боязно.

– Вроде нет, я и фамилию сменила, очки теперь ношу и вообще…
Муж прервал её.
– Надеюсь, ты не будешь от этого хуже к мальцу относиться?

* * *
С тех пор в Паше Брюквином Лизе постоянно виделась его бабка, и в высоком детском смехе, и манере щёлкать ручкой. Она не могла отделаться от тени Агаты Константиновны все пять уроков, а после уже сама бывшая учительница приходила донимать.

– Так, и почему у Паши тройка по математике?
Лиза разводила руками и показывала тетрадь, всю исчерканную красной ручкой.

Агата Константиновна подходила каждый день и заводила разговор про внука. Частенько она прямым текстом говорила, что Лиза неважный учитель, а Паша у неё очень способный, только немного ленивый. А как-то сказала, что преподаватель, как-никак, должен разжечь огонь жажды знаний, так же как она когда-то в своих учениках. Лиза, сжав кулаки, всю дорогу до дома представляла с какой бы радостью поставила Паше Брюквину двойки в четверти. Она так и видела вытянувшееся лицо Агаты Константиновны, её причитания: ”Да как же так, он такой сообразительный”.

На следующий день на уроке математике она водила ручкой по списку класса. Тема была новая, в таких случаях Лиза всегда вызывала отличников. Но рука сама остановилась на Брюквине.

Паша простоял двадцать минут у доски, одноклассники ему пытались помочь. Брюквин стоял, хлюпая носом, совершенно не зная, что делать. Несколько раз он, заикаясь, читал условие задачи, глаза его покраснели, и он неуверенно повторял: “Можно я сяду”.
В журнале напротив его фамилии появилась новая двойка.

* * *
Близилось окончание четверти, третьеклашки готовились к новогоднему спектаклю, учителя украшали школу. Подходило время выставлять итоговые оценки.

Оставалась последняя неделя перед каникулами. Лиза объявила оценки за четверть и, дойдя до Паши, она не без удовольствия сказала: ”Брюквин, математика – двойка”. На третьей парте кто-то хохотнул, отличница с большим бантом закрыла рот руками, мальчик с галстуком на резинке обернулся к Паше, другой мальчик в клетчатом пиджаке громко повторил: ”Эй, Брюквин, тебе два!”

Паша опустил голову и принялся что-то рисовать в блокноте. Одноклассники косились на него, подзывали, а он не обращал внимания, только сильнее нажимал карандашом на листок. После уроков он сидел в раздевалке, долго ковырялся в шнурках, а ребята уходили домой и в самый укромный уголок раздевалки доносились чьи-то слова: ”А представляешь, Брюквину двойку в четверти поставят. Он совсем тупой!”

Лиза знала, что никто не позволит поставить третьекласснику двойку в четверти. Завуч каждый день напоминала о статистике, о новых методах. В предпоследний день перед каникулами весь класс отправился репетировать новогоднюю сказку. Только Паша остался в кабинете исправлять двойку.
До учительницы доносились обрывки фраз: "Восемь помножить на девять, будет…"

Брюквин загибал пальцы, записывал, потом все зачёркивал. Его трясло и он жадно хватал воздух.

Лиза слышала, как урчит его живот, и она достала из сумки огромное красное яблоко, со вкусом откусила сочный кусок. Паша бросил на неё взгляд, сглотнул слюну и принялся дальше писать, временами поглядывая на учительницу.

Лиза листала каталог косметики, а в голове постоянно звучал голос мужа. Вчера Ваня, услышав вновь о Брюквине, разозлился.
– Да оставь ты уже парня в покое. Ну я ж тебя знаю, ты уже именно вредничаешь.
– В жизни никто не будет делать поблажек и приносить что-то на блюдечке.

Её саму покоробила эта фраза, хотя она и не поняла от чего. А сейчас припомнилось. Тогда, в конце пятого класса одноклассница принесла пирожных в честь дня рождения. Она прошлась между рядами, раздавая угощения. Лиза, держа пирожное в руках, собиралась надкусить, тогда Агата Константиновна подошла к ней.
– А что ты приносила на свой день рождения? – она наклонилась над ней так, что в нос Лизе ударил приторный запах духов. – И совести у тебя хватает? Думаешь, в жизни тебе все просто так давать будут?

“Вот мерзость в голову снова полезла,” – подумала она и достала пирожок с капустой. Лиза вновь заметила голодный взгляд Паши и про себя сказала: ”Что, твоя бабуся с собой тебе ничего не дала?” Она разломила пирожок пополам, медленно, с удовольствием откусила одну половину. От теста шёл приятный сладковатый аромат. Ваня, увидев эту картину, скорее всего брезгливо отвернулся от Лизы, а к вечеру собрал бы вещи и ушёл навсегда. Он добрый, мягкий и умеет прощать и свято верит, что его жена такая же. Жизнь ему никогда не давала повода злиться или ненавидеть. В школе Ваня был душой компании, в университете играл в музыкальной группе. Лиза знала, что ему никогда не понять её страданий.

Она прервала нить воспоминаний, в ту минуту её пробила дрожь. Лиза заметила – она стучит ногтями по столу точно, как Агата Константиновна, в отражении оконного стекла увидела свои губы, искажённые знакомой шакальей ухмылкой.

– Брюквин! Паша, подойди с работой ко мне, – голос прозвучал будто не ее, низкий и глубокий, а скрипучий. – Ну же, быстрее.
Паша медленно и боязливо плёлся к учительскому столу. Лиза видела страх в его глазах, и ей хотелось проживать это мгновение вечно.
– Я жду, – сказала она и голос прозвучал строго. – Ты, наверное, думаешь, что я вечно тебя ждать буду? Да? Что у меня дел других нет? Да?
Паша подошёл ближе и положил на стол чуть помятую тетрадь.

Руки её затряслись от нетерпения и сами потянулись за красной ручкой.
Учительница начала проверять работу, постоянно косясь на Пашу. Лиза чувствовала, как замирает его сердце, как он тяжело дышит и тихонько молится. Видно, дома ему устроили страшную взбучку за отметки. И, возможно, не видать ему на этот новый год подарков, а то и без ёлки оставят. Решила ещё немного нагнать страху на Брюквина и сказала, что обычно таких неуспевающих учеников выпускают из школы со справкой, и они умирают с голода на теплотрассах.
Брюквин икнул и зажал рот рукой.

Лиза всё тянула. Контрольную она проверила, Паша справился, но ей не хотелось его выпускать. Она тянула силы от его детского ужаса, от мелкой дроби стука сердца, от нервной икоты. Теперь она понимала Агату Константиновну, как никто. В душу выплеснулось то, что зрело давно и моментально затянуло всю её сущность. Пусть теперь кто-то спросит, почему она пошла в учителя. Она тогда ответит, как прежде, что обожает детей. А её внутренний голос, тот единственный, кто знает правду о ней, скажет: ”Потому что я натерпелась в детстве, пусть теперь другие пострадают.”

Помучив ещё несколько минут, Лиза наконец отпустила мальчика. По дороге домой она только и думала, как бы Ваня не заметил отблеск злости в её глазах, как бы он не узнал, что она такая.

+1

30

Да, вот такие учителя и учат наших детей  https://forumupload.ru/uploads/000a/d9/a2/313/932324.gif

0


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Рассказики


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно