Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Сказки для взрослых


Сказки для взрослых

Сообщений 341 страница 360 из 376

341

МАСТЕР ИЛЛЮЗИЙ — сказка от Эльфики

http://s9.uploads.ru/D1VpM.jpg

Сказка написана по мотивам статьи «Не пытайтесь быть нужными»
Билет на поезд я купила под влиянием душевного порыва. Вот рванулась душа отчаянно из той темницы, где ей было и темно, и тесно – и за полчаса я покидала вещи в сумку, примчалась на вокзал, купила билет, села в вагон, и…  И вот уже поезд тронулся, колеса застучали, «любимый город в синей дымке тает», как поется в популярной песне. Я приобрела билет в купе (плацкартных не оказалось), здорово переплатила, но теперь даже радовалась: мне хотелось тишины и одиночества – просто глазеть в окно, наблюдая, как вместе с чахлыми придорожными кустиками убегают в прошлое все мои проблемы. Я и не заметила, как доехала до следующей станции. Поезд зашипел и остановился, залязгали двери вагонов.
- Разрешите? – в купе протиснулся мужчина. – Здравствуйте, девушка. Похоже, мы с вами попутчики.
- Угу, — невежливо буркнула я. Не настроена я была вступать в разговоры, знакомиться и вообще реагировать на окружающий мир.
- О, какая восхитительная роза! – с энтузиазмом сказал мужчина, прикоснувшись к унылой пластмассовой вазочке, стоявшей на столике. Я посмотрела – там действительно была роза. Свежая, нежная, благоуханная, с капельками росы на лепестках. Что за черт??? Я могла бы поклясться, что эта вазочка с самого начала и даже еще секунду назад была совершенно пуста. Определенно! Но по купе уже плыл  тонкий розовый аромат, что доказывало ее материальность.
- Ее здесь не было, — сказала я. – Это вы ее поставили?
- Ну что вы! Не я. Просто – обыкновенное чудо.
- Вы лжете, — твердо определила я. – Хотите сказать, что я рехнулась? Что у меня уже крыша поехала? Что я ничего вокруг не замечаю, да?
Я с ужасом понимала, что нахожусь на грани истерики, и еще чуть-чуть – пойду вразнос.
- А это вам, — сказал мужчина, сделал неуловимое движение рукой, и в ней оказалась шоколадка.
- Как вы это делаете? – напряженно спросила я, уставившись на его пальцы.
- Не обижайтесь на меня. Привычка. Я – иллюзионист.
- Кто?
- Иллюзионист. Фокусник. Артист оригинального жанра. Но мне нравится слово «иллюзионист». Я – мастер иллюзий. Это я вам, девушка, могу без ложной скромности доложить.
- Так роза – ваша?
- Моя, — покаянно кивнул он. – Вы были такая грустная, мне просто захотелось сделать вам приятное. Я не ожидал, что безобидный цветок может так испугать.
- Меня сейчас все может испугать, — ответила я. – Ситуация такая… пугающая.
- Пугающих ситуаций не бывает, бывают испуганные люди, — сообщил иллюзионист. – Я могу вам чем-то помочь?
- Нет, конечно, — мотнула головой я. – Вы-то чем поможете? Незнакомый человек, просто попутчик…
- Э-э-э, не скажите, — не согласился он. – Именно незнакомый человек и может стать тем, кто увидит вашу ситуацию непредвзятым, «незамыленным» глазом, и оценит ее беспристрастно, не принимая ничьей стороны. Вам от меня ничего не нужно, мне от вас ничего не нужно – встретились и разошлись. Так что пользуйтесь случаем!
- Знаете, не лезьте вы ко мне в душу с вашими разговорами! – рассердилась я. – Тоже мне, спаситель! Иллюзионист… Мне своих иллюзий хватает – во! – и я для наглядности чиркнула ребром ладони по подбородку.
- Ого, да вы почти захлебнулись в собственных иллюзиях, — нисколько не обидевшись, озабоченно сказал он. – Еще чуть-чуть – и они в вас хлынут через рот. Надо срочно чем-нибудь запить! Айн, цвай, драй – ап!
Дверь приоткрылась, и в проеме возникла проводница, немолодая и полная, с усталым недовольным лицом.
- Билеты приготовим, пассажиры.
- Хорошо, приготовим. А пока… Два стаканчика кипяточку, если вас не затруднит. А чаек у нас свой, — распорядился попутчик. Голос у него был негромкий, но властный, проводница сразу закивала и сгинула – видимо, за кипяточком.
Мы едва успели достать билеты, когда она вернулась с двумя стаканами в допотопных металлических подстаканниках с эмблемой ЖД.
- И лимончик! – заботливо сказала она, почтительно опустив на стол блюдечко с желтыми кружочками.
- Вы – чудо! – искренне восхитился иллюзионист, и в его руках оказался тюбик. – Это вам, чтобы сберечь вашу красоту для мира.
- «Атласные ручки»! Линии «Мерилин»! – ахнула проводница, заворожено уставившись на тюбик. – Вы… волшебник!
- Вы тоже, моя дорогая, — задушевно сказал он. – Все мы волшебники, каждый в своем роде…
Проводница удалилась, светясь от счастья, а я воззрилась на него уже внимательнее. Мужчина был на вид совершенно обыкновенный: немолод, не сказать чтоб красив, но и не урод, конечно. Одет он был в серый костюм и голубую рубашку – и то, и другое так себе, явно не от Кардена. Экипировку дополнял  не то большой портфель, не то небольшой чемодан черного цвета. Собственно, все. Среднестатистический мужчина. Только вот глаза у него были замечательные: темные, глубокие, живые и теплые, и в них, где-то там, глубоко-глубоко, словно бы плясали золотые искорки.
- А крем – тоже иллюзия? – спросила я. – Через минуту растает в воздухе, как мираж?
- Нет, крем настоящий, впрочем, как и роза, — засмеялся он. – Мне не трудно, а ей приятно. Маленькие чудеса всегда приятны. И творить их может каждый, было бы желание.
- А большие чудеса вы творите?
- Я разные творю. Все-таки иллюзионист со стажем…
- А если я вас попрошу? – решилась я.
- Я постараюсь, — серьезно ответил он. – Вы пейте чай, он уже заварился.
Все-таки ловкость рук у него была неимоверная. Я и не заметила, когда он успел кинуть в стаканы по пакетику чая, и теперь к аромату розы и нарезанного лимона примешивался запах корицы, имбиря и, по-моему, еще мяты…
- Рассказывайте, — повелел он, и я не посмела ослушаться. Ух и сила в его голосе, просто мурашки по спине! – Что у вас там стряслось?
- Безвыходная ситуация. Тупик, — начала я и замолчала, собираясь с мыслями.
- Безвыходность – иллюзия, — тут же сообщил он. – Если вы даже и забрели в тупик, то всегда можно выйти через вход.
- А если дверца захлопнулась? Если это даже не тупик, а ловушка? – спросила я.
- Ловушка – это тоже иллюзия. Это просто такая хитроумная задача на логическое мышление. Надо не отчаиваться, а решать – вам даже интересно будет.
- Ничего себе «интересно»! – всплеснула руками я. – Когда ты находишься в замкнутом пространстве, и на тебя со всех сторон давит…
- Абсолютно замкнутых пространств не бывает. И это иллюзия! Уж поверьте старому фокуснику. Всегда имеется какая-то дверка, или окошко, или щелка, или отверстие – в общем, лазейка. Вход, он же и выход.
- А если не имеется? – горько спросила я. – Если вообще – эти стены вот-вот тебя раздавят? Если постоянно приходится сжиматься, скукоживаться, принимать неестественные формы? Если так тесно, что уже начинаешь задыхаться?
- Да, что тогда делать? – спросил он. — Невозможно же сжиматься и скукоживаться до бесконечности? Вот смотрите… — и он сотворил очередной фокус: в его ладони сам собой появился небольшой мячик. – Вот, я его сжимаю, придаю ему неестественную форму… А он сопротивляется и возвращается к естественной. Вот вроде бы я его сжал… Почти получилось! А он не хочет жить в таком состоянии и снова становится круглым… То есть самим собой! Видите?
- Вижу, — кивнула я, внимательно следя за трансформациями мячика. – Но я же не мячик!
- А поему бы вам им не стать? Ну хотя бы на время? – предложил он. – Создать такую иллюзию – ощутить себя резиновым мячиком? Слабо, да?
- Вовсе нет, — слегка обиделась я. – Воображение у меня хорошее. Сейчас, ощутю. То есть ощущу. В общем, попробую!
- Я вам немного помогу, — пообещал он, воздевая руки. – Брамс, бимс, абракадабра!
Не знаю, он ли помог, или я такая талантливая, но у меня получилось сразу. Я сосредоточилась – и вдруг почувствовала себя маленьким теннисным мячиком. Я прямо физически ощущала и свою приятную округлость, и жесткую упругую резину, и ворсистое покрытие, и желание попрыгать, полететь куда-нибудь, отскочить от твердой поверхности…
- А теперь я попытаюсь засунуть мячик воооот в эту шкатулочку, – услышала я как издалека голос иллюзиониста.
В поле моего зрения появилась небольшая коробочка, почти вдвое меньше меня. То есть мячика, конечно. Я хотела сказать, что не помещусь в нее, но не успела: иллюзионист уже стал уминать меня, запихивая в эту самую шкатулку, причем довольно жестко и немилосердно. Я, потеряв дар от такой наглости, только возмущенно пыхтела и отчаянно сопротивлялась, но его сильные и ловкие руки держали меня крепко. «Как в ежовых рукавицах», — подумала я. Наконец, ему удалось со мной справиться, и он даже прихлопнул меня крышечкой. Но тут уж меня просто взорвало. В прямом смысле слова. «Прекратите немедленно!», — хотела завопить я, набрала полную грудь воздуха, и – бу-бух! – шкатулка с треском развалилась, а я вмиг очутилась на воле, воинственно подпрыгивая на месте.
- Тихо, тихо, тихо, — успокаивающе забормотал мой попутчик. – Все уже закончилось. Но сколько же в вас задавленной энергии! Еще чуть-чуть – и вы бы все купе разнесли!
- Ой, извините, — смутилась я, приходя в себя. – Уж очень ярко я все это представила…
- Не удалось захлопнуть вас в ловушке, да? – засмеялся он. – Как вы ее – вдребезги! Вот ведь можете, когда захотите!
- Ну еще бы! – все еще не остыв, с вызовом сказала я. – Вы же меня буквально смяли! Как можно было запихивать такой большой мячик в такую маленькую коробочку? Это же немыслимо!
- Ну а как вы позволяете себя, такую большую, взрослую и красивую девушку, запихивать в рамки чужих представлений, желаний, условий? – живо отозвался он. – Вы давно уже выросли из всех «коробочек», но все еще даете собой играть другим. Вот что немыслимо!
- Я не даю! – возмутилась я. – Я такая, какая есть!
- Ой ли? – усомнился фокусник. – Вот это задерганное, несчастное, испуганное существо, запрыгнувшее в первый попавшийся поезд, чтобы сбежать от себя – это вы и есть? Нет уж. Обманываете. А я не верю! Считайте, что этот фокус не удался.
- Я так выгляжу? – испугалась я. – Задерганно и испуганно? Что, сразу заметно?
- Ну, может, не всем. Но мне, старому опытному иллюзионисту – да, заметно.
- А почему вы решили, что я сбегаю от себя? Вообще-то, если честно, — да, сбегаю. Но не от себя, а от проблем!
- Милая моя! – задушевно взял меня за руку он. – Бегство от проблем – это величайшая иллюзия. Они не отстанут! Они потянутся за вами даже на край света.
- П…почему?
- Потому что вы связаны! Вы же их питаете. Вы им нужны, понимаете?
- Я всем нужна, — горько сказала я. – Иногда мне кажется, что они просто разорвут меня на лоскуты, для индивидуального использования. Это никакая не иллюзия, поверьте. Это и есть моя главная проблема.
- И слово «проблемы» предлагаю заменить: вообще-то все проблемы – это задачи, которые требуется решить. Только и всего. Как на контрольной. Сделал дело – гуляй смело.
- Эк у вас просто получается! – хмыкнула я. – Заменил проблемы на задачи – и все волшебно изменится, так, что ли?
- Уверяю вас. Это очень простой фокус, для первоклассников. Освоить его – раз плюнуть. Попробуйте! Ну, вспомните школьную программу! «В бассейне две трубы, в одну трубу вода втекает, а из другой вытекает…».
- Ну, у меня такая проблема… То есть задача, — неуверенно начала я. – Понимаете, все от меня чего-нибудь хотят. Каждый день, каждый час, каждую минутку. Я нарасхват, я всем нужна. Я разрываюсь, я надрываюсь, я спешу все успеть и всем помочь. А мне, похоже, уже никто не нужен! Я обессилена и все время хочу спать. Я – бассейн, из которого стремительно утекает вода. Иногда мне кажется, что я умираю. Все…
- Не все, — возразил иллюзионист. – Пока это только условия задачи. А что требуется узнать?
- Через сколько времени бассейн окончательно опустеет, — мрачно ответила я. – Или, скажете, что опустевшие бассейны – это тоже иллюзия?
- Нет, это не иллюзия, — серьезно ответил он. – Опустевшие бассейны – это страшно. Я видел такие. Но только я прошу вас подумать: а вы точно хотите узнать именно это?
- Именно что?
- Через какое время вода в вашем бассейне окончательно иссякнет?
- Н-нет… Это я от отчаяния. Черный юмор. На самом деле я хотела бы узнать, как сделать, чтобы мой бассейн всегда был… полноценный. Вернее, полноводный.
- Ага! Так сейчас вы, стало быть, считаете себя неполноценной! – обрадовался фокусник. – А почему, собственно?
- Потому что не соответствую! – сердито сказала я. – Не оправдываю ожиданий, понимаете?
- Чьих?
- Да чьих угодно! Родительских, например. Начальства. Мужчин. Подруг. Своих, в конце концов.
- Уточним условия задачи, — предложил он. – В чем заключаются ожидания?
- Ну, родители хотят, чтобы я состоялась в этой жизни: сделала карьеру, вышла замуж, нарожала им внуков, посещала все семейные тусовки и была послушной девочкой. Начальство хочет, чтобы я неуклонно повышала производительность труда и работала за двоих, за троих, за целый батальон – желательно за одну зарплату… Мой любимый мужчина хочет, чтобы его обожали, понимали и принимали таким, какой он есть, но при этом постоянно требует, чтобы я изменила в себе и то, и это, и еще что-то… Подруги хотят, чтобы я в любое время дня и ночи была готова послушать, посоветовать и утереть слезы. А я… я уже ничего не хочу. Устала. Сбежала. Меня нет.
- Вас нет… — медленно повторил он. – Вы просто потерялись в темном лесу чужих ожиданий. Вы уже сами перестали понимать, кто вы, куда вы и зачем живете, так?
- Да нет же! – запротестовала я. – Это-то я как раз хорошо понимаю. Человек должен жить для других, приносить пользу обществу. Для этого он и приходит в этот мир.
- Величайшая иллюзия! – веско сказал фокусник. – Вовсе не для этого!
- А для чего?
- Для того, чтобы понять, кто он есть на самом деле, и выполнить то, для чего он предназначен! Вот этот мячик – зачем он пришел в этот мир?
- Чтобы им играли в теннис, — недоумевающе ответила я.
- И это его предназначение! На нем нельзя жарить яичницу, его нельзя надеть вместо тапочек, к нему не прибьешь полочку. Потому что его дело – служить для игры в теннис. Он радуется и скачет по корту, с азартом отскакивает от ракетки при ударе, коварно уходит в аут. Он счастлив от того, что выполняет то, для чего он создан. Понимаете, о чем я?
- О счастливом теннисном мячике? — неуверенно предположила я.
- Да нет… Я о вас! Почему вы разрешаете использовать вас для всего на свете??? Образно говоря, вы стремитесь объять необъятное и осчастливить весь мир. Но это целиком и полностью ваша иллюзия! Как может осчастливить мир тот, кто сам в глубине души несчастен? И сколько воды можно получить из бассейна, который вот-вот пересохнет?
- Но я… Я просто считаю не вправе отказать кому-то в помощи, внимании, поддержке. Ведь любовь и уважение просто так не даются, их надо сперва заслужить!
- Ну, милая моя, это не я мастер иллюзий, а вы! – развел руками фокусник. – Вы создаете иллюзию собственной незаменимости, чтобы взамен получить иллюзию любви. И на этот затяжной фокус у вас уходит масса энергии. Вот в какую трубу утекает ваша жизненная энергия!
Я призадумалась. Хотелось сказать, что это не так, но… В принципе, чего уж врать себе и этому незнакомцу из поезда, с которым мы скоро расстанемся навсегда? Он говорил чистую правду: да, для меня было очень важно, чтобы меня любили. Принимали. Одобряли. Хвалили. Считали хорошей. И я правда прилагала много усилий, чтобы все было именно так.
- Любовь – это тоже иллюзия? – спросила я, вспомнив его последние слова.
- Нет, любовь – это как раз настоящее, — серьезно ответил фокусник. – Любовь – наполняет. Только не стоит путать любовь с желанием признания и одобрения. Любовь – питает, желания – опустошают. Научитесь любить себя, и вы с радостью будете делиться ею с другими, не ожидая одобрения и благодарности, просто – от полноты чувств.
- Но я не знаю, как! – воскликнула я.
- Вам придется научиться этому. Постепенно, конечно. Но вы умница, и у вас получится. Вот увидите: в самом скором времени от ваших иллюзий и заблуждений не останется и следа.
- По-моему, это не так уж просто, понадобится какое-то время,  – заметила я.
- Вы правы, — развел руками он. – Так может, имеет смысл для начала хотя бы поменять свои заблуждения на более позитивные?
- А что, так можно?
- Да почему же нет? – развеселился иллюзионист. – Меняйте на здоровье! Уж собственные-то иллюзии вы точно можете выбирать сами!
- Тогда… А можно, я превращу свой бассейн во что-нибудь другое?
- Да пожалуйста! – разрешил он.
Я зажмурилась и представила себя… фонтаном. Он был большой, круглый, многоструйный, и на нем играли радужные блики. В чаше плавали золотые рыбки и плескались малыши. А вокруг на скамеечках сидели люди и наслаждались прохладой, исходящей от меня в жаркий летний денек. Я вовсе не ждала их одобрения – разве фонтаны нуждаются в благодарности? Я просто наслаждалась напором воды, и упругостью струй, и тому, как они играют и переплетаются между собой, и мне было хорошо уже от того, что я существую.
- Какое у вас лицо. Замечательное. Одухотворенное! – сказал мой попутчик.
- Я хочу просто быть, — ответила ему я, не открывая глаз. – Просто быть, такой свободной и полноводной, и не думать о том, кому я нравлюсь и что я должна.
Голос мой задрожал – мне захотелось плакать. Как будто внутри меня действительно забил фонтан и стал наполнять меня влагой. Но поплакать я не успела, потому что в дверь деликатно постучали.
- Скоро Тамбов. Вы просили… — сообщила проводница, взирая преданным взглядом на дарителя «Атласных ручек».
- Благодарю вас, мадемуазель, — поклонился фокусник, вручая ей невесть откуда взявшийся апельсин. – Хорошего вам настроения и благодарных пассажиров!
- Вы уже выходите? – искренне огорчилась я.
- Да, это так. Я приехал.
- Жаль, что так быстро. Вот так всегда: только познакомишься с интересным человеком, как уже пора расставаться.
- Расставание – тоже иллюзия, — улыбнулся он. – Вы думаете, это я, старый фокусник, так уж вам интересен? Не думаю. Вам интересна та информация, которую вы получили. А она приходит разными путями, и от кого угодно.
- Спасибо, — поблагодарила я. – Вы мне очень помогли.
- Я рад, что смог быть вам полезен. Но заметьте – только до определенной границы, в данном случае — до Тамбова! А тут у меня начнется своя жизнь, а у вас – своя. Надеюсь, уже немножечко другая. Ведь и вы уже другая…
… Я могла бы поклясться, что когда он выходил в Тамбове, а я его провожала до тамбура, на столике было чисто (стаканы проводница унесла и даже столик протерла). А вот когда я вернулась – там лежал тот самый теннисный мячик, который так отчаянно не хотел сжиматься до размеров коробочки. Я взяла его в руки и покатала на ладошках.
- Я никогда не буду принимать уродливые формы, — пообещала я ему. – Только ты мне об этом напоминай, ладно?
Мячик слегка дрогнул, словно кивнул. Согласился, значит. Наверное, это была иллюзия. Но я ее выбрала,  и значит, для меня она стала реальностью.
- Благодарю вас, мой дорогой иллюзионист, — прошептала я мячику. – Мне сейчас так хорошо… Я – очень счастливый мячик!
Меня переполняли чувства. Похоже, что во мне и впрямь забил фонтан. Это фонтанировали новые идеи, планы и мечты. И это точно была никакая не иллюзия, а самая что ни на есть реальность!
Автор: Эльфика

0

342

ДОМ С ВИДОМ НА ПОМОЙКУ — сказка от Эльфики

http://s9.uploads.ru/3D07m.jpg

Чудеса в жизни все-таки случаются, вот и в Заборьевске случилось такое чудо – местные власти построили дом в новом микрорайоне, на окраине города, специально для бюджетников и ветеранов. Конечно, не центр и не элитное местечко – за домом начинался пустырь, который несознательные горожане давно превратили в помойку, свозя туда всякий мусор, да и строители своего добавили… Но когда по квартирам съемным помыкаешься да с родителями локтями потолкаешься в их тесных хатках, и тому будешь рад!

Дом достроили, сдали «под ключ», и стали туда жильцы заселяться – молодые семьи с детишками, многодетные, ну и старики тоже, конечно. Въехали они, вещи завезли и стали осматриваться и обустраиваться.

Кукин и Поспелов оказались соседями по подъезду – один поселился в однокомнатной квартире на втором этаже, другой прямо над ним на третьем. Оба были люди пожилые, оба на пенсии, и оба одинокие. Только вот Поспелов как-то быстро со всеми соседями перезнакомился: кому дельный совет даст, где пошутит, с кем добрым словом перекинется. Вот и стал он пользоваться всеобщим  уважением, и многие уже называли его по-свойски, как родного дедушку  - Степанычем.

Ну а Кукин… Кукина, мягко говоря, недолюбливали. Уж очень въедливый оказался старик и вредный. Не мог мимо пройти, чтобы не прицепиться и какую-нибудь гадость не сказать. Мамашки с колясками прямо разбегались, завидев Кукина – боялись, что ребеночка сглазит. Видя такое отношение, Кукин еще больше зверел, а люди еще больше его сторонились. Такой вот замкнутый круг!

Потом стали поговаривать, что Кукин время от времени и специально вредит – вроде кому-то он песка на коврик насыпал, а кому-то машину поцарапал… Но, вроде, не пойман – не вор. Всем оставалось только тихо ненавидеть Кукина да по возможности избегать с ним встреч. Хотя как их избежишь, когда желчный старикан сам везде возникает, во все влезает и в словах не стесняется, режет правду-матку в лицо.

Поспелов до поры-до времени не вмешивался, присматривался, но помалкивал. Но однажды молодые во дворе просто взмолились:
- Степаныч, ты бы повлиял на него как-нибудь! Уже и детишки гулять не хотят, и самим хоть во двор не высовывайся – Кукин скандалит по любому поводу и даже без оного. Ну как жить в таком напряжении?
- Легко и с удовольствием, — немедленно выдал совет Поспелов. – Напряжение когда возникает? Когда разность потенциалов имеется. Значит, надо их уравнять.
- Да как их уравняешь? – почесал в затылке спортсмен Федор. – Разве что вырубить его вообще?
- Я тебе вырублю! – тут же вмешалась его жена Катя. – Еще посадят за него, сморчка ядовитого. И не думай даже!
- Нет, вырубать – не метод, — согласился студент Миша. – Но делать все равно что-то надо. Если, разве что, трансформатор поставить?
- Ладно, так и быть. Побуду для вас трансформатором, — крякнул Поспелов. А то, чую, наломаете дров, молодо-зелено… Вот представится удобный случай – и поговорю с ним по душам.
Случай не замедлил ждать. В самом скором времени Кукин со своего третьего этажа залил и Поспелова, и тех, кто на первом этаже жил. Забыл кран закрыть, а в раковине тряпка валялась, ну и вот… В общем, напакостил.
Как только всю воду на первом и втором этажах собрали и выяснили, что на четвертом и пятом – все нормально, сухо, как в памперсах, так и стало ясно: без Кукина не обошлось, от него льет.
- Ой, ну как неудачно, что это именно Кукин! – расстроились супруги Мячиковы с первого этажа. – Он ведь теперь все так повернет, что это все виноваты, кто угодно, только не он!
- Не наговаривайте на человека прежде времени, — вступился за Кукина Поспелов. – Вплоть до выяснения.
- Да кто же такой смелый – отношения с ним выяснять???
- Ну, выходит, я и есть. Наступил тот самый случай. Все, ребята, пошел я на «мокрое дело»! – пошутил Поспелов. – Не поминайте лихом!
Зашел он к себе домой, положил кое-что в пакет и поднялся этажом выше, к Кукину. Только позвонил – тот сразу открыл, будто под дверью в засаде ждал. И сразу как завизжит:
- Ты чего приперся? Пугать будешь? Да видали мы таких! Не дождетесь вы от меня ничего, так и знай!
- Тих-ха! – гаркнул Поспелов командирским голосом, да так, что не только Кукин примолк от неожиданности – даже радио запнулось на пару секунд. – Где тут у тебя кухня, показывай!
И, не дожидаясь приглашения, обошел Кукина и отправился прямиком на кухню. А чего и спрашивать было – планировка-то одинаковая…
- Я к тебе по-соседски пришел, посидеть, побалакать, — миролюбиво сказал Поспелов. – Не пустой, между прочим!
- Не о чем мне с тобой разговаривать! – начал было Кукин, но тут Поспелов начал из пакета всякие вкусности доставать: хлебушек черный, банку консервов, сыра кусок, а под конец и заветную бутылочку вытащил.
- Меня, если что, Степанычем кличут. А тебя как звать-величать?
- А зачем тебе? Василий я. И батя мой Василием был. Ты это… отравить меня, что ли, решил? – неуверенно спросил Кукин, щуря подозрительные глазки.
- Ага. И сам с тобой отравлюсь, — согласно кивнул сосед. – Ножик давай, хозяин, чего стоишь!
- А ну как я тебя этим ножиком зарежу? – не унимался Кукин.
- Ну так сразу и помянешь заодно, — хмыкнул Поспелов. – Только, думаю, не станешь ты меня резать. Что же ты, алкаш распоследний – в одиночку пить? А окромя меня, никто тут с тобой трапезу делить не захочет, побоится.
Кукин не нашелся что ответить и потому молча потрусил за ножиком. И даже капусты квашеной достал – чтобы уж не совсем нахлебником за столом себя чувствовать. Сели, налили…
- Ну, за новоселье! – предложил Поспелов.
- Давай, — и Кукин махнул рюмочку. – Только было бы за что пить! Загнали на край света, даромоеды, воры, убийцы! Сами на виллах жируют, а мы тут, как ссыльные!
- Э, ты погоди ругаться! – остановил его Поспелов. – Чего ты так – не в Сибирь же нас сослали? Наоборот, край города, близость к природе…
- К помойке, ты хотел сказать? – язвительно отозвался Кукин. – Где ты тут природу видишь? Свалка там, пустырь и свалка!
- Так это пока только, — ответил Поспелов. – Погоди, дай время – будет там сад.
- С какого это перепугу? Кто тебе его там посадит? Жди, разбежались!
- А чего ждать? Мы и посадим! – уверенно сказал Поспелов.
- Мы? – задохнулся от возмущения Кукин. – Да неужели??? Почему это мы должны чужие помойки разбирать???
- А кто же? – удивился Поспелов. – Другим она вроде не мешает. А нам – так даже очень. Ну и чего тогда ждать? Надо взять – и сделать себе красиво. Давай за красоту?
- За красоту так за красоту. Только ты скажи мне – неужели мы, пенсионеры, не заслужили, чтобы нам красоту на блюдечке преподнесли? Я всю жизнь на государство пахал, налоги платил, здоровье на производстве положил, а теперь оно мне сунуло однокомнатную на выселках, с панорамой на помойку – и гуляй, Вася?
- Ну, не знаю, как ты, Василий, из какого терема ты сюда переселился, а я так из барака деревянного, который еще довоенной постройки. А тут – горячая вода, балкон, санузел. Мне – так за счастье.
- Да и я не в хоромах проживал, — махнул рукой Кукин. – Из аварийного дома, щели в палец толщиной, ничего хорошего. Но помойки там не было! Не было!
- Да далась тебе эта помойка! – подивился Поспелов. – Что ты в нее уперся? Сам себе настроение портишь.
- А раздражает она меня! – немедленно обозлился Кукин. – От того и в расстройстве пребываю. Может, вид этой помойки меня каждый день к смерти приближает!
- Ну, брат, это ты сказанул! – покачал головой Поспелов. – Если так, так я и вообще жить не должен бы.
- Это почему же? – запальчиво спросил Кукин, который не любил, когда его в чем-то обходили. Даже в перспективе смерти.
- А вот и потому. Потому что я с самого детства все время только и видел, что помойку. Район рабочий, чисто, понимаешь ли, пролетарский, барак на 10 семей, пьянство – дело обыденное, мужья пьют, жены скандалят.  И окна наши выходили – не поверишь! – на помойку. А я в детстве ноги застудил и обезножел, ходить не мог. Вот и сидел дома у окна, на эту самую помойку любовался…
- Врешь, — не поверил Кукин.
- А чего мне врать-то? Какой резон? Так и было все. Мать с отцом на работе целый день, время послевоенное, голодное, возиться со мной некому было. Вот и пришлось выживать, как сам соображу.
- Ну и как ты выгребся? Сейчас же на своих ногах? Как встал-то?
- А вот так и встал. Мне отец откуда-то карту мира притащил, на стенку повесил. Вот я на нее посмотрю – и сижу, любуюсь на помойку, представляю себя великим путешественником. Горы мусора – Монблан и Эверест, крысы и собаки – дикие архары и лошади Пржевальского, а я вроде как все это исследую… Потом дворник все это лопатой сгребет и уберет, и снова горы растут. А я представляю, что это эпоха сменилась, и мир заново все переделывает…
- Эй, сосед! Ты того… не перебрал? – обеспокоился Кукин. – А то тебе крысы Пржевальского уже мерещатся.
- Сам ты крыса Пржевальского, — беззлобно усмехнулся Поспелов. – Мне, может, в том и спасение было, что я мир видел не таким, какой он есть, а каким я его видеть желаю. И верил в это! Свято верил, что встану и пойду, и сам все эти горы увижу.
- Ну и что? Увидел? – спросил Кукин.
- А то! Я же ноги все время тренировал, сначала сидя, потом вставать понемногу начал. Мать мне припарки травяные делала, из мокреца, что во дворе рос, а по весне – из сирени. И верил я, понимаешь ты – верил! Верил в то, что все мои трудности временные, что встану и пойду, и совершу все, что задумал. Когда во что-то веришь, оно, знаешь ли, жить легче.
- Вздор несешь, — объявил Кукин. – Верить надо в то, что существует. Одно дело придумывать, а другое – своими глазами видеть.
- Да я те горы сквозь помойку и видел, дурья твоя башка, — смачно хрустнул капусткой Поспелов. – Своими глазами, говоришь… Раз глаза свои, так я могу им приказать, что из жизненной реалии выхватывать. Это ж, понимаешь, нам решать, во что жизнь превратить – в сплошную помойку или в место для сада.
- Красиво говоришь. Только я тебе все равно не верю. Ну, в смысле, что встал ты – это верю. Потому что вижу. Давай, кстати, за твое здоровье!
- И за твое, Василий Васильич. Будем!
- Будем. Только я в другое не верю – что придуманную жизнь прожить можно, как настоящую.
- Да она же только поначалу придуманная, а потом реальнее реального становится, — ответил Поспелов. – Главное – мысль делами подтверждать, тогда она как бы уплотняется, оживает. Если б я не мечтал и не верил – так бы и остался инвалидом, сейчас бы на коляске ездил. Если бы дожил. А так – геологический техникум закончил, всю страну объездил с геологоразведкой, столько красоты повидал!  Вот чем помойка обернулась.
- А чего ж сейчас один? – переменил тему вредный Кукин. – Не намечтал себе, что ли, семью-то?
- Намечтал. Хорошая у меня была жизнь. Только бог уже их всех прибрал. Видишь, всех я пережил.
- Ну, ты того… извини. Не знал я.
- Да ладно, чего уж. Все там будем. Давай… За ушедших.
- Царство им небесное. Хотя я в Бога не верю. Атеист я.
- А ты во что вообще веришь-то? А, Василий? Есть такое на свете?
- Не знаю, не думал я об этом, — насупился Кукин. – Чего в душу лезешь?
- Ну, не хочешь – не говори, — не стал настаивать Поспелов. – Вера – она дело такое, сокровенное.
- То-то, — удовлетворился Кукин. – Смотри-ка, уговорили мы бутылек-то!
- Душевно посидели, — согласился Поспелов. – Ладно, пойду я. Ты того… заходи, как настроение будет. Посидим, за жизнь поговорим…
- А чего приходил-то? – вспомнил Кукин. – Ты ж ругаться, что я тебя залил? Имей в виду, я платить за ремонт никому ничего не буду.
- Да не, я так… Посидеть, познакомиться. А то соседи – а друг друга не знаем. Непорядок. А ремонт я и сам могу осилить, у меня пенсия.
- И у меня пенсия! – вставил непримиримый Кукин. – Я всю жизнь вкалывал, заслужил.
- Заслужил, кто ж спорит, — успокоил его Поспелов. – В общем, до встречи!
И ушел, оставив Кукина в полном смятении чувств. Он так и не поругался толком, и это его как-то выбило из колеи. Сбил его с толку сосед снизу, и непонятно – чего приперся?

А на следующий день с утра пораньше Кукин увидел со своего балкона, как Поспелов шагает к помойке с лопатой и мешком. Намерения его стали понятны практически сразу: он стал сгребать лопатой мусор в мешок и уносить его куда-то подальше, за чахлые деревья упаднической рощицы, каким-то чудом сохранившейся на пустыре.
- Ага, — ехидно ухмыльнулся Кукин. – Опять к родной помойке припал. Да ему тут ковыряться до конца жизни хватит!

Но он ошибся. Была суббота, и вскоре во дворе стали появляться проснувшиеся жильцы. Через какое-то время к Поспелову присоединился студент Миша, затем с утренней пробежки вернулся спортсмен Федор, мигом переоделся и вышел тоже. Потом Мячиков с первого этажа откуда-то тачку приволок, и дело пошло быстрее.
Кукину было нехорошо. Он испытывал сложные чувства. С одной стороны, ликвидация помойки – дело властей, а уж никак не жильцов. С другой – завидно ему было, что Поспелов там с мужиками, и вроде как во главе, раньше таких новаторов и передовиков «застрельщиками» называли. Но идти к ним Кукин решительно не мог – не в его это было принципах. Да и как его там примут, с его-то репутацией? Впрочем, такую мысль Кукин даже думать не хотел, сразу из головы гнал.

А к вечеру женщины на теннисном столе, что строители во дворе в рамках благоустройства сделали, поляну для работничков накрыли – кто что из дома притащил. Дети тут же бегают, за своих родителей гордые… Оживление, веселье… Кукин пыхтел и злился, и сам не мог понять, почему. Если с балкона посмотреть – то не так уж много мужики и разгребли, помойка не маленькая была, и мусор уже местами спрессовался. Но все равно – кусок территории у помойки они отвоевали!

На следующий день Поспелов опять вышел с утра, и бригада его тоже пораньше проснулась. Кукин подсматривал из-за штор, досадовал сам на себя, но не мог отойти – интересно ему было, как там у них. И всю неделю так. В будние дни, конечно, у Поспелова помощников было поменьше, но все равно были. Кому-то же в смену идти, а кто-то и в отпуске, вот и выходили потрудиться на благо общества.
А пустырь уже практически очистился. Помойка сдала свои позиции. Красоты особой не наблюдалось, но…
- Интересно, что там этот чудак видит вместо голого пустыря? – задавался вопросом Кукин и сам себя ругал: да какое ему дело, что там видят всякие беспочвенные мечтатели, не сказать еще хуже?
Как-то Кукин, возвращаясь из магазина, столкнулся у подъезда с Мячиковыми с первого этажа. Мячиков вел под ручку женушку свою пузатую, которой, похоже, вот-вот время рожать.
- Добрый день, — поздоровался Мячиков.
- Добрый, — буркнул Кукин, пряча глаза.
- Ой, мы так вам благодарны, что вы сразу отдали деньги на ремонт, — затараторила Мячикова. – А то бы мы до родов не успели все поправить, а как же ребенку в сырости? Спасибо, не ожидали даже.
- Чего? – опешил Кукин. – Какие деньги, какой ремонт?
Но Мячиковы уже в подъезд прошли.
- Сосед! Его происки!  – осенило его, и он мигом рассвирепел. Да так, что кинулся по лестнице рысью, как в молодости. В кнопку звонка он ударил, как будто хотел разнести ее вдребезги.
- Я тебя сейчас зарою! Твоей же лопатой! – завопил он, как только дверь приоткрылась. – Ты чего меня позоришь? Это ты им деньги сунул?
- Ох, не шуми, — попросил Поспелов, морщась. – Ну ты и крикливый, Васильич…
Выглядел он неважно, прямо сказать. Весь скукоженный и перекошенный, словно старый башмак, и на лице – страдание.
- Что ты тут мне рожи корчишь? – сурово спросил Кукин. – Думаешь, разжалобишь? Нет, ты мне сейчас за все ответишь!
- Давай, я потом за все отвечу? – предложил Поспелов. – На меня тут радикулит напал и пока что побеждает…
- Так тебе и надо! Меньше будешь выпендриваться! Сады он, понимаешь, высаживает, садист-мазохист… – мстительно сказал Кукин. – Чего, больно?
- Нет, приятно, — с укоризной ответил Поспелов. – Чего, ни разу не встречался с этим зверем?
- Встречался, — мрачно проинформировал Кукин. – Сейчас, погодь, мазь принесу. Жарит – как в адском пекле, но и боль снимает на раз. Погодь…
…Мазь ли помогла, или дружеское участие, но только вскоре Поспелов уже снова был на пустыре. Стоял, смотрел из-под руки, как капитан корабля на бескрайние волны, и не заметил, как сзади к нему кто-то подошел.
- Чего? Опять жизнь выдумываешь?
- Ох, Васильич! Ты чего подкрался, как вражеский лазутчик? Напугал, понимаешь…
- Тебя напугаешь, как же, — пробормотал довольный Кукин. – Ну так чего?
- Да вот, соображаю, как тут деревья посадим. Помнишь стих: «Через 4 года здесь будет город-сад»? Хочу, чтобы через 4 года здесь был сад. И точка! Я это вижу!
- Вона как… Видишь, стало быть…
Кукин замялся, затоптался, а потом выдавил:
- Слышь, Поспелов! Я знаю, где саженцы взять. Я ж раньше в зеленхозе работал, у меня там связи. Могу посодействовать. В порядке благотворительности.
- Ну так это ж отлично! – обрадовался Поспелов. – Я тут голову ломаю, где денег на саженцы добыть, а тут ты, как спаситель прямо.
- Ну ладно, чего там, — проворчал Кукин, неумело улыбаясь. – А вдруг не врешь, и вырастет сад? Посмотреть охота… Четыре года – не срок, авось доживем…
- Обязательно доживем, — пообещал Поспелов. – Это дом с окнами на помойку жизнь укорачивает. А дом с окнами на сад – увеличивает. Это то, во что я всю жизнь верю. А ты?
- Поживем – увидим, — ворчливо пробурчал Кукин. – А ты планировку еще не прикидывал? Нет? Ну вот, я так и знал… Тут профессионал нужен! Вдруг на этом месте уже жилой массив запроектирован? Это место застолбить надо! Чтоб больше никто не сунулся!  Бумаги нужные выправить…
- Ну? А как? По инстанциям, что ли, идти? – обеспокоился Поспелов. – Не люблю я с чиновниками общаться, не понимаю я их…
- Не дрейфь! – бодро утешил его Кукин. – Мы на них общественность напустим. В лице меня. Это ты меня еще не знаешь! Я у них любое разрешение из глотки вырву! Они сами на блюдечке принесут, лишь бы отвязаться.
- Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Поспелов. – Ох, даже весело стало. Посмотрел бы я, какой чиновник против тебя устоит! Это хорошо, что у нас такой боевой сосед имеется.
- То-то! – приосанился Кукин. – Куда бы вы все без меня? Значит, смотри…
Кукин увлекся, глаза его сверкали. В его глазах уже шумел-колыхался зеленый сад, посаженный 4 года назад. Дом с видом на помойку уплывал, как страшный сон.
Жизнь только начиналась…
Автор: Эльфика

0

343

УКРАДЕННОЕ СЧАСТЬЕ — сказка от Эльфики

http://sh.uploads.ru/Kph4t.jpg

Эта сказка родилась на Кипре и навеяна семинаром Т.Д.Зинкевич-Евстигнеевой «Узоры отношений».
С Таисией несчастье стряслось – не приведи Господь. У Таисии счастье украли. А счастьем для нее был муж Павел Петрович, Пашенька, Павлуша. И вот не стало у нее счастья – украла-увела гадюка, разлучница, змея подколодная, красотка драная, по имени Снежана – Таисия все вызнала-выведала, и даже видела их вместе, причем неоднократно.

Конечно, со Снежаной этой ей равняться не приходилось – та лет на 10 помоложе и вся холеная, как кошечка породистая. А если рассудить – так кошечка поганая, по-другому и не скажешь. Это ж надо – чужого мужа из семьи переманивать, деток без отца оставлять???

Если честно – так с Павлушей у Таисии проблем всегда было выше крыши. Подолгу работать на одном месте он не любил, а новую искал всегда подолгу, все считал, что лучшей достоин. По хозяйству тоже не надрывался – весь дом на Таисии держался. И с детьми не больно-то возился, на это мать есть. И жили они в квартире Таисии, и расписаны даже не были… Но так-то из себя мужчина видный и ласковый, поэтому Таисия за него держалась. Муж как муж, хоть и неофициальный, других не хуже, к тому же и любимый… А тут эта Снежана!!!

Таисия, конечно, так просто сдаваться не привыкла: как только почуяла, что что-то не так, сразу Павлуше устроила жесткий прессинг по всему полю – и смс-ки почитала, и записную книжку прошерстила, и адресную книгу телефона изучила, и разведданные собрала. А потом приперла его к стенке и устроила ему допрос с пристрастием, только пыль столбом. Павлуша сначала держался, как юный партизан Валя Котик, а потом сдулся под давлением неопровержимых доказательств и дал признательные показания. И вроде даже раскаялся, обещал, что все, мол, осознал свои ошибки, больше не повторится…

Только Таисия начеку была. Знала она, что известное выражение «не верь, не бойся, не проси» и в семейной жизни очень даже применимо. Затаилась, конечно – но следила. И выследила! Опять у них там любовь, только шифроваться стали, искуснее прятаться. В телефоне у него Снежана под именем «Сергей Семеныч» поместилась (ой, наивные! Кого бы вы этим обманули???).

Таисия и тут маху не дала – живо его расколола. Буквально в угол загнала! Он опять в глухую несознанку – «не знаю, не видел, не был, не участвовал…». Только какое там «не участвовал», если Таисия лично их у ресторана на мобильный телефон засняла???

Она уж и плакала, и по-хорошему просила, и по-плохому… Павлик, Павлуша ее вроде искренне сожалеет, со всеми ее доводами соглашается – а потом снова в штопор. Ах, Снежана, Снежана… «Чтоб тебе скиснуть!» — в сердцах думала Таисия и не могла сообразить, что ж ей еще сделать, чтобы Пашеньку своего в нужное русло вернуть.
Однажды смелости набралась да и позвонила этой самой Снежане с мужнина телефона. По-хорошему позвонила, попросить, чтобы та в семью не совалась, не рушила чужое счастье.

Но Снежана оказалась штучка еще та… Говорила таким ледяным голосом, что у Таисии аж мурашки по ногам побежали.
- О чем это вы? Мне ваш Павел Петрович не нужен. Я девушка самостоятельная. Мы просто друзья, если хотите знать.
- Ага, друзья??? – опешила от такой наглости Таисия. – А в рестораны???
- А что, вы с друзьями в рестораны не ходите? – в свою очередь, удивилась  Снежана.
- Не ваше дело! – опомнилась Таисия. – Отдайте мне моего мужа!
- Если он ваш, так в чем же дело? Забирайте на здоровье,  – Снежана, казалось, даже развеселилась. – Я своей жизнью вполне довольна, и вы там ваши проблемы сами решайте, а меня не беспокойте.

И отключилась, мерзавка такая. Таисия потом еще пробовала ей звонить, но номер заблокирован был. Наверное, симку сменила. А Паша опять, с честными глазами вранье склоняет по всем падежам: «Ты что, люблю тебя, только ты, исключительно с тобой, не думай о плохом, думай о хорошем». А как тут думать о хорошем, если все плохо? Таисия-то ведь не дура, ой, не дура! И глаза на месте, и душа болит, и сердце-вещун трепещет, надрывается. А как бы вы себя чувствовали, если бы у вас счастье украли???

В общем, поделилась Таисия бедой своей с подругами. Они, конечно, советы давать мастерицы, только все говорили разное. Одни талдычат  «перетерпи!», другие советуют «гони кобеля в шею!», третьи говорят «а ты ему тоже измени», четвертые подстрекают выследить эту самую Снежану да зенки бесстыжие ей повыцарапать… А Райка, трижды разведенная, любовью траченная, как шуба молью, и потому циничная, вообще посоветовала: «А ты пойди и удавись!», да с таким смешком, что Таисия даже обиделась. Райка, видать, устыдилась, потому как на другой день позвонила Таисии и велела собираться к бабке, которую где-то отыскала. Вроде эта бабка в делах сердечных была большая дока, на 7 верст вглубь души все насквозь видела. Ну, Таисии выбирать особо не приходилось – собралась и поехала.
- Счастье украли, говоришь… — с сомнением протянула бабка, выслушав Таисину историю. – Видать, плохо лежало твое счастье, раз его вот так легко стырить… Как ты его хранила-то?
- Хорошо хранила! – горячо доложила Таисия. – Я хозяйка хорошая, дома все помыто-приготовлено, всегда и выслушаю, и пойму, и советом помогу. Работаю, на шее у мужа не сижу. И детки у нас опять же, двое, умненькие и прибранные, и в школе хорошо учатся. И за собой я слежу, не распускаюсь, сами видите. Ну что ему еще надо???
- Зазнобу, видать, — предположила бабка.
- Кого-чего? – не поняла Таисия.
- Зазнобу, говорю. Ты, чай, и слова такого не знаешь. Сейчас все больше всякие «сожительницы» да «герлфренды», — щегольнула иностранным словечком бабка. – Одни для быта, другие для развлечения.
- А зазнобы для чего? – поинтересовалась Таисия.
- А зазнобы – для любви. Они мужику глаз зажигают, кровь будоражат, стареть не дают.
- Так мой Павлуша вовсе и не старый, — обиделась Таисия. – Даже моложе меня.
- Старость, она сначала в душе наступает, — пояснила бабка. – Это уж потом на физиономии проявляется. А наступает она от скуки. Видать, скучная ты.
- Почему от скуки? От какой такой скуки? – окончательно запуталась Таисия. – С какой это стати я скучная? Я очень даже веселая!
- То-то я и гляжу – хоть сейчас в пляс, — усмехнулась бабка. – Вона, на твоей физиономии все твои печали крупными буквами прописаны.
- Так счастье же украли, — и впрямь опечалилась Таисия. – Что делать-то?
- Хреновое твое счастье, девонька, коли оно не в тебе живет, а в ком-то другом. Никакой ведь гарантии! Человек, он что? – как птица перелетная. Сегодня здесь, а завтра его Бог прибрал. Вещь какая – и того хуже. Или износится, или поломается, или потеряется. Только то счастье, что в душе лежит. Вот оно – истинно твое, никто не отнимет. Ни Снежанка-разлучница, ни другой кто…
- Да люблю я его, бабушка! – взмолилась Таисия. – Ну как мне его другой отдать? Этой самой, как вы говорите… зазнобе! Сделайте что-нибудь, бабушка, миленькая! Хоть приворот, хоть присушку, хоть заговор! Только чтобы счастье украденное вернуть…
- Черной магией я не балуюсь, и тебе не советую, ничего хорошего из этого не выходит,  - твердо сказала бабуська. – А вот заговор тебе, пожалуй, дам. Надо тебе стать для мужа зазнобой, чтобы у него от тебя кровь в жилах вскипала. Есть на чем писать? Тогда успевай: «ГОСПОДИ, ДАЙ МНЕ СИЛ ЕГО ОТПУСТИТЬ, ОТ СЕБЯ ОТЛЕПИТЬ, КРЫЛЬЯМ СВОБОДУ ДАТЬ, ЗАЗНОБОЙ ИЗВЕЧНОЙ СТАТЬ, САМОЙ КРАСИВОЙ, САМОЙ ЖЕЛАННОЙ, САМОЙ ЛЮБИМОЙ И ДОЛГОЖДАННОЙ, ПООДАЛЬ ХОДИТЬ, СТРАСТЬ В НЕМ БУДИТЬ, БЫТЬ КАК ПРИНЦЕССА, ДЛЯ ПУЩЕГО ИНТЕРЕСУ, РАЗОГРЕТЬ В НЕМ КРОВЬ НА ВЕЧНУЮ ЛЮБОВЬ».
- Как это отпустить и отлепить? – ужаснулась Таисия. – Я ж наоборот – удержать его хочу!
- Так все равно же ничего не получается? – вроде как удивилась бабка. – Так попробуй по-другому, глядишь, чего и выйдет. У Снежанки-то вон ой как ловко выходит! Вот и перенимай науку.
- Какую такую науку? Не возьму я в толк, о чем вы говорите! – пожаловалась Таисия.
- Ох, ну что за бабы дурные пошли! – попеняла бабка. – Ладно, так и быть. Расскажу.
Долго Таисия слушала бабкины наставления. В душе все переворачивалось, а разум и вовсе протестовал. Ой, не то это было, что ей услышать хотелось. Ой, не то! Да еще внутри какой-то голос строгий объявился, который ей стал нашептывать: «Не слушай старуху, все это неправильно, порядочная женщина себя так вести не должна, она обязана мужа ублажать, о нем заботиться, лаской его окружить, а если рвется из семьи – удвоить и утроить усилия!». Но уже и какой-то другой голос стал слышен, хоть и несмелый, но звонкий: «Да так и надорваться можно, удваивая и утраивая! Может, и впрямь по-другому попробовать?». От этих слов Таисии вроде как жарко стало.
И бабка, словно мысли ее подслушала, масла в огонь подлила.
- Ты запомни: заботой окружать тоже в меру нужно. А то мужика и задушить недолго. Почует он, что кольцо смыкается, и начнет из окружения прорываться, как на войне. Так что иди и делай, как я тебе сказала. А там – как Бог рассудит.
И пошла Таисия выполнять бабкины наказы. Сначала трудно было, буквально ломать себя пришлось, чтобы зазнобу из себя сделать. Но в ушах все бабкины слова звучали: «Ты ему и мама, и подруга, и учительница, и домработница, с ними жить, конечно, удобно, только скучно. А вот зазноба… Тянет к ним, понимаешь?». Таисия не очень понимала, но старалась изо всех сил. Прямо по пунктам план действий наметила, помолилась – и начала.
Для начала договорилась с подругами, чтобы деток по вечерам к ним отправлять. Те ничего, с пониманием отнеслись и даже с некоторым азартом. Ведь ущучить изменщика коварного каждой женщине приятно, хоть бы и чужого.

Записалась с бассейн и на восточные танцы, к стилисту сходила и прическу поменяла, ну и еще кое-что придумала.
Муж сперва вроде даже обрадовался – никто не контролирует, свобода! Но дня через три спросил:
- А чего это у нас холодильник пустой?
- А не знаю, — отозвалась Таисия. – Наверное, кончилось, все.
- Так это… Купить надо?
- Ты купи, чего хочешь, — посоветовала Таисия. – А я на диете, ты уж извини.
- А-а-а… — озадаченно протянул муж. – А деньги?
- А кто в доме кормилец? – задорно тряхнула свежевыкрашенной гривкой Таисия. – Ой, прости, я побежала, опаздываю!
Еще через неделю у мужа чистые рубашки и носки кончились.
- А стирка когда будет? – осторожно спросил он.
- Когда стиральную машину включишь, — радушно сообщила Таисия. – Инструкция на полке, где телефон.
Еще немного погодя муж попытался устроить ей скандал.
- Какая же ты жена, если тебя дома нет? – гневно обличал он. – Дети тоже куда-то девались! Куда, спрашивается?
- Неужели заметил? – округлила тщательно накрашенные глазки Таисия. – С детьми все в порядке, ты не беспокойся. Счастливы, здоровы, накормлены, играют со сверстниками, привет тебе передают. И ты куда-нибудь сходи, развейся.
- Куда, интересно? – возмутился Павлуша.
- Куда интересно – туда и сходи, — отмахнулась Таисия. – И все, я помчалась, у меня массаж и эпиляция.
- С каких это пор… — завопил вслед муж, но Таисия уже не слышала – дробно стучала каблучками по лестнице. Про Снежану она и не заикалась – бабка строго-настрого запретила.

А в один прекрасный день Павлуша собрал чемодан.
- Все, допрыгалась ты. Ухожу! – объявил он.
- Счастья, — коротко пожелала Таисия.
- И ты даже не спросишь, куда? – трагически вопросил он.
- Верю, что там тебе будет лучше, — с чувством ответила Таисия. – Раз ты так решил – значит, так и надо. Ты ж мужчина!
- А ты – вертихвостка! – взорвался муж.
- Ага, — согласилась Таисия. – Так и есть. В точку.
И сама удивилась – вроде как муж уходит, а ей уже и не страшно. Волнительно, конечно – что там, впереди? – но не страшно, и сердце из груди не выпрыгивает.
Павлик ушел, и так дверью хлопнул, что штукатурка посыпалась.
- Развод! Однозначно! – на прощание рявкнул он.
- Ой, мамочки, — прошептала Таисия. – Что ж я делаю?
Но за ним не побежала – зазнобы за мужиками не бегают, они от них бегают, чтобы драйв и адреналин охотничкам создавать.
- Господи, дай мне сил его отпустить, от себя отлепить, крыльям свободу дать… — прошептала Таисия заклинание и хотела было по привычке заплакать, но не стала – пора было на танцы мчаться.

«Ну что, зазноба, осталась без мужика в доме? Одинокая теперь?», — начал было строгий голос внутри нее, но другой, юный и задорный, который за последнее время очень окреп, тут же ответил: «Одиночества пусть курицы боятся, им без петуха тревожно и не по себе. А для зазнобы одиночество – отдых перед кастингом. Скоро женихи будут в очередь стоять!».
А вскоре и Снежана объявилась, сама позвонила.
- Заберите вашего Павлика, — потребовала она. – Мне он не нужен.
- Что значит «заберите»? – весело изумилась Таисия. – Он что, переходящий красный вымпел??? Вы там сами между собой решайте, а меня попрошу не беспокоить, — и подумала: «Надо бы симку сменить».
Скучать Таисии некогда было. Деток она теперь по вечерам подругам не отдавала – поняла, что они уже вполне могут самостоятельно дома побыть, пока она на пару часов отлучается. И как она раньше этого не понимала? Зато оказалось, что с ними интересно играть в разные игры, гулять и просто разговаривать. И от детей она теперь часто слышала: «Мамрчка, какая ты красивая!». Раньше они такого не говорили, а может, говорили, да она не слышала.
И по улице теперь она с большим удовольствием ходила: заинтересованные мужские взгляды подогревали ее зазнобистость, вдохновляли на новые подвиги и свершения. Оно ведь как бывает: главное – начать что-то новое, придать первоначальный импульс, а потом уж  оно само обороты набирает!
А потом объявился и сам беглый муж – Павел Петрович, собственной персоной. Встретились не дома – в скверике, на скамеечке. Таисия такая красивая была, что муж даже оробел слегка.
- Слышь, Таисия… Давай я домой вернусь, и будет у нас все по-старому.
- По-старому я уже не хочу, — глянула на него прищуренным взглядом Таисия. – У нас тут теперь все по-новому.
- Ну, пусть по-новому. Погорячились мы оба, с кем не бывает, — продолжал он.
- Ну, ты, может, и погорячился, а я вовсе нет, — покачала головой она. – Ничего скоропалительного, сплошной холодный расчет.
- Чужая ты какая-то стала, — попробовал сыграть на тонких струнках ее души он. – Я ведь тебя по-прежнему люблю, а ты вот чужая, неласковая. Незнакомая какая-то.
- Да? Ну что ж, все течет, все меняется. Тебе придется очень постараться, чтобы получше меня узнать.
- Так я могу вернуться? – неуверенно спросил Павлуша.
- Пока нет, — обольстительно улыбнулась она. – Мы ж вроде как разошлись? Так значит, и ухаживать тебе придется с самого начала. Со всей ответственностью!
- Эй, Таисия! Ну ты чего? Я к тебе шел – такой счастливый был, думал, и ты обрадуешься. А ты взяла и все мое счастье того… украла.
- Украденное счастье, — вспомнила Таисия. – Давно же это было… Я уж и забывать начала тебя, счастье мое украденное.
- Какого черта? – начал было Павлуша, но, наткнувшись на ее взгляд, примолк. – А… понял.
- В общем, разрешаю тебе за мной поухаживать. На общих основаниях. Надеюсь, ты помнишь, какие цветы я люблю. До встречи, — царственно кивнула Таисия и пошла легкой походкой прочь. Да так пошла, что Павлуша даже привстал, провожая ее взглядом. И не он один, между прочим!
В этот день она впервые после всей своей эпопеи с беглым мужем снова отправилась к бабке. Бабка узнала ее сразу, даже вроде бы обрадовалась. И слушала внимательно.
- …и вот он пришел, — рассказывала Таисия. – Просится назад. А я…
- А ты не знаешь, хочешь ли снова строить с ним отношения, да? – сразу догадалась бабка.
- Да вот так получается, — покаялась Таисия. – Смотрю на него и думаю: а ведь ему при мне удобно было, как при родной мамочке, которая и накормит, и напоит, и денег даст. И никакой ответственности при этом! А мне так больше не хочется, по-старому-то!
- Ну так и не надо по-старому. Кто заставляет-то? Теперь у тебя все по-другому, сама же говоришь!
- Но он ведь ничуть не изменился! – воскликнула Таисия. – Смотрю на него – а он все такой же. Хитренький, лживый, слабый. Мальчик и мальчик. Не хозяин, не кормилец… Он всегда такой был, только я на это глаза закрывала. А теперь вот все как есть вижу.
- Ах, зазноба ты моя, зазноба, — улыбнулась бабка. – Вот теперь ты настоящей Женщиной стала, с большой буквы. И открою я тебе самую главную женскую тайну.
- Тайну? – заинтересовалась Таисия. — Хочу тайну! Открывайте поскорее!
- А тайна простая: КАК ЖЕНЩИНА ЗАХОЧЕТ, ТАК И БУДЕТ. Захочет мучиться – мучитель найдется. Захочет счастливой стать – обязательно станет. Если только она Истинная Женщина, конечно.
- Как это, бабушка?
- А вот так! Он не изменился – а ты-то другой стала. Вот и дай ему возможность тоже вырасти. Пусть ухаживает за тобой, как в молодости. Пусть для тебя звезду с неба достанет, аленький цветочек добудет, все сокровища мира положит к твоим ногам. Зазнобы на то и нужны, чтобы из мальчиков мужчины вырастали. Ради любимой женщины мужик горы свернуть может!
- А если у него сил не хватит? – тихо спросила Таисия.
- Да, что, коли так? – прищурилась бабка. – Знаешь ответ?
- Пожалуй, знаю! – прислушавшись к себе, улыбнулась Таисия. – Но говорить не буду. Дам ему шанс вернуть украденное счастье! Если я смогла, то и он сможет.
- Умница! – восхитилась бабка. – Теперь ты знаешь и самую главную женскую тайну. СЧАСТЬЕ ЖЕНЩИНЫ – В НЕЙ САМОЙ. СЧАСТЬЕ МУЖЧИНЫ – В ЖЕНЩИНЕ. ЧТОБЫ МУЖЧИНА БЫЛ СЧАСТЛИВЫМ, ПОЗВОЛЬ ЕМУ ДЕЛАТЬ СЧАСТЛИВОЙ ТЕБЯ. Вот и все.

Спросите, а как сейчас дела у Таисии и мужа ее Павла Петровича? Знаете, а очень хорошо! Они уже пенсионеры, деток вырастили, на крыло поставили, недавно второй уже внук на свет появился. Таисия шустрая такая, энергичная, радостная, с годами все больше все цветет, а муж ее до сих пор называет «моя зазноба». А как еще называть женщину, которая знает все главные женские тайны? Только так!
И теперь-то уж точно их счастье никому не украсть!
Автор: Эльфика

0

344

ПЛЕТЕНЬ — сказка от Эльфики

http://sa.uploads.ru/qs5Cn.jpg

Федосья и Матрёна проживали в одной деревне и даже на одной улице. Если пойти по правой стороне, то рано или поздно увидишь мощный, крепкий каменный забор – на века ставленный, любо-дорого посмотреть. Сразу видно – справные тут живут хозяева, основательные. Это Матрёнино подворье. Что там, за этим забором, творится, с дороги не видать, а забором любуйся, сколько хочешь.
Если же идти по левой стороне, то будут штакетные палисадники, дощатые заборы, разные изгороди, а потом… Потом будет провал. Не в смысле, что яма, а в смысле, что в ряду заборов зияет дыра: сразу от дороги тропа протоптана широкая через травку с лютиками-цветочками, а ведет она к дому Федосьи, или, по-простому, Фени.  Семейство Фени состояло из двух человек: она да муж. Она на птичнике трудилась, а муж ее Авксентий шнурками торговал. Звезд с неба, может, и не хватали, но о том не тужили – и так хорошо.
Фенечка была, по деревенским меркам, немного «с приветом». Со странностями, стало быть. Хотя, впрочем, странности ее были вполне безобидные и никому не мешали.  Задумчивая она была и мечтательная, вроде как не от мира сего. И делала все не так, как положено, а так, как хочется. Когда хочет – смеется, когда хочет – плачет, когда хочет – трудится, и все у нее в руках горит, а когда хочет – сядет на завалинке, и не заставишь ее никакими силами за дела взяться.  Судачили о ней бабы, конечно, не без этого. Но так, беззлобно. Ну, не такая, как все, зато человек хороший, душевный такой.
Только вот дивились деревенские, что Феня упорно не хотела забор вокруг дома своего  ставить. Из-за этого она даже огород посадить не могла – ведь если все насквозь открыто, то туда и куры чужие забредают, и скотина разная – зелень щиплют,  посадки вытаптывают. Поэтому Феня не морочилась – оставила все как есть: трава, а в ней цветы полевые, и все.
И вообще, к сельскому хозяйству Феня была довольно равнодушна. У других теплицы-парники, грядки со всякими овощами огородными, а у нее  только два ряда малины у избы понасажено, потому как шибко ей ягода нравилась, а остальное все из серии «дикая природа».  Из всей домашней скотины у нее был только кот Котька, а яйца и молоко они у соседей покупали – у Авксентия торговля шнурками хорошо шла, денежка имелась.  А еще им доходы Фенечкино увлечение приносило, или, как сейчас говорят, «хобби».
А хобби было такое: придумала Феня себе увлечение для развлечения – на досуге косички из цветных шнурков плести. Возьмет у Авксентия пучок шнурков нераспроданных – и ну фантазировать, косички разные творить. Такого, бывалоча, насочиняет, что и сама не поймет: как такое разноцветье получилось? Подивится да нацепит пеструю плетеночку то на шею, то на руку – красиво! Или соседям раздаривает – ей не трудно, им приятно. Ее шнурковые украшения в деревне, почитай, почти в каждом доме были, и даже называть их стали по ее имени – «феньки», или «фенечки».
Вот за этим как раз по вечерам к Фене в дом народ и тянулся  – кто фенечку хотел купить, кто научиться собственноручно их плести, а то и просто на людей посмотреть да себя показать. Такой вот клуб по интересам получился, стихийный. Феня рада была – пожалуйте, мол, гости дорогие, всем места хватит. Вот поэтому она плетень и не хотела ставить – заходи кто хошь, в любое время!  Вернее, Авксентий-то о плетне не раз заговаривал, только Феня все отмахивалась – какой, мол, плетень, если народ каждый день косяком валит? Да и к тому же все свои, от кого отгораживаться-то?
Матрёна же была совсем другая. Женщина такая видная, нрава строгого, осанки царственной, и начитанная – просто страсть! Одних только толстых книжек прочитала не меньше тысячи, а уж про тонкие брошюрки и говорить нечего. В деревне таких образованных дам больше и не водилось, куда там! Сельчане с Матрёной и разговаривать робели, ей что ни скажешь – она как цитатой вжарит, и не поймешь, то ли это она тебя одобрила, то ли припечатала. И вообще ее порой понять трудно было, до того умственно изъяснялась. Даже прозвище ей дали почтительное такое – Матрёна-Мудрёна.
У Матрёны все было: и хозяйство справное, и Ума Палата (светелка такая специальная в голове, навроде библиотеки), и муж Святополк, и детки воспитанные, и правильное понимание жизненных ценностей. В общем, «бабой» ее даже сгоряча никто бы не назвал, не того полета птица. Казалось бы, никогда их пути с Фенечкой и не пересекутся, но вот поди ж ты…
Почему Матрёна решила к Фене на вечерку заглянуть – бог весть. Может, из любопытства, может, по случаю, а может, для научного интереса какого… В общем, появилась она однажды в Фениной избе. Огляделась – народу много, все о чем-то там разговаривают, фенечки перебирают, узоры обсуждают. А когда беседовать утомятся – песни хором поют, а Авксентий им на гуслях подыгрывает. На Матрёну никто и внимания особого не обратил – мало ли народу тут за вечер проходит?
Матрёна такого дела не любила – быть в тени. Так что она быстренько растолкала локтями соседей и выбралась на середину избы, под люстру пятирожковую.
- А толкаться-то зачем? – было начал кто-то, но Матрена так на него глянула, что тот увял, не распустившись.  – Ой, прощения просим… звиняйте… не опознал сразу…
- Извиняю, только впредь будьте повнимательнее, — степенно кивнула Матрёна. – Ну-с, и что это за странное времяпровождение, объясните-ка мне?
- Дык это… плетем тут потихоньку, — подсказал кто-то.
- Плетете, значит, — со значением сказала Матрёна. – А по какой, простите, технологии?
- Да мы без технологий, так, по-простому, как Бог на душу положит, — робко ответили ей.
- Это неверно. Пора бы вам уже жить осознанно, дорогие мои.  Нужно подвести научную базу, и я ее подведу. Не сомневайтесь.
Кто бы сомневался… Матрёна уже если чего изрекала, так очень веско. Знал человек, что говорит.
И Матрёна стала приходить в Фенин дом каждый вечер – базу подводить. Выглядело это примерно так:
- Я не знаю, как это должно быть, но ты сплела неправильно.
- А как надо? – озадаченно морщила лоб какая-нибудь девица, взирая на только что законченную фенечку.
- Ну, это не мое дело, тебе решать. Так что подумай, — строго советовала Матрёна и переходила к другой плетельщице.
- Ой, чегой-то она ко всем привязывается? – шепотом спрашивали люди друг у друга, но ответа на этот вопрос никто дать не мог. Пришла и пришла, куда деваться.
А Матрёна тем временем вошла во вкус и раздавала советы и эпитеты направо и налево. Как правило, советы были туманными, а эпитеты – нелестными.
- А чего вы это тут распоряжаетесь? – осмелилась спросить какая-то девушка из тех, что побойчее.
- Имею право, — кратко ответила Матрёна.
Она и впрямь твердо знала: имеет право. Даром, что ли, она Ума Палату завела и знаниями до отказа набила? Ей всегда есть, что миру преподнести, чем поделиться. Так что должны быть рады, и точка.
- У нас тут не принято друг друга критиковать, — подала голос Феня.
- Ах, не принято? Кем это, интересно, не принято? – удивилась Матрёна. – Тобою, что ли? Нет уж, дорогая, имею право на свободное выражение своего мнения! А то развели тут, понимаешь ли, беззубую толерантность…
Слова «толерантность» почти никто не понял, но догадались, что видать, что-то опять не так сделали… И Феня стушевалась, не нашлась, что ответить.
Она только и шепнула тихонько:
- Вы, люди добрые, лучше с ней не связывайтесь. Себе дороже выйдет.
Те, кто поближе сидел, ее услышали и другим передали. И вот в другой раз Матрёна стала снова уму-разуму народ учить, только вот как-то дело не пошло: она выскажется – все замолчат, на нее уставятся, а потом плечами пожмут да к своим разговорам возвращаются. Не понравилось это Матрёне.
- Так, граждане хорошие. Почему это вы меня тут игнорируете? – строго спросила она. – Я высказываюсь, а вы молчите…
- Так это… Непонятно, чего говорить то, — призналась какая-то молодуха. – Уж больно замысловато говорите. Потому, стало быть, и отмалчиваемся…
- Так внимайте и образовывайтесь, — посоветовала Матрёна-Мудрёна. – А то стыдно: на дворе расцвет цивилизации, а вы тут полная темнота, деревня, слова сказать не можете. Учат вас уму-разуму, так усваивать надо!
- Ага, ладно, будем, — закивали односельчане. – Нам нетрудно, чего уж там…
Стали присутствующие снова на слова Матрёны свои реплики вставлять. Она тоже приободрилась, в своей тарелке себя почувствовала.  То цитату из Стократа вставит, то из Цыпцырона. А то и сама от себя чего вылепит, да так авторитетно! Вроде как пространство организовываться стало по уму и по правилам. Только вот поскучнел как-то народ, притих и затосковал.
- Опять в себя уходите? – сдвинула брови Матрёна. – А ну не смейте! Учитесь открытости!
- Знаешь, Матрёна, от такого напора хочется в погреб спрятаться, — брякнула Фенечка и сама испугалась: ой, как это она насмелилась с Матрёной спорить???
- Ага, опять эта голос подала, — с удовлетворением отметила Матрёна. – Лучше бы промолчала. Плетешь, незнамо чего.
- Извините, но я уж как плетется, так и плету, — вежливо ответила Феня. – Как получается.
- Нет уж, девушка. Если вы других плести учите, так подходите к этому ответственно.
- Ну, так вы сами сплетите что-нибудь да нам покажите, — попросил кто-то. – Глядишь, и мы опыт переймем.
- Ничего подобного, — с неудовольствием ответила Матрёна. – Не намерена я ничего плести. Мне это не нужно. Мое дело – на неправильности указывать.
- Нам так не нравится, — зашумел народ.
- Ах, не нравится? – задохнулась от возмущения Матрена. – Ну, знаете ли… Отзывчивости вам не хватает и благодарности. Я тут за вас радею, а вы…
- Ну что вы, ладно, не надо ссориться, — примиряющее замахала руками Фенечка. – Тихо, плетем все, делаем вид, что ничего не происходит, ага?
- Ладно, плетем, делаем, — кисло отозвался народ. Но было видно, что атмосфера в их «клубе по интересам» сильно изменилась. Это было заметно и по тому, что теперь вечером к Фене стало куда меньше народу ходить, а те, кто появлялся, старались надолго не задерживаться.  Не ровен час под Матрёнину мудрёность попадешь, ходишь потом как оплеванный, и ничего не понятно…
- А чего ты ее не прогонишь? – не раз спрашивал Феню муж Авксентий.  – Она уже себя хозяйкой чувствовать начинает. Откажи ей от дома, и всех делов.
- Ой, неудобно как-то, — пугалась Феня. – Ну, неприятная она, конечно, назойливая чуток. Всех жизни учит. Но она ж, наверное, как лучше хочет. Не со зла.
- Ну и ладно, как хочешь, — соглашался покладистый Авксентий. – Мне-то что, лишь бы тебе хорошо было. Вот тебе еще шнурков, плети дальше.
Только Фене плелось все хуже и хуже. Не было у нее вдохновения, а без него и фенечки получались кривые и унылые. Больше на удавки похожие, чем на украшения.
А Матрёна-Мудрёна уж и вовсе в раж вошла, ни одних посиделок не пропускает. А чего? Народу много, все тихие, не пьют, не дерутся, матом не ругаются – приятное общество. И знания есть где применить, Ума Палата не простаивает. Матрена совсем расцвела, нравится ей такое новое развлечение.
- Так, Федосья, а ты там чего молчишь? – время от времени спрашивала Матрёна. – Не слышишь, что ли, я высказалась? Прокомментируй!
Но Феня только голову наклоняла да еще быстрее плести начинала. Отмалчивалась.
- Ага, молчишь! Нечего тебе сказать, — обличала ее Матрёна. – То-то и оно!
Но однажды Феня не выдержала, да и сказала. Что так, мол, и так, в корне я не согласна с вашим мнением. Ой, как Матрёне-Мудрёне это не понравилось!!!
- Да ты кто такая тут меня критиковать? – сдвинула брови Матрена. – Да как ты смеешь, да что ты понимаешь??? Самозванка! И фенечки у тебя неправильные, и рукодельница ты липовая, я тебя на чистую воду-то выведу!
- Вообще-то это не я к вам пришла, а вы ко мне, — в изумлении вытаращила глаза Фенечка. – Не нравится, ну так не ходите…
А Матрена уже вразнос пошла:
- Еще чего! Хочу и буду! И не в твоей власти мне это запретить! Ты вообще не баба, потому как бездетная. Иди нарожай сначала, а потом командуй.
Вот сидит Феня и чувствует себя дура дурой. При чем тут ее вечерки, фенечки и «нарожай», и как это меж собой связано? Или вовсе не связано? И до того ей тошно стало, что хоть самой из дома беги. Из собственной-то избы!
Только тут как раз к ней явилась бабка Маланья, попросить фенечку для внука, у которого именины скоро.
- Чего это ты, милая, невесела? Чего глазки скучные и челка вон обвисла? Того и гляди, заплачешь!
- Да как же мне не плакать, если Матрёна-Мудрёна тут как бельмо на глазу! Приходит, как на работу, свои порядки устанавливает, гадости всякие говорит. Ух как меня это все раздражает!
- Ай, Фенечка, что раздражает – так это ж хорошо, — обрадовалась бабка Маланья. – Значит, есть у тебя какое-то слабое место, через которое тебя раздражать можно. А через Матрёну-Мудрёну тебе добрый Мир это место и кажет. Чтобы, значит, меры предпринять.
- А какие меры-то? -  озадачилась Феня. – Ты уж вразуми меня, бабушка, помоги советом!
- Как же, помогу! Уж больно фенечки твои мне любы, отчего ж не помочь хорошему человеку? Ты, девушка, подумай, что тебя раздражает?
- Так то и раздражает, что не дает она мне спокойно жить. Я и так за день на птичнике шума наслушаюсь, вечером отдохнуть охота. Потому и фенечки плести стала – медитативное занятие, успокаивает. И других желающих учу, что сама умею. А Матрёна-Мудрёна как придет, так всю малину нам портит. Надоело!
- А зачем ты ее сюда пускаешь? – полюбопытствовала бабка Маланья.
- Так я всех пускаю, вход на вечерки свободный, — удивилась Феня. – Милости, как говорится, просим!
- А если пьяный конюх Степан к тебе завалится да начнет девок забижать да нецензурно матюкаться, тоже смолчишь?
- Ну, этот ко мне и сам не пойдет, — засомневалась Фенечка. – Он дальше бани не заходит. Знает, что ему тут делать нечего.
- Ну так и определи ей тоже границу. До бани, мол, можно, а за баню – ни-ни.
- А как эту границу обозначить? Забора  ж нет?
- Вот то-то и оно, что нет. У тебя что дом, что душа – всем ветрам нараспашку. Заходи, кто хошь, делай, что хошь! А вот если бы какой плетень был, все бы видели – вот досюда можно заходить, а дальше – частные владения, вход только по личному приглашению.
- Ох, бабушка, правда ваша, — повинилась Фенечка. – Мне уж Авксентий мой давно говорит: давай, мол, плетень соорудим, а то живем, как на ладошке. А я все «зачем» да «потом». Вот и допотомкалась.
- Ну, сама видишь, ко времени Матрёна-Мудрёна к тебе залетела. Так что ты ее поблагодари за науку, да исправляй побыстрее все. Личные границы, они ж должны у каждого быть.
- Ладно! – повеселела Феня. – Завтра же и начнем плетень плести.
- А пока я тебе внука пришлю. Будет возле бани для фейс-контроля стоять. И парнишке заделье, и тебе польза. Ты ж сама знаешь, фенечки твои расходятся, нравятся людям. А кому не нравится – тот пусть за баней проходит.
Назавтра Матрёна-Мудрёна спешит на вечерку, уж в привычку у нее вошло, а у бани пацан стоит и нагло ее не пускает.
- Вас не велено пущать. Тетя Феня вас забанила. Там, за баней, ее граница, вот.
- Чего? – грозно спросила Матрёна. – А ну, мальчик, отойди! Не видишь – старшие идут, по делу.
- Слышь, Матрёна! – вышла и Феня на крыльцо. – Я тебе чего сказать-то хотела? Ты ко мне больше не ходи. Не пущу.
- Это как? – опешила Матрёна.
- А вот так. Я тебя больше не приглашаю. И не наседай на парнишку, отойди за баню.
- Куда???
- За баню, говорю. Там дорога, вот по ней и ходи. А ко мне больше не надо. Ты тут теперь персона нон-грата, и кушай это хоть с маслом, хоть с ветчиной.
- Чтооооо??? Да я тебя!!! Да ты у меня!!! Да я тебя растопчу, на весь мир ославлю, на чистую воду выведу! Я всем покажу твое истинное лицо! Да ты не смеешь!
- Чего б я у себя дома, да не смела? – удивилась Фенечка. – Ты в своем уме, Матрёна? Хоть ты и Мудрёна, да видно, что-то недопонимаешь. Ты иди и у себя командуй, а тут, у себя, я хозяйка. А коль ославишь – так и на том спасибо. Слава по делам идет. Что заслужила, то и получу, пенять не стану. И спасибо за плетень! Я про границы все как есть поняла. Благодарю от души и тебя, и бабушку Маланью!
Стоит Матрёна за баней и уразуметь не может: с ума, что ли, Фенька спятила? Какой плетень, какие границы, какая Маланья? Что вообще на белом свете происходит??? Как это ее, Матрёну, с Ума Палатой, объявили какой-то «нон-гратой»??? И кто??? Фенька-птичница с ее шнурками дурацкими!
А Феня улыбнулась, повернулась, в избу пошла и поклонилась всем присутствующим.
- Люди добрые, мне ваша помощь нужна. Как видите, нет у меня до сих пор плетня. Думала я, что заборы – это лишнее, да ошибалась. Хочу обозначить границы своего участка, да чтобы плетень был не простой, а веселый, сказочный, из шнурков разноцветных. Чтобы он калитку для тех, кто с добром, сам открывал, а для тез, кто с негативом – захлопывал. Поможете сплести?
- А как же! – разулыбался народ. – Всем миром, оно ж быстрее получится, и узоров больше, опять же! Неси, Авксентий, шнурки и гусли! Мигом вам плетень соорудим, с песнями и народным гуляньем.
И теперь у Федосьи с Авксентием такой плетень стоит, что любо-дорого посмотреть. Радует и глаз, и душу. И калитка широкая такая, чтобы заходить удобно было гостям желанным.
А в деревне с тех пор мода пошла на цветные плетни. Наберут шнурков побольше – и всем коллективом, с песнями, на трудовые свершения, границы участков обозначать. Потому как если у тебя дом есть и прилегающая территория имеется, то только ты за нее и в ответе. И если просочился какой недоброжелатель – это он тебе показал, где твое слабое место. Там, стало быть, и надо дырку латать, чтобы твой плетень свою охранную функцию исправно нес. И будет тогда вам счастье, а в доме будет мир и покой. Чего вам от всей души и желаем!
Автор: Эльфика

0

345

Принц и маг

Жил однажды на свете один принц, который верил во все, кроме трех вещей, в которые он не верил. Он не верил в принцесс, он не верил в острова, и он не верил в Бога. Отец принца, король, сказал ему, .что таких вещей на свете не существует. Так, во владениях отца не было ни принцесс, ни островов и никаких признаков Бога; и принц верил своему отцу.
Но вот однажды принц сбежал из дворца и оказался в другой стране. И в этой стране он с любого места побережья мог видеть острова, а на этих островах странные, вызывающие волнение в крови, существа, называть которые у него не хватило духу. В то время, как он был занят поисками лодки, к нему подошел человек в вечернем наряде.
— Это настоящие острова? — спросил юный принц.
— Разумеется, это настоящие острова, — ответил ему человек в вечернем платье.
— А эти странные волнующие существа?
— Это самые настоящие, самые подлинные принцессы.
— Тогда Бог тоже должен существовать! — воскликнул принц.
— Я и есть Бог, — ответил ему человек в вечернем наряде и поклонился.
Юный принц изо всех сил поспешил к себе домой.
— Итак, ты вернулся, — приветствовал его король-отец.
— И я видел острова, видел принцесс, и я видел Бога, — заметил ему принц с упреком. Король отвечал непреклонно:
— На самом деле не существует ни островов, ни принцесс, ни Бога.
— Но я видел их!
— Скажи мне, во что был одет Бог?
— Он был в вечернем наряде.
— Были ли закатаны рукава его пиджака? Принц вспомнил, что рукава были закатаны. Король улыбнулся.
— Это обычная одежда мага, тебя обманули. Тогда принц вернулся в другую страну, пошел на тот же берег и снова встретил человека в вечернем наряде.
— Король, мой отец, рассказал мне, кто вы такой, — заявил ему принц с возмущением. — Прошлый раз вы обманули меня, но на этот раз это не пройдет. Теперь я знаю, что это ненастоящие острова и ненастоящие принцессы, потому что вы сами — всего лишь маг.
Человек на берегу улыбнулся в ответ.
— Ты сам обманут, мальчик мой. В королевстве твоего отца множество островов и принцесс. Но отец подчинил тебя своим чарам, и ты не можешь увидеть их.
В раздумье принц вернулся к себе домой. Увидев отца, он взглянул ему прямо в глаза.
— Отец, правда ли, что ты не настоящий король, а всего лишь маг?
— Да, сын мой, я всего лишь маг.
— Значит, человек на берегу был БОГОМ?
— Человек на берегу — другой маг.
—Я должен знать истину, истину, которая лежит за магией!
— За магией нет никакой истины, — заявил король. Принцу стало очень грустно. Он сказал: “Я убью себя”. С помощью магии король вызвал смерть. Смерть стала в дверях и знаками подзывала к себе принца.
Принц содрогнулся. Он вспомнил о прекрасных, но ненастоящих принцессах и о ненастоящих, но прекрасных островах.
— Что же делать, — сказал он. — Я смогу выдержать ЭТО.
— Вот, сын мой, — сказал король, — вот и ты начинаешь становиться магом.

Джон Фаулз

+1

346

ОАЗИС — сказка от Эльфики

http://s0.uploads.ru/PM91e.jpg

К Мудрецу пришел Человек и попросил совета:
- Я живу в дымном и душном городе, много работаю и очень устаю. Похоже, что мир сошел с ума, потому что в нем стало слишком много скрытого соперничества, открытой агрессии, непонятных нападок и взаимных обвинений. Негатив льется отовсюду, и порою мне кажется, что все мы вот-вот захлебнемся в этом мутном потоке. И от этого нет ни отдыха, ни спасения. А так хочется иногда просто покоя…
- А ты создай себе Оазис, — посоветовал Мудрец. – Островок покоя и тишины в бурном океане Жизни. Ты не можешь изменить Большой Мир, но можешь изменить свое маленькое Личное Пространство, сделав его комфортным и уютным.
Вскоре человек опять предстал перед Мудрецом.
- Я построил Оазис, и теперь у меня есть место для отдохновения и созерцания. Там тихо, спокойно и безопасно. Мне там хорошо, но  очень одиноко…
- Наполни свой Оазис тем, что привлечет туда других  ищущих тихих бесед, покоя и созерцания, — предложил Мудрец. – Пусть там каждый найдет что-то для себя, и если ему понравится, он будет приходить вновь и вновь, и ты будешь уже не один.
И Человек вырыл в Оазисе Колодец Желаний, построил Лестницу Успеха, открыл Источник Изобилия… Он поставил везде скамейки для отдыха, украсил клумбы сказочными цветами, и в Оазис потянулись люди.  Одни, заглянув на полчасика, уходили и больше не возвращались, другие оставались надолго, а некоторые любую свободную минутку старались провести в этом благословенном месте, куда не долетали звуки тревожного и суетного города.  Отдохнув в Оазисе, можно было с новыми силами продолжать свой жизненный путь и выполнять то, что предначертано судьбой.
- Как хорошо, что теперь есть Оазис, где можно на время спрятаться от ветра и непогоды, — часто говорили те, кто побывал в этом чудесном местечке, и Человек был счастлив, что его детище дало отдых еще одному усталому путнику. Многие охотно помогали благоустраивать Оазис, а некоторые даже стали строить поодаль собственные Оазисы, и это тоже радовало Человека.
Но однажды в Оазисе появился странный незнакомец.  Он был не похож на других. Если все остальные искали в Оазисе отдыха и занимательных бесед, старались говорить друг другу приятные слова и давать добрые советы, то он, казалось, жаждал прямо противоположного. Там, где он появлялся, привычное спокойствие куда-то пропадало. Если он вмешивался в разговор, то речи его были полны оценочности, а порою – дерзости и скрытой насмешки, словно он бросал вызов собеседнику, вытягивая его на бой. Впрочем, в бой никто не желал ввязываться – обычно спешили покинуть это место. Но пришельца это нисколько не смущало: похоже, ему было совершенно все равно, что там чувствуют и думают остальные. Казалось, он считает себя вправе делать все, что заблагорассудится. Может быть, поэтому вскоре в Оазисе его стали называть меж собой Возмутителем Спокойствия.  И многие шептались: в Оазисе становится неуютно, и сюда проник негатив из Большого Мира, и недоумевали – почему Человек ничего не предпринимает?
А вот Возмутителя Спокойствия этот факт невмешательства нисколько не огорчал. Он появлялся там, где хочет и тогда, когда захочет, бесцеремонно вмешивался в чужие беседы и раздавал рекомендации, о которых его не просили. Если же ему возражали, он яростно набрасывался на собеседника, обвиняя его во всех возможных грехах – в гордыне, непринятии, отсутствии любви, непроработанности, и так далее, до бесконечности. В конце концов, ему просто перестали отвечать. Но это его, похоже, только подзадорило. Теперь он уже не стеснялся в выражениях и стал высказываться еще более резко и безапелляционно, доставая всех, кто оказывался в поле его досягаемости.
И вновь Человек пошел к Мудрецу.
- Возмутитель спокойствия принес в Оазис те самые агрессивные энергии Большого Мира, которые и побудили меня построить Оазис. А теперь мое тихое местечко становится все более похожим на любое место в городе. Подскажи, что с этим делать?
- Сделай то, что тебе хочется, — предложил Мудрец. – Возмутитель пришел возмущать тебя, ну и возмутись! Чего тебе стоит?
- Ну уж, посоветовал! – укорил его Человек. – Не хочу я уподобляться ему. Постараюсь решить дело миром. Я скажу ему о том, каковы правила пребывания в Оазисе.
Но вскоре он опять предстал перед Мудрецом,  и вид у него был обескураженный…
- Я пытался поговорить с ним, но он всегда обращает мои же слова против меня. У него отличная защита.
- Нападение – распространенный способ защиты, — согласился Мудрец. – А кто мешает тебе поставить себе такую же?
- Я же объяснил! – воскликнул Человек.  – Я так, как он, не хочу. Я хочу по-другому.  Пожалуй, теперь я буду его просто игнорировать.
- Ну что ж, попробуй, — согласился Мудрец.
Прошло какое-то время, и Мудрец вновь имел удовольствие лицезреть человека.  Тот выглядел расстроенным.
- Ну как, проигнорировал? Помогло? – сочувственно спросил Мудрец.
- Нисколько, — смущенно признался Человек. – Этому Возмутителю Спокойствия, кажется, все нипочем. Я его игнорирую, а он меня – нет. От него нигде не спрятаться. И главное – я не понимаю, что ему нужно? Я попросил его уйти, если ему тут не нравится. Но он ответил, что я не вправе тут распоряжаться, что мой Оазис создан не для того, о чем я говорю, и не в моей власти его прогнать.
- Ай, молодца! – расхохотался Мудрец. – Отличный ход! Думаю, когда ты найдешь ответ на этот вопрос,  ты поблагодаришь этого самого Возмутителя.
- За что? – изумился Человек. – От него только проблемы и неприятности. Он мешает мне наслаждаться покоем. Еще немного, и я выйду из себя!
– Ну, выходить из себя время от времени даже полезно – взгляд со стороны, знаешь ли, очень многое может показать.
- Выйти из себя – не проблема. Но тогда я сам стану Возмутителем Спокойствия!  – воскликнул Человек.
- Ага, станешь, – спокойно подтвердил Мудрец. — И что с того? Хочешь понять мотивы другого – поставь себя на его место.
- Ладно. Пожалуй, в этом что-то есть. Я подумаю, — и Человек решительно зашагал назад, к Оазису.
… Прошло совсем немного времени, и Человек вновь стоял перед Мудрецом.
- Как твои дела? Как процветает твой Оазис? – поинтересовался он. – И как там твой Возмутитель Спокойствия?
- Я обозначил границы и прогнал его из Оазиса за их пределы, — доложил Человек.
- Это поступок, — кивнул Мудрец. – И что же, теперь все хорошо? Ничего больше не возмущает гладь твоих прудов?
- Как бы не так. Он ходит по кругу и все время старается найти какую-нибудь лазейку. Он стучится и требует, чтобы его впустили. Он угрожает, обвиняет и обещает отомстить.
- Это расстраивает тебя? – с интересом спросил Мудрец.
- Еще как! – сердито ответил Человек. – Ведь вместо того, чтобы заниматься Оазисом, я все чаще занимаюсь  Возмутителем. Он будоражит, дергает, не дает мне покоя.
- Обычно мы занимаемся тем, что для нас является наиболее важным, — подсказал Мудрец. – Если ты увлечен Возмутителем, значит, он стал для тебя важнее Оазиса. На какое-то время.  Тебе осталось только понять, почему.
- Я размышлял над этим, — сказал Человек. – Я думал о том, что ему надо на самом деле и что мог бы дать ему Оазис. Покоя? Но он не ищет покоя. Любви? Но он не принимает Любви. Советов? Но он не просит советов. Получается, что все, что ему надо – это возмущать спокойствие.
- Ну что ж, может быть, в этом его Предназначение, — усмехнулся Мудрец. – Кто-то строит Оазисы и прочие тихие заводи, а кто-то гонит волну и  устраивает ураганы. Каждый занят своим делом.
- Но почему надо устраивать ураганы именно в моем Оазисе? – гневно топнул ногой Человек. – Я-то тут причем???
- Хороший вопрос, — одобрил Мудрец. – Действительно, стоит подумать: а причем тут ты?
… На этот раз Человека не было долго, очень долго. А когда он вернулся, это был уже не тот Человек. Глаза его были ясны, тело энергично, а походка упруга.
- Здравствуй, Мудрец! Я пришел поблагодарить тебя, — сказал человек.
- Давай,  – одобрительно кивнул Мудрец. – Люблю, понимаешь ли, благодарности.
- Я покинул свой Оазис, удалился в пески и развел там костер. Я сел у костра и стал смотреть на пламя. Вокруг меня была только пустыня, надо мною –  звезды, предо мною – огонь, и через какое-то время все мысли улетучились из моей головы. Я сам стал частью этого пейзажа. И я не сразу заметил, что у костра нас уже двое. Я и он. Возмутитель Спокойствия…
- Продолжай, продолжай, — попросил страшно заинтересованный Мудрец.
- Я задал ему всего один вопрос. «Кто ты?» — спросил я его. И он мне ответил: «Я – это ты».  «Но мы совсем не похожи», — возразил я. Он молча смотрел в огонь и ничего не отвечал. И тогда я вдруг понял, что мы действительно похожи. Вот мы оба сидим в пустыне и смотрим на огонь. Мы оба хотим жить так, как нам нравится, и делать то, что хочется. Мне хочется строить оазисы, а ему – возмущать спокойствие. Но там, в глубине души, ему иногда хочется строить дворцы, а мне – разрушать города. Это наше непроявленное, но оно в нас есть.  То есть, по сути, мы ничем и не отличаемся – ну, разве что предпочтениями? И тогда, повинуясь душевному порыву, я спросил его:
- Хочешь, я научу тебя строить Оазисы? Пусть и у тебя будет свое местечко для отдыха!
- Не знаю, — улыбнувшись, ответил он. – Я не думал об этом. Может быть, когда-нибудь… Но пока мне нравится делать то, что я делаю. Налетать неизвестно откуда,  подобно тайфуну, раздувать и разметать все вокруг. Возмущать спокойствие! Тогда привычный порядок вещей нарушается, и всем приходится делать генеральную уборку, менять конфигурации, осознавать границы и  находить новые места для старых вещей. А может, просто выбрасывать их, как отжившие и ненужные. По крайней мере, я заставляю двигаться и шевелиться, с этим-то ты спорить не будешь? – вот такие слова он мне сказал.
- Ну, надеюсь, ты ему дал достойный отпор? – хихикнул Мудрец. – Объяснил ему, как он осложнил тебе жизнь, нарушив все твои планы?
- Действительно, его появление сильно изменило мои планы. Но я, пожалуй, теперь даже рад этому.  Мой Оазис стал краше прежнего, а главное – крепче. Я многое узнал и многому научился. И теперь смогу научить этому других. Ну разве это не здорово?
- Согласен, это и правда здорово. И что же было дальше? Чем закончилась ваша встреча?
- Я почувствовал благодарность к Возмутителю Спокойствия, и мне захотелось его обнять.  Наверное, ему захотелось сделать то же самое, потому что он тоже двинулся мне навстречу. И вдруг, когда мы были уже совсем близко, я увидел, что у него – мое лицо. Как будто я смотрелся в зеркало. И тогда произошло странное: каким-то образом мы слились в единое целое. Он стал мной, а я – им. Не было больше Возмутителя Спокойствия, понимаешь? Только я, и он – как какая-то моя часть.
- Поздравляю тебя, мой мальчик! – от души сказал Мудрец. – Ты стал еще на один шаг ближе на пути к Целостности.
- И тебе я тоже благодарен, Мудрец.  Ты очень хороший человек! Не понимаю, как тебе не жаль времени, чтобы столько возиться со мной…
- Ну, разгадка проста, — улыбнулся в усы Мудрец. – Дело в том, что я – это тоже ты. Какая-то твоя часть. Как и Возмутитель. Только я тебе нравился, а он – нет. Поэтому ты охотно бегал ко мне, но в то же время убегал от него, а по большому счету — от себя. Но теперь все в порядке. Мы все встретились.
- Ты – это я? – пораженно уставился на него Человек. – Как же я сам не догадался?
- А зачем тебе догадываться, если я для этого и существую? Иди и делай свое дело. Строй новые Оазисы, укрепляй границы, воюй с разными Возмутителями… Ты же знаешь, что я всегда тут. Если надо будет совета, просто спросишь.  И знаешь что? Давай, обнимемся!  Очень, знаешь ли, хочется слиться и почувствовать Целостность…
Автор: Эльфика

0

347

ХОЗЯЙКА СЧАСТЛИВОГО ДОМА

http://s1.uploads.ru/9IHKJ.jpg

Дом страдал. Недавно его покинули Хозяева – они полюбили другой Дом. Тот был просторнее и выше, и комнат в нем было больше, и обитал он в более престижном районе.  Покинутый Дом помнил их радостные сборы. Они снимали фотографии и картины со стен, упаковывали коробки, вывозили мебель, и Дом чувствовал, что вместе со всем этим уходит его важная часть. Когда сняли шторы и гардины, окна Дома стали похожи на широко раскрытые глаза обиженного ребенка. Казалось, Дом вот-вот заплачет, но никто не обращал на него внимания. И однажды наступил момент, когда была вынесена последняя коробка, вывезен последний диван, дверь захлопнулась, и в ней дважды повернулся ключ. Дом остался совсем один.

Несколько дней он горевал. Ему не хватало голосов, шагов, суеты. Никто не включал в нем свет по вечерам, никто не крутил краны, не открывались окна, не гуляли сквозняки. Дом сник, вроде бы даже снял ниже, и окна его потускнели. Однажды на крышу дома села ворона.
- Что, разрушаешься потихоньку? – ехидно спросила она Дом.

Обычно Дом игнорировал некорректные реплики, но на этот раз не смог промолчать.
- С чего это ты взяла? И вовсе я не разрушаюсь! – обиженно возразил Дом.
- Разрушаешься-разрушаешься, — подтвердила зловредная птица. – Всем известно, что обиды, переживания, тоска разрушают! И людей, и Дома!
Дом хотел было дать гневный отпор и даже прогнать Ворону, но он чувствовал себя так одиноко, что даже такой собеседник был за счастье. Собственно, и возражать-то было нечего: он действительно страдал от одиночества, обижался и тосковал.
- Мои Хозяева съехали. Они нашли другой Дом! Я им больше не нравлюсь, — пожаловался Дом.
- Ну и что? – хладнокровно парировала Ворона. – На свете еще много Хозяев. Эти съехали – придут другие.
- Я не хочу других, я хочу своих! — грустно сказал Дом.
- Ну и дурак, — вынесла вердикт Ворона. – Давай-давай, страдай. Скоро у тебя от слез сантехника потечет, потом от тоски дерево рассохнется, от злости двери перекосит, а потом тебя отправят на слом, потому что кому ты такой будешь нужен?
Дом знал, что она права. Дома старятся и умирают так же, как и люди, и негативные эмоции разрушают их во много раз быстрее, так же, как и людей.
- Ворона, ты мудрая птица, — начал Дом.
- Не буду спорить, — скромно согласилась Ворона.
- Тогда скажи, что же мне делать? Я не хочу разрушаться. Но очень страдаю от одиночества! И неизвестно, сколько оно продлится… А я так привык служить людям!
- Даю совет, и заметь! – совершенно бесплатно. Чем горевать да печалиться, начни лучше мечтать, — посоветовала Ворона.
- О чем мечтать? – не понял Дом.
- Ну как о чем! О будущем, — пояснила Ворона. – О твоих будущих жильцах. Какими они будут. Как они станут с тобой дружить. Как вы будете друг другу нравиться. Как вы будете любить друг друга и заботиться – ты о них, а они – о тебе.
- Но это же только мечты, — возразил Дом.
- Мысль материальна, — сообщила птица. – Не веришь – проверь. А я тебя уговаривать не собираюсь. Вечер уже, спать пора.

И Ворона улетела. А Дом остался. Делать ему было нечего, страдать уже надоело.  поэтому он начал мечтать. Он смотрел на мягкие синие сумерки, на первые звезды, на взошедшую луну, и мечтал о том, как в дом придут новые Хозяева – женщина, мужчина и дети. «Пусть их будет много, чем больше энергии, тем лучше», — решил Дом. Он немного подкорректировал образ Женщины, сделав его чуть поярче и добавив улыбчивости. Образ ему нравился. «Когда тебе будет грустно, просто займись моим благоустройством, и я дам тебе Успокоение, — пообещал Дом – А ты будешь нашим Жизненным Центром». Теперь Мужчина. Дом придумал его большим и сильным. «Нам нужен надежный Хозяин, опора и защитник, — подумал Дом. – Если ты устанешь, Хозяин, я дам тебе Тепло, Уют и Отдохновение». Теперь дети. Дом наделил их разными, но одинаково смешливыми мордашками, подумал, и сделал их живыми и шумными. «Вы будете нашим Вечным Двигателем!», — решил Дом. Ведь всем известно, что дети охотно делятся своей светлой Энергией со всем Миром.

Теперь Дом целыми днями был занят и испытывал удовольствие от того, чем занимался. Однажды наведалась Ворона, но ему некогда было долго разговаривать: он как раз продумывал планировку клумбы перед входом и садика на заднем дворе.
- Красавчик, выглядишь помолодевшим, — одобрила Ворона. – Так держать! То есть так мечтать!

…Однажды утром его привычные грезы прервались голосами людей. Очнувшись от мечтаний, Дом увидел, что на крылечко поднимаются трое – два мужчины и женщина. Одного мужчину он уже видел раньше – это был торговец недвижимостью, а вот двое других… Это были люди из его Мечты. «Не может быть, я еще сплю», — подумал Дом. Но люди  уже открыли дверь и вошли внутрь.
- О Боже, это чудо какое-то, — воскликнула Женщина. – Я именно так себе и представляла наш Дом! Все, как я мечтала! И лестница… И окна… И кухня!
- Да, очень солидный дом, — согласился Мужчина. – Надежный такой, основательный. Я одобряю.
- Посмотрите, почувствуйте, какой он теплый и светлый, — призвал торговец недвижимостью – так гордо, как будто собственноручно наполнил его Светом и Теплом.
- Да, и он очень приветливый, хотя и немного заброшенный, — согласилась Женщина. – Здравствуй, Дом! Ты не против, если мы станем здесь хозяйничать?
Дом был не против. Кто же будет препятствовать исполнению собственной Мечты?
- Вы оба работаете? – поинтересовался торговец.
- Да! Нет! – одновременно сказали Хозяева, посмотрели друг на друга и засмеялись.
- Я хочу быть Хозяйкой Дома! То есть Домохозяйкой! Ведь кто-то должен заботиться о таком замечательном Доме, — пояснила Женщина.
- Очень хорошо, — обрадовался торговец. – Я почему-то так и подумал. Тогда мы с вашим мужем могли бы заняться оформлением бумаг!
И они с хозяином занялись бумагами. А новая Хозяйка в это время знакомилась с Домом. Она трогала стены, гладила перила, рассматривала окна, заходила в разные комнаты, и ей казалось, что они знакомы уже давным-давно.
- Мне кажется, что я уже люблю тебя, Дом, — сообщила Домохозяйка.
- Я тоже давно люблю тебя, — прошелестел ей Дом.
- Каждое утро я буду упоминать тебя в молитве, — пообещала Домохозяйка. – По утрам, в ванной, я буду петь тебе Приветственную Песнь. А потом я буду заниматься тобой: мыть, чистить, убирать, приводить в порядок. Ведь, знаешь ли, здесь будут дети! А они всегда все разбрасывают!
«Дети! Будут дети! Наш Вечный Двигатель!», — счастливо подумал Дом.
- А на заднем дворе мы сделаем садик! И клумбу перед входом. Дом начинается с клумбы, как ты полагаешь? – спросила хозяйка.
Дом так долго придумывал эту клумбу, что полагать по-другому он просто не мог. Хозяйка Дома прошла на кухню.
- Господи, какое поле деятельности! – воскликнула она. – Вот здесь я буду готовить. А здесь разместится посуда. Тут будет разделочный стол, а вот тут – удобное кресло для отдыха.

И Домохозяйка радостно пропела: «Ведь так приятно собираться од крышей доооома твоегооооо!».
- Нет, ну кто придумал, что домохозяйке может быть скучно? Не понимаю! Ведь Дом так нуждается в нашей Любви и Заботе! – произнесла Домохозяйка, обращаясь к кухонному крану. Кран благоразумно промолчал – он тоже нуждался в Любви и Заботе.
- А по вечерам мы все будем собираться в гостиной, — решила Домохозяйка. – Мы будем рассказывать разные истории, которые случились за день, ужинать, потом смотреть телевизор или играть в разные игры. Когда вся семья дома – это такое счастье!
Дом был совершенно с этим согласен.

Как-то вечерком прилетела Ворона.
- Смотрю, в тебе жизнь кипит ключом? – спросила Ворона.
- Еще как кипит! – охотно подтвердил Дом. – Ты и не представляешь, как это приятно, когда в Доме – Счастливая Домохозяйка.
- Ну, Счастливому Дому – Счастливую Хозяйку. И наоборот, Счастливой Хозяйке – Счастливый Дом. Все взаимосвязано! – подтвердила Ворона.
- Спокойной ночи! – расчесывая волосы перед сном, сказала Дому Счастливая Домохозяйка. – Хлопотный выдался денек, но  удачный.
- А завтра будет еще лучше, — твердо пообещал ей Дом. – Уж я позабочусь!
Автор: Эльфика

0

348

Мне очень понравилась сказка!!!! http://s40.radikal.ru/i089/1306/a7/1593aabe7110.gif

0

349

КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

http://s5.uploads.ru/OfoLs.jpg

Скоро 10 лет, как Он ушел. Я еще помню тепло его рук, звук его шагов, тембр его голоса. его смех… Вот обои – к ним прикасались его ладони. Вот ковер – по нему ступали его ноги. Вот диванчик – здесь Он любил сидеть перед телевизором. Когда Он касался моих ручек, душа во мне сладостно замирала.

Вы думаете, если я – Квартира, то у меня нет души? Как бы не так. Душа есть у всего сущего. Просто люди часто вообще не верят в душу. Даже в свою. Что уж там о чужих думать!

Да, я Квартира. И я – видит Бог! – любила его. Он заботился обо мне. Пусть не так, как хотелось бы. Пусть не всегда. Но то, что он для меня делал, все еще живет в моей памяти.

Моя ванная комната помнит его тело – о, как оно было прекрасно! Моя кухня была готова работать круглосуточно, без перерыва на обед, только чтобы порадовать его чем-нибудь вкусненьким. Мои глаза-окна всегда были широко распахнуты, чтобы он мог видеть этот прекрасный мир.
Если бы я могла, я не отпустила бы его никогда, никуда, ни к кому…

Я люблю вспоминать его. С годами воспоминания стираются, но я бережно храню их, перебираю и лелею. Все, что было между нами – было чудесно. И мы были – семья.
Когда люди решают связать свою жизнь, тогда они друг с другом «расписываются». Когда люди решают связать свою жизнь с Квартирой, они в ней «прописываются». Похожие слова, правда? То есть мы почти женаты… По крайней мере, мне нравится так думать.

Но нет – надо смотреть правде в глаза. Женой его была все-таки не я. Женой его была Она – та, что живет во мне до сих пор. Нет, я ничего против нее не имею, она тоже обо мне заботится, и она хорошая. Но я ничего не могу с собой поделать – Он мне нравился больше. Ну и пусть, что не идеальный, ну и пусть, что часто уходил, ну и пусть! Все равно он для меня самый лучший. Любимый… Хозяин.

Вот уже 10 лет они не вместе. Она осталась, а Он – ушел. Покинул нас. Она как-то смогла пережить, утешиться, найти себя. А я – нет. Я все еще не забыла.
Вы думаете, почему он до сих пор не выписывается? Потому что я его не отпускаю. Я, Квартира. Я до сих пор прихожу к нему в снах. Утром он не помнит снов, но там, в глубине души, он знает: я была с ним, а он во мне, и наши души разговаривали.

Я знаю, что он не вернется. Я знаю, что не отпуская его, мешаю жить Ей. Ну и пусть! Да, я ревную. А вы что, думаете, квартиры не умеют ревновать? Еще как! Мы даже выжить можем человека, если он нам не нравится. У нас для этого есть куча способов: заставляем «петь» краны, рушиться сантехнику, скрипеть полы. Или сквозняки устраиваем. Или трещины по стенам пускаем. А то еще можно с барабашкой договориться – тогда вообще здорово! С барабашками жить – как на вулкане, никто долго не выдерживает.

Но свободные барабашки – специалисты редкостные, на них запись на годы вперед. И отпуска они себе большие устраивают, чтобы просто так, не по заказу пошалить. Любят они это дело, у них это называется «повышение квалификации».

Когда-то в каждом доме жил Домовой. Вот тогда хорошо было. Домовой семью цепко держал в своих мохнатых лапках, руководил исподтишка, воли не давал! Тогда и разводы редкостью были, и тепло в доме ощущалось. А мы, Квартиры, о Домовых все больше мечтаем… Вымирают Домовые в городе. Они ведь чем питаются – верой да уважением, да еще молочком с хлебцем. Раньше-то люди знали, как Домового уважить, как прикормить. Еду ему всегда оставляли, почтение выказывали. А теперь в них из городских почти никто не верит, а как можно существовать, если в тебя не верят? Вот и уходит древний род Домовых… А вместе с ними – и тепло очагов.
Да, был бы Домовой – все бы не так сложилось. Но у нас его не было. А теперь не стало и Хозяина.

Конечно, Она давно бы нашла нового Хозяина – если бы я не мешала. А я мешаю, я старого люблю. И все еще надеюсь, что вот однажды он вернется, и снова возьмется за ручку, потянет на себя дверь, и я почувствую тепло его рук, и все во мне встрепенется так, что карниз струной зазвенит, что обои затрещат…

Уж лучше бы Она меня поменяла… Уехала бы куда-нибудь, в равноценную, или пусть даже лучше. Въехали бы незнакомые люди, все бы во мне поменяли. Другие привычки, другие энергии… Мне бы пришлось привыкать, подстраиваться. Не до воспоминаний. Мне бы тогда легче было, да и ей тоже.

Но она не уезжает, и я Его все еще помню. Наверное, это смешно: Какая-то там обычная Квартира – и так влюбиться в Хозяина. Но мне все равно: хотите – смейтесь, только Квартиры тоже умеют любить. Нежно, верно, страстно, жертвенно, в общем, иным людям так не снилось.

А у них любовь кончилась… Дураки, как же они ее не удержали? Впрочем, кому интересно мое мнение… Я –  всего лишь обычная городская Квартира. Раньше люди строили Дом и жили в нем всю жизнь, да не одну: поколения менялись, а Дом стоял. На века строили, веками и жили. А теперь люди меняют Квартиры как перчатки, они не успевают привыкать к Квартире, о какой уж Связи Поколений тут говорить… Так, перевалочная база.

В общем, он свалил с нашей «перевалочной базы», и теперь мне осталось одно – сладостные воспоминания… Слава Богу, я еще помню!
Вы знаете, чего я больше всего боюсь? Я боюсь, что она затеет Ремонт. Она обдерет обои, и поменяет дверные ручки, и заново побелит потолок, и по-новому поставит мебель, и положит на пол новый ковер… Она обновит все, и вместе со всем старым уйдут мои воспоминания. Так всегда бывает, когда приходит Ремонт. Ремонт – это такое лекарство от воспоминаний. Иногда приходится делать Ремонт несколько раз. Это в том случае, если воспоминаний много, и они слишком эмоциональные. Господи, тогда я все забуду! Тепло Его рук, звук его шагов… Нет, только бы ей кто-нибудь не подсказал про Ремонт…

А еще есть бытовая магия, а это вообще страшная штука. Например, человек садится посреди комнаты и начинает мысленно «выписывать» другого из квартиры. И обязательно «прописывать» куда-нибудь в другое место, только чтобы с пользой для него. Ну, с улучшением жилищных условий. Знаете, как действует?  Почище адронного коллайдера. Улетает человек, как в черную дыру, причем с огромной радостью. Ведь ему же на новом месте куда как лучше, чем было на прежнем.

Или вот выпишет Она на простой бумаге Ордер ему на новое жилье, а к ним – бланки выписки-прописки, и повесит на мое собственное окно, текстом на улицу… Я ведь не могу не выполнять, это в мои обязанности входит. Мое окно, между прочим, еще и Окно в Мир. А Мир такие вещи быстро считывает и махом выполняет. Ну, в том случае, если это все с добрыми намерениями, без злобы.

Но откуда ей знать о бытовой магии? Кто ей подскажет? Так что я надеюсь, что еще долго-долго Его не отпущу. А вдруг однажды он вернется? И скажет «я буду тут жить, имею полное право»?

Но я  знаю, что у нее тоже есть это самое «полное право».  И если Она будет меня просить, как надо – я не смогу ей отказать. Мне придется отпустить Его, как бы это не было больно для меня, Квартиры. Если попросит. Если поможет мне Его забыть. Она просто еще не пробовала…
Автор: Эльфика

+1

350

ЧАСОВЫХ ДЕЛ МАСТЕР — сказка от Эльфики

http://s0.uploads.ru/kiqZw.jpg

По заказу Natusik, для ее мамы Марии Александровны – и для всех мамочек в мире!
Ее часы остановились. Любимые, замечательные часики «Слава», которые служили ей верой и правдой много лет, вдруг остановили бег своих стрелок, и ей показалось, что вместе с ними замерла жизнь. Но она не привыкла пасовать перед трудностями и превратностями судьбы.  Надо было просто отнести часы в ремонт.

Дочка глянула мельком и сказала:
- Мам, ну ты чего позоришься? Выброси эту рухлядь. И позолота облезла, и дизайну никакого. Я тебе новые куплю, кварцевые!
- Ага, бабуль, механические сейчас уже не в моде, — поддержал внук.
- Да и где сейчас найдешь мастера, чтобы в таком антиквариате разбирался? -  резонно предположил зять.
Она, как обычно, не стала спорить. Она могла бы рассказать, что эти часики вручил ей сам начальник цеха Степанов Семен Игнатьевич, как передовику производства, и было ей тогда… В общем, молодая была. Еще она могла бы рассказать, что посматривала на эти часики, когда спешила на свидание к своему любимому – который потом стал ей мужем и подарил таких замечательных деток. И еще она могла бы добавить, что эти часики оказались ей верны на долгие годы – не в пример многим людям, и прошли с ней огонь, воду и медные трубы. Но ничего такого она рассказывать не стала, а дождалась, когда все уйдут по своим молодым делам, сложила часики в конвертик и пошла в мастерскую.

В первой мастерской ей сразу сказали, что не возьмутся. Во второй – посмотрели, поковырялись и посоветовали выбросить. И только в третьей мастерской приемщица сжалилась над ней.
- Вы, мамаша, идите на Лермонтова, 1, там в подвальчике мастер работает, уж если он не возьмется, тогда и не знаю, кто…
Подвальчик она нашла быстро, и мастера тоже. Она ожидала увидеть старичка-моховичка, из прошлой жизни, но мастер оказался неожиданно молодым, тоненьким, хрупким, в белой футболке, со светлыми длинными волосами, собранными в хвост, и ясными синими глазами. Она даже растерялась немного: а видел ли он вообще механические часы?

Но мастер глянул – и даже, казалось, обрадовался.
- Ого! Какой интересный экземпляр! Вы присаживайтесь вот сюда, в креслице, а я пока посмотрю. Часикам, наверное, не меньше 20 лет?
- Больше. Намного больше, — призналась она. – Помогите, пожалуйста, эти часы мне очень дороги!
- Не волнуйтесь, женщина, сейчас посмотрю, что с механизмом случилось, а там и определимся.

Она присела в кресло, а мастер тем временем опустил на глаз свое увеличительное устройство (она не знала, как это правильно называется), достал какие-то малюсенькие инструменты, сосредоточился и стал похож на врача-хирурга.
-  Ну ничего себе! – вдруг сказал мастер. – Вот, оказывается, в чем дело! Время взбунтовалось. Оно остановилось, потому что вы не хотите им пользоваться.
- Простите… Я не поняла, — робко переспросила она. – Кто взбунтовался?
- Время, — повторил мастер. – У вас же никогда нет для себя времени!!! Разве это дело? Вот оно и остановилось, чтоб напомнить о себе.
- Я ничего не понимаю, — пожаловалась она. – Вы мне объясните, пожалуйста…
- Конечно! – обрадовался мастер. – Сейчас расскажу. Вот я смотрю на механизм – и вижу, как он изношен. Шестеренки стерлись, зубчики поломались, винтики разболтались… Наверное, вы давно не носили эти часы в починку?
- Да никогда не носила, — сказала она. – Они не ломались, шли себе да шли. Иногда забарахлят – так я с ними поговорю, или, бывает, встряхну – ну, они и дальше идут.
- Вот так и вы – никогда не останавливались, шли себе по жизни, а если плоховато станет – уговорите себя или встряхнете, и дальше движетесь. Так?
- А как иначе? — удивилась она. – У меня на остановки времени не было. Училась, потом работала, потом сын родился, следом дочка, потом внуки пошли. Когда останавливаться-то?
- А между тем время нам всем отпущено и на движение, и на отдых, — сообщил мастер. – Остановиться, осмотреться, сделать себе передышку. Чтобы механизм тоже передышку получил.
- Ах, молодой человек! Вы просто ужас что говорите, — не согласилась она. – Нас не так воспитывали. Какие могут быть остановки? «Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед и только вместе», — вот какой был наш девиз.
- А о душе подумать – тоже на ходу и вместе? – тихо спросил мастер.
- В наше время о душах было думать не принято – атеизм, — строго сказала она. – И я не понимаю, какое отношение это имеет к моим часам.
- Самое прямое, — вздохнул мастер. – Вот смотрю я и вижу: механизм засорен всякими пылинками-песчинками. «Еще не время», «уже не время», «сейчас не время», «не ко времени» — говорили такое? Не спешите с ответом, подумайте.
- Ну как не говорить? Говорила, — подумав, созналась она. – Вот путевку мне давали в санаторий – так у меня семья, они ж без меня пропадут. Отказалась, не ко времени путевка была. Еще помню, дочка мне с первой зарплаты туфли купила – модельные, на шпильке, загляденье одно! Я померила, походила – ну куда я, старая вешалка, в таких пойду? Ну, я и сказала – мол, уже не время мне в таких туфельках прохаживаться. Дочери отдала, чего уж… Ну, еще признаюсь вам: по молодости часто муж ко мне с лаской, а за стенкой – дети, ну я ему и говорила: отстань, мол, сейчас не время. А потом пришло время – и мужа не стало. Упустила, стало быть, время…
- Вот смотрите, сколько счастливого времени вы упустили, — удрученно сказал мастер. – А между тем, это все те пылинки-песчинки, которые мешают времени свободно течь. Механизм засоряют!
- Я еще вспомнила, — заторопилась она. – Вот я часто захочу что-нибудь себе купить, очень-очень, но всегда же есть что-то более важное! Или игрушку для внука, или дочке помочь, или могилки поправить, или в долг кому дать, кто нуждается. Ну, я себя и утешаю: не сейчас, со временем! А потом, глядишь, время прошло, уже и расхотелось, только грусть какая-то осталась…
- А механизм часов, знаете ли, от грусти ржавеет, — проинформировал мастер. – Для него лучшая смазка – счастье. Тогда время течет плавно, свободно, без препятствий. Не даром же говорят: «Счастливые часов не наблюдают». Это потому что они у них не ломаются!
- Да нет, вы не думайте, что в моей жизни счастья не было, — поспешно сказал она. – Было, еще как было! У меня такие детки хорошие! И на работе меня уважали, ценили. И пенсия ничего так, жить можно. И подрабатываю до сих пор, чтобы у детей на шее не сидеть, еще и им подкидываю. Вы не думайте!
- Да я не думаю, я механизм вижу, — ответил мастер, осторожно и бережно обмахивая маленькой щеточкой внутренность часиков. – Механизм о хозяине может сказать больше, чем рентген. Вот он и говорит, что вам правда все это в радость было, не в тягость. Что вы от души свое время на других тратили и взамен ничего не требовали.

Но время, отпущенное вам на себя – не использовали. Вот часики вам и намекают: пробил час, пора и к себе лицом обратиться!
- Это как? – всполошилась она. – Я не знаю, как это – к себе лицом.
- Да все просто! Скажите себе: «Ну вот, наконец-то пришло мое время! Время для счастья! И теперь я наверстаю все упущенное!». И наверстывайте!
- А чего ж наверстывать? – озадачилась она. – Я так сразу и не соображу…
- А что вы упустили за прошедшее время? – задал вопрос мастер. – На что у вас времени не хватало?
- Ну… В театры мало ходила, хоть и любила. Наряжаться тоже времени не было. Отдыха себе не давала – то дети болеют, то дача, то ремонт, в общем, все не время отдыхать. Когда без мужа осталась, новой любви не искала – решила, что мое время давно прошло. Так вот как-то…
- Ну, а раз так, то зачем я вам часы чиню? – удивился мастер. – Раз время прошло безвозвратно?
- Это память, — объяснила она. – Память о лучших годах, время молодости моей… Счастливое было время!
- А что сейчас мешает сделать свое время счастливым? – не отставал мастер.
- Так молодость-то прошла, — печально сказала она. – Все в прошлом.
- Застряли в прошлом, — удовлетворенно констатировал мастер. – А я-то думаю, чего у меня тут не запускается? Оказывается, вот в чем дело… Ну так я могу вам сообщить: если вы собрались не жить, а доживать – вам часы и не нужны, они и не заведутся. А вот если намерены жить на всю катушку – тогда есть надежда!
-  Как это – «жить на всю катушку»? – не поняла она.
- Видели зарубежных туристок? Старушки уже, божьи одуванчики, а какие живые! В шортах, в кроссовках, с фотоаппаратами, друг друга фотографируют, щебечут, жизни радуются. Они ведь тоже всю жизнь работали, детей растили, а теперь вот находят время и для себя пожить. Наверное, оттого и продолжительность жизни за бугром дольше, чем у нас. Как вы думаете?
- Ой, я об этом и не думала, — смутилась она. – В шортах, скажете тоже…
- А что? Хоть бы и не в шортах. А только все равно – пришло их время, они его и используют как положено.
- Кем положено? – ухватилась за слово она.
- Да кем? Природой. Вселенной. Или Творцом. Как вам больше нравится, — пояснил мастер.
- Откуда вы такой умный? Вроде молодой, а говорите, как старик, уж очень мудро. Ой, извините, вырвалось, — испугалась она.
- Да не извиняйтесь, мне многие так говорят, — развеселился мастер. – Вот такой уж  я получился – молодой старик. А как же в сложных механизмах без мудрости разобраться?  Старушки-то иностранные тоже, видать, мудрые, раз так использовать отпущенное им время догадались…
- И как же они этот самый механизм смазывают? – несмело спросила она.
- Позволяют себе то, о чем всю жизнь мечтали. Говорится ведь: «Время собирать камни, и время разбрасывать камни»? Ну, вот у них время – снимать сливки! Для смазки механизма…
Вот у вас мечты есть?
- Есть. Чтобы дети счастливы были, — тут же отозвалась она.
- Ну, это понятно. Но это не для себя мечта. А для себя? – настаивал мастер.

Она задумалась, потом засмущалась, даже зарумянилась, но все же решилась:
- Мечтала всегда на Золотое Кольцо съездить, и на теплоходе по Волге.  Да все времени не хватало…
- Считайте, что ваше время пришло! – весело сказал мастер. – Держите, вот ваша «Слава». Идут часики. Тикают!
- Не может быть! – ахнула она. – Я уже и не надеялась…
- Человек вы хороший, — улыбнулся мастер. – Для хороших людей всегда время найдется. Только не забывайте: лучшая смазка для механизма ваших часов – счастье.
- Я буду их хорошо смазывать, — пообещала она. – Уж для этого-то я найду время.
- Был рад помочь вам, — счастливо заулыбался мастер.
- Спасибо вам, спасибо! Я вам честно скажу – вы такой молодой, я даже не думала, что у вас получится. Вы и на часовых дел мастера-то не похожи, если честно.
- А на кого я похож?
- Ой, только вы не обижайтесь. Вы такой худенький, молоденький, светленький… На ангела, — смущенно призналась она.
- Здорово. Часовых дел Ангел. Звучит! – жизнерадостно сказал мастер. – Ну что ж, у меня наступает время обеда. А у вас наступает Время Чудес! Желаю вам удачи!

И когда за ней захлопнулась дверь, он с удовольствием повел плечами, разминая затекшие крылья.

Она вышла из мастерской окрыленная. И летела домой, не чуя под собой ног. И в ней просыпались, оживали и робко расправляли крылышки давно забытые мечты. А на руке тикали ее любимые часики, начиная отсчет Нового Времени – Времени Чудес.
Автор: Эльфика

+2

351

УБИТЬ НАДЕЖДУ — сказка от Эльфики

http://s0.uploads.ru/1sPzX.jpg

\Жил был один Мудрец, к которому многие приходили за советом. Мудрец жил отшельником, был скуп на слова, часто говорил загадками, но каждый все равно получал ответ на свой вопрос.
И вот однажды явилась к Мудрецу женщина. Она была собранна и сурова, и голова ее была опущена вниз, словно там, под ногами, было что-то, что ей хотелось бы растоптать.
- У меня родился ребенок, и он болен. Говорят, что болезнь врожденная, и что вылечить ее нельзя. Но я слышала, что твоя мудрость творит чудеса. Я очень на тебя надеюсь. А надежда, как известно, умирает последней. Скажи, что мне делать, чтобы мой малыш излечился?
- А на что ты готова для этого? – спросил Мудрец.
- На все! – пылко ответила женщина. – Я сделаю все, чтобы ребенок был здоров.
- Тогда для начала убей надежду, — посоветовал Мудрец.
- Что??? – вскричала женщина. – Ты советуешь мне перестать надеяться, опустить руки??? Да ни за что!
- Убей надежду, — настойчиво повторил Мудрец и прикрыл глаза.
Женщина шла от него, пылая праведным гневом. Она была очень обижена на Мудреца. Она возлагала на него такие надежды, а он их не оправдал, и сказал ей такое, что сразу настроило женщину против него.
- Убить надежду! – яростно бормотала она. – Это надо же такое посоветовать несчастной матери? Никакой он и не Мудрец, и мудрость его – липовая. Я буду надеяться, и мой мальчик обязательно выздоровеет!
И женщина отправилась к докторам. Доктора осмотрели его и сказали, что болезнь тяжелая, и лечить ее долго и трудно, но есть надежда.
- Значит, все-таки есть! – обрадовалась женщина и напряженно стала ожидать чуда.
После лечения ребенку стало лучше, но болезнь никуда не ушла – просто затаилась на время, а потом вспыхнула с новой силой.
- Ничего не можем сделать, — развели руками врачи. – Только поддерживать. А потом, всегда есть надежда, что вот-вот изобретут новейшее лекарство, и тогда…
Но женщина решила не ожидать новейшего лекарства, а понесла ребенка к бабкам, экстрасенсам и прочим целителям. Она надеялась, что уж или народная медицина, или сверхъестественные способности подействуют на болезнь. Но ни отливание воска, ни нашептывание на воду, ни пассы над телом ребенка не оправдали ее надежд.
Тогда женщина решила поехать в монастырь, где была чудотворная икона и помолиться перед ней о выздоровлении ребенка. Она и свечи ставила, и молебны заказывала, и молилась денно и нощно, но когда вернулась домой, никаких изменений не обнаружила – дитя все так же болело.
Больше обращаться было не к кому – похоже, ее надежда умерла.
- Мудрец! – вспомнила она. – Это он убил мою надежду. Надо пойти и высказать ему все, что я о нем думаю.
Она прибежала к Мудрецу поздним вечером, когда было уже темно, а на небе горели звезды. Но он не спал – сидел у порога и словно бы ждал ее.
- У меня больше нет надежды! – гневно крикнула она. – Это ты во всем виноват! Ты зародил во мне зерно сомнения! Зачем ты сказал мне тогда эти слова? Если бы я и дальше надеялась, то все бы изменилось…
- Ничего бы не изменилось, — покачал головой Мудрец. – В тебе было очень много Надежды, но совсем не было Веры. А значит, и результат был неоднозначный – так, 50 на 50.
- О чем ты говоришь? – устало спросила женщина. – Ведь надеяться на Чудо – это единственное, что мне оставалось.
- Нет. Был и другой выбор – ВЕРИТЬ в Чудо. Верить в то, что оно непременно случится. Верить в то, что Всевышний посылает тебе именно то, в чем ты нуждаешься для совершенствования души. Надежда – это зыбкие волны, Вера – это твердыня и опора. Надежда – это порхающие светлячки, Вера – это мощный маяк. То, на что мы надеемся – может произойти, а может и нет. То, во что мы верим, происходит всегда. Во что ты верила до сих пор, женщина?
- В то, что нам помогут, — тихо ответила она. – В то, что найдется какой-то человек, или лекарство, или еще какой-нибудь способ уничтожить болезнь.
- И это проявлялось в твоей жизни,  — кивнул Мудрец. – Но ты не верила в конечный результат. Просто надеялась…
- Я не надеюсь больше, — сказала она. – Я исчерпала запасы своей надежды до дна.
- И теперь тебе остается два пути: или впасть в отчаяние и обозлиться на весь мир, или начать, наконец, ВЕРИТЬ. Во что ты хочешь верить сейчас? – спросил Мудрец.
- Я уже не знаю, — покачала головой женщина. – В голове моей полный сумбур и нет ни одной связной мысли.
- Посмотри на звезды, — предложил Мудрец. – Можно ли надеяться, что они были созданы для нас? Нет, нам не дано знать замысел Творца. Но в это можно верить!  И тогда для тебя так и будет, и душа твоя наполнится светом звезд. Я вот – верю, что это так, и мне приятно думать, что звезды светят для меня.
- А говорили, что ты немногословный, — вдруг вспомнила женщина.
- Я разговариваю только с теми, кто способен меня услышать, — ответил Мудрец. – С теми, кто потерял Надежду, но готов обрести Веру. Так во что ты хочешь верить?
- В то, что Всевышний нам поможет, — чуть помедлив, сказала женщина. – В то, что я справлюсь – как бы не повернулась ситуация. В то, что мой малыш может быть частливым – даже если он никогда не поправится! Я верю в это, и никто не сможет отобрать у меня мою Веру! Я верю в себя, верю в моего мальчика, и верю, что все сложится наилучшим для нас образом!
- Я рад за тебя, женщина. И теперь я пойду отдыхать, а ты отправляйся домой – к своему ребенку. У вас все будет хорошо. Я в тебя верю.
И Мудрец скрылся в своей хижине.
А женщина пустилась в обратный путь, но теперь она смотрела не под ноги, а в небо – туда, где мерцали звезды.
- А еще я верю, что вы созданы для меня! – сказала она звездам и пошла дальше, чувствуя, как душа ее наполняется звездным светом.
Автор: Эльфика

+1

352

Странница написал(а):

А женщина пустилась в обратный путь, но теперь она смотрела не под ноги, а в небо – туда, где мерцали звезды.


http://s015.radikal.ru/i333/1706/b9/4cc9d6ce58af.png

0

353

А МОЖЕТ СУДЬБА

   Вера  шла по дорожке, ведущей от  пляжа к ее отелю,  держа на согнутом локте плетеную корзину, в которую помещалось полотенце, крем от загара и  любимая книга  Сэй-Сёнагон "Записки у изголовья".  Изящное чтиво очень гармонично сочеталось с тем образом, который она создала вокруг себя. Ее  жесты отличались удивительной утонченностью, а  кудрявые рыжие локоны,  небрежно спадающие  на ее плечи воздушными прядями,  придавали  особый шарм .Она всегда держала осанку, следила за фигурой,  имела здоровый цвет  лица, хотя  назвать ее красивой, наверное,  было нельзя,  но она обладала типично  приятной  наружностью. Вера просто обожала долгие прогулки, считая их  залогом здоровья, вот и сегодня, отказавшись от транспорта, она не спеша возвращалась в отель, по пути   наслаждаясь  ароматами горных трав, цветущих кустарников; а также тишиной, дуновением ветра и шепотом собственных надежд…  да,да шепотом собственных надежд,  где-то в самых потаенных уголках души она не теряла надежду  встретить Его.  Ведь бывают же счастливые встречи на курортах?  И пусть ей не 20, а 45, зато столько  нежности накоплено в  ее сердце, уже просто  изнемогающем от недостатка любви. 
    За прогулкой, размышлениями дама и не заметила,  как  небо затянуло тучами и только заморосивший дождь вернул ее разыгравшееся воображение  в этот полуденный час. Неожиданно к ней подскочил незнакомец и спрятал ее от дождя под своим огромным зонтом. Мужчина был красавцем –  метра два ростом, атлетического телосложения, волосы  черные, кудрявые, глаза прозрачно-голубые. Белоснежная  майка только подчеркивала загар и красивое тело. 
-Я ваш сосед. Я живу Италия,  - на ломанном русском произнес мужчина и расплылся белоснежной улыбкой.   
Вера так растерялась, что не могла произнести ни слова. 
Мужчина, как истинный джентльмен, довел даму до отеля,  поцеловал руку. А дальше, дальше она растворилась в его бездонных глазах и это было только начало…
В эту ночь она не могла уснуть, все думала о незнакомце. Вдруг, с балкона раздался еле слышный шепот:
- Хочу тебя!
Господи, ни у что это сосед! Вот наглец! Вот нахал!  Какой дерзкий! – подумала Вера, но на балкон выходить не стала. Дрожь пробежала по телу. Ей так захотелось почувствовать  себя дюймовочкой в этих мускулистых, сильных руках, захотелось прикоснуться к незнакомцу, ощутить его горячее дыхание.
-Он же тебе в сыновья годится! – вторил внутренний голос. Но Вера не могла уже собой совладать. Она встала, приняла душ, нанесла ароматные масла на кожу, надела белую кружевную сорочку, сверху накинула халат и вышла из номера.  Она пришла в себя лишь в тот момент, когда рука  дергала уверенно и даже настырно за ручку двери незнакомца. Наконец,  дверь открылась.   На пороге стоял он. В полумраке ночного холла,  она не видела выражения  лица молодого человека, но почувствовав его дыхание, в туже секунду обвила  руками его шею и прикоснулась  губами к его губам, затем, чуть отстранившись, сгорая от страсти  шепнула:
-Хочу тебя!
Далее было все как во сне – одна ночь  страсти перечеркнула все ночи, которые имели места быть в ее жизни. Столько ласки и нежности ей еще никогда никто не дарил.
Проснувшись под утро в своем номере, она сладко потянулась. Ради такой ночи следовало родиться на свет, - пронеслось у нее в голове. Но затем Вере стало невыносимо  стыдно за свое ночное беспутство. Она почему-то ужасно боялась   показаться на глаза своему соседу.  Но, к счастью,  все обошлось -  за завтраком женщина  узнала, что ее   итальянец  съехал рано утром. От этого известия она легко вздохнула, хотя при одной мысли о брутальном красавце у нее начинало  вновь бешено колотиться сердце. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой, - думала она. Слишком прекрасно!
 С той самой роковой ночи у Веры  словно выросли   крылья. Теперь она ощущала счастье во всем. Запахи стали для нее еще более терпкими. Мир женщины  вдруг   наполнился  необычайным  покоем и какой-то вселенской любовью. Она уже не пыталась найти гармонию извне, потому что точно знала, что все  самое прекрасное сосредоточено только внутри нее.
***
Отпуск Веры подходил к концу, двадцать один день душевного покоя и неземного счастья, счастья раскрывшего в ней снова женщину.
-Ну вот, вещи собраны, надо присесть на дорогу, - подумала женщина. Как вдруг в это самое мгновение с открытого балкона донеслась уже знакомая фраза:
-Хочу тебя! Хочу тебя!
Вера подбежала к распахнутой двери и обомлела от удивления: на балконной этажерке сидел попугай и без умолку повторял эту фразу. Увидев Веру, птица вспорхнула и улетела.
-Вот зараза! Вот паразит! – выпалила Вера и, немного  отойдя от шока,  расхохоталась что есть сил. 
-Да я бы сама никогда так не поступила. Бедный мой итальяшка, наверное, опешил, когда увидел меня на пороге. 
"...Я позабуду тебя
Не раньше, чем заалеют
Листья юдзуриха..."
Вспомнила она фразу из своей любимой книги, затем нежно погладила живот:
А все-таки была у  нас любовь с твоим  папой, была.  Вера ждала долгожданного первенца. Сколько врачей она прошла, сколько денег потратила на обследования,  а тут  одна ночь и такое чудо… только вот,  кого сейчас благодарить  брутального  красавца  или беспардонного попугая, - подумала Вера и снова расхохоталась.

0

354

   Недавно я ехала на автобусе. Неожиданно вошел контролер. Женщина в возрасте, сидевшая на переднем сиденье,  занервничала – она заглядывала в сумку, несколько раз открывала свой кошелек, обыскала все карманы, но тщетно. Билет куда-то запропастился. Он был, я не сомневалась, порой мы машинально совершаем какие-то действия.  Я сижу рядом, мне невероятно жаль женщину, следующая остановка моя. Бдительный  контролер терпеливо ждет, периодически отвлекаясь  на реплики водителя. Женщина на срыве. Она разводит руками, громко жалуется на свою рассеянность. Я встаю, но перед тем, как направиться к выходу незаметно вкладываю ей в руку свой билет.  Продвигаясь через салон, я вдруг  замечаю, что на освободившихся  местах пассажиры, как бы тоже  совсем случайно оставили свои билеты. Женщина, к моему огромному изумлению,  выходит в след за мной. Уже на остановке, с благодарностью кивает, затем достает из сумки зеленую веточку с крошечными тремя мандаринками, протягивает ее мне и улыбается: «Совесть не позволила остаться и воспользоваться чужим билетом». Я смотрю ей  в глаза  и прекрасно понимаю ее, потому что  сама такая.  В морозном воздухе пахнет как в детстве – волшебством и предвкушением праздника. А на душе так светло от осознания, что, несмотря на все житейские  сложности,  мы остаемся людьми.  И кто бы не стращал, что объединить народ могут стихийные бедствия, войны – не верю. И нет никакой разобщенности между нами. Я поднимаю глаза в темное небо, круговорот мерцающих снежит  нежно щекочет нос, щеки. Какая красота! И сколько все же хороших людей вокруг!

0

355

ПРИВЕТ С БОЛЬШОГО БОДУНА!

http://sd.uploads.ru/5BZFT.jpg

Сказка для Людмилы
- Да что ж ты творишь? – возмущалась мама. – Ты же алкоголичкой становишься!
- Ничего и не становлюсь, — вяло огрызалась я. – Я с работы пришла, устала. Могу себе позволить бокал хорошего вина. Для расслабления.
- Да, конечно! Сегодня бокал, вчера бокал, позавчера бокал, каждый день бокал. У тебя уже потребность в этом самом бокале!
- А что ты можешь предложить как альтернативу? – устало спросила я. – Я устала. Понимаешь, ус-та-ла!
- Я все понимаю. Только… Доченька, милая, не надо, а? Ну поищи другие способы! Ну пожалуйста!
- Ладно, мам, все. Давай не будем. Нет у меня сил с тобой спорить. Но я подумаю. Вот прямо сейчас – лягу и подумаю.
Мама вышла, тихо притворив за собой дверь. Даже по ее спине было видно, как она расстроена. У меня тоже испортилось настроение. Вся эйфорийка, вызванная бокалом красного вина, куда-то испарилась. Ну вот, отдохнула, называется…
Мама, конечно, была права. Признать это у меня еще хватало здравого смысла. Я действительно испытывала потребность в этом самом бокальчике. Или двух. Если в хорошей компании – то и больше. Но уж в одном – точно.  И для его употребления мне никакая компания не требовалась. Кажется, это и есть один из признаков алкоголизма? Или нет?
Я размышляла обо всем этом, растянувшись на мягком диване, тело начало расслабляться, а мысли текли ленивой тягучей рекой. «Молочные реки, кисельные берега, — вспомнилось мне что-то сказочное. – Щас какая-нибудь красавица с коромыслом выплывет. По воду. То есть по молоко…».
Красавица и впрямь выплыла, и коромысло имелось. Вид у красавицы был неприветливый и хмурый. А если приглядеться, то и изрядно помятый. Под левым глазом красовался обширный радужный синяк.
- Ну чего уставилась? – мрачно спросила она, проходя мимо, к реке. – Одичала, что ль, совсем, у себя под сосной?
Я огляделась и увидела, что лежу уже вовсе не на диване, а на травке под какой-то прибрежной ивой, и вокруг меня не моя родная комната, а сплошная дикая природа.
- Женщина! Постойте! Это что тут? – вскочила я, в панике озираясь по сторонам. – Куда я попала? Где я?
- Тю, оглашенная! Чего орешь? Перебрала вчера, что ли? – крикнула «красавица», окуная в реку ведра.
- Чего? – уставилась на нее я.
- Чего-чего… Употребляла, говорю?
- Я? А, да… Немножко. Я дома была, а потом вот сразу здесь. Ничего не понимаю!  Вы сами-то откуда будете?
- С Большого Бодуна.
- Откуда??? – вытаращила я глаза на незнакомку.
- С Бодуна. Большого. Говорю же!
- А… как я сюда попала??? Мамочки, что происходит??? Я сейчас рехнусь просто!
- Ну ладно, — смягчилась женщина. – Бывает. Видать, выпадение памяти у тебя случилось. Погодь, щас ведра прилажу, и пойдем в избу, поправим тебе здоровье.
Я дождалась, пока она двинется по тропе прочь от речки и послушно потрусила за ней следом. Было страшно. Я не понимала, что происходит, а в таких случаях меня сразу одолевает тревога, и я начинаю метаться. Эх, сейчас бы мне как раз пригодился бокальчик, для успокоения…
За ближайшими кустами открылся вид на деревню. Ох и жалкое зрелище она собой являла! Темные покосившиеся избушки, полусгнившие плетни, кривенькие улочки с рытвинами и колдобинами вперемежку с лужами, по которым бродили тощие грустные коровенки и всклокоченные овцы.  «Так вот ты какой, стало быть, Большой Бодун,  — ошалело подумала я. – Прямо сказать, унылое местечко…»
- Заходи, подруга, — толкнула калитку местная. – Меня Василисой зовут. По прозвищу Прекрасная.
- Ээээ… Очень приятно. А я Людмила. Прозвища нет, — ответила я, прикидывая, что прекрасного обнаружили соотечественники в моей провожатой. Разве что живописный синяк?
- Стало быть, не местная ты. У нас тут все с прозвищами, только так друг друга и различаем, — продолжала она, ловко пробираясь по двору меж коровьих лепешек и старой соломы. – Осторожно, не вляпайся! Ну вот, вляпалась. Эх, ну говорила же! У нас тут, в Бодуне, все время под ноги смотреть надо.
- Что вляпалась, то вляпалась, — сквозь зубы пробормотала я. – Как говорится, «привет с Большого Бодуна»…
- Прополощи ногу в корыте, вон там, у крыльца. И давай в избу! – распорядилась Василиса Прекрасная.  – Муж мой сейчас в отъезде, так что вдвоем покукуем.
- А почему у вас прозвища? Фамилий вам, что ли, мало? – поинтересовалась я, болтая ногой в разбитом корыте, таком же жалостном, как и все остальное.
- Прозвища – это чтобы фамилию не позорить, — пояснила она. – А то как учуют, что ты с Большого Бодуна, ну и отношение уже соответственное. Родственники из других сел потом обижаются. Слава о нашей деревне дурная, понимаешь ли. А с чего бы? Деревня как деревня, живем, хлеб жуем…
Я осмотрелась: внутри избы было так же непрезентабельно, как и снаружи. Лавки деревянные, стол, печь, допотопная кровать с металлическими шишечками, и все какое-то закопченное и пыльное.
- Синяк почти сошел, — озабоченно проговорила Василиса, рассматривая себя в треснувшем тусклом зеркале. – Надо будет моего вывести из себя как следует, чтобы обновил.
- Зачем??? – вылупилась я.
- Бьет – значит, любит, — объяснила Василиса. – У нас тут если какая баба без синяка пройдет, так все сразу решат, что мужик к ней всякий интерес потерял. Только мой Василий меня знаешь как любит? С самой свадьбы еще ни разу на люди без фингала не показывалась!
- Ммммм… — неопределенно промычала я. Мне такая постановка вопроса показалась весьма спорной, но высказываться вслух я не стала.
- Ты не стой, вон бадья, вон ковшик, черпай и пей, — спохватилась Елена.
Я двинулась к бадье, зачерпнула, и прежде чем успела осознать, что за запах идет от этой жидкости, сделала большой глоток и тут же закашлялась. В бадье плескалась натуральная самогонка.
- А! О! – никак не могла выдохнуть я.
- Да кто ж так пьет! – подскочила ко мне Василиса. – Выдохнуть надо, выдохнуть, а потом уж глотать! На вот, огурчиком занюхай.
Я схватила огурец и начала лихорадочно хрумкать.
- Да нюхать надо было, — неодобрительно заметила Василиса. – Так закусывать – никакой провизии не напасешься.
- Ты чего не предупредила? – отдышавшись, спросила я. – Я думала, там вода…
- Да мы ее, родимую, как воду и хлещем, — пожала плечами Василиса. – А чего еще делать?  Ну ты как, ожила?
- Да вроде, — ответила я.
Действительно, мне стало теплее, и восприятие обострилось – вроде и краски стали ярче, и звуки четче. Паника куда-то отступила, и на душе стало веселее.
- Садись, Людмила, за стол, разговеемся,  — пригласила хозяйка. – Чтобы жизнь раем показалась!
Я присела на лавку, Василиса тем временем брякнула на стол две стопки, миску с картошкой в мундире и банку с солеными огурцами.
- Ну, за нас, красивых! – провозгласила Василиса, и мы опрокинули по стопочке.
Самогонка была вонючая и крепкая: Мне сразу ударило в голову. Разумеется, дома я такую гадость не пью, я предпочитаю качественное марочное вино, как вариант – коньяк, но отказываться было неудобно – все-таки Василиса меня приютила и вообще отнеслась ко мне по-человечески.  Кстати, теперь она мне не казалась уже ни помятой, ни хмурой. Очень даже симпатичная женщина. Пожалуй, даже и Прекрасная. Недаром ей такое прозвище дали. Ей даже синяк был к лицу.
- Хорошо, да? — заулыбалась Василиса. – Крепкая, зараза! Ну, давай по второй. За наше процветание!
Вторая стопка пошла легче – видать, я уже привыкла к запаху. После нее во мне что-то освободилось, плечи расправились и спинка выпрямилась.
- Королевишна, — одобрительно глянула Василиса. – Покурить хочешь? Так-то я некурящая, но под это дело иной раз позволяю.
- И у меня то же самое, — согласилась я. – Только у меня нет.
- И у меня нет. Но у моего на печке запас сушится. Сейчас достану парочку.
Курить мы пошли на крыльцо. Я выпустила дым – и с огромным удивлением заметила, что деревня волшебным образом изменилась. Или я  к ней раньше предвзято отнеслась? Очень даже симпатичная была деревенька. Аккуратные маленькие домики, миленькие такие улочки, всякие кустики и деревца то тут, то там в живописном беспорядке, славные коровки и овечки, даже лужицы аккуратные и чистые – в общем, классический пасторальный пейзаж.
- А у вас тут хорошо,  в Большом Бодуне, — похвалила я. – Ничего себе деревенька.
- Жить можно, — кивнула Василиса. – Когда бадейка полна, тогда и жизнь ничего кажется. Вот когда пустая – тогда грустно. Еще по одной?
Третью мы выпили по традиции, за любовь.
- Ты знаешь, какой у меня Василий? – втолковывала мне Василиса. – Писаный красавчик! Не мужик  — форменный богатырь! Косая сажень в плечах, и руки золотые!  Да вон он, на фото мы вместе стоим!
Фото я приметила еще в самом начале – аппарат запечатлел в полный рост рядом с Василисой Прекрасной кривоногого лысоватого толстячка, почти на голову ее ниже. Но теперь, глянув на фото, я поняла, что ошибалась: Василий был и впрямь мужчина видный, осанистый, на зависть всем неудачницам.
- Крррасивый мужик, — с чувством сказала я. – Повезло тебе, Василиса! И детки у вас красивые будут.
- Давай за родителей! – предложила она.
- Василисушка, по-моему, мне хватит, — осторожно прислушалась к ощущениям я. – Я свою меру знаю.
- Мера – душа. А женская душа широкая да щедрая. Не обижай меня, а? – попросила Василиса. – За родителей же!
Потом мы выпили за высокооплачиваемую работу (я с энтузиазмом поддержала), за добрых начальников (и кто бы отказался?), за деньги в дом (ну само собой, да!). Жизнь в Большом Бодуне казалась мне уже весьма привлекательной, и я подумала, что могла бы тоже тут поселиться. А что? Работала бы где-нибудь в заготконторе, огородик завела бы… Задружились бы с Василисой, она вон какая общительная!
- Ты знаешь, Людк, жизнь такая штука изменчивая, иной раз совсем неприглядная бывает. Смотришь – просто просвета не видно. А хлебнешь из бадейки – и вроде жизнь снова красками наполняется. А иначе как? Хоть вешайся!
Я слушала и кивала – я и сама так думала. Иной день просто жалеешь, что на свет родилась – до того все напрягают. А высказаться нельзя, надо улыбочку  держать. Ну и как тут не принять бокальчик вина, чтобы с лица снесло эту гримасу толерантности? И ведь изо дня в день одно и то же…
Хорошо мы гуляли. Душевно! Василиса оказалась бабой что надо. Не то, что у нас – все друг другу улыбаются, а внутри у каждой кобра на взводе, только и следит, где ты подставишься.  Если расслабишься – тут же следует молниеносный удар с ядом замедленного действия. Ну, я и не расслабляюсь. А тут, с Василисой, было хорошо и спокойно. Своя в доску оказалась эта Василиса Прекрасная! И дом мне ее уже нравился:  разумный минимализм, никаких излишеств, кровать вон антикварная, таких давно уже не увидишь. Сразу видно, человек не морочится условностями, а просто живет.
- И ты скоро так же будешь жить, — раздался негромкий голос из-за печки.
- Кто здесь? – благодушно спросила я. Я не испугалась – мне сейчас было хорошо, и я никому и ничему не позволила бы нарушить мой душевный покой.
- Это я. Твой Здравый Смысл, — сообщил голос.
- Ну так чего ты там, за печкой, окопался? – удивилась я. – Вылезай, познакомимся.
- Лучше ты ко мне иди, — позвал он. – Отсюда обзор подходящий открывается.
- Ладно, — не стала спорить я и полезла из-за стола. – Ну, где ты там?
Здравый смысл и впрямь сидел за печкой и был похож на грустного тощенького подростка  лет 12-ти.
- А чего такой хиленький? – хихикнула я.
- Какой вырастила, — сердито сказал Здравый Смысл. – У тебя здравого смысла, как у подростка. Ну вот я такой и есть!
- Это почему же? – игриво подбоченилась я. – По-моему, я давно взрослая! И паспорт уже меняла, и работаю, и сама себя обеспечиваю. И очень, очень здравомыслящая!
- Оно и видно, буркнул он. – Ты глянь сама-то, разуй глаза.
Я обернулась к столу и замерла, открыв рот. Я увидела со стороны такую картину: посреди убогой грязноватой избы – стол с остатками немудрящей закуси, стопки с самогонкой, а за столом – две пьяные лахудры сидят, друг другу что-то толкуют. И одна из них, между прочим, я. Обе растрепанные, с осоловевшими глазами, вон у меня и помада вся размазалась, и тушь потекла, а у Василисы с ее синяком вид как у привокзальной бомжихи, и не скажешь, что добропорядочная домовладелица с Большого Бодуна.
- Это как? Я тут и я там? У меня что, белая горячка? – ужаснулась я, мгновенно покрывшись холодным потом и стремительно трезвея.
- Нет, это пока что демо-версия, — «успокоил» меня Здравый Смысл. – Ты тут, а там – твоя копия. Для наглядности. Ты же понимаешь, что рано или поздно твой ежедневный бокал вина превратится в бутылку, потом вино – в водку, потом водка – в любую гомыру, лишь бы утопить свои страхи в бутылке.
- Страхи? – не поняла я. – А при чем тут страхи?
- А что же еще? Ты что, от радости в бутылку лезешь, что ли?
- Почему это я в бутылку лезу? – начала свирепеть я. – Пацан, ты что несешь? Я скромно принимаю бокальчик вина, для расслабления. Как лекарство. А что, лучше антидепрессанты глотать?
- А что, есть повод? – в тон мне ответил дерзкий мальчишка.
Я замялась. Повод был. Даже много поводов. И депрессия все время маячила в поле зрения.
- Понимаешь, у меня очень нервная работа, — задушевно начала я. – А красное винцо очень хорошо помогает снимать напряжение…Ну, как лекарство, что ли. Вместо антидепрессантов.
- Не-а, врешь ты все, — помотал головой Здравый Смысл. – Если бы не было работы, ты «лечилась» бы от скуки. Был бы у тебя любимый мужчина – «лечилась» бы от обид и непонимания. Не было бы мужа – топила бы в вине одиночество.
- Ну, неправда! – возмутилась я. – Ты что же, хочешь сказать, что я бы все равно повод нашла?
- Ну, если исходить из здравого смысла… Ты же находишь. Вот давай честно: в каких случаях тебе требуется бокальчик? И что он позволяет тебе делать?
- В каких? Да в разных. Ну, в компании. Чтобы не выделяться, не быть белой вороной. И для веселья, разумеется.
- А если не в компании? Во время свидания, например?
- Ну, чтобы не зажиматься, — подумав, сообразила я. – А то знаешь, я как-то скованно себя чувствую, неловко.  Тут вино помогает раскрепоститься.
- Ну хорошо. А дома-то зачем? Там ты перед кем раскрепощаешься?
- Ни перед кем, — сердито сказала я. – Я там не раскрепощаюсь, а расслабляюсь. Снимаю дневное напряжение! Иначе я просто заснуть не смогу.
- Ясное дело, не сможешь. Ты же переполнена страхами. Боишься, что уволят. Боишься, что отвергнут или бросят. Боишься не соответствовать чужим ожиданиям. Боишься выглядеть не так.  Боишься ошибиться. Боишься не успеть. Боишься высказывать собственное мнение. Целый день сжимаешься от страха и контролируешь и лицо, и мысли, и поступки. Боишься быть сама собой! Ясное дело, перенапрягаешься.
- Хотелось бы поспорить, но не о чем. Все это правда. Но как с ней быть – я не знаю. А что подскажет Здравый Смысл? – обреченно спросила я.
- Редко ты ко мне обращаешься, — с укоризной покачал головой Здравый Смысл. – А я тебе сейчас и говорить ничего не буду – сама все видишь.
И правда, картинка была наглядная. Мы с Василисой сидели за столом и проникновенно пели что-то застольно-задушевное. По-моему, по тонкую рябину, которая никак не могла к дубу перебраться. Стало грустно, у меня даже слезки навернулись.
- Жалей себя, жалей, — ухмыльнулся Здравый Смысл. – Жалость к себе – столбовой тракт к Большому Бодуну.
- Я и так себя не жалею, — всхлипнула я. – Стремлюсь к достижениям. Стараюсь всем угодить. Пашу, как лошадь.
- И пьешь, как лошадь, — подхватил Здравый Смысл. – Ну, пока не совсем еще, но скоро будешь. С такой-то программой…
- С какой программой? – еще пуще закручинилась я.
- С программой Жертвы, — охотно растолковал Здравый Смысл. – Это снаружи ты вся такая успешная и победительная. А за фасадом – маленькая напуганная девочка, которая боится быть сама собой. Вот ты и повышаешь радость жизни с помощью алкоголя.  Скоро к тебе в душу заглянешь – а там… Привет с Большого Бодуна!
- Да не хочу я!!! Не хочу я связывать свою жизнь с Большим Бодуном! – в отчаянии закричала я. – Ты, Здравый Смысл! Ты мне для чего дан? Чтобы подсказывать! А ты меня все время ужасами разными пугаешь. Давай, говори, как отсюда выгребаться. И побыстрее!
- Во-первых, подойди к окну и посмотри на все это трезвыми глазами, — попросил Здравый Смысл. – Ну же, давай! Только чур без розовых очков, а объективно.
Я подошла и посмотрела. Объективно – Большой Бодун больше не казался мне сельско-идиллическим. Если взглянуть трезво, то предо мной простиралась грязная, запущенная, полурассыпавшаяся  деревушка, на которую и жители, и власти давно махнули рукой. Я обернулась. Интерьер избы тоже выдавал людей, которым  уже все равно. Главное, чтоб в бадейке было – тогда и все остальное убожество в радужной дымке скроется.
- О чем задумалась? – спросил меня мой пацан, высунувшись из-за печки.
- Я поняла, почему здесь так все запущено, — ответила я. – Они же просто ничего для себя не делают. Могли бы убраться, избы подновить, покрасить, что ли. Дорогу подсыпать. Половички цветные на пол бросить. Да вообще – изменить как-то свою жизнь. Сбежать отсюда, в конце концов! Но им проще залить шары не видеть ничего этого.
- Ого! Похоже, мы начинаем думать в одном ключе, — удивился он. – И как ты думаешь, что бы я тебе посоветовал?
- Здравый смысл мне подсказывает, что надо поскорее делать ноги, — задумчиво произнесла я. – Бежать от Большого Бодуна, пока не засосал окончательно.
- Согласен, — одобрил Здравый Смысл. – А что потом? Как дальше жить будем?
- Буду почаще к тебе обращаться, — решила я. – Глядишь, и вырастем вместе.
- Вырастем, — пообещал он. – Еще не поздно. Любой страх можно преодолеть, если смело посмотреть ему в лицо и признать, что он существует.
- Я тоже так думаю, — кивнула я.  – Конечно, я и сейчас все еще боюсь потерять работу, сказать правду в лицо,  окунуться в одиночество. Но оказаться у разбитого корыта в забытой богом деревне Большой Бодун еще страшнее. Не хочу здесь прописываться.
- Очень тебя понимаю, — улыбнулся Здравый Смысл. Мне даже показалось, что он раздался в плечах, и у него над верхней губой стали пробиваться усики. Наверное, подрос с момента моего отрезвления.
- Тогда давай выбираться, — предложила я. – Надо вернуться на бережок, под иву.  Раз там был вход, значит, и выход где-то рядом!
Я покрепче ухватилась за Здравый Смысл, и мы на пару тихонько выскользнули из избы мимо уснувшей прямо за столом Василисы, пробрались по щедро унавоженному двору и кинулись к речке. За нами никто не гнался, но я неслась, как будто меня преследовала свора собак. Уже у прибрежного кустарника я оглянулась на Большой Бодун – деревня таяла в призрачной дымке и казалась миражом.
- Я расскажу всем, — твердо пообещала я. – Всем, кто сумеет меня услышать. Даже если кто-то и хочет передавать приветы с Большого Бодуна, он должен по крайней мере знать, что его тут ждет. Так будет честно. И пусть он тогда сам выбирает, с точки зрения своего Здравого Смысла.
Я сдержала обещание. Если вы это читаете – знайте, что я сделала это. А теперь призовите на помощь свой Здравый Смысл и решите: вам по какой дороге? Если в Большой Бодун – то я вас предупредила. А если в Большой Мир – то обходите эту деревню стороной.  С точки здравого смысла это единственно верное решение. Поверьте, я знаю.
Автор: Эльфика

0

356

http://sa.uploads.ru/hZnoy.jpg

Что не так с этим миром?

- Что не так с этим миром, Кот? - Пёс поднял голову со своих вытянутых лап и посмотрел на своего друга.
Кот вздрогнул и открыл уже закрывающиеся глаза. Оглянувшись по сторонам, он непонимающим взглядом уставился на Пса.
- Что? Опять? - встревожился он.
- Да я вот задумался о людях...
- Ааа... - успокоился Кот, - ты снова об этих двулапых? Я уж подумал, что небо падает, ты меня так не пугай.
- Да нет, вроде бы не падает, - Пёс поднял голову и, навострив уши, посмотрел вверх.
Кот бросил на него скептический взгляд и покачал головой.
- Если бы оно упало, мы бы с тобой уже этого не увидели. Ладно, - махнул он хвостом, - так что там с миром и людьми?

Пёс вздохнул и снова подозрительно покосился на звездное небо, как будто пытаясь удостовериться в том, что оно надежно прибито блестящими гвоздиками и падать не собирается.
- Они очень странные создания. Я всегда думал, что понимал их...
Кот широко зевнул и клацнул зубами.
- Пёс, ты как будто вчера родился! - заговорил он, - я тебе уже сто раз говорил, что двулапые - самые неприятные существа в этом мире! А ты бегал у них на побегушках, - Кот повернулся к другу и укоризненно посмотрел ему прямо в глаза, - они и так слишком много о себе возомнили, а ты и твои братья только и делают, что заглядывают им в рот. "Ой, мой хозяин сегодня грустный...", "Ой, мой хозяин задерживается с работы...", " Ой, мой хозяин сегодня не в настроении - пойду посижу в уголке, чтобы ему не надоедать..."

Кот презрительно фыркнул и нервно дернул хвостом.
- Тебе самому не стыдно, а? Ты же Пёс! Ты - личность, а не прислуга какая-то! В твоих жилах течет кровь древних Волков. Кровь тех, кто тысячи лет держал в страхе этих двулапых. Они боялись даже нос высунуть из своих нор, когда слышали ваш клич в темных лесах... В кого вы превратились? В жалких лизоблюдов, которые готовы пресмыкаться перед ними ради миски с едой и вон того пищащего желтого шарика? Хозяев себе нашли? Тьфу!
- Кот, ну так нельзя говорить, - засмущался Пёс, - они не считают нас слугами, они любят нас. Говорят, что мы их друзья.
- А завтра они скажут вам, что вы их приемные дети и вы тогда от счастья вообще продадитесь им с потрохами, - Кот замолчал и принялся выдирать зубами шерсть между подушечек на своей лапе. Он всегда делал так, когда нервничал.

- Посмотри на нас! - не выдержал Кот долгого молчания, - мы помним и чтим свое прошлое. Мы не предаем память своих великих саблезубых предков, которые рвали двуногих на куски!
- Что ж вы их сейчас не рвёте? - усмехнулся Пёс.
Кот бросил на него свирепый взгляд и вырвал еще один клок лишних волос из лапы.
- Рвём. Когда надо. Но не до смерти. Мы, Пёс, в отличие от вас, пошли другим путем. Мы не опустили перед ними голову, а наоборот. Мы не просим еду, мы её требуем. Мы не умоляем развлечь нас, мы заставляем. Мы берем то, что нам нужно и не спрашиваем разрешения. Понимаешь? Вы продались им, а мы их купили. Пойми, Пёс, двулапые понимают только силу! Наша сила в наших смелых сердцах. Она в нашей независимости, дерзости и хитрости! Не они, а мы хозяева здесь. И знаешь что?
- Что?
- А то, что они согласны на такую роль, - Кот снисходительно покосился на своего друга, - только сила, Пес! Ни любви, ни дружбы, ни сочувствия. Только сила и хитрость. Они должны знать свое место и они его знают. Вот так-то!

Кот замолчал и на несколько минут вокруг снова воцарилась ночная тишина, нарушаемая только сверчками-полуночниками.
- А я всё же думаю по-другому, - покачал головой Пес, - мне кажется, что гораздо лучше дружить с ними, чем вот так хитрить, как это делаете вы. Это же так приятно - знать, что у тебя есть друзья. Заботиться о них, оберегать и видеть, что они отвечают тебе тем же. Да, ты прав, когда говоришь о том, что когда-то давно мы были врагами, но это время прошло. Настало время простить друг друга и примириться. Мы так и поступили. И знаешь, Кот, я не жалею об этом. Теперь мы тратим силы не для того, чтобы бороться друг с другом. Мы объединяем силы и становимся в два раза сильней. И они на такую роль тоже согласны.
Кот фыркнул и широко зевнул.
- Ну и дурак ты, Пёс. В этом мире только твои личные хитрость и сила могут гарантировать тебе жизнь. А все эти сказки про дружбу и любовь - это выдумки двулапых для того, чтобы вешать лапшу на уши таким, как ты.

Пёс немного помолчал, а затем снова посмотрел на своего друга.
- Может ты в чём-то и прав, Кот. Но только вот мне кажется, что если бы люди относились друг к другу так, как отношусь к ним я, то в ту ночь небо бы не упало на нас, наш дом был бы цел, а хозяева - живы.
Пёс поднялся с земли на лапы, обернулся и тоскливым взглядом посмотрел на еще дымящуюся воронку, которая осталась на месте их разбомбленного дома.
- Если бы они относились друг к другу так, как к ним отношусь я, - возразил Кот, - то они бы первыми уронили небо на тех, кто уронил его на нас, и наш дом был бы цел, а люди - живы.
- А может быть и так, - покачал головой Пёс, - ну что, пойдем? Быть может у нас получится найти себе новых друзей.
Пёс в последний раз оглянулся на останки дома и, опустив голову, зашагал в темноту.

- Пойдем, - Кот поднялся с земли и, потянувшись, последовал за ним, - только я буду искать себе новых слуг.
- Ой, да ищи кого хочешь! Тоже мне, император...
- Пёс, мир так устроен! Ты или император, или слуга, понимаешь? Или ты роняешь небо, или лежишь под обломками.
- Вот я и говорю - что не так с этим миром, Кот?

©ЧеширКо
cheshirrrko.livejournal.com

+2

357

Странница написал(а):

- Вот я и говорю - что не так с этим миром, Кот?

http://s019.radikal.ru/i614/1210/4f/1b11948ee5c2.gif

0

358

решила читать сказки...отвлечь себя http://s3.uploads.ru/t/x4uCU.gif

0

359

Мама--https://sharonrawlette.files.wordpress.com/2013/10/reading-corner.jpg


- Мама? - удивилась Баба-Яга, открыв дверь избушки.

- Мама, мама, - проворчала та, и прошла мимо ошалевшей Яги внутрь, - Мать трое суток в пути, сумки тяжёлые таскает, а она спит.

- Но я же не знала, что ты приедешь, - начала оправдываться Яга, - Ты бы заранее весточку отправила, я бы…

- Могла бы и догадаться!

Мама поставила сумки на пол и огляделась.

- Ну и бардак у тебя! Ты всегда вот такой неряхой была.

- Где бардак то? - оскорбилась Яга, - Тарелка одна немытая. А что паутина да пыль - так это для антуражу. Я же тут и работаю.

- Знаю я твою работу, - огрызнулась Мама, - Мужиков к себе в дом водишь! Матери из-за тебя людям стыдно в глаза смотреть!

- Я же злодейка, Мама! - возмутилась Яга, - И я их не вожу, они сами приходят, чтобы совету моего мудрого испросить.

- Тоже мне, сопля умная! - Мама указала на спящего на печке Баюна, - Это что ещё такое?

- Кот.

- Я вижу, что не лошадь! Что он здесь делает? Ты же знаешь, что у меня аллергия!

Баба-Яга вздохнула, взяла Баюна на руки и бросила в открытое окно. Ошалевший кот зацепился за подоконник, бешено вращая глазами. Наконец лапы не выдержали.

- Сволота! - пискнул Баюн и свалился на землю.

- Шторы раздвинь, что ли! - Мама вытаскивала из сумки банки и свёртки, - Ослепнешь тут с тобой.

Яга покорно раздвинула шторы и спросила:

- Что это такое, Мама?

- Как что? - удивилась Мама, - Еду тебе привезла.

- Мама! - воскликнула Баба-Яга, - У меня есть еда! Я кушаю маленьких детей! Сажаю их на лопату и в печку!

- Тоже мне еда, - отмахнулась Мама, - Там есть то нечего. Вот, гляди! Маринованные лягушки в сметане! Твои любимые!

- Мама! Они мне никогда не нравились!

- Вот что ты кобенишься? - Мама поставила банку на стол и упёрла руки в бока, - Маленькая была и ела, а сейчас смотри-ка!

- Выбора не было, вот и ела, - проворчала Яга, - Я теперь взрослая, сама решаю, что мне кушать!

Мама отвесила Яге подзатыльник.

- Поговори мне ещё! Как с матерью разговариваешь?

- А что я сказала то? - Яга тёрла затылок, - Мама, я не маленькая, мне уже восемьсот лет!

- Доживёшь до моих годов, там и поговорим.

- Лучше бы не приезжала, - в сердцах бросила Яга.

Мама положила руку на сердце и со страдальческим видом опустилась в кресло.

- Разве можно такое матери говорить? - запричитала она, - Разве я тебя такому учила?

- Сама научилась, - Яга гордо тряхнула головой.

- Понятно, - Мама выдавила крохотную слезинку, - Вся в своего папашу-подлеца!

Она прикрыла глаза рукой и тихонько затряслась.

- Ну чего ты, Мам? - испугалась Яга, - Ну чего ты меня слушаешь? Я же не понимаю, чего говорю, глупая и маленькая. Ну ты чего, а?

- Я вот о том и говорю, - Мама с совершенно сухими глазами поднялась с кресла, - Учить тебя ещё и учить. Лягушек положить? В сметане! Твои любимые!

- Давай, - вздохнула Яга. http://i065.radikal.ru/1301/dd/e41040895e49.gif





Бабушкаhttp://img-8.photosight.ru/810/5237728_xlarge.jpg

- Ты серьёзно, что ли? - Красная Шапочка укоризненно смотрела на Волка, который лежал в кровати, - Ты правда думаешь, что если нацепил халат и чепчик, то всё, один в один бабушка?

Волк покраснел.

- Это чтобы лучше тебя видеть, моя дорогая, - пропищал он.

- Ты о чём это? - удивилась Шапочка.

Волк покраснел ещё сильнее.

- Не знаю, - буркнул он и спрятался под одеялом.

Красная Шапочка уверенно подошла к кровати и сдёрнула одеяло с Волка.

- Где бабушка, сволота? - она принялась бить Волка корзинкой с пирожками, - Сожрал, что ли?

Волк, уворачиваясь от корзинки, перебежал в другой конец комнаты.

- Чо сразу сожрал то? - он снял халат и чепчик, - Не было её дома.

- А как зашёл? - продолжала допытываться Шапочка.

- За верёвочку дёрнул, - Волк развёл лапами, - Я сотню раз слышал, как она тебе это говорила.

- Следил что ли? - возмутилась Шапочка и кинула в него корзинку, - Извращенец!

Волк поймал корзинку, вынул из неё пирожок и принялся есть.

- Нет, ну каков наглец! - воскликнула Шапочка.

- Она всё равно столько не съест, - осуждающий взгляд Шапочки ничуть не мешал аппетиту Волка, - Испортятся.

Он доел пирожок и облизал лапу.

- Ладно, Красная Шапочка, бывай, - Волк тихонько зашагал к выходу, - Может в следующий раз мне повезёт.

- Погоди, - остановила его Шапочка, - Если ты не жрал бабушку. Где она?

Ответа на этот вопрос у Волка не было.

- Не знаю, - ответил он, - Её давно нет уже, по-моему. Квас закис, пыль везде. Может…

В дверь громко постучали.

- Охотник! - прошептал Волк и спрятался под кровать, - Мне конец!

Красная Шапочка открыла дверь. На пороге и правда стоял Охотник.

- Здравствуй, Шапочка, - сказал он, - Бабушка просила тебя найти и передать, что она уехала. Хочет посетить какой-то залив, то ли на кота посмотреть, то ли на русалку. А может и на всех сразу. Велела не скучать, будет писать письма. А это ещё кто?

Охотник выхватил ружьё, зашёл в дом и подошёл к кровати.

- Волк? - спросил он, не отводя глаз.

- Собака, - неожиданно для себя соврала Шапочка, - Завела вот, для охраны.

- Гав, - сказал Волк.

- Странная собака, - Охотник убрал ружьё, - Помесь, поди. Ну, счастливо.

Закрыв за Охотником дверь, Шапочка повернулась к Волку.

- Гав, - передразнила она.

- Очень смешно, - сказал Волк, отряхиваясь.

Он прошёл к двери, но остановился и повернулся к Шапочке.

- Спасибо, - поблагодарил Волк, - Есть не стану.

- И бабушку, - грозно сказала Шапочка.

- И бабушку не стану, - согласился Волк.

Красная Шапочка собрала пирожки в корзинку и вышла, затворив за собой дверь. Волк стоял у крыльца.

- Домой? - спросил он.

- Ага, - кивнула Шапочка.

- Давай провожу, что ли. А то мало ли что может случиться. Бродят по лесу всякие.

- Гав! - весело крикнула Красная Шапочка и пошла по тропинке.

Волк вздохнул и отправился за ней.

0

360

http://www.deltaangelgroup.com/wp-content/uploads/2014/04/Lamp-Design-Reading-Lamp.jpg

Смерть в игле

- А ежели так? - захихикал Идолище Поганое, - Смерть в иглу, а иглу ту на дно океяна?

Кощей задумчиво хрустел костями.

- Да ни в жизнь никто не догадается, - Идолище продолжал сметать со стола угощения, - Где это видано вообще, смерть в игле?

Кощей протянул руку к кубку, и тот сразу же наполнился вином.

- А ежели Богатырь какой с рыбою договорится? - он пригубил напиток, поморщился и вино сразу же сменилось молоком.

- Что ты, отец, что ты! - Идолище выглядел крайне возмущённым, - Да кто ж супротив тебя…

- Тихо! - Кощей вскинул руку вверх и Идолище замолчал. Еда на столе начала потихоньку исчезать.

Кощей встал со стула, заложил руки за спину и неспешно зашагал по залу.

- Я вот и думаю, понимаешь. Додумается Богатырь с рыбами договориться, али нет?

Идолище подавился вином.

- Не понимаю я тебя, Кощей. Ты чего, хочешь, чтобы нашёл он твою смерть что ли? Ты мухоморов объелся?

Кощей еле заметно улыбнулся сухими губами.

- Разумеется. Просто смерти моей в той игле и не будет.

Идолище смотрел на Кощея непонимающими глазами и жевал воздух. Кощей вздохнул, щёлкнул пальцами, и перед тем возникло блюдо с жареным поросёнком.

- Объясняю. Каждый раз, когда я задумываю сотворить зло, всегда находится Богатырь, который приходит, мешает моим планам, стучит по голове и запирает в какой-нибудь темнице. Ну надоело, понимаешь? Убить меня не могут, я же бессмертный. Вот и держат. А там даже книжки нет, сидишь, как дурак.

- И что ты хочешь сделать? - Идолище поднял блюдо с поросёнком и высыпал всё себе в рот.

- Хочу слух пустить, мол, есть у Кощея смерть. А чтобы все в это поверили, нужно придумать, где она спрятана. Да хорошо спрятана! Чтоб даже сомнений ни у кого не возникло! Идея с иглой хороша, но океян? Богатыри, конечно, сильные, но умом то особым не отличаются.

- Ну а если так, - Идолище дожевал поросёнка и плотоядно поглядывал на само блюдо, - Игла в яйце, а яйцо то в курятнике?

Кощей закатил глаза.

- Сколько на Руси курятников? Да он пока все обойдёт… Нет, нет, нужно что-то проще.

- Ну и пусть ходит всю жизнь, ищет. Тебе то что?

- А если повезёт ему? Если раньше найдёт? Мне что, сидеть трястись, придёт или не придёт?

Идолище задумался.

- Тогда так. Закопаем яйцо под деревом, на острове среди океяна, а?

Кощей поскрёб сухой подбородок.

- Уже лучше. Но, всё-таки, слишком просто, понимаешь? Засмеют же меня все, скажут, смерть так просто спрятал, совсем из ума выжил старик. О! Мы это яйцо в утку засунем.

- В утку? - Идолище заржал так, что задрожали стены, - А утку куда прикажешь засунуть? Может в корову?

- В зайца, - серьёзно ответил Кощей, - Утку мы засунем в зайца, а того в сундук. А сундук под дубом закопаем на острове. На Буяне, например.

Идолище просмеялся, выхлебал бутыль вина и посмотрел на Кощея снисходительным взглядом.

- Звучит совершенно по-дурацки.

- Да! - воодушевлённо заговорил Кощей, - Но в этом то и дело, понимаешь? Никому даже в голову не придёт, вот увидишь, что такой идиотизм может быть неправдой. Найдут сундук, зайца, утку, яйцо и иглу. Сломают, я для вида поохаю и всё! Решат, что я мёртв и ходить ко мне перестанут.

Идолище задумался.

- Ты умней, тебе видней, - он хохотнул, - А как заставить всех поверить, что это правда?

- Очень просто, Идолюшка. Ты сейчас, сразу же отправишься к Бабе-Яге. Напьёшься с ней вина, да так, чтобы пол плясать начал, понимаешь? И скажешь ей, под большим секретом, что так, мол, и так, старушка, вот де что Кощей удумал. Понял?

- А с чего ты взял, что она другим расскажет?

- Расскажет. Я её лет 300 назад на свидание пригласил, да не пришёл. Не специально, конечно, ко мне Моревна пожаловала. Да вот Яга до сих пор обижается.

- Хорошо, отец, - Идолище Поганое поднялся с лавки, - Сделаю, как сказал ты, но должок за тобой будет.

- Будет, будет, - Кощей хитро улыбался, - Ступай. Не забудь, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук под дубом на острове Буяне. Не перепутай.
http://i065.radikal.ru/1301/dd/e41040895e49.gif

0


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Сказки для взрослых


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC