Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » На память... » О моем отце...


О моем отце...

Сообщений 41 страница 60 из 72

41

В  НАЗАРОВО
Это название вам вряд ли знакомо. А, между тем, оно  много говорит моему сердцу. Ибо с этим поселком связан самый, пожалуй, светлый и насыщенный период моего детства. Приехали мы туда вслед за отцом, геологом. Для организации снимался  дом.  В двух комнатах было наше жилое помещение, уже обжитое к нашему приезду.
Что мы попали не в Европейскую часть, а за Уральский хребет,  что живут здесь несколько иначе, сразу бросалось в глаза. Дома как дома. Только пешеходные дорожки устланы мостками, шириной в несколько досок, протягивающимися в качестве тротуаров вдоль улиц.
Когда, много лет спустя, уже во время студенческой геологической практики, я попал в Канск и увидел - закрытые ставни, деревянные тротуары, разбег пустынных площадей, окунулся в патриархальную тишь -  что-то вдруг екнуло. Нечего не изменилось в этом краю - как будто время застыло. Повеяло чем-то близким, полузабытым. Казалось бы: эка, невидаль - изделия из дерева!  Но почему-то именно эта, чисто сибирская мета вырастает во что-то большее, навеки утерянное. И - ничего не могу с собой поделать - душа переполняется непонятной грустью   (как будто я причастен к этому укладу) при словах бардовской песни:
А я иду по деревянным городам,
Где мостовые скрипят, как половицы...

0

42

Первая разведка окружающего пространства. Я бегу по короткому тупичку и оказываюсь на обрыве, нет - лучше сказать на уступе высотой 10-15 метров, вниз,  к подножию которого, виляя, спускается тропинка. Отсюда прекрасное обозрение на раздольную луговину и на вьющуюся по ней речушку, которую все называют Старица. И еще там и сям видны пасущиеся стада домашних гусей. Я догадываюсь, что там все изменилось, но иногда мнится: я остановился на краешке обрыва, а впереди дали, дали... Словно перед путиниками открылась вожделенная, загадочная, зеленеющая в мареве земля Санникова.
Сейчас я понимаю: старица - это бывшее, оставленное русло реки Чулым. Мы же полагали, что Старица название речушки. Ребята любили купаться в ней, проныривая на другой берег (ширина водной глади 10-15 м). Речушка кишмя кишела пиявками. Но опасались мы  только “жи-вого волоса”. По поверью, он якобы водится в тине, по виду похож на леску и способен впиваться и проникать под кожу. Тогда человек чахнет и умирает.
Вода в Старице  прогрета. Но мне запомнилось и другое. У отца появилась идея-фикс (бзик - это будет вернее): закаляться и закалять нас утренними купаниями. С содроганием вспоминаю, как ежась, покрытые “гусиной” кожей мы ступали по прохладной после ночи земле, потом шли по росе и наконец окунались. Со стороны, это, наверно, выглядело довольно комично - будто утка ведет к реке свой выводок.   К счастью, вскоре эта придурь закончилась.

0

43

С местными я познакомился не помню как, но без каких-либо проблем. Все произошло как бы само собой. Причем с двумя из ребят, можно сказать, сблизился: это Кошелев и Лунин (друг друга мы  звали только по кличкам), Кошель и Луна (у одного ударение на втором слоге, у другого - на первом). Я тоже  получил кличку - Москвич. Среди ровесников я заимел, если не ведущее, то, по крайней мере, равное положение.  Несмотря на разность темпераментов, мы сошлись.
Мы делились детскими секретами, считалками  и прочими шуточными придумками, казавшимися нам уморительно юморными. Та-кими, например: “Не хотиться  ли пройтиться, там где мельница вертится, липездричество горит, фонтанчики шпондыряют, соловей запузыривает?
Познакомились, конечно, и с неприличным детским фольклором (довольно, как я понимаю, невинным), но воспроизводить сии вирши на бумаге воздержусь.
Появилась еще такая игра: одни прятали на улице какую-то вещицу, а другие должны были ее найти. Путь к захоронке указывали стрелки, нарисованные ме-лом на заборе и тротуаре, поднимавшиеся по электрическому столбу, а на другой стороне - спускавшиеся с него, прочерченные на земле, вы-ложенные из камешков или веток. Самое трудное было обнаружить эти опознавательные знаки, чтобы двигаться дальше. 
Истинным же и неизменным времяпрепровождением был для нас футбол. Настоящее футбольное поле, как и положено, с воротами и разметкой располагалось  на лугу. Поле было общим, но играли на нем те, кто постарше. А мы, младшие, духарилось пообок, когда же оно освобождалось, занимали его.
У нас образовалась своя команда. Я - как владелец мяча - был выбран капитаном команды. Остальные расставлены по системе дубль-ве. Чтобы не зависеть от других,  решили соорудить свое футбольное поле. Чего проще: вкопать две жердины и к ним сверху прибить перекладину - вот и ворота. А место - выбирай не хочу. Хотели  было жер-дины вырубить в лесу, но потом кто-то подсказал: на том берегу Чулыма  несколько ворохов жердей уже несколько лет валяются - наверное, ничьи. Нас долго уговаривать не пришлось. “Ничьи? Значит, будут наши”. Достали где-то лодку, отобрали нужное, преправили и, изрядно потрудившись, поставили  ворота вдалеке от общего футбольного поля.

0

44

Из нашей затеи ничего не вышло. Неприятности начались на следующий день. Сначала мы увидели, что стойки порублены. Мы поставили их вблизи от огорода, разбитого на склоне, и хозяин, сделав вывод, что это сделано специально, чтобы лазить в его хозяйство, принял решительные меры. Я намеревался было пожаловаться отцу на самоуправство. Но, оказывается, возникло новое “но”. Когда  обстоятельно, не от кого не таясь, отбирали жерди, оказывается, мы  воровали чужие, заготовленные кем-то лесоматериалы. Какая-то женщина узнала меня - сына  геолога и донесла отцу. Так что, когда я явился с жалобой, мне еще досталось.
Зря мы, что ли, трудились? Содеянное нас так возмутило и обидело, что некоторое время мы  горячо обсуждали случившееся, однако вынуждены были смириться с несправедливостью. И все вернулось на круги своя.
Путь до футбольного поля был сравнительно недалек. Близок ло-коток да не укусишь, ибо путь лежал  через луг, на котором пестрели цветы, и в солнцепек в них  деловито копошились пчелы. Нам пред-стояло преодолеть этот гудящий ад. Вот если бы мы могли перелететь это пространство... Или, в крайнем случае, если бы на ногах были, хотя бы сандалии  (все лето мы бегали босиком). Пока доберешься до футбольного поля, эти ужасные пчелы несколько раз тебя ужалят. Мы только корчились. Больно, но не смертельно. Добравшись до островка безопасности, мы уже через несколько минут забывали о перенесенных муках.
Как-то я подвернул ногу. Вначале смеялись: “До свадьбы заживет” Между тем я с трудом передвигался по дому. И мама нашла выход.  Что далеко ходить? Решила обратиться за лечебной помощью к сестре хозяйки дома - Никитичне-колдунье.
И вот меня провели к ней. Я увидел крючконосую старуху с седыми распущенными волосами - настоящая ведьма, баба Яга! И обстановка была соответствующая - колдовская: висели пучки каких-то сухих трав, казалось, сейчас заухает филин и замяукает кот. С опасением и скепсисом я наблюдал, как старуха поглаживает мою ступню, бормоча под нос какие-то заклинания. “Если просят, я, конечно, потерплю. Но разве можно заговорами и всякими бабкиными нашептываниями лечить? Зря все это” - думал я  (так мыслил бы, наверное, всякий  советский школьник). И с тем, хромая, вернулся на нашу половину. Удивительно, но уже в этот день я бегал, забыв о вывихнутой ноге.

0

45

Вероятно, из лучших побуждений, родители сумели устроить нас в пионерлагерь (хотя пионерами мы не были). Хотя, честно говоря, я не в восторге от дисциплины и был  этому вовсе не рад. День начинался  с горна: «Вставай, вставай...». Среди дня звучало: «Бери ложку, бери хлеб и садися за обед» Ак ночи долетало: «Спать, спать по палотам – пионерам и вожатым…» и все замлкало. Впрочем, ударился в лирику.  Линейка, “мертвый час”, запреты покидать территорию лагеря - как это можно было полюбить? Однако я  вынужден был подчиниться воле старших и отбыть там положенный срок. Расположенный в лесу, пионерлагерь походил на подобные учреждения коллективного отдыха. Может, поэтому ничего примечательного о пребывании в нем не отложилось в памяти. Помню только, что при походах в лес всем отрядом мы набредали на прогалины, которые были красны от костяники. А вдали, внизу, за рекой в дымке виднелось Назарово. Помню еще прощальный костер. Ура! Конец неволе. Мы вновь свободны...
Незаметно пролетело лето. Подкралась осень. Наступило     1-ое сентября и, стало быть, мне предстояло идти в пятый класс. Зачислили меня в местную школу, расположенную на порядочном отдалении от нашего дома. Это расстояние я преодолевал быстрым шагом. Глядя на меня, местные делали  вывод: “Так всегда спешат в Москве, там вечная гонка... Вона, посмотри, как шустро ходит Москвич” А объяснение было простое:  надвигались холода - морозец с  ветерком: пронизывало через демисезонное пальтецо до мозга костей,  так что невольно прихо-дилось  переходить на быстрохожденье. Дорогу осилит идущий...

0

46

Как и раньше я попал в “хорошисты”. После уроков, в свободное время моим излюбленным мальчишеским занятием стало пуляние картофелин. Урожай уже убрали, в том числе и картошку. Но на земной поверхности валялась мелочевка - никому не нужные картофельные кругляшки. Если их насадить на прут, размахнуться, то они способны улететь на приличное расстояние. Надо сказать, что ниже нас располагался другой участок. Именно  в ту сторону со свистом летели, пущенные мной картофельные шарики. Ответ был адекватным. Там жил мой ровесник, кстати заметить, отличник, пулявший в мою сторону. Таким метаниям мы могли предаваться часами. Следует заметить, что никакой вражды между нами не было.
Напомню: шел 1953-й год. Но о недавней войне не вспоминали, как будто ее и не было. И имя Сталина практически не фигурировало. Ибо мы жили далеко от Москвы с ее политическими лозунгами.  Но и в глубинке была советская власть, и все красные даты, естественно, отмечались. Помню случай, о котором предпочитал бы забыть. Перед торжеством, посвященным 7-му ноября классный руководитель поручил мне произнести речь от имени учеников. Отпустил с уроков, вручив бумажку к текстом, который я должен был заучить и произнести. Как во сне помню: услыхав свою фамилию я вышел в центр актового зала. Словно сомнамбула или на гипнотическом сеансе, произнес  заученные слова. Возвращаясь почти механически на свое место, на ватных ногах, расслышал учительский шепот: “Молодец!”  Готов провалиться при воспоминании об этом инциденте. Стыжусь текста мною озвученного, того, что произносил чужие слова и того, что из всех  выбрали именно  меня.
Готовил уроки под листами карты Красноярского края, прикнопленными к стене (на  территории края могли бы разместиться, почитай, все государства Западной Европы). Карту я изучил, можно сказать, всю ее облазил, особенно нижнюю, южную часть. А из репродуктора в это время раздавалось:
Ой, вы кони, вы кони стальные,
Боевые друзья - трактора...
Почему-то я считал, что эта песня, предварявшая передачи местного радио, гимн края.

0

47

Мими написал(а):

Линейка, “мертвый час”, запреты покидать территорию лагеря - как это можно было полюбить? Однако я  вынужден был подчиниться воле старших и отбыть там положенный срок

Один раз в пионерлагере я тоже отбывала срок. Жуть. ничего там мне не понравилось, чуть дотянула...(хоть и понятно, что не в те времена, но все равно... :) )

Мими, как легко читается, какой хороший слог  у твоего отца, и, главное, настроение легко угадывается, передается и им проникаешься, а потом переходишь к другому... плавно, как будто тебя за ручку ведут......

0

48

Talushka
Спасибо! Я рада, что понравилось.

0

49

Спасибо,Мими! Не решалась перебивать рассказ! Продолжай!

0

50

Делия
и тебе спасибо! завтра посмотрю, если есть еще что-то, то выложу. не уверена, правда, что есть такого же плана "воспоминания"... на всякий случай: есть статья о В.Ерофееве - интересно ли это будет?

0

51

Мими написал(а):

В.Ерофееве - интересно ли это будет?

Конечно! Ждём!

0

52

Мими написал(а):

Глаза разбегались при виде шариков на резинке, “уйди-уйди”, “тещиных языков”, разного фасона свистулек,  китайских вееров

Мими, как это напомнило моё детство... Мне было года 3, наверное, (это 1965 год): повозка, а повозке вся эта утварь, чтобы получить, например свисток, надо было сколько-то кг. старой одежды принести, она взвешивалась на безмене и если кг-мы соответствовали - получи свисток, радости было немерено!!!

Мими написал(а):

Когда я был мальчишкой,
    Носил я брюки-клеш,
    Соломенную шляпу
    И длинный финский нож.
    Отца свово зарезал
    И мать свою убил,
    А младшую сестренку
    В колодце утопил.
    Отец лежит в больнице.
    А мать в сырой земле,
    А младшая сестренка
    Купается в воде.

Я помню эту песню - папа под хмельком пел, не "ботсман" конечно, но был он у меня настоящий мичман!

Мимиша, продолжай, интересно же  http://i058.radikal.ru/1007/31/62b86de0a2e5.gif

0

53

Мишель
спасибо! http://s60.radikal.ru/i168/1007/1b/8ebbd36b1de8.gif  завтра постараюсь добавить что-нибудь ,если найду.

0

54

Мимиша, с огромным удовольствием прочитала рассказ про Урал! http://s48.radikal.ru/i120/1007/9a/148d5c8643d5.gif
Как живо написано, великолепный слог! Воспоминания детства твоего папы так и встают перед глазами...

0

55

Нина, спасибо! Я рада, друзья, что вам нравится. Все же удалось найти продолжение, так что выполняю свое обещание - продолжаю:

Мы вновь в Вешняках, в родительском доме. Перебрались туда, что-бы я мог ходить в 5-й класс.
Естественно, начать со школы. Десятилетка (школа № 7) располагалась в конце нашей улицы , заполняя основательный промежуток между Детской и Советской улицами.  Представляла она собой двухэтажное кирпичное здание (тогда еще не побеленное). На школьной территории был разбит фруктовый сад. Молодые деревца посадили еще до нас ученики старших классов. Тогда существовало такое поветрие - озеленять территорию. По радио детский хор пел:
За работу, друзья, за работу!
Мы шагаем навстречу  весне.
Мы посадим сады,
Золотые плоды
Мы подарим Отчизне своей.

По сравнению с остальными деревянными домишками, школьное здание казалось внушительным.
Еще  здесь обычно организовывался агитационо-выборный пункт, и люд валил валом на выборы. Играла музыка, торговал буфет, "выборной" интриги только не было.
Каждый год, после летних каникул помещение класса меняли, и мы, завидя табличку “Б” с номером нашего класса,  спешили занять, застолбить места, на которых предстояло сидеть до конца учебного года. Не хотелось сидеть  на первых партах (слишком близко от учителей) и на последнем ряду, где обычно располагались сачки и лоблтрясы. Да и  надписи на классной доске видны с задней парты  значительно хуже. Вот поэтому спешили занять “золотую середину”. Немаловажно и кто будет твоим напарником, соседом по парте, с кем предстоит сражаться в “морской бой” пока на уроке не происходит ничего важного. Эта колготня повторялась каждый год, и поэтому не сказать о ней нельзя.

0

56

С чего начать? Наверно с педагогов. Оговоюсь: профессия несомненно корректирует личность. Да и трудно быть ангелом, если под твоим началом находится ватага ребят - у каждого своя особенность.  Мои воспоминания о школьных учителях наверняка субъективны, однако  я не хочу  ретушировать портреты задним числом.
Среди учителей самый колоритной и примечательной  фигурой был, конечно, Геббельс - учитель географии. Уже преклонного возраста, невысокого росточка, лысый, с торчащими отдельными седыми волосками и с носом-шноболем, он, действительно, внешне чем-то смахивал на министра пропаганды фашистской Германии. Оказывается, еще до войны он получил такую кличку (настоящая его фамилия была Олесов), но за глаза все называли его Геббельсом. Разумеется, не столько внешность, сколько неординарное поведение выделяло его из среды воспитателей. Он, к примеру, мог осведомиться, знаем ли мы, что такое “гуси-ный шаг”. Само собой, ученики дружно отвечали: не знаем. Тогда Геббельс проводил урок  демонстрации: задирая  почти до головы прямые ноги, он с серьезным видом маршировал по ряду между партами,  не замечая нашего хихиканья.  Несмотря на все  закидоны, его не боялись - скорее, относились с улыбкой.
Вообще, с большим тараканом в голове, доложу я вам, был человек.  Однажды она дал задание: в отдельной тетрадке написать о Москве и оформить сочинение. Написал я какую-то белиберду, но, помнится, украсил ее, вырезав цветную картинку Красной площади из учебника французского языка 4-го класса и вклеив ее в тетрадь. Реакция была самой неожиданной. Геббельс прижал тетрадку к груди, заявив, что это лучшее сочинение, и он завещает положить его свой гроб. Почему-то это заявление учеников не растрогало, а, наоборот, развеселило.
Однажды урок  географии не начинался - вот-вот должен был появиться Геббельс. И я, скатав в комок ненужную бумажку, бросил ее в урну, стоявшую у входной двери. И, наверное, попал бы, но... Как раз в это мгновение в класс ворвался Геббельс (он вообще двигался стремительно), и траектория бумажного комка пересеклась с его лбом. Что было! “Кто это сделал?!” - вскричал он. Чтобы не подвергать мучительному дознанию других и из страха, я тихо произнес: “Я”. Видно, такой испуг отпечатан был на моем лице, кроме того, я не считался шалуном, что за “ужасный” проступок не по-следовало наказания.  А ведь Геббельс - пламенная натура, неуправляемая. Сравните: услышав случайно слово “Геббельс”, он, точно молодой удалец, погнался со всех ног по коридору за учеником и  наверняка избил бы его указкой, если бы догнал.

0

57

Другой запомнившейся учительницей была Серафима - так мы звали Серафиму Федоровну, которая вела русский язык. Стрижка у нее была не женская - подрубленных волос лохмато-серый круг. Остренький гоголевский нос. Серафима походила на старушку (хотя, как я сейчас понимаю, на была далеко не старой), сухенькая и как бы сгорбленная. Говорили, что в старших классах учится ее сын - шкода и двоечник. Нас это не могло не подивить:  нам казалось, что уж у кого-кого, а у учи-тельницы должны быть дети отличники и примерного поведения, если она так строга к нам.
Одни схватывали все на лету, другим, тупым, наоборот, прохдилось их зубрить. В конце концов она добивалась своего. Ее основным принципом была строгость, даже деспотичность ( но по отношению ко всем - никто не скажет, что у не были “любимчи-ки”). Честно говоря, Серафму побаивались. Ее излюбленные выраже-ния: “Лоботряс на лоботрясе сидит и лоботрясом погоняет” и “Олух царя небесного”, а из эпитетов - “дубонноголовый”. К ним почти привыкли. Но никто не роптал, не выказывал сопротивления (тайного или явного), зло не таил, ибо  в принципе Серафима незлая. Как бы тяжело ни было на ее уроках, она никогда не заводилась, никого из родителей  не вызвала.
Вбитое ей, не вытащишь никакими клещами. Так сколько бы лет ни прошло, на остался в памяти пример обособления деепричастного оборота: “Пятак падает, звеня и подпрыгивая”. И еще фраза из диктанта: “Пильщики да строгальщики - мастеровой народ”. Много воды утекло с тех пор: но вспомню уроки русского языка и видится: вооружившись инструментом, куда-то двигаются эти  пильщики и сторгальщики, а уроненный кем-то пятак никак не может лечь плашмя - все катится, звеня и подпрыгивая...
Преподаватель физики Владимир Иванович Медведев.   Крупный, неторопливый, толстогубый, он казалось самим своим видом источал благодушие, хотя вовсе добряком не был (просто знал и уважал свое дело). Учитель физики  втолковывал нам физические законы,  стараясь вложить их в самые тупые головы. К примеру, закон сохранения вещества и энергии он для наглядности представлял следую-щим образом. “Сколько  в одном месте убудет - учитель как-бы сгребал пальцами-сардельками что-то и переставлял это невидимое в сторону - столько в другом месте и пребудет”. Тут уж хочешь-не хочешь - запомнишь. Его прозвали “Ломоносовым” - за любовь к этому русскому ученому (даже внешне он походил на Ломоносова). Что еще? Носил он гимнастерку под ремнем, на правой руке не хватало пальцев (скорее всего, оторвало на войне). Было удивительно смотреть как он ловко пишет на доске мелом левой рукой. Я старался хоть в чем-то ему подражать - отсюда левосторонний наклон в моем написании.
Клавдюша... Клавдия Петровна... Она была историчкой (правильнее было бы назвать ее истеричкой). Когда  что было не по ней - губы белели, глаза  вылезали из орбит, семимесячная химическая  завивка разлеталась в стороны, как у Медузы Горгоны, - один вид мог вызвать страх. А тут еще она со всей силы  - бац! - указкой по первой парте. Указка, натурально, пополам, только осколки брызгали окрест (и впрямь, небезопасно было первым ученикам).  Впрочем, на ее уроках я устроился неплохо. Мне было известно, что она - подруга моей тети Маруси, и поэтому считал, что между нами - мной и Клавдией Петров-ной - существует как бы негласная связь. В частности, когда я хотел, чтобы меня вызвали, начинал гипнотизировать историчку пронзительным взглядом. Она меня вызывала, и я, естественно, получал пятерку, будучи уверен, что гипноз действует. А если разобратся, то свою дисциплину она преподнсила неплохо.  Вместо хаоса возникала какая-то система. С ней можно было спорить на изложенную тему. И все же Кладия Петровна оставалась немого чудаковатой (даже для тех, кто полюбил историю). Иногда заведет длинную, сложную фразу, с придаточными предложениями, запутается в ней и, махнет рукой, - разбирайтесь, дескать, сами...
Была еще учительница французского языка: Анна Васильевна Зуева. Была она добрая, интеллигентная, мягкая какая-то (наверно, по-этому ее плохо слушались). И често говоря, французского языка мы, школьники, в сущности не знали.  Запомнилась только заведенная ею традиция по-своему проводить последний урок в четверти.  В этот день никто не опасался быть вызванным, ибо учительница читала вслух сказку. Сначала по-французски, а потом следовал русский перевод. Такой урок был нам по душе. Лишней казалась только французская нагрузка.

0

58

Еще надо рассказать о смерти Сталина. Это случилось в 1953 го-ду - стало быть, мы учились в 5-м классе. Вначале по радио озвучивали медицинские сводки о состоянии вождя, подписанные комиссией специалистов. Последней обычно стояла фамилия некоего Иванова-Незнамова. По этому поводу ерники шутили над моей фамилией.
Помню в фойе школы у сталинского бюста постоянно сменялся  почетный караул из двух старшеклассников. На уроках было непривычно тихо. Даже Серафима (это Серафима-то!) явилась на урок с красными от слез глазами...
А мы допытывались у мамы: “Что было, когда умер Ленин?” Но она вспомнила совсем не то, что мы ожидали: все газеты, само собой, вышли с ленинским портретом в траурной рамке. Они, дети, нюхали напечатанный портрет и говорили: “Покойником пахнет”...
У меня почему-то событие это накрепко связано со школой, хотя оно явилось не местным, а мировым фактором. Через несколько лет мы услыхали слово “культ” (его передавали шепотом). Оно было нам непо-нятным и ассоциировалось почему-то с культей (после войны еще много было инвалидов без руки или ноги). Из газетных выступлений следовало, что Сталин не так хорош и его можно обсуждать и даже осуждать.
Страх был, однако, окончательно невытравим. Помнится, позже я  использовал старый  газетный лист с портретом Сталина для вытирания акварельных красок. В это время зашел почтальон, а после его ухода я похолодел: он ведь мог заметить валяющуюся на полу газету с портретом Сталина! Газету, о которую вытирали кисточку, и донести, куда следует! Напом-ню:  уже наступила ”оттепель” (о чем мы не подозревали).

+2

59

Мими, очень интересные рассказы, с удовольствием прочитала, продолжай!

0

60

Sofi
Спасибо! http://s60.radikal.ru/i168/1007/1b/8ebbd36b1de8.gif

0


Вы здесь » Lilitochka-club » На память... » О моем отце...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC