Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Петербург, Петроград, Ленинград... » Петербург в поэзии


Петербург в поэзии

Сообщений 1 страница 20 из 54

1

И. Бродский

Прощай, Васильевский опрятный,
огни полночные туши,
гони троллейбусы обратно
и новых юношей страши,

дохнув в уверенную юность
водой, обилием больниц,
безумной правильностью улиц,
безумной каменностью лиц.

Прощай, не стоит возвращаться,
найдя в замужестве одно --
навек на острове остаться
среди заводов и кино.

И гости машут пиджаками
далеко за полночь в дверях,
легко мы стали чужаками,
друзей меж линий растеряв.

Мосты за мною поднимая,
в толпе фаллических столбов
прощай, любовь моя немая,
моя знакомая -- любовь.

Теги: Стихи  о   граде Петровом

0

2

Розенбаум.

Я люблю возвращаться в свой город нежданно, под вечер,
Продираясь сквозь толпы знакомых сплошных облаков,
И на летное поле спускаться, хмелея от встречи,
Захлебнувшись прохладой соленых балтийских ветров.
Я люблю возвращаться в свой город прокуренным гостем,
Сесть в такси на стоянке, которой уютнее нет,
И чуть-чуть тормознуться на улице Зодчего Росси
В ожидании блеска мелькнувших вдали эполет.

Боже мой, как люблю, как люблю я домой возвращаться...
Как молитву читать номера ленинградских машин,
И с родной Петроградской у старой мечети встречаться,
Пролетая по белым ночам опьяненной души.

Льют дожди надо мной, над Невой и святейшим Синодом
С той поры, как велел основать этот город петровский указ.
Я люблю возвращаться, заранее зная погоду,
Потому что привык быть обманутым ею за час.

Мы уйдем потихоньку, себе и другим незаметно,
А "Авроре" стоять, и огням на Ростральных гореть.
Мы уйдем для того, чтобы пели другие поэты,
И сияла, гремела оркестров начищенных медь.

Я люблю возвращаться в свой город нежданно, под вечер,
Продираясь сквозь толпы знакомых сплошных облаков,
И на летное поле спускаться, хмелея от встречи,
Захлебнувшись прохладой соленых балтийских ветров.

+1

3

Осип Мандельштам

ЛЕНИНГРАД
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург! я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.

Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930

0

4

Анна Ахматова

Стихи о Петербурге
1
Вновь Исакий в облаченье
Из литого серебра.
Стынет в грозном нетерпенье
Конь великого Петра.

Ветер душный и суровый
С черных труб сметает гарь
Ах, своей столицей новой
Недоволен государь.

2
Сердце бьется ровно, мерно.
Что мне долгие года!
Вновь под аркой на Галерной
Наши тени навсегда.

Сквозь опущенные веки
Вижу, вижу - ты со мной,
И в руке твоей навеки
Нераскрытый веер мой.

Оттого, что стали рядом
Мы в блаженный миг чудес,
В миг, когда над Летним садом
Месяц розовый воскрес,-

Мне не надо ожиданий
У постылого окна
И томительных свиданий.
Вся любовь утолена.

Ты свободен, я свободна,
Завтра лучше, чем вчера,-
Над Невою темноводной,
Над улыбкою холодной
Императора Петра.

1913


Сбежавшая НЕВЕСТА

Я люблю этот город печальных мостов.
Железных калиток и мрачных Крестов.
Неву, что гоняет всю жизнь катера.
Исакий и Смольный и домик Петра.
Мощёные улицы, стук мостовых,
А в Летнем Саду переклич домовых.
До слёз мне знакомая невская грусть.
И страшно становится: вдруг не вернусь?
И пусть говорят, что здесь трудно прожить,
Я знаю, что Питер умеет любить!!! :) :) :)

0

5

Николай Чуксин.

--------------------------------------------------------------------------------

     ***
      Снова белая ночь выгоняет из дома,
      И уже одному мне не справиться с ней
      В тишине площадей, где застыла истома
      Приглушенного света и редких огней.
     
      Где уже не боишься, что встретишь печаль ты,
      Что заплачешь внезапно, как утренний дождь,
      Где запомнишь лишь то, как, устав от асфальта,
      Горячи и колючи подушки подошв.
     
      Где забытые сны придвигаются ближе,
      Чтоб со мною увидеть, как ждут фонари
      Разведенных мостов недокрытые крыши
      Над торжественным храмом грядущей зари.
     
      Где приходит спокойствие, просто и странно,
      Вместо прошлых утрат, вместо прожитых бед,
      Там, где Спас-на-Крови замыкает пространство
      И судьбу - навсегда - на тебе, на тебе.
     
      И бросая монетку в Неву суеверно,
      Перед храмом зари принимаю обет,
      Что вернусь, что приеду, влюбленный и верный
      Ленинграду, ночам, и Неве, и тебе.
     

Летний сад

Был май, и судьба разрушала преграды,
И был Ленинград, как у горла клинок,
И ветер срывался, пугая прохладой,
И бился беззвучный прибой возле ног.

И было светло, и Нева величава,
И город успел до предела остыть,
И чайки устали кричать у причала,
И утро с трудом разводило мосты.

И белая ночь, торопливо и просто,
Уже уходила, и шла напролом,
Чтоб прошлых поступков неровную поступь
Успеть расстрелять у ростральных колонн.

Чтоб завтрашний день по тебе выверяя,
Отвлечься на миг от обид и утрат...

...........................................................

А в Летнем листва, лепеча, повторяла
Бессвязные речи больного Петра.

0

6

В латышской газете "Виленское русское слово"в 1922 году было опубликовано стихотворение "Домой" за подписью До-До. Кто скрывался за псевдонимом - до сих пор неизвестно, в качестве гипотезы называли даже Набокова. А стихотворение вот:

Домой!
Домой! И мне хотелось бы домой!
Купить билет, плацкарту. Телеграмму
Послать родным. "Приеду. Завтра, три"
Джек Лондона - в карман. Читай, в окно смотри
Иль развлекай  в купе соседку-даму...
Домой! И мне хотелось бы домой!

Сдавать в багаж не нужно ничего.
Я налегке ушел из Петрограда
(Фунт хлеба был и смены два белья),
Богатств не нажито... Возможно, что моя
Соседка-дама тоже будет рада:
Сдавать в багаж не нужно ничего.

"Как изменился, верно, Петроград...
она иль я так скажем поневоле,
И улыбнемся оба: "Пустяки!
Увидеть Невский, Летний сад, Пески!"
В нас любопытство будет ярче боли;
Как изменился верно Петроград...

Вся ночь  теперь - опал на Островах.
таких ночей не знает заграница.
- "на самой Стрелке, помнится, - цветы"...
- "Пожалуй нет их. Нет той чистоты",
Но это... нет, не может измениться:
Вся ночь теперь - опал на Островах.

Вернуть себе свой прежний телефон...
- "Опять бы мне:145-08"
- "А мой был лучше: 20-32"
Хотя на них утеряны права,
Но мы решили оба, что попросим
Вернуть себе свой прежний телефон.

В Мариинском вернем абонемент.
- По четвергам? - Ну да, второй и пятый.
- Так значит встретимся. и у меня  - второй.
И мы шутя, "стоим за старый строй",
Клянемся в шутку: наш когда-то взятый
В Мариинском вернем абонемент.

Домой! И мне хотелось бы домой!
Но через Ямбург с кличкой "Кингисеппа"
Через особый пункт "жел-дор-че-ка"
(Посмотрят: к стенке я - наверняка)
Доедешь лишь до первого совдепа.
Нет! Что-то мне не хочется домой.
1922

0

7

Владимир Нарбут

Аничков мост

Четыре черных и громоздких,
Неукрощенных жеребца
Взлетели - каждый на подмостках
Под стянутой уздой ловца.

Как грузен взмах копыт и пылок!
Как мускулы напряжены!
Какой ветвистой сеткой жилок
Подернут гладкий скат спины!

Что будет, если вдруг ослабнет,
Хрустя, чугунная рука
И жеребец гранит царапнет
И прянет вверх от смельчака?

Куда шарахнутся трамваи,
когда, срывая провода,
гремящая и вековая,
На Невский ринется руда?

Не тот ли снова властно сдержит
Несокрушимый этот вал,
Кто сам стремится, длань простерши,
Кто даже бурю усмирял?

И не пред ним ли, цепенея,
Опять взлетевши на дыбы,
Застынут, как пред оком змея,
Крутые конские горбы?
1913

0

8

Лада Пузыревская

Питерское балладийное

Здесь тебе не Сибирь - дождёшься, пожалуй, снега…
По Дворцовой ветром швыряет цацки
бесконечных иллюзий тех, кто искал ночлега
на ступенях. Знаешь ли, не по-царски -

оставлять их на откуп смутным ночным туманам,
постояльцев ночи кромешной - "спите…"
Но боюсь, что тебе их верность - не по карману,
златоглавый рыцарь… Ну, здравствуй, Питер.

Понимай-принимай, как хочешь, в свой тихий омут,
обнимай не насмерть, а то привыкнем -
знать бы должен, как рвётся-режется по-живому.
Как блистают храмы твои… Впритык к ним -

амбразуры дворов, прикрытых на всякий случай
паутиной-тиной чугунных кружев.
А на небе твоём, так склонном, прости, к падучей -
ни просвета. Солнца не обнаружив

за последнюю пару месяцев, сдал - не сдался?.. -
даже Невский - гулкая Мекка пришлых.
Их бродячие сны под звуки шального вальса
рассчитать так просто на третий-лишний…

На Литейном играют в классиков чьи-то тени,
пишут письма, якобы - ниоткуда.
Только холодно их читать. Льет который день, и -
не вода здесь хлещет с небес - цикута.

А казалось бы, всё в порядке - развенчан Цезарь,
принародно утром отпели Брута…
Отчего же так медлит с солнцем небесный цензор,
цербер света белого?.. Цедит, будто

ты богами забыт в болоте, тебя взрастившем,
в ночь распят на сером сыром граните…
Только вот, поутру проснувшись, опять простишь им,
неразумным… Слышишь?.. Жить - будем, Питер?..

0

9

Елена Карелина

Сумрак наступающего утра,
Призрак бывших ранее утрат.
Сказочною сахарною пудрой
Снег засыпал город.
Летний Сад
И сейчас хорош неимоверно
Выверенной четкостью гравюр,
Инея искрящеюся зернью…
Ноября лукавого прищур -
Солнце пробивается сквозь тучи.
Мокрый, серый…
Голубой асфальт!
Бархатный, одновременно - жгучий,
Невских волн звучит негромкий альт.
Падает в распахнутые лужи
Тополей горчащая листва.
Глянь, под ней на небе тихо кружит
Птица черно-бурая…
Едва
Дышит день, устав бежать.
О вечном
Пишет нам чернилами теней
На оконных стеклах новый вечер.
Золотые перья фонарей
Разметались от дождя.
Без спроса,
Без дороги, в общем, просто так,
Мимо нас уходят ночь и осень.
В шорохах сгорающих бумаг
Корчится несказанное слово,
Призрак бывших ранее утрат...
Утро и зима наступят скоро,
Снег засыплет мой волшебный сад.

0

10

Дни длинее и сумрак короче
    И уже показались вдали
    Ленинградские белые ночи
    Украшение русской земли
           Разве мы свою юность забудем
           Эта ночь,как невеста чиста
           Эта ночь своей белою грудью
           На Васильевский остров легла....  автора я, к сожалению ,забыла.

Отредактировано Мамино золотко (2009-12-18 18:11:01)

+1

11

Здорово... http://s42.radikal.ru/i096/0905/07/d9100a299a79.gif

Борис Пастернак
Петербург

Как в пулю сажают вторую пулю
Или бьют на пари по свечке,
Так этот раскат берегов и улиц
Петром разряжен без осечки.

О, как он велик был! Как сеткой конвульсий
Покрылись железные щеки,
Когда на Петровы глаза навернулись,
Слезя их, заливы в осоке!

И к горлу балтийские волны, как комья
Тоски, подкатили; когда им
Забвенье владело; когда он знакомил
С империей царство, край - с краем.

Нет времени у вдохновенья. Болото,
Земля ли, иль море, иль лужа,-
Мне здесь сновиденье явилось, и счеты
Сведу с ним сейчас же и тут же.

Он тучами был, как делами, завален.
В ненастья натянутый парус
Чертежной щетиною ста готовален
Bрезалася царская ярость.

В дверях, над Невой, на часах, гайдуками,
Века пожирая, стояли
Шпалеры бессонниц в горячечном гаме
Рубанков, снастей и пищалей.

И знали: не будет приема. Ни мамок,
Ни дядек, ни бар, ни холопей.
Пока у него на чертежный подрамок
Надеты таежные топи.
________

Волны толкутся. Мостки для ходьбы.
Облачно. Небо над буем, залитым
Мутью, мешает с толченым графитом
Узких свистков паровые клубы.

Пасмурный день растерял катера.
Снасти крепки, как раскуренный кнастер.
Дегтем и доками пахнет ненастье
И огурцами - баркасов кора.

С мартовской тучи летят паруса
Наоткось, мокрыми хлопьями в слякоть,
Тают в каналах балтийского шлака,
Тлеют по черным следам колеса.

Облачно. Щелкает лодочный блок.
Пристани бьют в ледяные ладоши.
Гулко булыжник обрушивши, лошадь
Глухо вьезжает на мокрый песок.
________

Чертежный рейсфедер
Всадника медного
От всадника - ветер
Морей унаследовал.

Каналы на прибыли,
Нева прибывает.
Он северным грифилем
Наносит трамваи.

Попробуйте, лягте-ка
Под тучею серой,
Здесь скачут на практике
Поверх барьеров.

И видят окраинцы:
За Нарвской, на Охте,
Туман продирается,
Отодранный ногтем.

Петр машет им шляпою,
И плещет, как прапор,
Пурги расцарапанный,
Надорванный рапорт.

Сограждане, кто это,
И кем на терзанье
Распущены по ветру
Полотнища зданий?

Как план, как ландкарту
На плотном папирусе,
Он город над мартом
Раскинул и выбросил.
________

Тучи, как волосы, встали дыбом
Над дымной, бледной Невой.
Кто ты? О, кто ты? Кто бы ты ни был,
Город - вымысел твой.

Улицы рвутся, как мысли, к гавани
Черной рекой манифестов.
Нет, и в могиле глухой и в саване
Ты не нашел себе места.

Воли наводненья не сдержишь сваями.
Речь их, как кисти слепых повитух.
Это ведь бредишь ты, невменяемый,
Быстро бормочешь вслух.

1915 © Борис Пастернак

0

12

Браун Н. Л.

Кони на Аничковом мосту.

Веленью мастера покорны,
Пройдя чистилище огня,
Взвились на воздух вихрем черным
Четыре бронзовых коня.

И в тот же миг четыре юных
Могучих всадника, с земли
Вскочив, поводья, словно струны,
В единоборстве напрягли.

Напрасно кони бьют копытом,
Сорваться с местам норовят,
И ржут, и прядают сердито,
И рвут поводья и храпят.

Но мышцы юношей могучих
Сноровка, разум и напор,
Остепеняя нрав. кипучий,
Уже решают старый спор,

Поводья натянув тугие,
Смиряют дикий нрав коня...
Так город мой смирял стихии
Воды, и стали, и огня.

1956

0

13

Бунин И.

На Невском.

Колеса мелкий снег взрывали и скрипели,
Два вороных надменно пролетели,
Каретный кузов быстро промелькнул,
Блеснувши глянцем стекол мерзлых,
Слуга, сидевший с кучером на козлах,
От вихрей голову нагнул,
Поджал губу, синевшую щетиной,
И ветер веял красной пелериной
В орлах на позументе золотом...
Все пронеслось и скрылось за мостом,
В темнеющем буране... Зажигали
Огни в несметных окнах вкруг меня,
Чернели грубо баржи на канале,
И на мосту, с дыбящего коня
И с бронзового юноши нагого,
Повисшего у диких конских ног,
Дымились клочья праха снегового...
Я молод был, безвестен, одинок
В чужом мне мире, сложном и огромном.
Всю жизнь я позабыть не мог
Об этом вечере бездомном.

27 августа 1916

0

14

Григорьев Г.

Вам в Летнем саду...

Вам в Летнем саду
не случалось встречаться
с девчонкою из параллельного класса?
Ты слышишь, как листья о небо стучатся?
Ты чувствуешь, как наша юность прекрасна?
Здесь музыкой пахнет, стихами и травкой
в прозрачные ночи!
Здесь наглый мотор
за Лебяжьей канавкой
грохочет, как хочет.
Здесь звери
(которые рядом с Крыловым)
не выдадут нас разговором случайным.
И лебедь
(позвольте пожать мне крыло вам!)
один посвящен в нашу светлую тайну.
Он помнит, как ты протянула мне руку, —
чугунная вдруг покачнулась ограда.
И то, что мы" тихо сказали друг другу,
останется тайною
                         Летнего сада.

0

15

ах, как хорошо.. http://s019.radikal.ru/i603/1211/25/8d0a1e4530ce.gif

0

16

Осень в Петербурге

Анна Островская

http://sa.uploads.ru/t/3bE8k.jpg

В нашем городе осень. Морозные дни,
В желто-красное парки оделись.
Горожане укутались зябко в шарфы
И в кофейнях стайками греются.

В нашем городе осенью время для книг,
Для кино и прогулок под клёном,
Для котов эрмитажных и для домовых,
Что живут в закоулочках темных.

Для зонтов и плащей, для любви и тепла,
Для чудных философских вопросов,
Для любимых гостей, для меня и тебя,
Для варенья из абрикосов,

Для пушистых носков, для смешных рукавиц,
Для резиновых новых сапожек,
Покрасневших носов, но смеющихся лиц
Чуть озябших, но милых прохожих.

В нашем городе мы не боимся дождей,
Холода нас давно не пугают,
Нам бы свитер мохнатый и верных друзей -
И пойдём-ка ещё погуляем.

Где-то в сердце у каждого солнышко есть,
Даже в самую лютую стужу
Петербургская осень не тронет сердец,
Обогретых любовью и дружбой.

Не боимся осенних ветров штормовых,
Не боимся любой непогоды.
Мы за пазухой спрячем своих домовых,
Разморозим друг друга заботой.

В нашем городе осень. Грядут холода,
Но всегда, несмотря на ненастье,
Петербург - город сказки, любви и добра,
Красоты, и надежды, и счастья.

http://www.stihi.ru/

+1

17

Владимир Набоков

Петербург ("Так вот он, прежний чародей...")

Так вот он, прежний чародей,
глядевший вдаль холодным взором
и гордый гулом и простором
своих волшебных площадей, -
теперь же, голодом томимый,
теперь же, падший властелин,
он умер, скорбен и один...
О город, Пушкиным любимый,
как эти годы далеки!
Ты пал, замученный, в пустыне...
О, город бледный, где же ныне
твои туманы, рысаки,
и сизокрылые шинели,
и разноцветные огни?

Дома скосились, почернели,
прохожих мало, и они
при встрече смотрят друг на друга
глазами, полными испуга,
в какой-то жалобной тоске,
и все потухли, исхудали:
кто в бабьем выцветшем платке,
кто просто в ветхом одеяле,
а кто в тулупе, но босой.
Повсюду выросла и сгнила
трава. Средь улицы пустой
зияет яма, как могила;
в могиле этой - Петербург...

Столица нищих молчалива,
в ней жизнь угрюма и пуглива,
как по ночам мышиный шурк
в пустынном доме, где недавно
смеялись дети, пел рояль
и ясный день кружился плавно -
а ныне пыльная печаль
стоит во мгле бледно-лиловой;
вдовец завесил зеркала,
чуть пахнет ладаном в столовой,
и, тихо плача, жизнь ушла.

Пора мне помнится иная:
живое утро, свет, размах.
Окошки искрятся в домах,
блестит карниз, как меловая
черта на грифельной доске.

Собора купол вдалеке
мерцает в синем и молочном
весеннем небе. А кругом -
числа нет вывескам лубочным:
кривая прачка с утюгом,
две накрест сложенные трубки
сукна малинового, ряд
смазных сапог, иль виноград
и ананас в охряном кубке,
или, над лавкой мелочной,
рог изобилья полустертый...

О, сколько прелести родной
в их смехе, красочности мертвой,
в округлых знаках, букве ять,
подобной церковке старинной!
Как, на чужбине, в час пустынный
все это больно вспоминать!

* * *

Брожу в мечтах, где брел когда-то.
Моя синеющая тень
струится рядом, угловато
перегибаясь. Теплый день
горит и ясно и неясно.

Посередине мостовой
седой, в усах, городовой
столбом стоит, и дворник красный
шуршит метлою. Не горя,
цветок жемчужный фонаря,
закрывшись сонно, повисает
на тонком, выгнутом стебле.

(Он в час вечерний воскресает,
и свет сиреневый во мгле
жужжит, втекая в шар сетистый,
и мошки ластятся к стеклу.)
Торчит из будки, на углу,
зеленовато-водянистый
юмористический журнал.

Три воробья неутомимо
клюют навоз. Проходят мимо
посыльный с бляхой, генерал,
в носочках лунных франт дебелый,
худая барышня в очках,
другая, в шляпе нежно-белой
и с завитками на щеках,
чуть отуманенных румянцем;
газетчик, праздный молодец,
в галошах мальчик с пегим ранцем,
шаров воздушных продавец
(знакомы с детства гроздь цветная,
передник, ножницы его).
Гляжу я, все запоминая,
не презирая ничего...

Морская улица. Под аркой,
на красной внутренней стене
бочком торчат, как гриб на пне,
часы большие. Синью жаркой,
перед дворцом, на мостовой
сияют лужи, и ограда
в них отразилась. Там, вдоль сада,
над обольстительной Невой,
в весенний день пройдешь, бывало:
дворцы, как призраки, легки,
весна гранит околдовала,
и риза синяя реки
вся в мутно-розовых заплатах.

Два смуглых столбика крылатых
за ней, у биржи, различишь.
Идет навстречу оборванец:
под мышкой клетка, в клетке чиж;
повеет Вербой... Влажный глянец
на листьях липовых дрожит,
со скрипом жмется баржа к барже,
по круглым камням дребезжит
пролетка старая, -- и стар же
убогий ванька, день-деньской
на облучке сидящий криво,
как кукла мягкая... Тоской
туманной, ласковой, стыдливой,
тоскою северной весны
цветы и звуки смягчены.

Да, были дни, - но беззаконно
сменила буря тишину.
Я помню, город погребенный,
твою последнюю весну,
когда на площади дворцовой,
махая тряпкою пунцовой,
вприсядку лихо смерть пошла!

Уже зима тускнела, мокла,
фиалка первая цвела,
но сквозь простреленные стекла
цветочных выставок протек
иных, болезненных растений
слащавый дух, подобный тени
блудницы пьяной, и цветок
бумажный, яростный и жалкий,
заместо мартовской фиалки,
весной искусственной дыша,
алел у каждого в петлице.

В своей таинственной темнице
Невы крамольная душа
очнулась, буйная свобода
ее окликнула, - но звон
могучий, вольный ледохода
иным был гулом заглушен.
Неискупимая година!

Слепая жизнь над бездной шла:
за ночью ночь, за мглою мгла,
за льдиной тающая льдина...
Пьянел неистовый народ.

Безумец, каторжник, мечтатель,
поклонник радужных свобод,
картавый плут, чревовещатель, -
сбежались все; и там и тут,
на площадях, на перекрестках,
перед народом, на подмостках
захлебывался бритый шут...

Не надо, жизнь моя, не надо!
К чему их вопли вспоминать?
Есть чудно-грустная отрада:
уйти, не слушать, отстранять
день настоящий, как глухую
завесу, видеть пред собой
не взмах пожаров в ночь лихую,
а купол в дымке голубой,
да цепь домов веселых, хмурых,
оливковых, лимонных, бурых,
и кирку, будто паровоз
в начале улицы, над Мойкой.

О, как стремительно, как бойко
катился поезд, полный грез, -
мои сверкающие годы!
Крушенье было. Брошен я
в иные, чуждые края,
гляжу на зори через воды
среди волнующейся тьмы...

Таких, как я, немало. Мы
блуждаем по миру бессонно
и знаем: город погребенный
воскреснет вновь, все будет в нем
прекрасно, радостно и ново, -
а только прежнего, р о д н о г о,
мы никогда уж не найдем...

1921

0

18

Владимир Набоков

Петербург ("Мне чудится в рождественское утро...")

Мне чудится в Рождественское утро
мой легкий, мой воздушный Петербург...
Я странствую по набережной... Солнце
взошло туманной розой. Пухлым слоем
снег тянется по выпуклым перилам.
И рысаки под сетками цветными
проносятся, как сказочные птицы;
а вдалеке, за ширью снежной, тают
в лазури сизой розовые струи
над кровлями; как призрак золотистый,
мерцает крепость (в полдень бухнет пушка:
сперва дымок, потом раскат звенящий);
и на снегу зеленой бирюзою
горят квадраты вырезанных льдин.

Приземистый вагончик темно-синий,
пером скользя по проволоке тонкой,
через Неву пушистую по рельсам
игрушечным бежит себе; а рядом
расчищенная искрится дорожка
меж елочек, повоткнутых в сугробы:
бывало, сядешь в кресло на сосновых
полозьях -- парень в желтых рукавицах
за спинку хвать, -- и вот по голубому
гудящему ледку толкает, крепко
отбрасывая ноги, косо ставя
ножи коньков, веревкой кое-как
прикрученные к валенкам, тупые,
такие же, как в пушкинские зимы...

Я странствую по городу родному,
по улицам таинственно-широким,
гляжу с мостов на белые каналы,
на пристани и рыбные садки.
Катки, катки - на Мойке, на Фонтанке,
в Юсуповском серебряном раю:
кто учится, смешно раскинув руки,
кто плавные описывает дуги,
и бегуны в рейтузах шерстяных
гоняются по кругу, перегнувшись,
сжав за спиной футляр от этих длинных
коньков своих, сверкающих, как бритвы,
по звучному лоснящемуся льду.

А в городском саду - моем любимом, -
между Невой и дымчатым собором,
сияющие, легкие виденья
сквозных ветвей склоняются над снегом,
над будками, над каменным верблюдом
Пржевальского, над скованным бассейном, -
и дети с гор катаются, гремят,
ложась ничком на бархатные санки.

Я помню все: Сенат охряный, тумбы
и цепи их чугунные вокруг
седой скалы, откуда рвется в небо
крутой восторг зеленоватой бронзы.
А там, вдали, над сетью серебристой,
над кружевами дивными деревьев -
там величаво плавает в лазури
морозом очарованный Исакий:
воздушный луч - на куполе туманном,
по дернутые инеем колонны...

Мой девственный, мой призрачный!.. Навеки
в душе моей, как чудо, сохранится
твой легкий лик, твой воздух несравненный,
твои сады, и дали, и каналы,
твоя зима, высокая, как сон
о стройности нездешней...
Ты растаял,
ты отлетел, а я влачу виденья
в иных краях - на площадях зеркальных,
на палубах скользящих... Трудно мне...
Но иногда во сне я слышу звуки
далекие, я слышу, как в раю
о Петербурге Пушкин ясноглазый
беседует с другим поэтом, поздно
пришедшим в мир и скорбно отошедшим,
любившим город свой непостижимый
рыдающей и реющей любовью...

И слышу я, как Пушкин вспоминает
все мелочи крылатые, оттенки
и отзвуки: "Я помню, - говорит, --
летучий снег, и Летний сад, и лепет
Олениной... Я помню, как, женатый,
я возвращался с медленных балов
в карете дребезжащей по Мильонной,
и радуги по стеклам проходили;
но, веришь ли, всего живее помню
тот легкий мост, где встретил я Данзаса
в январский день, пред самою дуэлью..."

Берлин, не позднее 14 января 1923

0

19

Владимир Набоков

Санкт-Петербург - узорный иней,
ex libris беса, может быть,
но дивный... Ты уплыл, и ныне
мне не понять и не забыть.

Мой Пушкин бледной ночью, летом,
сей отблеск объяснял своей
Олениной, а в пенье этом
сквозная тень грядущих дней.

И ныне: лепет любопытных,
прах, нагота, крысиный шурк
в книгохранилищах гранитных;
и ты уплыл, Санкт-Петербург.

И долетая сквозь туманы
с воздушных площадей твоих,
меня печалит музы пьяной
скуластый и осипший стих.

Берлин, 25.09.23

0

20

Мамино золотко написал(а):

Дни длинее и сумрак короче
    И уже показались вдали


Ленинградские белые ночи

Музыка: Георгий Портнов
Слова: Михаил Светлов

Дни длиннее, и сумрак короче,
И уже показались вдали
Ленинградские белые ночи,
Украшение русской земли.
Разве мы свою юность забудем?
Эта ночь, как легенда, светла,
Эта ночь своей белою грудью
На Васильевский остров легла.

Смутный свет на деревьях зеленых,
И рассвет незаметно настал.
И молчат наши двое влюбленных,
И в безмолвье Обводный канал.
Вот фигурка ее молодая
Вдоль по Невскому идет,
И, с волненьем ее поджидая,
Скромный парень стоит у ворот.

Хорошо молодым и счастливым
В эти ясные ночи без звезд,
Вот любовь наша неторопливо
Перешла через Аничков мост.
Час настал, и встречаются двое,
Чтоб отбросить ненужную тень,
С непокрытой головою
В наступающий завтрашний день.

0


Вы здесь » Lilitochka-club » Петербург, Петроград, Ленинград... » Петербург в поэзии


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC