Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » На память... » О моем отце...


О моем отце...

Сообщений 21 страница 40 из 72

21

Мы с сестрой любили путешествовать в поезде. Устроишься, бы-вало, на вторую полку и под перестук колес   смотришь на проплывающие ландшафты, на ребятишек, машущих с откоса, покуда не надует в глаз угольную гарь от паровика.
Транзитный быт... Сколько новых занятных  и необычных вещей входили в наш обиход в поезде: двигающиеся двери, вертящиеся ручки, схема спусковых кранов в туалете, титан и чай в подстаканниках... И какая уйма знакомств: соседи по купе - жующие, играющие в “подкидного дурака”, выкладывающие друг другу подноготную о себе: кто, куда и зачем едет. И, разумеется, проводники, с которыми свыкаешься за время пути, будто век их знал.
Как всегда неожиданно, появляются глухонемые, предлагающие купить аляповатые фотографии с голубками и влюбленными (“Жди ме-ня и я вернусь!”).
Но все сразу откладывалось, как только поезд приближался к станции (изучив чуть ли наизусть расписание, повторяли, словно закли-нание, что-нибудь вроде - “Агрыз”). Пассажиры выскакивали из тамбура на перрон в майках и пижамных брюках, в тапочках на босу ногу. И вечный вопрос: “Стоянка не сокращена?”
Некоторые станции славились каким-либо кустарным ремеслом. И весь вагон, смотришь, обзаводится шкатулками из фанеры, изукра-шенными золотой соломкой и сверкающими лаком. Мы  с сестрой упрашиваем маму купить такую красотищу. И вот - подишь ты!  - сколько жизненных пертурбаций довелось пережить, а эта допотопная поделка до сих пор целехонька, незнамо зачем храня в своих недрах  давно упразненные удостоверения и прочий “жизни милый сор”. В свой черед весь вагон заполняют колыхающиеся букетики ковыля, окрашенные в ядовито-яркие тона - малиновый, аквамариновый, малахитовый... Это значит - началась степь.
И вот наконец Сызрань - большой железнодорожный узел, где ранним зябким утром мы навсегда покидаем обжитый дом на колесах... Поездные впечатления позади, они лишь прелюдия к симфонии счастья - летнего, вольного, беззаботного...
Затем еще долго куда-то ехали на грузовике, пока не очутились в конечном пункте нашего путешествия - в деревне Моркваши (еще одно смешное и странное название). Вещи еще только заносятся в дом, рас-паковываются, но мне не до этого. Я бью копытом от нетерпения и оп-рометью бросаюсь на разведку. Легким перышком взлетаю на гору, подле которой стоит наш дом, дабы поскорей обозреть новую вотчину и...

0

22

...буквально обалдеваю, зачарованный открывшимися далями и тем звенящим от полдневного пекла, духмяным и стрекочущим пространством, которое меня окружало. Что за диво?! С треском раскрывая голубые и оранжевые крылышки, с места на место перелетают какие-то неведомые существа, смахивающие на эльфов! Позднее узнаю, что это разновидность кузнечиков - местные называют их кобылками. Позже привыкну и не стану обращать на них внимания. Но в тот момент, не в силах сдержать восторга, с каким-то дикарским воплем со всех ног кидаюсь вниз, чтобы поскорей поделиться  с Катей открывшимися мне чудесами. Надо сказать, что в детские годы мы нередко ссорились и даже дрались с ней, но, тем не менее, были неразлучны, как ниточка и иголочка. Она была единственным человеком, который  бы по-настоящему оценил мое открытие.
И вот первый урок гор. На собственном опыте узнаю, чем чрева-та беготня по крутому склону. Тело, приобретшее ускорение, обгоняет ноги, я вверх тормашками качусь в чертовы тартарары - по траве и кам-ням. Хорошо еще, что я не докатился до поножья - мои кувыркания бы-ли прерваны колючим кустом, вставшем на пути. Дома всплеснули ру-ками: мальчик, только что вышедший чистенький, в тенниске и трусиках, явился в ссадинах, грязный, как черт. На все вопросы твердил что-то невразумительное: “Там... там... красные... голубые... летают...”
Возможно, в то жигулевское лето бывали дождливые и пасмур-ные дни, но они как-то не сохранились в памяти, а все каникулы сли-лись в единый, нескончаемо солнечный и стекловидно прозрачный день. День, исполненный чудес и открытий.
Именно здесь впервые я увидел скопление бабочек с черными прожилками на крыльях, опустившихся, словно облако, на придорожную грязь полувысохшей лужи. Хоботками они тянули влагу, пренебрегая опасностью - бери их хоть руками.

0

23

Увлекшись, я не успел дать общую топографическую картину места сего. Над всем окоемом главенствовала Волга, обрамленная с правого берега грядой Жигулевских гор. Склоны курчавились зеленым мехом деревьев и кустов, перемежаемые обширными желтоватыми островками проплешин. Деревня Моркваши лепилась к бортам долины. А в треугольном распадке, раскрывавшемся к волжскому причалу, размещался концлагерь, окруженный деревянным частоколом. Доски прилегали друг к другу столь плотно, что не было никакой возможности за-глянуть внутрь, увидеть потустороннее - то непонятное и пугающее, о чем взрослые предпочитали помалкивать или шептались между собой. С вершины горы можно было различить в зоне лишь  людские фигурки, пеоетаскивающие доски и катающие бочки.
Но однажды мне довелось пережить испуг, не изжитый    доселе. Я не упомянул  о главной достопримечательности местности, объекте тамошней гордости. Над местом, где мы обычно купались, возвышался утес: белая стена известняка (очевидно, уступ был стесан). На этой ка-менной плоскости был начертан черной краской гигантский портрет Сталина. Поговаривали, что наскальное изображение вождя исполнено каким-то заключенным. Полагаю, что всем, кому в те годы довелось путешествовать на пароходе  по Самарской луке, памятен этот портрет. Суда, проплывая мимо, издавали в знак приветствия мощный, низкий, долгий гудок.
http://s58.radikal.ru/i161/0911/1c/1b6402ce7a79.jpg
Для нас же. задиравших головы с прибрежной полосы, скалы поностью видны не были. И вот нам с сестренкой взбрело в голову: отплыть подальше, чтобы полюбоваться на скалы издалека.
Любование было, однако, недолгим. Ибо мы, лишь недавно научившиеся барахтаться, почуяли нежданную опасность. Нас подхватило течение и понесло... акурат в зону концлагеря! Мы заметили, что вохро-вец на караульной вышке подает предупреждающие знаки и производит какие-то манипуляции с  оружием.

0

24

Леденящее дуновение ужаса коснулось наших детских макушек. Боец караульной службы (по сути, вчерашний деревенский малый), про-являя бдительность и решительность, очень даже запросто мог стрель-нуть, тем самым предотвратив проникновение посторонних на террито-рию колонии. Из служебного рвения. Или от скуки. Еще бы дополни-тельный отпуск получил, либо награду. Всяко могло быть.
Меж тем “лучший друг детей” с мудрым прищуром взирал с портрета на эту маленькую трагедию. Выплывут или потонут? Лихора-дочно гребя по-собачьи, с панически вытаращенными глазами, на по-следнем издыхании мы с сестренкой боролись за жизнь. И наконец ан-гел-хранитель сжалился над человеческими детенышами. Два полутрупа были выброшены на берег. По эту сторону частокола. А могли бы и по ту...

0

25

Однажды на берегу я нашел финку, настоящую финку - с наборной ручкой, с выемкой повдоль массивного негнущегося лезвия. Это было не какое-нибудь там фабричное производство, а искусное изделие уголовного мира! Кто-то обронил эту диковину, а я нашел. Нашел и затырил ее подальше, чтобы взрослые не отняли. В укромном местечке я мог часами  развлекаться, метая ее в щит или дерево. При этом распевал, точнее якобы блатным голосом завывал  песенку, представляя себя ее героем, этаким Геккельбри Финном:
    Когда я был мальчишкой,
    Носил я брюки-клеш,
    Соломенную шляпу
    И длинный финский нож.

    Отца свово зарезал
    И мать свою убил,
    А младшую сестренку
    В колодце утопил.
Честно говоря, подобная жестокость была мне не по нутру: зачем герой песни порешил свою родню?  Но все завершалось относительно благополучно - злодейство не носило столь уж чудовищный характер, скорее, было не более чем бандитской шуткой (“Ну, и шуточки у тебя, боцман!”):
    Отец лежит в больнице.
    А мать в сырой земле,
    А младшая сестренка
    Купается в воде.
Конечно, я не собирался стать вором или убийцей. Но, как ни крути, а романтика преступного мира, с ее особым жаргоном, с блатными песнями и прочим антуражем, существует и чем-то привлекает юные сердца. Что-то подкорковое. Может, извечная неистребимая тяга к воле, неподчинению, к риску и фарту?
А потом финка затерялась. Право, жаль этой пропажи!

0

26

Скалы и река манили меня необыкновенно...Сколько раз, бывало, я сидел примостившись где-нибудь на верхотуре, в каменной нише на почти вертикальном обрыве Жигулей. Забирался туда с опаской, цепляясь за выступы известняка, за деревца, укоренившиеся в расщелинах, и, слушая, как долго и глухо шуршат камешки, сорвавшиеся из-под ноги. Костей не соберешь!
Я один! Над бездной, между небом и землей. Лишь ящерица, неведомо откуда возникшая у ног, замрет, не замечая меня, неподвижного. И мы глядим на тающую в мареве волжскую даль, на белоснежные, словно крылья архангела, облака... Явь или сновидение? И точно незем-ное видение вплывает в поле зрения что-то сказачно-белое, трехпалуб-ное, с музыкой на борту. Плавающие и путешествующие, верно, любу-ются красотами... Может, кто-нибудь видит меня в бинокль: как этот отчаянный смельчак забрался на такую кручу?! Приосаниваясь, я меняю позу - и ящерка тотчас юркает в щель...

0

27

Очень светлые чувства навевают рассказы. Удивительное умение увидеть прекрасное в обыденном.

0

28

Горшик, спасибо! папе передам - он будет рад, что понравились рассказы.

0

29

Мими! Не останавливайся!Дальше!

0

30

Мими написал(а):

Я рада, если было интересно. просто такие вот зарисовочки из жизни

Мими, мне очень понравилось. http://s56.radikal.ru/i152/0906/e1/e7a06e16842a.gif  http://i051.radikal.ru/0906/96/fdd72f36a931.gif

0

31

Мими написал(а):

Киплинг говорит где-то, что сердце человека невелико и способно любить только родину, да и то какой-нибудь один ее уголок.

Как твой папа верно это подметил.

Создатель написал(а):

В детстве у бабушки была керосинка, так что я тоже умею зажигать керосинки и готовить на них обед

Оказывается не только у меня остался запах керосина от бабушкиной горелки.
   Вот так наверное и надо что то писать своим детям о себе,как твой папа и оставлять на долгую память.

0

32

Мими, и от меня передай поклон папе! Мне очень нравится как он пишет...  http://i051.radikal.ru/0906/96/fdd72f36a931.gif  http://s56.radikal.ru/i152/0906/e1/e7a06e16842a.gif

0

33

мне тоже очень понравилось..а продолжения не будет? http://s60.radikal.ru/i168/1007/1b/8ebbd36b1de8.gif

0

34

Андромеда написал(а):

мне тоже очень понравилось..а продолжения не будет?

Андромеда, спасибо. Раз интересно,  постараюсь выложить еще (кажется было про Урал), но пока по техническим причинам не могу, как только появится возможность - так сразу.

0

35

Я тоже учавствую в чтении!
Может быть картинки немного другие в памяти оживают...А так детство вспоминается.
Ведь практически к тому же мы соседи с твоим папой-я из Перово,только помладше буду.
Хороший слог!

Отредактировано ОЛЬГА (2011-05-03 18:42:00)

0

36

Ну вот, наконец-то я притащила отцовский ноутбук и могу выполнить обещание - выложить маленький рассказ про Урал.

"Ура - мы едем на Урал! Урал - это громко сказано, потому что  нам, детям, о нем было известно лишь по сказам Бажова. Мы приставали к отцу: “А там золото или самоцветы можно найти?” - “А как же? Они там валяются прямо на дороге...” Мы догадывались, что он смеется, но все-таки чуточку верили.
Уральских гор мы практически не видели. Разве что из окна вагона, когда подъезжали к Нижнему Тагилу. Нас сопровождали скалистые обрывистые берега реки Чусовой, вдоль  которой была проложена железная дорога;  въезжали в каменистые выемки, после чего поезд, обычно, погружался в темноту, ибо мы проезжали туннель. Несколько минут сидели во мраке, но потом, пройдя сквозь толщу пород, поезд вновь вырывался к свету. “Ну, вот начинается...” - екало сердце. Увы, это был конец - больше гор мы не видели, никакой герцинской складчатости не было и в помине (это словечко я ввернул, используя свои более поздние геологические познания).   
Нижний Тагил, куда был командирован отец, располагался на равнинной территории... Вроде город как город. Внешне ничем не примечательный. Его гордостью был музей, где демострировался паровоз братьев Черепановых. Маленькое, допотопное сооружение -  однако первое, движущееся по рельсам благодаря паровой тяге. Само собой, в изобразительной галерее были собраны портреты-работы художников-классиков (ими обычно гордится всякий музей)  и нарисованные масляными красками персоны Демидовых - бывших хозяев края, владельцев рудников и заводов. Демидовы, Демидовы... В таком количестве их можно было увидеть только здесь. Вот, пожалуй, и все достопримеча-тельности города.

0

37

Лучше расскажу о районе города, где нам довелось жить. Это было скучное, ничем не примечательное место - двухэтажный побеленный дом (окрест такие же строения). Деревьев или кустов не помню. В общем, обычная среда обитания, имевшая все необходимое для жизнедеятельности: магазин, школу, баню, спорт-площадку... Как будто ничего особенного, но со временем к этому од-нообразию привыкаешь, прирастаешь душой, и оно становится “своим”.
Жили мы всей семьей в одной комнате. Местом, где я любил проводить время, был закуток под лестницей, рядом с выходом. Там было ребячье пристанище. Всегда было полутемно, что не мешало пацанам рассказывать и слушать страшные истории или анекдоты и обделывать свои делишки. Однажды там нашел приют мальчуган - говорили, что он убежал из дома, не выдержав семейного ига. Мы взяли под свое крыло бунтаря-страдальца.  Жалея его,  натащили - кто, что мог - съестное (а что мы еще могли?). Позже он исчез. Пошел искать по свету... Я же сокрушался над  горестной участью маленького беглеца, оказавшегося одним-одинешеньким в огромном мире.  Наверно, я представлял себя на его месте.

0

38

Воспоминания обычно  характеризуются тем, что в центре событий всегда находится мемуарист. Это как во сне. Игорь Северянин придумал даже такое словечко - “центрить”. Чтоб несколько отойти от этой традиции, расскажу случай, произошедший с отцом. Случай, действительно, кошмарный, хотя и благополучно закончившийся. Естественно, перескажу с его слов.
Однажды он переходил железнодорожную ветку и оказался в узком промежутке  между двумя движущимися составами. Надо сказать, что для очистки путей снег сгребали на междупутье - таким образом, со временем образовалась гряда из снега, которая к тому же обледенела. Страшно,  аж,  жуть   стоять на вершинке такой горки между грохочущими составами. И вдруг... он поскальзывается и понимает, что скаты-вается под колеса. А там верная гибель. Но, видно, и в этой критической ситуации отец не потерял самообладания (мозг в таких случаях работает особенно быстро и четко; кроме того, судьбе, как видно, было угодно пощадить его). Короче: он умудрился перекатиться через рельс, минуя вращающиеся смертоносные колеса. И вот лежит он под движущимся товарняком (страшно, конечно), а голову сверлит одно - пронесло... Тем более, что щиток, который подвешен перед паровозом для подгребания и сметания с пути всего, встречающееся на уровне рельс,  уже не грозит. Самообладания хватило, чтобы это сообразить. Оставалось, лежа на шпалах, вжаться в землю и под рев, скрежет и перестуки ждать, когда состав пройдет.
Но не тут-то было. На этом  испытания не кончились. Груз на товарняке был замотан проволокой, и, как на зло, длинный свободный конец  болтался  под вагоном. Он и зацепился за  одежду и поволок тело.  Но фортуна и на этот раз оказалась милостива. То ли ткань одежды порвалась, то ли еще что - только проволока отцепилась... И жизнь была спасена.
Стресс, испытанный при этом, невозможно представить. Нам и-вестна только канва происшедшего. Наверняка были еще подобные случаи, о которых нам неизвестно. Что мы вообще знаем о родителях? То, что они растили, обихоживали  нас, беспокоились о своих чадах, освобождая от множества забот. Это было как должное: родители думают за нас -  мы, как у Христа за пазухой. Право, хорошо, чувствовать себя пу-пом земли - есть кто-то взрослый, кто отвечает за тебя (не приходится беспокоиться о житье-бытье, о железнодорожных билетах, об устройстве в школу).  Мы, детеныши,  не задумываемся над тем, что они дали нам жизнь, красивы ли они, нет нам дела до их талантов, интеллекта и знаний , до их научных открытий или изысков в области культуры (за это обычно ценят, в лучшем случае) - воспринимаем папу с мамой как само собой разумеющееся.
А между тем, у родителей была еще и собственная жизнь,  увлечения, занятия, треволнения, потери, знакомые, свои отрады, свои беды и много другое, что  почти не касалось и не интересовало нас. Иногда мы узнавали отдельные случаи (вроде того, что рассказан выше), но, по сути, на все смотрели сквозь призму наших собственных маленьких горестей и радостей, а до остального нам не было дела.

0

39

Именно в Тагиле впервые я узнал что такое   “кальсоны”, которые приобрели для меня.  Они так понравились мне, что я выразил желание пойти в них в школу. А что: они будут выглядеть как чулочки голубого цвета, выглядывая из-под коротких штанишек. Это же так красиво и оригинально! Чудак-мальчишка, я не сразу понял, почему родители не поддержали эту идею, смеялись над ней. Хотя... мне тогда исполнилось только 10 лет.
Хочется рассказать еще по Новый год... Дожидаясь своего часа, уже был повешен новенький численник, а старый, порядком надоевший, с толстенной уродливой ошметкой (остатки  от неровно оторваных листков календа-ря)  выплнил свое предназначение.
Для украшения елки в магазине покупались:  картонные зайцы , рыбки, кот в сапогах, добры молодцы из штампованного посеребренно-го картона. Блестящие шары, бусы, грибки  развешивать было одно удовольствие. В маленькие бересяные корзиночки клали конфеты (которые потом и съедали).
Кое-что что изготовляли сами. Заворачивали в фольгу орехи и шишки. Изготовляли гирлянды из цветной бумаги.  Набрасывали на ветки якобы хаотично снежинки.
Как-то мне попалась бумажная фигурка балерины, на который была только юбочка из гофрированной бумаги. Она казалась мне прекрасной. И я решил заняться изготовлением балерин. Чего проще: обвел карандашом, вырезал контур, раскрасил акварельными красками (считалось, что я хорошо рисую). Оставалось приклеить юбочку (цвет ее все-гда был разный), приделать сверху петельку из ниток - и елочная игрушка готова. Но почему-то штамповка не удалась: все балерины  получались разные и,  главное, уродливые. У одной была короткая шея, у другой - толстые ноги, третья так размале-вана - особенно губы - что делало ее похожей на развратницу, среди моих поделок была, кажется, даже горбунья. Короче: красавиц среди них не было.
Под елку ставили деда-Мороза из ваты. А сверху (вместо звезды) одевали остроконечный блестящий наконечник. Кажется, все.
Интересно было не только наряжать елку, но казался удивительным даже запах, когда ее вносили с мороза. Новым Годом пахли мандарины, которые покупали на праздник. И, конечно, было ожидание подарков, которые якобы должен принести дед Мороз. Не дождавшись, мы, дети, обычно засыпали, а, проснувшись, первым долгом проверяли: что лежит “под подушкой”. Это только так говорилось - “под подушкой”. На самом деле подарки клались на стул, придвинутый к постели. Разумеется, мы догадывались, что это делали родители, но не могли уследить - когда они подкладывали нам покупки. То же самое ожидание - что “под подушкой”? - было в день рождения. Любопытно, что эта семейная традиция - предвкушение чего-то хорошего, едва откроешь глаза: какие там подарки купили и подложили родные в день рождения - сохранилась и когда мы стали взрослыми. Иногда слова поддежки важ-нее и нужнее, чем вещи и деньги. Но черстовски приятны эти знаки внимания.
Одну, приобретенную на Урале игрушку, почему-то запомнил. Это было цветное изображение кошачьей головы на дне “бубна”, про-никнуть внутрь которого не давала прозрачная пластмассвая покрышка . Глаза у кошки - две ямки, куда, покачивая это “решето”, надо было закатить два шарика. Чтобы это получилось, надо было проявить осторожность и терпение Мне этих качеств явно не доставало. Один шарик закатить в лунку - ну, еще туда-сюда. Но два мне не удавалась никогда, и это меня ужасно злило.

0

40

Вскоре после нового года мы вернулись домой. Я не утерпел и побежал заглянуть в окошко деревянной школы, где занимался наш класс (видно, соскучился). Все было по-старому, только мы начали изучать французский язык. Чтобы наверстать упущенное, мне наняли репетитора - “француженку”, которая вела уроки. В таком качестве я оказался впервые, и мне было  стыдно, что со мной одним занимаются. Про себя я называл “француженку” лягушкой - она была пухленькая, с двойным подбородком, с глазами навыкате, имела широкие  губы, все это делало ее похожей на это земноводное. Затруднения возникли у меня с буквой “u”. Учительница говорит: “Скажи - "u”. А я, как взгляну на ее лягушачью физиономию: надо бы губы сложить трубочкой, а они у меня непроизвольно расплываются в улыбке, что делает невозможным произнесения “u”. Виноват я, что ли, что у нее такое лицо?
Впрочем, это было уже не на Урале. 
Завершу местом, с которого начал. В Нижнем Тагиле я побывал еще раз. По служебной надобности  в восьмидесятые годы послали меня в этот уральский город. Конечно, я не помнил, где мы жили. А центр практически не претерпел изменений. Музей был в наличии: с паровозиком Черепановых и портретами Демидовых... Новым для меня было только небо (как-то раньше я его не замечал). А тут, как наступает вечер, и оно расцвечивается разными красками - оранжевыми, зелеными... На закате я частенько любовался этой красотищей, не осознавая, что расцвечивание исходит дымов металлургических заводов. Гораздо поз-же появилось такое  понятие -“экология”. С этим делом в Нижнем Та-гиле очень худо: дышать нечем.  Так было и так есть. Раньше мы этого как-то не замечали..."

0


Вы здесь » Lilitochka-club » На память... » О моем отце...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC