Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Сказки для взрослых


Сказки для взрослых

Сообщений 301 страница 320 из 357

301

ЗОНТИК — сказка от Эльфики

http://s6.uploads.ru/iYvgF.jpg

Этим летом я получила в подарок от юной  художницы Стефании Янковской диптих — две картины, объединенные одной темой. И вот эти  картины развернулись в целую сказку…

В Ливеньбуль, столицу Дождляндии, юная Стефани переехала не по своей воле, а вместе со всей семьей, потому что тетушка, которую она и не видела-то никогда, сильно ослабела и нуждалась в уходе. Родители сочли, что  нельзя оставлять ее одну в таком состоянии и надо переезжать, ведь других родственников у старушки не имелось, а тетушка уже не могла справляться с хозяйством в своем огромном доме. На старом месте и терять-то им было особенно нечего, поэтому они легко распродали имущество, быстро упаковали чемоданы, и вскоре уже всем семейством выходили из самолета в аэропорту Ливеньбуля.

За стеклами аэровокзала было серо, мрачно и лил дождь.
- У нас в Дождляндии это обычная погода, — проинформировал их еще на таможенном контроле офицер иммиграционной службы. – Здесь почти все время идет дождь, а хорошая погода – это когда просто пасмурно.
- А в какое время года все-таки солнце бывает? – спросила пораженная Стефани.
- Забудьте об этом. За солнцем у нас тут ездят в сопредельные страны, во время отпусков, — сообщил офицер. – Ничего, вы быстро привыкнете. Все привыкают.
- Не думаю, что я привыкну, — прошептала Стефани, но ее никто не услышал.
- А сейчас я попрошу вас сдать ваши зонтики. Таковы правила.
- Как – «сдать»? – всполошилась мамаша. – А как же мы – под дождь, и без зонтиков???
- Всем прибывшим таможенная служба выдает местные зонты, приспособленные к повышенной влажности и сильным ветрам. Зонтики качественные, услуга бесплатная, так что все тут у нас только ими и пользуются. Таковы правила.
И вместо маминого ярко-голубого, папиного коричневого и ее зеленого в белый цветочек всем им выдали местные зонтики – солидные, мощные, с красивыми резными рукоятками, но почему-то черные.
- А других расцветок нет? – робко спросила Стефани.
- А других и не бывает, — удивился офицер. – Всем – одинаковые, у нас тут равноправие и демократия… Таковы правила.
И правда: когда семейство вышло из здания аэровокзала, Стефани обнаружила, что куда ни посмотри – везде только черные зонты, сплошное равноправие. Но как-то ску-у-учно!!! А если поднять глаза на хмурое небо, на клубящиеся серые тучи, то кажется, что и там толкаются раскрытыми куполами черные зонты.

Тетушка действительно была слаба: по дому она передвигалась исключительно в кресле-каталке, на улицу без посторонней помощи и вовсе выехать не могла, да еще и речь потеряла в результате перенесенного инсульта. Разумеется, ей был тут же обеспечен должный уход, и Стефани вменили в обязанность ежедневно прогуливать тетушку на свежем воздухе хотя бы по полчаса.
Каждое утро Стефани спешила на занятия в школу, прячась от дождика под своим черным зонтом, а слева и справа, впереди и позади торопились по своим делам другие «чернозонтичные». Стефани иногда казалось, что над головой – два слоя туч: один из зонтов, другой – в небе. От такого двойного затемнения у нее настроение все чаще портилось.
- Мне тут не нравится, — недовольно бурчала она, придя из школы и стряхивая капли со своего черного зонта.
- Доченька, но теперь тут наш дом, — говорила ей мама. – Надо потерпеть, ты привыкнешь…
- Никогда я не привыкну к этому нескончаемому дождю и черноте над головой! – не соглашалась она, понимая, что ничего не в силах изменить. Несовершеннолетние дети должны жить со своими родителями и слушаться их, таковы правила…
И она со вздохом шла сначала делать уроки, а потом гулять с тетушкой. Это прогулочное время Стефани любила: можно было бесконечно кружить по саду, самостоятельно выбирая маршрут, а в сильный ливень – сидеть рядом с тетушкой на веранде, наблюдая за потоками воды и как дождь пузырится в лужах, и думать о своем. Но однажды…
- Почему ты плачешь, детка?
- Потому что мне грустно… Потому что дождь никогда не кончается, и на душе у меня так же пасмурно и сыро… Потому что мне кажется, что я скоро растворюсь, растаю, как кусочек сахара… Ой!
Стефани вскочила и во все глаза уставилась на тетушку.
- Это вы меня сейчас спросили?
- Тише, тише! Сядь на место и не шуми. Я хочу, чтобы меня и дальше считали неразговорчивой, — попросила тетушка. – Давай поговорим, как шпион со шпионом, шепотом и не разжимая губ.
- Почему как шпионы? – удивилась Стефани.
- Ну, во-первых, чтобы никто не догадался, что мы вообще разговариваем, — объяснила тетушка. – А во-вторых, мы обе чужие в этом дождливом городе, и я очень понимаю, почему нам здесь тоскливо.
- Мне-то понятно, почему… Но вы же прожили здесь всю жизнь? – уточнила Стефани.
- Да. Но вовсе не вся моя жизнь была такой дождливой. Город знавал и другие времена… Солнечные и счастливые!
- Расскажите! – попросила совершенно заинтригованная Стефани.
- На это потребуется не одна прогулка, — ухмыльнулась старушка. – Теперь у тебя будет дополнительный стимул гулять с твоей старой дряхлой тетушкой. А мне так приятно будет почувствовать себя престарелой Шахерезадой! Только, чур, между нами! Никому не слова! Тайна!
- Заметано! – с восторгом пообещала Стефани, которая очень любила тайны.

… Родители не могли нарадоваться на то, как прилежно их дочь выполняет свои обязанности по уходу за тетушкой. Стефани заботливо укутывала старушку теплым пледом и часами гуляла с ней по саду. Разумеется, они и не догадывались, что в эти часы Стефани получала от тетушки массу сведений, воспоминаний и жизненных наблюдений, и если бы было можно, эти прогулки вообще длились бы нескончаемо! И неудивительно: ведь Стефани узнавала от тетушки совершенно потрясающие вещи!

Оказывается, много лет тому назад Ливеньбуль был курортным городом, а Дождляндия  еле успевала принимать нескончаемые потоки туристов, которые стремились попасть на Карнавал Жизни. Климат тогда был совсем другим – мягким и солнечным, поэтому Карнавал Жизни не прекращался круглый год. Песни и танцы, художники и музыканты, бродячие фокусники, представления под открытым небом, смех и радость – этим были наполнены все улицы городов Дождляндии, а Ливеньбуль (в те времена он еще носил название Сольбург – Солнечный Город) считался самым веселым городом в мире.

Но однажды правительство решило, что пора как-то упорядочить потоки туристов и ассортимент развлечений. Было создано сто комиссий, пять научно-исследовательских институтов и особая группа по разработке Правил Развлечений, и все они активно взялись за работу. Сначала жители даже обрадовались, потому что вечная суета на улицах и переполненность транспортных потоков их порою напрягали.

В самом скором времени стали вводиться многочисленные правила, регламенты и предписания, которые разъясняли, как следует правильно отдыхать. Теперь вроде бы стало понятно, что можно, а что нельзя, как себя вести и что делать, и можно было бы радоваться, но… Не сразу, но стало заметно, что Карнавал Жизни как-то поскучнел, а многие его моменты вообще увяли, потухли или вовсе  сгинули. Затем и туристов стало поменьше – местные радовались, что теперь можно спокойно пообедать в ресторанчике или попасть на экскурсионный кораблик. А потом стали один за другим закрываться ресторанчики и уплывать в другие страны кораблики, уходить в дальние дали танцоры и музыканты, потому что клиентов было все меньше и меньше. Жизнь становилась все скучнее и скучнее…
- Неужели никто не пытался изменить ситуацию, вернуть в жизнь радость? – спросила ошеломленная Стефани.
- Ну как же, деточка… Разумеется, пытались! Но на все следовал один ответ: «Нельзя! Таковы правила!».
- Да, и нам это говорили, когда меняли зонтики на черные! Еще в аэропорту! – вспомнила девочка.
- О! Зонтики! Это было роковое решение, я думаю, что из-за них и начались дожди! – воскликнула тетушка.
- Но разве дожди могут появляться из-за зонтиков? По-моему, все как раз наоборот! Сначала дожди, а потом уж зонтики!
- Знаешь, дожди бывают везде, но они недолговечны. Прошли, обновили природу, отмыли деревья и тротуары – и снова солнышко сияет. И у нас было точно так же. А вот когда появилось новое правило – всем пользоваться одинаковыми зонтиками черного цвета, дожди стали постоянными. Словно черный цвет притягивает тучи!
- О, вы знаете, а я тоже что-то такое думала! – вспомнила Стефани. – Мне показалось, что хмурое небо отражает наши мрачные зонты…
- …а наши мрачные зонты отражают хмурое небо, — закончила тетушка. – Получается сплошно мрак. Порочный круг!
- А я вам еще пострашнее кое-что скажу, — призналась Стефани. – Я стала замечать, что и на душе у меня все чаще хмуро и мрачно. Мне кажется, что там начинает постоянно идти дождь. Меня это так пугает!
- Дождь – это слезы мира, — задумчиво ответила тетушка. – Плохо, когда у тебя внутри слезы… Мне кажется, что я оказалась в инвалидном кресле, потому что потеряла кураж, и внутри меня накопилось слишком много слез… Мне тоже стало неинтересно жить. Хорошо, что появилась ты – это меня взбодрило!
- Я вас тоже люблю, — сказала Стефани. – Но мне страшно! Ведь этой радости у меня внутри становится все меньше. А вдруг она и вовсе иссякнет, и тогда – что? Я тоже окажусь в инвалидном кресле???
- Ну что ж, по крайней мере, мы сможем устраивать гонки на скорость и соревнования по плевкам в длину, — округлив глаза, сказала старушка.
Они посмотрели друг на друга и разом прыснули – такая мысль показалась им очень забавной.
- Ах, как я скучаю по тем временам, когда Карнавал Жизни кипел вовсю, а зонтики были разноцветными! У меня был такой отчаянно-оранжевый зонтик, я его просто обожала! – мечтательно посмотрела в небо тетушка. Но неба она не увидела – только большой черный зонт, прилаженный к ее коляске от непогоды.
- Тетушка! А где он теперь этот ваш зонт? – вдруг спросила Стефани.
- Как где? Я не помню. Это же было очень давно! Пылится, наверное, где-нибудь на чердаке вместе со старыми вещами… Если его до сих пор никто не выбросил!
- На чердаке? Ага, понятно… — задумалась Стефани. – Ладно, что-то мы загулялись. Наверное, и ужин уже готов… Ну, раз, два, покатились!

В последующие дни Стефани имела вид крайне необычный и загадочный. Казалось, что она что-то задумала. Она сказала родителям, что приболела и не может пока гулять с тетушкой. Конечно, те всполошились и стали спрашивать, что да как. Но Стефани на все вопросы отмалчивалась или ссылалась на недомогание. Если бы родители присмотрелись повнимательнее, они бы сразу поняли, что что-то не так. Глаза ее блестели, а щеки разрумянились, словно она провела недельку где-нибудь на пляже, под палящим солнышком. Но никто не присматривался, и девочка могла спокойно выполнять задуманное.

Но вот через пару дней она объявила, что поправилась, и они снова могут гулять. Тетушка едва дождалась, когда Стефани пришла собирать ее на прогулку и по-шпионски, сквозь зубы, спросила:
- Что происходит?
Но Стефани только таинственно улыбнулась и молча повлекла коляску к выходу. Только углубившись в сад, она повернулась и уставилась на тетушку.
- Что, что случилось? – в нетерпении завозилась та.
- Скажите, а что вы готовы отдать, чтобы вернуться на Карнавал Жизни? – спросила девочка.
- Я? Да я бы все отдала, только у меня ничего уже нет, кроме моего бренного тела! – отвечала тетушка. – Да и Карнавал Жизни давно уже канул в Лету, его не вернуть…
- А вот и нет! – заявила Стефани. – Если вы мне пообещаете встать с этой коляски… ну, скажем, через три месяца! – то получите Карнавал в подарок. Согласны?
- Не торгуйся с отжившей эпохой, — строго сказала тетушка и не выдержала, засмеялась.  – Ну давай уже скорее, давай! Что ты там придумала? У меня уже никакого терпения!
- Раз, два, три! – провозгласила Стефани и жестом заправского фокусника выдернула из зажима в спинке кресла черный зонт, а на счет «три» там оказался другой – ярко-оранжевый, очень позитивный, смешавший в себе краски апельсина, жаркого песка и яркого июльского солнышка.
- Мой зонтик!!! – в восторге вскричала тетушка. – Боже мой, любимый, ты вернулся! Ты снова со мной!
- И это еще не все! – объявила Стефани. – Представление продолжается!

Старушка глянула на нее – и обомлела. Стефани за несколько секунд переоделась в клоуна – в какие-то немыслимые одежды, в которых тетушка с удивлением узнала свои старые платья, кофты и шляпки, а на ногах у нее были открытые босоножки из тонких ремешков, в которых она затанцевала прямо по лужицам на садовой дорожке.
- Девочка моя! – прошептала тетушка, молитвенно сложив на груди сухие лапки. – Где ты все это откопала?
- На чердаке! – весело выкрикнула Стефани, продолжая отплясывать. – Оказывается, у вас на чердаке хранится столько памяти о солнечных днях!
- Карнавал жизни… — восхищенно шептала тетушка. – Тот самый Карнавал!!! И мой зонтик!!! Ах, если бы это могло не кончаться!
Но, конечно же, это вскоре кончилось – Стефани запыхалась, а ноги ее совершенно промокли. И к вечеру она расчихалась и затемпературила – на этот раз она заболела уже по-настоящему и вынуждена была целую неделю пролежать в постели. А когда она выздоровела…

Теперь уже у тетушки был вид крайне загадочный. Она, как обычно, помалкивала, но в глазах ее плясали чертенята. Стефани терялась в догадках и с нетерпением ждала, когда ей разрешат выходить на улицу.
И вот этот миг настал – они снова были вдвоем в саду.
- Стефани, дорогая! Я тоже приготовила тебе сюрприз! – торжественно объявила тетушка. – Я молила бога, чтобы ты поскорее выздоровела, чтобы показать тебе… раз, два, три! – и она с усилием поднялась и встала на ноги. Правда, секунд через десять она снова плюхнулась на место, но Стефани уже аплодировала в полном восторге.
- Это только начало, — скромно поклонилась тетушка. – Как видишь, я тоже времени даром не теряла. Это мое «пламенное спасибо» за возвращение в молодость! И за мой любимый Зонтик!
- Я полном отпаде! – сообщила Стефани. – Вы, тетушка, просто супервумен какая-то! За такое короткое время – и такие результаты! Я думаю, мы с вами всегда сможем время от времени устраивать себе Кусочек Карнавала. Ведь у нас-то в саду свои правила, кто нам запретит?
- Это да, конечно. Но погоди, я еще не все сказала, — перебила ее тетушка. – Пока ты болела, у меня было предостаточно времени на раздумья. И знаешь что мне в голову пришло?
- Что же?
- Подарить тебе мой зонтик!
- Нет, нет, он ваш!
- Да послушай же! Я его тебе дарю не просто так. Я вдруг подумала, что непогода начинается не снаружи. Она всегда сначала возникает внутри! Она состоит из глупых правил, и из нашего согласия с ними, из задавленных чувств и невыплаканных слез, из нашего равнодушия и страха быть «не как все». Мы становимся частью толпы и теряем себя. Но чтобы вернуть Карнавал Жизни, хотя бы в свою душу, нужно сделать что-то необыкновенное! Стать не «как все», а «как ты», понимаешь?
- Кажется, понимаю, — серьезно сказала Стефани. – Сначала ты приносишь в этот мир частичку солнца, потом еще кому-то захочется, а кто-то будет просто подражать, и через какое-то время света станет больше, чем тьмы, да?
- Именно так, дитя мое! Мы можем отвечать только за себя, за цвет своего мира! Да, иногда это выглядит дерзко и против правил, но как иначе-то? Так что бери зонтик – и дерзай! Пусть над тобой всегда будет оранжевое небо!
- Спасибо, — улыбаясь, ответила Стефани. – Пусть будет. Даешь Карнавал Жизни!

… Вы когда-нибудь бывали в столице Дождляндии — Ливеньбуле? Да, не самое солнечное место в мире, но многие туристы едут туда именно из-за дождей. Потому что именно в это время город расцветает множеством самых невероятных зонтиков самых невообразимых цветов! Здесь можно увидеть зонтики в стиле «ретро» и в стиле «модерн», украшенные кружевами и плетеные из соломки, однотонные, в цветочек, в полосочку, с набивным рисунком… Это какой-то Карнавал Зонтов, незабываемое зрелище!  Постоянно проводятся конкурсы на самый оригинальный зонт, а в сувенирных лавках зонты разбирают, едва они появляются в витринах. В последнее время входят в моду и зонтики от солнца, которого в Ливеньбуле все больше и больше. Ходят слухи, что власти обсуждают законопроект о возвращении городу исторического названия Сольбург – Солнечный Город.

В общем, если соберетесь поехать, советую вам посетить самый популярный магазин — «Солнечный Мир». Узнать его легко, по торговой марке – над входом вы увидите стильный оранжевый зонтик. На кассе будет сидеть симпатичная расторопная старушка с озорным взглядом, с которой всегда приятно переброситься парой шуточек. А в торговом зале всем заправляет красивая молодая женщина по имени Стефани. Уж она-то точно подберет вам что-нибудь уникальное и удивительное, именно то, что подходит именно вам!

И знаете, что еще интересно в Ливеньбуле? Обратите внимание – даже когда идет дождь, над городом всегда синее небо. И если приглядеться,  можно заметить, что в нем многочисленными радугами отражаются разноцветные зонтики.

http://se.uploads.ru/b02Om.jpg

Автор: Эльфика

0

302

ШОППИНГ, ЛИФТИНГ И ЛЕЧЕНИНГ — сказка от Эльфики

http://s5.uploads.ru/ZAME0.jpg

Ой, вы знаете, я в традиционную медицину не верю, а верю в торжество науки, которая уже давно доказала, что маги, колдуны и экстрасенсы обладают особенной силой и видят то, чего твой участковый терапевт ни под одним микроскопом не разглядит.
Вот, например, сглаз – его ни в одном медицинском справочнике нет, а бабка одна мне его мигом определила, и даже без УЗИ – так, на глазок.
- Это не простой даже сглаз, а косой, — задумчиво сказала она. – Дооолго снимать придется!

Ну, когда я своему муженьку цену вопроса сказала, у него просто глаз выпал. Но бабка меня предупредила, что так и будет, это отражение моего сглаза. Чем больше выпадет, тем сильнее сглаз. Я убедилась: не врала бабка! Очень сильный!

А потом я с подругой за компанию к одной потомственной колдунье пошла, проверить, как там косой сглаз, до конца прошел или нет. Выяснилось, что сглаз-то прошел, а зато прицепилась порча.
- Сделано тебе, милая, на смерть, — веско сказала колдунья. – Кому-то ты, видать, здорово насолила.
- Как же, знаю, свекровь это моя. Я на прошлой неделе борщ пересолила, так она так на меня зыркнула, что сразу настроение испортилось, — докладываю я.
- Ничего, нейтрализуем твою свекровь. Будет это недешево, зато качественно.
Колдунья славно потрудилась, порчу от меня отвела, только, видать, переборщила, вместе с порчей и свекровью и мужа нейтрализовала – дезертировал он из семейной жизни.
Ну, я не сильно и расстроилась – он мне в последнее время только палки в колеса совал на пути моего саморазвития и решения внутренних проблем. Прямо мракобес какой-то, а не цивилизованная особь!

Но стресс я все-таки получила, и это оставлять было нельзя – а вдруг застрянет? Посоветовали мне замечательного биоэнергета. Он меня как выслушал – сразу подсобрался, серьезный такой стал…
- Ах, как же вы так неосторожно себя стрессанули? Это ж просто бомба замедленного действия, граната неразорвавшаяся! В грудях болит?
У меня «в грудях» не болело, но немедленно засосало, засвербило и гранатой на сердце легло – такая уж я впечатлительная.
В общем, прошла я у биоэнергета целых десять сеансов, пока он мне стресс окончательно не растворил, вместе с квартальной премией. Но он меня уверил, что гарантия качества два года, и я не пожалею.

А тут я заволновалась, что муж-то испарился, а на горизонте никого нет, как же я одна, без гормональной и финансовой поддержки? Я туда, я сюда – кандидатов не предвидится. Ну, я нашла мага – хорошая женщина, знающая. Она как на меня посмотрела, сразу диагноз выставила – «венец безбрачия». А кто бы спорил? Поработать со мной она взялась, но такую сумму запросила, что у меня этот самый венец дыбом встал. Ну, деваться некуда, заплатила. Замуж-то хочется. Она мне сказала, что венец она разрушила, но линии судьбы будут восстанавливаться постепенно, и в течение десяти ближайших лет я выйду замуж. Определенно!

Ну, десять лет срок немалый, я не стала ждать, решила подстраховаться. Тут как раз в наш город приехал белый шаман Пантелеймон, вот я к нему лыжи и навострила. Он на мне  обнаружил «пояс целомудрия», который первой чакре дышать совершенно не дает и мужиков от меня отпугивает. Вот уж в точку! Как он с меня этот пояс снимал, я рассказывать не буду – не велено. Но в первый раз я такое огромное удовольствие от лечения получила! Прямо профессор своего дела, даром что шаман!

Продул мне все чакры вдоль и поперек, аж жить захотелось!
И ведь знаете – помог он мне! Муж мой беглый вернулся.
- Милая, — говорит, — я теперь твой диагноз точно знаю и готов с ним мириться, потому что это не лечится.
- Какой, — говорю, — диагноз, дорогой?
- «Печать идиотизма», — торжественно он отвечает. – Это не смертельно и даже порой забавно. Кто-то на шоппинг, кто-то на лифтинг, а ты вот – на леченинг. Ничего страшного, бывает. Будем жить!

Я прямо растрогалась вся. Вот дурак дураком, а диагноз точно поставил, надо же! Припала я к его родной груди и простила ему все его невежество и временное отсутствие у семейного очага. Тем более что скоро опять траты немалые предстоят, я уже чувствовала. Ну, печать, ну, идиотизма… Ничего, распечатаем!
Это потому что не верится мне, что «печать идиотизма» — это неизлечимо, и теперь надо поискать специалиста, чтобы с этим разобраться раз и навсегда. Может быть, подскажете адресок? Буду очень благодарна!
Автор: Эльфика

+1

303

ВЕЧЕР В ИЗУМРУДНЫХ ТОНАХ — сказка от Эльфики
http://sg.uploads.ru/hpWIM.jpg

Изумрудный Дракон появился в моей жизни  так же волшебно, как многие другие вещи.

Только что я сидела одна, забравшись с ногами в кресло, потушив свет и слушая Музыку Дождя. Мама вошла, тихонько постояла у двери и вышла, так и не сказав ни слова. Но я ясно «услышала» ее эмоции: нежность, любовь и тревогу за меня. «Господи, ну как же она будет жить в этом мире! Она такая хрупкая, а он такой безжалостный…», — вот как это переводилось с языка эмоций.

Я умею ощущать такие вещи. Всегда умела. Я чувствую людей – и поэтому люблю побыть в одиночестве. Большинство людей, сами того не подозревая, переполнены эмоциями темных и грязных  цветов. Злоба, и ненависть – черные, тоска – грязно-зеленая, обиды – разные оттенки серого, гнев и ярость – черно-багровые, стыд – грязно-желтый. Ну и так далее.

А я люблю малиновую радость, золотистую любовь, изумрудно-зеленую безмятежность, розовую нежность – в общем, чистые и светлые тона. Но такие цвета  в городе можно встретить  редко. Больше все-таки темных или смешанных. Я, конечно, никого не осуждаю – я уже знаю, что мало кто вообще видит эмоции в цвете, но время от времени ухожу в свою «раковинку» — чтобы отдохнуть от какофонии цветов.

Вот мама у меня вообще-то розово-золотистая, но вся ее сущность заляпана пятнами тускло-синей тревоги. Мама тревожится за меня. Она говорит, что я слишком выделяюсь из толпы, что социум не терпит «белых ворон», что надо играть по установленным правилам, что мне трудно будет найти свое место в жизни, что я  как бы не от мира сего… А еще мама говорит, что у меня «больное воображение», которое когда-нибудь меня погубит.

Наверное, мама права. С определенной точки зрения. Но у меня есть своя. Образ белой вороны мне даже приятен – люблю белый цвет равновесия и чистоты, а ворона – птица умная. Свое место в жизни мне искать не надо – я и так на нем нахожусь. Играть по установленным кем-то там правилам я умею, но не хочу – лучше установлю свои, более подходящие для меня. А как не выделяться из толпы, я вообще не понимаю. Каждый выделяется, каждый уникален, каждый не похож на других. И с воображением: я точно знаю, что оно не может быть больным, просто если воображение настроено на негатив… Но мое воображение здоровое, и я его люблю.
В общем, я не разделяю маминых тревог, но стараюсь ее беречь. Одно плохо: я не могу откровенно рассказывать ей о своих мыслях, чувствах и маленьких открытиях. А то она будет тревожиться еще больше, и станет совсем не видно ее розово-золотистой сущности.

В общем, если бы у меня был друг… Такой, не просто приятель – а Друг! С которым можно было бы  говорить бы на одном языке…
- Привет, Принцесса! – отчетливо раздалось совсем рядом.
Я удивилась и уставилась в ту сторону, откуда шел голос. Ничего такого там не было – письменный стол, на нем выключенный комп, какая-то мелочь, кактус и ключи. Все! Некому там было голос подавать.
- Ориентируйся на цвет, — посоветовал все тот же голос.
Я сориентировалась и увидела, что брелок на ключах пульсирует мягким зеленым светом.
- Позови меня, и я предстану, — предложил голос.
- Пожалуйста, приходи! – включилась в игру я. – Я всегда рада гостям.

Изумрудное сияние усилилось, распространилось и расширилось, и уж через секунду на краю моего письменного стола сидело совершенно непостижимое существо – бугристое, пупырчатое, округлое и напоминающее цветом и фактурой свежий огурчик причудливо-неправильной формы. Существо потрясло головой, чихнуло и открыло глаза. Ого! У «огурчика» были огромные оранжевые глаза, очень симпатичные.
- Прошу прощения, Принцесса, я постоянно чихаю при расширении, — извинился «огурчик» и виновато поморгал своими невероятными глазами. Он мне определенно нравился.
- Значит, я для тебя Принцесса, — констатировала я. – А ты для меня кто?
- Ах, конечно же! Разреши мне представиться: я – Дракон, и меня зовут Сет, — и «огурчик» приложил к округлому брюшку невесть откуда высунувшуюся лапку. – Можно, я спрыгну? Неудобно тут, на краю…
- Да на здоровье, — разрешила я, продолжая пялиться на странного дракончика-огурчика.

В принципе, чудеса в моей жизни скорее норма, чем исключение. Уж такие правила я для себя установила в части чудес. Так что особенно сильно шокирована я не была. Но драконы ко мне еще никогда не приходили, это было что-то новенькое.

Тем временем Сет спрыгнул со стола и заковылял к креслу. И я увидела, что он, пожалуй, и вправду дракон! На спине обнаружился аккуратный гребень, сзади волочился довольно мощный хвост, а по бокам, по-моему, были сложены плотно прижатые к туловищу крылья – из-за них он и был такой…огурцеобразный. Но цвет, цвет! Он был и снаружи, и изнутри невероятно чистого переливчатого перламутрово-зеленого цвета, и такого оттенка я еще нигде, ни у кого, никогда не видела. И кое-где в нем вспыхивали и тут же гасли золотые искорки. В общем, просто глаз не оторвать!
- Ну вот, устроился, — удовлетворенно сообщил дракончик, расположившись в кресле. Хвост он сообразил свесить через мягкий подлокотник.
- Ну-с, и откуда ты взялся? Надеюсь, ты не плод моего воображения? – задала я вопрос, который меня очень занимал на текущий момент.
- Нет, я не плод, — заулыбался дракон. – Я – твой личный дракон. Зовут Сет. Лет мне… э… слушай, я плохо могу пересчитывать на земное летоисчисление… В общем, много!
- На земное?… – ухватила мысль я. – Так ты не с Земли?
- Конечно! – удивился дракон. – Где это на Земле водятся такие же?
- Может, на острове Комодо? – поддразнила его я. – Или в непроходимых джунглях Амазонки?
- Да нет, что ты,  это совсем другой вид! Хотя, в принципе, определенное сходство есть, — сознался дракон. – Но там, откуда мы с тобой прибыли, подобных мне много.
- Мы с тобой? – удивилась я. – А, собственно, откуда мы прибыли?
- С Изумрудной Звезды, разумеется, — проинформировал меня дракончик. – Разве ты не помнишь?
- Не то чтобы не помню, — медленно проговорила я. – Просто я думала…
- Что это твои фантазии? – догадался дракон.
- Ну да, — призналась я. – Я много чего помню такого, чего нет в этом мире. Мне мама всегда говорит, что у меня чересчур развита фантазия.
- Что такое «чересчур»? – не понял дракончик. – В отношении фантазии не бывает «чересчур»! Вот «недочур» — сплошь и рядом!
- Ну, здорово! – обрадовалась я. – Стало быть, мы с тобой – с другой планеты?  Я так и знала! А где же ты тогда был раньше? Почему не проявлялся?
- Я проявлялся, — сказал Сет. – Сколько у тебя в компе картинок с драконами? Кто в первом классе на Новый год костюм дракона себе смастерил? В конце концов, какой брелок у тебя на ключах?
- Маленький зелененький дракончик! – сообразила я.
- Ну вот, а говоришь, не проявлялся… Просто ждал, когда ты созреешь, чтобы вот так, в открытую, — прийти, посидеть, поговорить.
- Слушай, правда, а почему я так люблю драконов? – с энтузиазмом спросила я. Во мне уже проснулось мое знаменитое и так пугающее маму «больное воображение».
- Каждой Принцессе положен личный Дракон, и в глубине души ты об этом всегда знала. Вот почему. Я – твой личный Дракон.
- Ну ничего себе! – восхитилась я. – А…
- Подожди! – остановил меня дракончик. – Дай послушать музыку! Ты слышишь, какую удивительную мелодию напевает дождь?
- Ты умеешь слушать Музыку Дождя? – изумилась я. Впрочем, чему тут было изумляться? Раз уж мы с одной планеты…
- Разумеется, — подтвердил дракон. – Все, что умеешь слышать ты, умею и я.
- Какое счастье, — с чувством сказала я. – Знаешь, я давно поняла, чего мне так не хватает:  человека, с которым можно слушать Музыку Дождя, и наблюдать Танец Листвы, и разговаривать со звездами… Здесь, на Земле, это практически никто не умеет.
- А вот и нет! – радостно сообщил дракон. – Ошибаешься! Разумеется, наших на Земле не так уж много, но они есть – я тебя уверяю! И мы их обязательно найдем.
- А как мы узнаем, что они с Изумрудной планеты? – сразу озаботилась я.
- Очень просто! – развеселился дракон. – Ты знаешь, какого цвета ты со стороны?
- Нет, конечно! Я же себя со стороны не видела. А зеркала цвета почему-то не отражают. Странно, правда? Так какого же я цвета?
- Такого же, как и я! И все наши – такие же! – сообщил дракончик. – Это потому, что внутри мы никогда не теряем связь с нашей Изумрудной планетой. И поэтому нас так тянут звезды.
- Я тоже люблю смотреть на звезды, — призналась я. – Особенно хорошо, когда залезешь на крышу – так ближе.
- Так, может, на крышу? – предложил дракончик.
- Ночь на дворе, а чердак замыкается, и потом, небо затянуто тучами, — загрустила я. Вообще-то идея мне понравилась.
- Да ты что, какие проблемы, Принцесса? – весело спросил дракон. – Теперь же у тебя есть я! Твой личный дракон! Открывай окно и садись мне на спину.

Я распахнула окно. Дождь выдавал тихое стаккато, в котором чувствовались скрытый восторг и радостное предвкушение. Мой Изумрудный Дракон Сет забрался на подоконник, а я пристроилась на мягкий гребень (кстати, удобно, как в седле!) и уцепилась сзади за его шею. Дракон прыгнул – и с тихим треском расправились огромные, перламутрово-зеленые, полупрозрачные, невесомые крылья. Он сразу взмыл вверх, и перед нами открылась панорама ночного города, а выше – облака, которые мы пробили, как истребитель, а еще выше – звезды. Они казались таким близкими, что рукой подать, и одна из них была моей. Нет, нашей!
- Ты расскажешь мне про нашу родную планету? – прокричала  я своему Изумрудному Дракону.

Он не ответил, только покивал головой, и выдал какую-то сложную и замысловатую фигуру пилотажа, от которой захватило дух. Теперь внизу не было облаков, и я увидела землю, и огни городов, и ниточки дорог, а главное – я увидела разбросанные в разных местах Земли точки перламутрово-зеленого цвета. «Наши! Теперь мы обязательно с ними встретимся!» — с восторгом подумала я. Они мерцали и пульсировали, словно подавали нам сигнал, и теперь звезды были и сверху, и снизу, а в бесконечном воздушном пространстве парили еще две изумрудные звездочки – я, Принцесса, и мой личный Изумрудный Дракон Сет.
Автор: Эльфика

+1

304

ПАЛАЧ — сказка от Эльфики

http://se.uploads.ru/nYHy1.jpg

Он приходит ко мне по вечерам, а еще чаще – глубокой ночью, когда я уже безумно хочу спать. Он хорошо знает, когда я меньше всего защищен и как легче меня уязвить. Вся моя душа в язвах и ранах – старых и свежих, многие из которых воспалены и гноятся. Они не успевают заживать, не дает он – мой личный Палач. А я, прикованный к серому тюремному камню ржавыми тяжелыми цепями, не могу ни сбежать, ни даже отодвинуться. Могу только собраться с силами и терпеть. И надеяться… Как это ни безумно, я все еще надеюсь.

Вот в который раз я слышу гулкие шаги по коридору, затем лязгает замок моей темницы, и возникает темный силуэт. Это он – Палач. За много лет я ни разу не видел его лица – он всегда в маске, а на теле – бесформенный балахон, и руки тоже в перчатках. Так что я даже не мог бы сказать, какой он комплекции или расы. Впрочем, какая разница, кто тебя мучает?

Я знаю только его голос – скучный такой, немного усталый, размеренный голос, сплошная рутина, как говорят в американских блокбастерах – «ничего личного». Я иногда думаю, что за столько-то лет и я, и вопросы, что он мне задает, надоели ему хуже горькой редьки. Ну сколько можно-то, одно по одному? А у него работа, ему, небось, за это зарплату начисляют… Мне – нет, у меня денег не прибавляется, только раны становятся все обширнее и глубже.

Он назубок знает все мои болевые точки и тупо бьет в одни и те же места. Я, разумеется, знаю их еще лучше, даже знаю, где отзовется болью каждый его вопрос. Знаю и заранее сжимаюсь в тоске от неизбежности этой боли. Вот он неспешно готовит свои страшные инструменты, всякие щипцы и клещи, раздувает жаровню, поправляет свою маску, и начинается допрос.
- Расскажи мне про свое детство.
Это удар под дых, у меня сразу перехватывает дыхание и возникает острая боль в животе.
- Детство… У меня не было детства. Был какой то вялотекущий кошмар, гонка преследования.
- Кто же тебя преследовал?
А вот это уже крючком за ребра…
- Все. Кроме отца, пожалуй. Он не преследовал, он вообще самоустранился. Отдал меня на заклание, безразлично наблюдал со стороны, как меня загоняют в угол.
- Он любил тебя?
- Нет, какое там «любил»… Ему было все равно. Он отмалчивался и прятался, постоянно куда-то испарялся, а все разговоры просто заминал еще в зародыше. Он не хотел ни в чем участвовать… А потом и вовсе свалил, бросил нас всех. Дезертировал, значит. Слабый и никчемный, как таракан, только и умел, что по щелям прятаться…

Пока я рассказываю все это, он закручивает на моей правой ноге «испанский сапог», боль адская, вынести ее невозможно, конечность немеет и отключается. Я переношу вес на левую ногу.
- Теперь расскажи про мать.
Про мать… Мне вовсе не хочется о ней говорить, но я не герой и не стоик, поэтому, не чинясь, начинаю бубнить:
- Мать мною почти не занималась, да и вообще никем не занималась, постоянно пребывала то в тоске, то в тревоге, бродила по дому, как зомби, и ей было на меня наплевать. Лучше было не попадаться ей на глаза, себе дороже. Стоило ей зацепиться за кого-то взглядом, и начиналось… У нее всегда была наготове хорошая порция дерьма, и это изливалось чаще всего на меня. Хотя и другим тоже доставалось…
- «Другим» – это кому? – уточнял Палач, методично переходя к левой моей ноге.
- Отцу, сестре. Мне. Всем. Ей было все равно, кто. Она все время словно была «не тут», делала что-нибудь по хозяйству, а думала будто о другом, и это ее очень напрягало. Она словно сама себя «заводила», и я чувствовал, что в воздухе начинает пахнуть грозой. Мы все чувствовали! Это пугало, это было опасно, это как в фильме «Чужой», когда из родного человека вылезает что-то непонятное и страшное, от этого хотелось сбежать, но бежать чаще всего было некуда. А потом она зацеплялась за какую-нибудь мелочь – и все, взрыв и апокалипсис… Спасения не было никому. От нее перло такой черной злобой, что от ужаса меня просто парализовывало… Она была как змея, кошмарная гремучая змея, быстрая и неотвратимая, как молния.

Мой голос прерывается. Вот и теперь я чувствую примерно то же самое. Заплечных дел мастер уже «обработал» и левую ногу, и теперь подо мной вообще нет опор. Я бы свалился кулем к его ногам, если бы меня не удерживали цепи. А так я прикован – и ничего, просто повис… Как в детстве, когда я не мог опереться ни на отца, ни на мать. Безвольное, истерзанное страхом тело маленького мальчика, полумертвого от горя и ужаса.
- Ну, теперь про сестру, — напоминает Палач.
Ладно, про сестру так про сестру. Сейчас у меня начнет жутко болеть голова – это Палач приладил обруч и стал его постепенно сжимать. Вот странно: череп сдавливает, а я чувствую, что его изнутри распирает ненависть. Вот-вот черепушка треснет, и мои бедные расплавленные от ярости мозги польются на грязный пол моей одиночной камеры.
- Сестра… Она была просто крыса, самая настоящая. Мерзкая крыса, которая воровала у матери  деньги, вещи, билеты в театр и цирк (чтобы не  идти с ней, так как мать заставляла), а вину сваливала на меня. Она была старше и хитрее, ей верили. А может, делали вид, что верят – так им было удобнее. Я не мог себя оправдать. Мне никогда не верили. Я всегда был плохой, всегда – козел отпущения.
- А любил ли тебя хоть кто-нибудь, малыш?
- Не знаю. Нет, не помню. Наверное, нет.
- Что больше всего запомнилось тебе из детства?
- Униженность. Изолированность. Одиночество. И еще мысль, что я такой плохой, что даже собственные родители меня отвергают. Сначала я хотел, чтобы меня любили, а потом уже просто умереть.
- А сейчас? Чего ты хочешь сейчас?
- Умереть, — устало говорю я. – Я не хочу больше страдать. Убей меня, Палач!
- Не могу, — отвечает он, и мне кажется, что в его голосе я слышу нотки сожаления. – Ты еще не ответил правильно ни на один вопрос. Придется продолжать. Держись, мой мальчик, — добавляет он, и я с удивлением понимаю, что он и правда мне сочувствует.
- На сегодня все, — объявляет Палач и начинает складывать инструменты. – До завтра. Думай, думай!
Ну вот, теперь и правда можно передохнуть. Все раны привычно ноют, Палач их опять разбередил. Но я привык, за столько-то лет. Мне 26, и сколько из них я провел в темнице, с полной изоляции, я и сам не знаю. Иногда кажется, что я тут с самого рождения. Я закрываю глаза. Вот сейчас перед ними начнут вновь и вновь прокручиваться сцены бесконечного фильма ужасов, моего «счастливого детства». Так бывает каждый раз. Но не сегодня.  Я вдруг ощущаю особенное отчаяние. Я представляю себе, что и завтра, и послезавтра, и через год, и через сорок лет мне предстоит ежедневная встреча с Палачом, и во мне поднимается злость. Не отчаяние, как обычно, не безнадега, как очень часто, а именно злость. Я не верю, что рожден для страданий. Я вдруг понимаю, что ни один человек в мире рождается для страданий. Ни один, и я тоже! Да, во мне поднимается злость, но на этот раз я злюсь не на родителей, не на сестрицу, а на себя, бедного страдальца. Почему я сижу в этой проклятой темнице? Почему я ничего не могу для себя сделать? Да, я прикован, я весь опутан цепями, моя душа истерзана и искалечена, но до мыслей-то моих им добраться не удалось, и я могу решать, о чем мне думать, а о чем нет!

Так, чего я хочу? Чего я хочу на самом деле? Наверное, для начала хоть немного живого света… И я, крепко зажмурившись, мысленно рисую на одной из глухих стен камеры окно. Небольшое такое, чтобы не ослепнуть с непривычки. Когда контур окна готов, я как бы «выдавливаю» наружу кусок стены, и вот уже где-то там, под потолком, я вижу кусок голубого неба и край облака, и солнечный луч, который ложится на пол моего печального обиталища. Иллюзия столь сильна, что, кажется, я чувствую даже запах листьев оттуда, с воли.

Окрыленный успехом, я с новой силой начинаю строить картинку. Для начала я расширяю окно, делаю его более «домашним», и у меня получается. Теперь… Теперь я хочу, чтобы у меня появился помощник. Да, помощник. Некто, кто объяснил бы мне, почему я вынужден находиться здесь и день за днем терпеть эти муки. Но кто может это знать? Да, Палач. Уж он-то, я полагаю, в курсе. Итак, Палач.
Я представляю его силуэт на фоне окна, и вот уже он сидит на подоконнике, болтая ногой, такой же, как всегда, все в той же черной маске. Но инструментов при нем нет, ведь я вызвал его образ с другой целью – так, поболтать.
- Я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказал, — откашлявшись, начинаю я.
- Спрашивай, — кивает мне Палач.
- Зв что меня сюда заточили?
- Неправильный вопрос. Не «за что», а «для чего», — поправляет он.
- Ну, для чего? – нетерпеливо спрашиваю я.
- Чтобы правильно ответить на мучающие тебя вопросы и обрести Силу. Ну и многое понять, разумеется.
- Силу? Вот в этих кандалах? – не верю я. – Пришпиленный к стене, как мотылек в гербарии?
- Пришпиленный? Так поправь это дело, кто мешает-то? – насмешливо советует он.

Во мне вновь вспыхивает злость. Эх, засветить бы ему между глаз, да вот оковы мешают, рассыпься они прахом…

Видимо, я так этого хочу, что оковы буквально взрываются прямо на мне и осыпаются к ногам горстками ржавой пыли. Меня больше ничто не держит, и я от неожиданности падаю на колени, но тут же, цепляясь за стенку, поднимаюсь. Как ни странно, ноги держат. «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях», — всплывает цитата из какого-то классика.
- Ну вот, а говорил – «оковы», — одобрительно говорит Палач. – Колдун, однако!
Я передумываю давать ему в лоб меня сейчас другое интересует.
- Ладно, будем считать, Силу я обрел, — сообщаю я. – Теперь дальше: что я должен понять?
- А что тебе больше всего непонятно? – интересуется он.
- Родители. Я так и не понял, какого черта они меня рожали, если я им был на фиг не нужен.
- Ну так и спроси у них, — советует он.

И правда… Раз пошла такая пьянка, что мне стоит «нарисовать» родителей? И я пытаюсь вызвать к жизни светлый лик матери. Но у меня, хоть ты тресни, получается только змея. Та самая, гремучая, опасная до ужаса.
- Сссынок… — свистит она, извиваясь по направлению ко мне.
- Стой, где стоишь! – в панике кричу я, и она замирает.
- Ответь только на один вопрос: зачем ты меня рожала? По залету? Чтобы мужа удержать? Или потому что время пришло? Говори, только не надо врать!
- Ни то, ни то и ни то… Я просто хотела заполнить свою пустоту, — нехотя, словно через силу,  отзывается змея. – Я думала, что смогу полюбить своего ребенка и что он будет любить меня, и мы оба спасемся. Но ничего не вышло… Слишком сильно было проклятие…
- Какое еще проклятие? – не понимаю я. И тут же пред моим внутренним взором начинают мелькать картинки. Какие-то люди в старинных одеждах… Вот вроде бы какие-то мужики с кольем и факелами, куда-то идут толпой, при этом жутко боятся, но полны решимости… Плачущие женщины, то ли молятся, то ли голосят над покойником…  А вот старая страшная бабка с седыми космами варит в котле какое-то адское зелье, и мне кажется, что там, в булькающей воде мелькают… нет, не хочу видеть деталей, и так мерзко… Она же, перед ней на лавке новорожденный младенец, а в руках у нее нож, и черная свеча горит, а бабка бормочет какие-то заклинания, явно задумав что-то против младенца… Черная магия, что ли? Мне жутко, и совершенно не тянет вдаваться в подробности.
- Прости меня, сынок, я не смогла, — говорит моя мать. – Меня с ума сводили разные мысли, я их боялась и не хотела думать, а они разрывали мою бедную голову… Прости, видит бог, я старалась, но не смогла с этим совладать…

Я поворачиваюсь к ней и вижу, что это уже не змея извивается – совсем молодая женщина, почти девчонка, но лицо уже измученное, в глазах плещется ужас, словно она видит что-то невидимое, невыносимо страшное, и ее плющит и корежит… Мать. Моя мама. Я вдруг – впервые в жизни! – чувствую к ней такую щемящую жалость, что из моих глаз сами собой брызжут слезы.
- Я просто нуждался, чтобы ты меня любила, — говорю я, ощущая себя тем маленьким, всеми покинутым мальчиком.
- Возьми мою Силу, — просит она. – Ее совсем немного, но это все, что я могу передать тебе в наследство. Когда ты родишь своих детей, люби их, пожалуйста… Хотя бы попробуй!

Она протягивает мне руку, в ней – глиняная свистулька. Кажется, в детстве у меня была такая игрушка. Я беру и подношу ее ко рту, у нее простой незамысловатый звук.

Я вижу, как мама слабо улыбается, машет мне рукой и исчезает.
- Прости и отца, — шепчет она на прощание.
И тут же передо мной возникает отец. Нет, он не слабый и не таракан, как я всегда думал, мужик как мужик.
- Я ничего не смог сделать, — виновато говорит он. – Судьба… Я вынужден был уйти.  Я должен был дать вам с сестрой жизнь, и я ее дал. Все остальное – не в моей власти. Так уж вышло…
- Все нормально, батя, — хриплым голосом говорю я. – Родил – и ладно, дальше я не в претензии.
Он кивает и бросает мне что-то, завернутое в тряпицу. Разворачиваю – там перочинный ножичек с перламутровой ручкой, в детстве я о таком мечтал. У пацанов были, у меня – нет. Ладно, лучше поздно, чем никогда. Будем считать, мечты сбываются, жизнь налаживается…

А вот и крыса, сестрица моя ненаглядная…
- Я защищалась, как смогла, — сразу начинает показывать зубы она. – В нашей проклятой семейке каждый сам за себя, уж не обессудь. Вот я тебя и подставляла, я же девочка, мне еще хуже, чем тебе. И вообще, выживает сильнейший!
- Я выжил, — говорю ей я. – Как это ни удивительно…
- Ты сильный, — с завистью говорит она. – Я бы так не смогла, в темнице, да по пытками, а ты вот выдержал, прям герой…
- Ладно, ну тебя, — машу рукой я. – Крысой была, крысой и осталась… А я крыс не люблю.
- А думаешь, мне не хотелось, чтобы меня любили? – вдруг шмыгает носом она. – Да мне-то, девчонке,  еще больше это было нужно! Только взять этой любви было негде! Я вообще не знаю, как мне жить, я ведь и не в курсе, как это – любить… Страшно мне, братишка…
- Всем нам тут страшно, — говорю я. – Ты это… не падай духом. Пробуй, авось научишься. Я бы и подсказал, да сам не умею.
- Ладно, я ж понимаю, — машет рукой молодая женщина, моя сестрица. – Ты уж не обижайся, что я на тебя все валила. Старалась быть хорошей, чтоб хоть алую толику любви получить.
- Все, проехали, — грубовато говорю я ей. – Живи!
- Буду, — мрачно соглашается она. – Иначе зачем столько жертв?

Да, о жертвах… Где там мой персональный Палач? Ага, сидит на подоконнике, смотрит бесплатное представление…
- Ну, а ты? – обращаюсь я к нему. – Ты, мой мучитель, откуда ты взялся?
- Из твоих обид, — говорит он. – Вообще-то я всего лишь маленький мальчик, каким ты был тогда, но ты кормил-кормил меня обидами, вот я и вырос в полноценного Палача.
- Ах, так? Но кто приказывает тебе мучить меня? Кто вообще меня заточил в это подземелье?
- Ты. Ты заточил и ты приказал. Здесь вообще все – ты, ведь это твой собственный внутренний мир.
- А ну, Гюльчетай, покажи личико! – требую я.
- Да пожалуйста, — пожимает плечами он и стягивает маску. Я невольно отшатываюсь: у Палача – мое лицо.
- Ты – это я? – довольно глупо спрашиваю я.
- Точно подметил. Я – это ты. В принципе, только от самого человека зависит, кем он для себя будет – Любящим Родителем или Вечным Палачом.
- Я не знал, как выглядят Любящие Родители, — медленно говорю я. – Но теперь я сильно повзрослел, многое испытал и кое-что понял. И уж точно не собираюсь впредь быть для себя Палачом. Кормить обидами больше не стану, имей в виду.
- Ладно, обойдусь. А кем ты собираешься быть? – живо интересуется разоблаченный Палач.
- Я намерен научиться любить. Для начала – хотя бы себя. Потом, возможно, и других. И даже родителей. Не могу сказать, чтобы  уже сейчас их до конца простил, но, по крайней мере, я их понял, а прощение – это будет следующий шаг.
- Прощая родителей, ты прощаешь себя, — подтвердил Палач. – Ведь ты создан из двух наборов генов – от матери и от отца, и пришел в этот мир, чтобы взять родительское «плохое» и превратить его в свое «хорошее». Нет смысла проклинать их, этим ты отнимаешь Силу у себя. Лишаешь опоры!
Опора… Опора для ребенка – его родители, это понятно. А для взрослого? Наверное, он сам. Сейчас, как ни странно, я чувствую эту опору, крепко стою на ногах.
- Помнишь, я спрашивал, любил ли тебя кто-нибудь? – спрашивает Палач.
- Помню. Я ответил, что нет. Все, от кого я ждал любви, меня бросили, это факт.
- Ну, у каждого на свете есть хотя бы один человек, который всегда с тобой и никогда не бросит. Это ты сам. Научись любить себя – с течением времени сможешь и ближнего возлюбить. Это тоже факт!
- Придется тебе поверить на слово, — улыбнулся я. – Не буду мучиться сомнениями. Хватит, натерпелся. И не пора ли открыть дверь камеры? Полагаю, мое одиночное заключение завершилось. Надо выбираться, восстанавливаться, лечить свои душевные раны…
- Ладно, переквалифицируюсь в Айболиты, ты только свистни, — согласился Палач. – Только зачем тебе ключи, если ты можешь сотворить новые двери? Или еще чего покруче?

Действительно, чего это я все усложняю… Я поднапрягся, представил – и открыл глаза. Тюрьмы больше не было. Я оглянулся и успел ухватить глазом тающие образы – моя одиночная камера, мать, отец, сестрица… Они были далеко, и у меня не возникло желания как-то их приближать. Да и у них, полагаю, тоже. Такая уж у нас семья, где каждый  несет такой тяжкий груз, что если держаться друг за друга, утонут все, а поодиночке еще можно попробовать выбраться…
- Удачи вам, родичи, — искренне пожелал я. – И мне тоже – удачи…
Вокруг меня простиралось поле, чуть поодаль вилась дорога, и я, вздохнув несколько раз полной грудью, решительно зашагал к ней, чтобы отправиться куда глаза глядят, обосноваться в каким-нибудь спокойном местечке и, может быть, узнать, наконец, что это такое – Любовь….
Автор: Эльфика

+1

305

http://sa.uploads.ru/t/dzpgU.gif

0

306

НЕДОРАЗУМЕНИЕ — сказка от Эльфики

http://s8.uploads.ru/9SGz0.jpg

В Волшебном Лесу все было необыкновенно, и звери там тоже жили особенные. Например, Добродушный медведь держал пасеку и в совершенстве выучил очень сложный Тайный Пчелиный Язык, отважные зайцы активно занимались спортом и часто устраивали соревнования по прыжкам в сторону и скоростному кошению трын-травы, сороки объединились в ООО и создали  Сорочью Экспресс-Почту, старый Еж, поселившись в глухом месте, увлекся эзотерикой и пытался постичь Универсальные Законы  Мироздания, а Дятел задумал увековечить лесную жизнь в Нетленных Хоониках и теперь стучал с утра до вечера, как оглашенный, набивая тексты.

А Белки и вовсе задумали грандиозный проект! Надо сказать, они считали себя самыми позитивными обитателями Леса. Еще бы: гибкие, шустрые, расторопные, общительные, наблюдательные, с пышными пушистыми хвостиками, и цвета такого позитивного – ярко-рыжего, просто загляденье! Что бы ни случилось,  белки не унывали и смотрели в будущее очень оптимистично.

Все нормальные белки обычно заготавливают грибы, ягоды и орехи, а белки Волшебного Леса заготавливали Позитив. Они отыскивали его везде, где только можно, и сразу растаскивали по дуплам и нанизывали на ветки, да так успешно, что через какое-то время у них даже излишки образовались. Собственно, этот факт и стал завязкой того недоразумения, о котором речь впереди.

Как-то раз посетила белок мысль устроить в Лесу Позитивную Поляну – место, где все белки будут время от времени собираться и проводить время вместе. Ну там, праздники устраивать, смену времен года отмечать, опытом обмениваться да и просто – потусоваться, пообщаться, позитивом поделиться… И подходящая поляна быстро нашлась, и инициативная группа тут же образовалась.
- А какова основная цель вашего проекта? – поинтересовался Еж-Эзотерик, чья нора располагалась в буреломе неподалеку.
- Мы намерены создать прогрессивную площадку для Ищущих Просветления. Будем щедро делиться Позитивом!  - ответили ему. – В первую очередь, конечно, для себя. Но если кто-то к нам забредет – мы его, конечно, не прогоним, нам Позитива не жалко. Ну, разумеется, если этот «кто-то» будет соблюдать наши правила.
- А какие у вас правила-то? – не унимался пытливый Еж.
- Да, а какие у нас правила? – спохватились белки.

Правила были сформулированы быстро (белки вообще медлить не любили). Выглядели они так:
На Позитивной Поляне, безусловно, рады всем, невзирая на размеры, окрас, привычки и повадки и прочие параметры.
Это место для Добра, Позитива и Всеобщей Любви!

В этом позитивном месте каждый может рассчитывать на радушный прием, глубокое понимание и всеобщую приязнь.
Это единственное место в мире, где каждый может быть самим собой, не опасаясь осуждения, оценочности и неприятия!
- Звучит неплохо, — неуверенно сказал Еж. – Хотя… есть у меня кое-какие вопросы… Ну да ладно, поживем – увидим.
Белки скоренько взялись за дело, и вскоре состоялась торжественная презентация Позитивной Поляны.

Белки потрудились на славу: поляну украсили гирляндами лесных цветов, для музыкального сопровождения пригласили Сводный Полевой Хор Скворцов и Зябликов, а для сольных выступлений  – местных певцов Соловья и Иволгу, на ветвях деревьев был развешен Позитив – повыше, чтобы всем хорошо было видно; Сорочья Экспресс-Почта тоже неплохую рекламу сделала: звери Волшебного Леса толпами повалили на поляну, посмотреть, как там и что. Белки приветливо здоровались с каждым новым посетителем и выдавали ему порцию Позитива, причем совершенно бесплатно. Скворцы-Зяблики заливались на весь лес, Сова довольно ухала, как большой барабан, цветы благоухали, так что презентация удалась, и лесной народ только диву давался – как это белкам такая замечательная идея в голову пришла, да какие они молодцы,  и сколько тут дармового Позитива! Дятел только успевал строчить зарисовки для Нетленных Хроник, прославляя Позитивную Поляну на весь мир.

Но презентация закончилась, и через недельку поток любопытствующих иссяк, да и не мудрено: ведь беличья жизнь происходила в ветвях деревьев, и весь Позитив был складирован там же, а внизу – ничего особенного, поляна как поляна. Ни пасеки на ней нет, ни цветов красивых, ни даже трын-травы – только обычная… А белки, радушно поприветствовав с поднебесной высоты очередного гостя,  трещали-верещали там, в ветвях, о чьем-то своем, для непосвященных непонятном, и кому это понравится? Так что вскоре поляна оказалась в полном их распоряжении – как, собственно, и задумывалось. Только Еж-Эзотерик к ним захаживал более-менее регулярно, по следующим причинам: потому что жил близко, потому что порой хотелось с кем-то пообщаться, и еще для выведения новых мировоззренческих обобщений.
- А не кажется вам, что вы как-то обособились от остальных обитателей леса? – заводил разговор он.
- Возможно, ну и что с того? – принимались втолковывать ему белки. – Мы же никого не гоним, как говорится, милости просим! Они сами не идут. Может, им наш Позитив вовсе и не нужен!
- Позитив-то всем нужен! Только это… как-то высоковато вы обустроились, оторвались от реалий! Не добраться до вас, вот и мне голову задирать приходится и орать во все горло…
- Кому надо – доберется, — отмахивались белки. – Не можем же мы приземляться? Мы уж тут, в ветвях! Тут и солнца больше, это для просветления очень полезно.
- Ну, просветляйтесь, просветляйтесь, дело хорошее, — вздыхал Еж и топал по своим делам.

А Сорочья Почта тем временем делала свое дело – распространяла информацию о Позитивной Поляне на весь белый свет. И вот однажды сороки принесли весть: одна белка из соседнего леса очень прониклась идеей позитива, разделяет и принимает все правила Позитивной Поляны и очень просится в гости. Разумеется, белки с радостью послали ей приглашение, и вскоре пришелица появилась в их дружном сообществе.
- Здравствуйте, дорогая, добро пожаловать, мы вас ждали, — заверещали белки, обнюхивая и оглаживая свою новую подругу.
- Вы из какого леса к нам прибыли, милая? – поинтересовалась Самая Активная Белка.
- Из Забабашенного, — охотно ответила новая белка, с восторгом озираясь по сторонам. – Ой, как у вас тут здорово, мне все нравится!
- Ну еще бы, — кивнула Активная Белка. – Нам тоже нравится. А что это за лес такой – Забабашенный?
- Лес как лес, мы привыкли, — сообщила пришелица. – Очень даже можно жить. Хотя у нас там все совсем по-другому.
- Ну, ладно, вы пока располагайтесь. Мы вам приготовили гостевое дупло, вам там хорошо будет.
- А можно не в дупле? Можно, я совью себе гнездо, как птица? На верхушке во-о-он той сосны?
- Но белки не живут в гнездах! – в изумлении воскликнула Активная.
- У нас – живут, — беспечно ответила Забабашенная. – У нас белки хоть в норе, хоть в берлоге – где кому нравится, там и живут.
- О-бал-деть! – выдохнула Активная. – Ладно, гнездо так гнездо…
Вечером местные белки обсуждали свои впечатления от новенькой. Все сошлись на том, что она немного странная, но выразили уверенность, что это пройдет – видать, просто с дороги устала, ничего, привыкнет.

Но наутро выяснилось, что вчера – это были еще цветочки, а настоящие странности – впереди.

Новенькая отлично переночевала в своем гнезде и выскочила из него с первыми лучами солнца и утренними птицами. И не просто встала, а еще и охотно включилась в утреннюю птичью спевку, перебудив все беличье сообщество. Затем она устроила физзарядку – носилась по самым верхушкам деревьев, которые гнулись и даже порою ломались, но она каждый раз успевала перескочить на следующую.
- Дорогая, осторожно, вы можете свалиться! – пытались вразумить ее новые подруги.
- Не упадешь – не вскочишь, не вскочишь – не возвысишься, не возвысишься – не вознесешься! – хохотала она и продолжала скакать, как безумная.
- Боже, что у них там за порядки, в их Забабашенном лесу? – тихонько ужасались белки-позитивки. – Она ведет себя совершенно отвязно, ну просто неразумное дитя! Неужели у них все такие??? Просто скачущее недоразумение, честное слово!

Неизвестно, все были такими в Забабашенном лесу или только эта белка, но только ее поступки продолжали шокировать, а порою и возмущать хозяек из Волшебного Леса.

Вскоре за гостьей уже прочно закрепилось прозвище «Недоразумение». Да и как ее еще называть, если она верещала невпопад,  металась не туда, куда все, а туда, где узревала что-то, на ее взгляд, интересное, объявляла Позитивом совершенно неподходящие вещи и радовалась тому, что радости вроде бы и не подлежало.
- Боже, как она меня раздражает! – по секрету шептала одна белка другой. – Я совершенно выведена из душевного равновесия!
- И не говори, подруга! Я и сама начинаю временами ощущать в себе что-то  хищное. Так и хочется цапнуть ее за хвост и сдернуть с дерева, чтоб не мельтешила тут!
- Как бы она нам тут весь Позитив не перепортила, — беспокоилась третья. – Носится ведь, не разбирая дороги! И ни с кем не считается!
- Да, подруги, надо бы срочно употребить по лишней порции Позитива. А то мы уже, по-моему, негативить начинаем!
- Что-то вы, соседки, неважно выглядите, — заметил как-то Еж-Эзотерик, заглянувший на Позитивную Поляну.
- Мы неважно? Мы-то важно! Это она вот неважно! – наперебой стали жаловаться ему белки-позитивки. – Это Забабашенное Недоразумение, она совсем какая-то ошалелая. Все время носится, вопросы разные задает, регламенты нарушает…
- Разве это вашими правилами возбраняется? Честно говоря, не вижу я в этом ничего особенного! Я вот тоже вопросы задаю, вы ж не обижаетесь?
- Нет, ну ты-то другое дело! Ты – свой, наш, ты нас не раздражаешь!
- Ага, вы об меня не раздражаетесь, хоть я и колючий, — фыркал Еж. – А об нее – очень даже! Выходит, нашли повод…
- Да мы не находили! Она просто… не вписывается в наш дружный коллектив!
- Но вы ж, вроде, согласно вашим же правилам «безусловно, рады всем, невзирая на размеры, окрас, привычки и повадки и прочие параметры»? Или я чего-то путаю?
- Да нет, мы рады всем! Но вот ей – как-то не рады!
- М-да, незадача. И как это расценивать в разрезе Всеобщего Позитива?  — простодушно вопрошал Еж.
- Ай, отстань! Не хотим мы ее никак расценивать, это Недоразумение! Скорее бы уже она упрыгала в свой родной лес, а мы бы зажили прежней жизнью, полной добра,  позитива и всеобщей любви!

Но белка-забабашка вовсе не спешила куда-то упрыгивать. Напротив – она стремилась как можно больше узнать и увидеть в Волшебном Лесу, а по возможности – и поучаствовать. Самое интересное, что другие звери вовсе не напрягались этим фактом, а охотно принимали ее в свои компании. Медведь преподал ей пару-тройку уроков Тайного Пчелиного Языка, зайцы научили прыжкам в сторону и косить трын-траву, а птицы охотно пели с ней хором. Даже Дятел-Летописец время от времени прерывал свои труды, чтобы перекинуться с Недоразумением парой фраз.
- Это же нонсенс! – удрученно судачили белки-позитивки. – Она зачем-то лезет туда, куда даже мы себе не позволяем!  Да и зачем ей все это??? Зачем ей Пчелиный Язык, скажите на милость??? Или эта дурацкая трын-трава???

Эта невыносимая Забабашка вносила такое возмущение в беличье сообщество, что уже никакой позитив не помогал. Напряжение росло, росло, и однажды не выдержало – лопнуло. Кто первый начал – уже никто не помнит, да и неважно.
- Ты просто невыносима! Ты – сплошное недоразумение!  – высказывали ей. – Ты ведешь себя неправильно! Нам от тебя одни неприятности!
- Но я не понимаю – что «не так»? – растерялась белка-Забабашка. – Разве я кого-нибудь обидела? Или задела? Или принесла на вашу поляну негатив?
- Нет, нет… Ничего такого! Просто… ты все делаешь не так, как мы! Ты всех раздражаешь!
- Но чем??? Почему???
- Да потому! В общем, ты живешь как-то… забабашенно. Не так, как положено! Может, у вас там, в Забабашенном лесу, белки и вьют гнезда, и носятся выше всех, буквально по головам, и водятся с зайцами и медведями, но только у нас это не принято!
- Но ведь в ваших правилах сказано, что вы принимаете «всех, независимо от повадок и привычек», и каждый может рассчитывать на «радушный прием, глубокое понимание и всеобщую приязнь»! Разве я что-то путаю?
- Нет, нет, не путаешь… Мы тебя радушно приняли, глубоко поняли, и вообще… того… по-своему даже любим. Надеемся, ты получила Позитива столько, сколько хотела. И на дорогу мы тебе еще дадим. Ты когда отбываешь-то?
- Завтра утром, — ошеломленно ответила гостья. – Я вам очень благодарна, правда… Я ведь так мечтала побывать в «единственном месте в мире, где каждый может быть самим собой, не опасаясь осуждения, оценочности и неприятия». Ну вот, побывала…
- Вот и чудненько! Мы рады, что ты рада! Наверное, тебе выспаться надо на дорожку? Ну, спокойной тебе ночи!
И белки организованно повернулись и дружно поскакали прочь.
- Что это было? – в полном расстройстве обратилась она к Ежу, который как раз вылез из-под елки.
- Э-э-э… Извини, я тут уже давненько нахожусь и все слышал. А как ты сама думаешь, что это было?
- Я не знаю! – обиженно ответила белка. – Может, обман? Обещали одно, а на деле – совсем другое! Или предательство? Я им доверилась, а они меня, по сути, отвергли! Или я действительно какая-то забабашенная? Но я такая, какая есть! А может, это просто какое-то недоразумение?
- Скорее всего, последнее, — подумав, сказал Еж. – Именно недоРАЗУМение. Наши замечательные белки придумали себе свою Модель Мира, а ты – свою, и ваши Модели оказались слишком разными. Игры Разума – опасная штука! Напридумывать-то себе всякого можно, а вот потом… потом и начинаются всякие недоразумения.
- А что «потом»? Какие такие «недоразумения?». Я ведь и сейчас уверена, что не нарушила ни одного правила Позитивной Поляны!!!  Я появилась здесь с открытым сердцем и чистыми намерениями, я хотела просто порезвиться в свое удовольствие и набраться позитива, и вовсе не думала, что могу этим кого-то напрягать!
- И они ничего такого не думали, — ответил Еж. – И они тоже приглашали всех на Поляну с открытым сердцем и чистыми намерениями, порезвиться и набраться. Видишь ли, главное недоразумение в том, что и ты, и они – большие фантазерки. Вам кажется, что вы уже поняли, что это такое – Безусловная Любовь. Только сдается мне, что вы пока научились безусловно любить только то, что приносит Позитив. Ну так это легко! А вот научиться добывать Позитив из того, что тебе не очень-то и нравится…
- Но разве Позитив – это не универсальное понятие?
- Думаю,  что нет. Для меня вот Позитив – это уединение с редкими вылазками в общество. Для наших белочек – приятное общение и сбор Позитива. Для тебя, как я понимаю, познание нового и стремление жить «без правил». Или по своим правилам? Для Медведя, для Пчел, для Зябликов будет свой Позитив. И только один вид Позитива – по-настоящему универсальный…
- Что же это? Что?
- Безусловная любовь, — пояснил Еж. – Но этим искусством приходится овладевать всю жизнь, а некоторым и жизни не хватает. Вам, белкам, кажется, что любить безусловно – это просто: захотел – полюбил. Ан нет! Тут никакие правила, продиктованные Разумом, не помогут. Тут сердцу потрудиться надобно. Вот вы и получили хороший урок. Разве это не подарок?
- Еще какой, — подтвердила белка. – Есть над чем подумать, правда. Но как же мне быть? Неужели я вернусь в свой родной Забабашенный лес, так и оставшись в памяти местных белочек ходячим недоразумением?
- А какая тебе разница? – философски рассудил Еж. – Это же будут их проблемы, не твои! Для тебя главное, кем себя считаешь ты.
- Тогда будем считать, что тема закрыта, — решила белочка. – Мне действительно пора домой. Да, здесь меня не поняли, и я не вписалась в их Картину Мира. Но кто может мне помешать у себя, в родном лесу, устроить свою собственную Позитивную Поляну? Или, еще лучше – Поляну Безусловной Любви? А вы сможете меня потом навестить, если захотите!
- Ну, сейчас я Еж-Эзотерик, сознательный отшельник, — скромно напомнил Еж. – Но в будущем… Кто знает? Может, и соберусь… Уж очень тема привлекательная! Я ведь давно занимаюсь Универсальными Законами Мироздания. А что может быть универсальнее Безусловной Любви?
- Я буду вас ждать! – обрадовалась Белка. – А знаете что? Не буду я дожидаться  утра! Я прямо сейчас отправлюсь домой. Кто сказал, что все важные дела надо обязательно начинать с утра? Если уж я «недоразумение», так буду пользоваться своими преимуществами! МНЕ МОЖНО ВСЕ! Я это прямо чувствую!
- Ага, точно! – с удовольствием подтвердил Еж. – Собственно говоря, любые недоразумения существуют только в нашем разуме. А чувства – это совсем другая история…

И он еще какое-то время слушал, как потрескивают ветки и шелестят листья под лапками Недоразумения, покидающего Позитивную Поляну.
- Из каждого недоразумения можно извлечь массу Позитива, и это Универсальный Закон, что следует обдумать,  - подытожил старый Еж и посеменил в свою норку, желая белочке обязательно познать, что такое Безусловная Любовь.
Автор: Эльфика

0

307

СЕМЬ ИСТОРИЙ О МЕЧТАХ от Эльфики

http://s6.uploads.ru/3MbLj.jpg

История первая.

Один человек совсем не умел мечтать. Он считал мечты вредной ерундой и предпочитал синицу в руках журавлю в небе.
Когда Мечты робко стучались в его окно, он сердито отмахивался от них и только что не говорил «кыш!», так его раздражало это порхание и мельтешение. Надо было жить, работать и быть полезным членом общества, заботиться о хлебе насущном, и некогда было отвлекаться на всякую эфемерную чепуху.
Человек жил «как все», работал «как все», состарился «как все», и вот пришел час его Ухода. Он лежал на постели, и к его смертному одру слетелись Мечты.
- Почему я прожил такую долгую и, в общем-то, скучную жизнь? – спросил Человек. – Почему в ней было много трудностей, но мало радости?
- Потому что ты ходил по земле и никогда не поднимал глаза к небу. Потому что ты сузил большой мир до пределов своего узенького мирка. Потому что за жизненными трудностями ты не разглядел своих возможностей. Потому что ты никогда не мечтал…

История вторая

Бродила по белу свету Безумная Мечта. Она была настолько безумна, что никто не хотел с ней связываться. Она была ни на что не похожа, ни с чем не сравнима, ее трудно было даже словами описать…
- Глупец, ты растратишь свою жизнь в погоне за этой Безумной Мечтой, — говорили ему.
- Этого не может быть, потому что не может быть никогда, — вразумляли другие.
- Ты мог бы заняться делом и принести много пользы себе и людям, — утверждали третьи.
Но он был глух к чужим увещеваниям – его влекла Безумная Мечта, и он целенаправленно и неутомимо шел к ней.
- Безумец… — махнули на него рукой родные и близкие. – Ничего у тебя не получится. Простая логика подсказывает, что это невозможно.
Но он не верил им, он верил в свою Безумную Мечту.
Так был изобретен телевизор – невероятное устройство, передающее живое изображение и звук с помощью радиосигналов.

История третья

Жил-был на свете Мечтатель. У него было хорошее воображение, и он очень любил мечтать. Он собирал вокруг себя самые разные Мечты  и фантазировал, как они сбудутся. Это было прекрасно, нереально, феерически!
Из-за своего увлечения Мечтами он любил уединение и часто пропускал какие-то важные события в своей жизни, не замечал возможностей, не ценил дружбы… Зато Мечты его становились все более красочными  и разнообразными, и Мечтатель раз за разом погружался в них с головой.
Так он и не заметил, как пришла старость. И вот однажды он опомнился, оглянулся по сторонам, а там… Оказывается, за это время его друзья и знакомые меняли работу, строили дома, рожали детей, путешествовали по миру и делали еще много чего, а он… Все это как-то мимо прошло, оставшись лишь мечтами.
- Мечты! Что такое? Ведь я так любил вас, больше, чем кто-то другой! Почему же вы так и не сбылись???
- А ты ни разу не приложил усилий, чтобы перевести нас  в реальность, — ответили Мечты. – Мы – всего лишь красивые картинки, если не подкреплены действием.

История четвертая

Юная, свежая, светлая Мечта пришла к человеку и попросила:
- Воплоти меня в жизнь, пожалуйста!
- Еще не время, — ответил человек, — я слишком молод для такой Мечты.
Через какое-то время Мечта вновь обратилась к нему:
- Теперь ты взрослый, воплоти меня, пожалуйста!
- Еще не время, — покачал головой человек, — надо сначала крепко встать на ноги.
- Ну что, пора? – поторопила его Мечта, когда он уже крепко стоял на ногах.
- Еще не время, — сказал человек, — надо детишек поднять, а уж потом…
- Может, сейчас? – спросила его Мечта на свадьбе его младшей дочери.
- Нет, нет, еще не время, — покачал головой человек. – Столько хлопот, дети, внуки, давай потом?
- Хорошо, потом, — вздохнула Мечта.
И вот человек вышел на пенсию и через какое-то время вспомнил о Мечте.
- Эй, Мечта, ты где? По-моему, пришла пора!
- Уже не время, — вздохнула старая, поблекшая, одряхлевшая и почти растаявшая Мечта. – Уже не время…

История пятая

Жили-были Человек и Мечта.
Она была чудесной, волшебной, неземной! Он думал о ней днем и ночью. Он страстно хотел ее. Он представлял во всех подробностях, как произойдет их первая встреча и что будет потом.  Но он страшно боялся, что у него ничего не получится. Часто он думал, что недостоин ее.  И еще он побаивался тех изменений в жизни, которые неизбежно случается, если Мечта станет зримой. А иной раз даже обвинял ее в том, что она – беспочвенная и ветреная. Не вслух, конечно — про себя. Ведь он все еще сомневался, а Мечта ждала…
Шли годы, а он так и не решился связать с ней свою жизнь. А потом она умерла. Мечты тоже умирают, знаете ли.
Он похоронил свою Мечту и остаток жизни провел, оплакивая ее безвременную кончину и свое безнадежное одиночество.
- Как жаль, что ты так и не сбылась, — вздыхал он, вспоминая свою Прекрасную Мечту.
- Как жаль, что ты так и не попробовал, — шепнула Несбывшаяся Мечта.

История шестая

У одного человека была Несбыточная Мечта.  Такая Несбыточная, что все только пальцем у виска крутили:
- Ты чего, совсем уже «того»? Нашел, о чем мечтать! Это же невозможно! Несбыточная твоя мечта, несбыточная!
- Зато красивая! – любовался Мечтой человек. – Дерзкая!  Смелая! Мне нравится!
- Но ты же никогда не воплотишь ее в жизнь! – говорили ему.
- Я буду к ней стремиться! – отвечал человек.
И он действительно стремился! Он делал все, чтобы приблизить свою Мечту, а поскольку не знал в точности, что именно может ее приблизить, то пробовал разное. Так он незаметно стал разносторонней личностью.
Он был уже глубоким стариком, а Мечта так и оставалась Далекой Мечтой. Но он ни о чем не жалел: в погоне за Мечтой он прожил яркую и насыщенную жизнь, многое преодолел, многого добился, и ему было о чем вспомнить!  Он оставил после себя записи, документы, чертежи и вычисления – все, что он делал для своей заветной Мечты.
- Вот чудак, убил жизнь на Несбыточную Мечту, — шептались на его похоронах «доброжелатели». – Чего ради?
А Мечта, в которую он так верил и питал и верой, и делами, тем временем набрала вес, плотность и крылья. И через какое-то время уже другие люди сумели расшифровать его записи, понять вычисления, разобраться в чертежах и построить по ним аппараты. Так люди  полетели к звездам.

История седьмая
         
Жила-была женщина, которая очень любила мечтать.  Она мечтала везде и всегда: когда ехала в трамвае и когда готовила ужин, когда нежилась в ванне и когда стояла в очередях. Она мечтала о том, чтобы Мир стал чище, светлее, добрее, и чтобы в нем все относились друг к другу бережно и не делали другим больно.
- Мне нравится твоя Мечта, — шепнул ей Мир. – Я тоже мечтаю стать именно таким!  Ты мне поможешь в этом?
- С удовольствием, — сказала она, — но я не знаю, как! Ведь многие уверены, что такой Мир может быть только в сказках.
- Расскажи им эти сказки, — попросил Мир. – Может быть, им понравится, и они тоже захотят сделать меня сказочным?
- Хорошо, — ответила женщина и стала писать сказки.
Прошло время, и действительно – многие люди прочитали ее сказки и тоже захотели сделать мир чище, светлее, добрее. Ей стали заказывать сказки на разные темы, и однажды один журнал попросил ее написать что-нибудь о Мечтах.
Сказочница с энтузиазмом взялась за дело – истории слетались к ней сами собой, как бабочки на ладошку. Работа шла легко, ведь она любила и умела мечтать, и ей было что рассказать о Мечтах. И тут…
Тут ее посетила новая Мечта, которой раньше не наблюдалось. Вдруг ей очень захотелось создать Блокнот-Мотиватор – книгу, которая поможет людям преодолеть Страхи, смести  все преграды и найти путь к своей Мечте.
- Я назову его «100 шагов к Мечте», — решила женщина.
- Прекрасно! – одобрил Мир. – Мне очень нужны Мечтатели! Ведь если меня видят прекрасным, мне ничего не остается, как отражать эти представления!
***
…Этой женщиной-сказочницей была я. А Блокнот-Мотиватор – это моя очередная Мечта. И она, собственно, уже сбылась!  Думаю, в сентябре вы уже сможете увидеть его в магазинах.  Вы узнаете его по названию «100 шагов к Мечте». ПОМЕЧТАЕМ ВМЕСТЕ? J
Ваша Эльфика

0

308

СКАЗКА ПРО ВОЛШЕБНОЕ ПЕРЫШКО  Эльфика

http://s8.uploads.ru/uf9Qa.png

Перышко было легким и невесомым, очень подвижным и непоседливым. Это вызывало неодобрение у родственников. Родственники работали в Перьевой Подушке и очень гордились достигнутой стабильностью.
- Взрослей, Перышко, присматривайся. Скоро и ты пойдешь на работу. Мы за тебя замолвим словечко, и тебя возьмут в Самую Большую Подушку, — внушала мама.
Перышко не хотело в Подушку. Оно наблюдало, какие после работы бывают родственники: усталые, слежавшиеся, помятые, придавленные какие-то. Перышку это ужасно не нравилось. «Ах, я вовсе не хочу, чтобы на меня давили! Как мне хочется летать, повидать мир, поучаствовать в разных Чудесах!» — мечтало Перышко.
- Какое-то ты легковесное, — оценивающе прикидывал дед. – Легкомысленное, я бы сказал! Нет, с таким несерьезным отношением к жизни все закончится Пылесосом!
Пылесосом Перышко пугали часто. Все боялись Пылесоса, потому что там заканчивали свою жизнь Перья-бунтари, отбившиеся от общей массы. Говорили, что те, кто попадает в Пылесос, пролетают по темному тоннелю, а потом они видят Свет, где их кто-то встречает, и тогда происходит Воссоединение. Никогда, ни в одной Подушке не видели Перьев, вернувшихся Оттуда. Но Перышко даже Пылесоса не очень-то боялось, потому что было любознательным и хотело познать Мир во всем его разнообразии.
- Ну и что ты тут разлеталось? – ворчала бабушка. – Что тебя мотыляет из стороны в сторону? Нельзя так разбрасываться! Бери пример с дяди – вот он свое место в жизни нашел!
Дядя работал в большом городе, в музее, третьим хвостовым пером чучела павлина. Его никто никогда не видел, но всегда ставили в пример как солидное, состоявшееся Перо.
- Охрана, регулярная чистка, бесплатный нафталин! – вздыхала бабушка. – Чтоб нам так жить!
Но так жить Перышко не хотело. Ему не нравилось долго находиться на одном месте, а тем более пахнуть нафталином. Перышко чувствовало, что предназначено для чего-то другого, гораздо более интересного. Но никак не могло понять, для чего именно.
- Да, не удалось ты у нас…- сокрушался отец. — Все Перья как Перья, держатся вместе, не разлетаются. А ты??? Куда тебя несет? И кто ты такое, чтобы от коллектива отделяться?
Перышко наслушалось столько критики в свой адрес, что совсем загрустило. Оно с тоской поглядывало на Самую Большую Подушку, и понимало, что скоро, совсем скоро займет свое место среди собратьев – и тогда прощай мечты! Прощай свобода!
И однажды весной, когда открыли форточку и в нее ворвался озорной легкий ветерок, Перышко подпрыгнуло, поймало свежую струю – и вылетело за пределы привычного Маленького Мирка.
Большой Мир оглушил Перышко обилием красок, звуков и совершенно новых ощущений. Какое-то время Перышко наслаждалось радостью полета, а когда ветерок приустал, наигрался и стал затихать, Перышко грациозно опустилось на садовую скамейку. Тут же рядом с ней сел Воробей.
- Привет, чего разлеглось в одиночку? – спросил Воробей.
- Я улетело от своих. Я хочу повидать Мир, — доверительно сообщило Перышко.
- И чем ты будешь заниматься? – поинтересовался Воробей.
- Я еще не знаю, — сказало Перышко, — ведь я так мало видело в жизни, а вокруг столько интересного!
- Рисковое ты, — не то одобрил, не то осудил Воробей. – Мы и то в стае держимся. А по одному опасно. То кошки, понимаешь ли, дерут…То вороны нападают…Неспокойно!
- А чем Перья занимаются в Большом Мире? – спросило Перышко.
- А кто чем! – жизнерадостно сказал Воробей. – Я вот когда в Китай летал, так там модно в Пуховики устраиваться.
- Не хочу в Пуховик. Почти ничем не лучше Подушки, — отвергло мысль Перышко.
- А чего тебе хочется? – поинтересовался Воробей.
- Мне хочется разнообразия. Творчества. И чтобы меня и мой труд кто-нибудь ценил! А самое главное – мне хочется быть не просто нужным, но и уникальным! Я не хочу быть как все, я хочу чего-то особенного! – заявило Перышко.
- Ну, тогда не знаю! – призадумался Воробей. – Какое-то ты…необычное. И запросы у тебя странные. Знаешь, если хочешь, прицепляйся ко мне – я тебя отнесу в одно странное место. Там живет один странный человек. Может, там найдутся ответы на твои вопросы?
- Хорошо, спасибо! – радостно ответило Перышко и прицепилось к спинке Воробья.
Полет оказался чудесным! Внизу мелькали дома и люди, деревья и водоемы, а сверху пригревало яркое весеннее солнышко. «Да, именно этого я и хотело! — с восторгом думало Перышко. – Как прекрасен Мир! И как жалко пролежать всю жизнь в Подушке и ничего этого не увидеть!»
- Ну вот, прилетели, — повернул голову Воробей. – Снижаемся, держись крепче!
Через несколько секунд они оказались на веранде большого загородного дома. В углу веранды стоял большой круглый стол, а за ним в кресле восседала обширная и жизнерадостная Дама в Разноцветном. Она выглядела весело, как цветущая клумба – Перышку очень понравилось.
- Привет, Воробышек! – весело сказала Дама.
- Чирик-чирик, — ответил ей Воробышек.
- Что нового творится в этом Прекрасном Мире? – продолжала Дама. – Какие новые сказки ты на крылышках принес?
- Ну что, Перышко, как тебе она? – спросил Воробей.
- Очень необычная Дама, — оценило Перышко. – Я таких еще никогда не видело. А чем она занимается?
- Она Сказочница. Сочиняет Самоисполняющиеся Волшебные Сказки. Она и меня в сказках не раз описывала, вот! – с легкой гордостью похвастался Воробей.
- Про сказки я слышало, — заинтересовалось Перышко. – У нас часто на ночь сказки рассказывали. Но как их сочиняют – на разу не видело!
- Воробышек, обедать! – позвала Дама, успевшая вынести из дома блюдечко с какими-то зернами вперемешку с разноцветными сушеными ягодами. Блюдечко выглядело так же пестренько и нарядно, как и сама Дама. Воробей радостно поскакал к блюдечку. А Перышко не удержалось и мягко спикировало с Воробья прямо в центр стола.
- Ого! – весело удивилась Дама. – Какой Подарок Судьбы! Перо явно не воробьиное. Необычное, я бы сказала, перо. Интересно, для чего ты его приволок? А, Воробышек?
- Чик-чирик, чик-чирик, — с набитым ртом проверещал Воробей.
- Ага, понятно, — сообразила Дама. – Это Волшебное Перышко. Ты его принес из другой сказки. И преподнес мне в подарок. А я сейчас узнаю, что оно может делать…
С этими словами Дама взяла Перышко в руки и слегка покачала на ладошке, прикрыв глаза.
- Так…Тааааак….Стоп! – Дама кинулась к столу, пристроила Перышко перед собой, пододвинула стопку бумаги и лихорадочно начала выводить на ней какие-то пестренькие значки.
- Что это она делает? – обеспокоилось Перышко.
- Тише, не мешай! – цыкнул Воробей. – Это у нее Вдохновение. Оно время от времени приходит и заставляет ее писать Сказки.
- А где оно, Вдохновение? – завертелось Перышко.
- А я знаю? – отмахнулся Воробей. – Оно каждый раз разное, маскируется под что попало. Однажды ее даже Лопата вдохновила, представляешь такое?
- Нет, не представляю, — Перышко зачарованно следило за процессом рождения Сказки.
- Все! Вуаля! – через какое-то время громко провозгласила Дама, откинувшись в кресле. – Слышишь, птица-Воробей? Новая Сказка на свет появилась! Это надо срочно протанцевать!
И Дама, вскочив с кресла, закружилась по веранде, сметая мелкие предметы и распугивая весенних мух. Наскакавшись вволю, Дама снова метнулась к столу.
- Слушай, Воробышек, я еще никогда не испытывала ТАКОГО вдохновения! Уже следующая сказка наружу просится! Это что же случилось?
Тут Дама увидела Перышко и замерла.
- Ах, вот в чем дело! Ну конечно! Ты принес мне Волшебное Перо! И меня прет! Правильно, ведь все писатели знают в этом толк: еще Пушкин и Гоголь писали специальными перьями, а потом как-то подзабылась традиция. Похоже, напрасно…
Перышко слушало, замерев и затаив дыхание. Воробей тоже застыл с открытым клювом.
- Конечно! Перо ведь такое легкое, воздушное, невесомое! Оно и приносит Вдохновение! Теперь оно будет моим Вдохновенным Пером! Единственным и неповторимым! Ах, дорогой Воробей, как я рада, что мы с тобой знакомы! – Дама колыхала всеми разноцветными одеждами, и это было весело и прикольно.
- Меня от сказок прямо распирает, — не унималась Дама. – И это все благодаря Перышку. Я знаю, я чувствую: стоит им хорошенько помахать, и поднимется Свежий Ветер Перемен, а он принесет все, что пожелаешь!
- Господи, что она такое говорит? – пробормотал ошеломленный Воробей.
- Она все правильно говорит, — взволнованно сказало Перышко. – Я и само что-то такое чувствовало. Что я не простое, а Волшебное. Только до конца понять не могло. Но теперь…
- Да уж, похоже, я тебя точно по адресу принес, — констатировал Воробей.
- ПЕР и парение, ПЕР и парение! – ликовала Дама-Сказочница. – Перышко, дорогое, да мы теперь горы свернем! Начинается время Волшебства! Мы еще с тобой в Париж поедем! На презентацию нашей Сказочной Книги! А потом у тебя появятся Новые Возможности, тебя заметят! И ты сможешь попробовать себя в Высоком Искусстве Моды. Или в театре. Или даже в кино!
- Я согласно, — не стало протестовать Перышко. – И в Париж согласно, и в другие места.
- А теперь, дорогой Воробей, извините, нам с Перышком надо работать, а то у нас ПЕР попер, — строго сказала Сказочница. – Ждем Вас завтра, как обычно, к обеду. И спасибо за такой Королевский Подарок! Вместе мы сочиним столько сказок! Две книги! Или даже пять!
- Обязательно! – уверенно сказало Перышко.
Теперь оно знало, зачем пришло в этот Мир. И что оно единственное и неповторимое. И что впереди – столько интересного!!!
Перышко уже не вспоминало о скучной Подушке и зловещем Пылесосе. Оно уже прикидывало, как будет вдыхать запах парижских улочек и ловить Свежий Ветер Перемен.
Автор: Эльфика, 2009

+1

309

ВОЗВРАЩЕНИЕ — сказка от Эльфики

http://s1.uploads.ru/14WSi.jpg

Путник шел по извилистой тропе, вьющейся средь зеленой равнины. Посох, котомка, плащ и крепкие горные ботинки – вот были его единственные товарищи в этом долгом путешествии.
Он шел не оглядываясь, хотя за спиной осталась горная гряда, которую он только что пересек. Там тропа была не только узкой, но и опасной  – справа отвесная гора, слева пропасть. Но он прошел и не разбился, и вышел в долину – тогда к чему тратить силы на воспоминания?
У ручья он присел отдохнуть и напиться воды.
- Здравствуй, ручей, — сказал он перед тем, как зачерпнуть воды. Путник так долго шел один, что научился находить собеседника во всем – в камне, в дереве, в луговом кузнечике, в пролетающем облачке, в легком ветерке…
- Здравствуй, Путник! – прожурчал ему ручей. – Прими мою Любовь!
- Благодарю, — ответил Путник и наклонился к воде.
В ручье отразилось его лицо – загорелое, продубленное солнцем и ветрами, с выражением спокойной сосредоточенности. Такие лица бывают у людей, которые осознанно и неутомимо стремятся к какой-то важной цели. Путник улыбнулся отражению и стал пить. Вода была холодной и вкусной, и ее было вдоволь.
- Спасибо, ручей! – поблагодарил Путник, утолив жажду. – Света и Любви!
- А ты мудрый, — заискрился улыбкой ручей. – Далеко ли держишь путь?
- Далеко. Домой, — ответил Путник. – Домой…
Он вскинул на плечо котомку, на прощание махнул рукой ручью и отправился дальше. Но вскоре он ощутил, что котомка потяжелела и стала тянуть плечи.
- Это снова ты? – спросил он, уже зная ответ. – Я же тебе сказал, что расстался с тобой навеки.
- Возьми меня с собой, — попросила она. – За много лет мы сжились, сроднились.
- Нет, Обида. Не сроднились. Я – сам по себе, ты – сама по себе. Я больше не буду носить тебя за пазухой. Я не могу вернуться домой с обидой, не хочу. Спрыгивай с котомки.
- Может, передумаешь? – спросила Обида.
- Ни за что. Слишком много мне пришлось выстрадать, чтобы принять это решение. Я всех простил. И себя тоже. Я отпустил тебя, обида, и ты меня отпусти.
Обида с тяжким стоном спрыгнула, отпустила. Идти сразу стало легче.
Долина кончилась, потянулись перелески. И тропка превратилась в проселочную дорогу. Шагать по ней было весело, и Путник даже замурлыкал какую-то мелодию.
Вскоре солнце склонилось к горизонту, сгустились мягкие синие сумерки. Путник свернул с дороги, нашел подходящее дерево, подошел близко и прикоснулся к нему ладонью.
- Света и любви! Примешь меня на ночлег? – обратился он к дереву.
Дерево зашумело листвой и окутало его волной мягкого тепла – словно тоже прикоснулось.
- Благодарю, — Путник погладил дерево по шероховатой коре и стал устраиваться на ночевку. Он расстелил плащ и улегся на него, завернувшись и подоткнув со всех сторон. Ему не впервой было ночевать вот так, под открытым небом – дорога домой была долгой, и не всегда на ней попадалось жилье, готовое приютить одинокого Путника. Зато всегда находился или стог сена, или такое же вот дерево, или большой камень, которые давали Путнику защиту и тепло.
- Хочешь спать? А я не дам!
Он и не услышал, как она подкралась. Но прошли те времена, когда он ее боялся.
- Не угадала, Боль. Тебе больше нет места в моей душе.
- Но раньше же ты носил меня в сердце?
- Раньше – да. А теперь я наполнил сердце Любовью. Любовь и Боль несовместимы, уж кому об этом знать, как не тебе?
- Ты вспомни, вспомни… Сколько зла они тебе причинили? Сколько ран на твоей душе? Наносили удар в спину… Разбивали сердце… Клевали в печень… Били под дых… Плевали в душу… На тебе же живого места нет, Путник!
- Я залечил свои раны Любовью. Любовь исцеляет. И тогда Боль проходит. Так что проходи мимо, Боль. Я буду спать сладко и крепко, ты же знаешь.
Боль испарилась так же тихо, как и подошла. А Путник лег поудобнее и сразу уснул – он уже давно научился засыпать вот так, едва закрыв глаза. И дерево всю ночь тихонько баюкало его шелестом листвы и делилось с ним энергией земли.
Утром Путник проснулся бодрым и отдохнувшим. Он отыскал родник, умылся и напился, сорвал с куста пару горстей лесных орехов – это был его завтрак. А может, и обед. Но запасаться впрок Путник не стал – он давно научился полагаться на Провидение, и до сих пор оно его ни разу не подводило. Самое трудное было поверить, что Мир в любую секунду готов выполнить его просьбу – если она разумна и необходима для достижения Цели.
И Путник снова зашагал по дороге. Над ним закружились какие-то лесные птицы, что-то оживленно обсуждая на своем странном языке. Но Путник давно научился слушать не ушами – сердцем, а сердце не знает языковых барьеров.
- Спрашиваете, как я нахожу верную дорогу? Так же, как и вы. Вы ведь тоже безошибочно находите дорогу домой. Мой компас – сердце. Оно подскажет.
Птицы в восторге заметались вокруг Путника, выписывая сложные вензеля.
- Вы правы. Нет ничего более радостного, чем возвращение домой. Особенно после того, как наскитался вдоволь, по самое не хочу.
Птицы вновь защебетали.
- Да, я тоже побывал в разных странах, за морями, за лесами. И теперь точно знаю, что есть только одно место, где твое гнездо. А все остальное – это просто остановки между перелетами. Я понял – и теперь возвращаюсь. А вы летите вперед и предупредите, что я иду. Я вовсе не хочу захватывать их врасплох.
Птицы взмыли в небо и помчались вперед – сообщать радостную весть. А Путник продолжал вышагивать по дороге, посматривая по сторонам. Места казались ему знакомыми, и сердце наполнилось радостным волнением. Путник понял, что конец его путешествия близок.
И вскоре за очередным перелеском он увидел то, к чему так стремился и ради чего он проделал столь долгий путь – Город Детства. Путник остановился, опираясь на свой верный посох.
- Здравствуй, Город! Я шлю тебе свою Любовь, — медленно сказал Путник. – Когда-то я ушел от тебя искать лучшей жизни. Мне довелось пожить разной жизнью – иногда лучше, иногда хуже, но никогда так, как в Городе Детства. И вот я возвращаюсь. Примешь ли ты меня?
Путник еще постоял, ловя ощущения. Город молчал – может, было еще далеко, а может – раздумывал, хочет ли он принять своего блудного сына. Но Путник не для того проделал свой долгий путь, чтобы в последний момент предаться опасным сомнениям. Он подтянул котомку и двинулся к Городу.
Еще издалека он увидел, что на дороге растерянно суетится какая-то нелепая фигурка. Подойдя ближе, он увидел, что это девчонка – длинная, тощая как карандаш, нескладная, некрасивая, да к тому же отчаянно конопатая.  На обочине валялся мешок, а вся дорога была усеяна рассыпавшимися яблоками.
- Помощь нужна? – спросил Путник. Он уже знал, что в мире существует и исправно действует Закон Отражений – все твои деяния возвращаются к тебе рано или поздно. И помощь – тоже.
- У меня порвался мешок! – ликующе сообщила девчонка и захохотала. – Вот умора! Все яблоки раскатились!
- Это так смешно? – тоже улыбнулся Путник.
- А мне все смешно! – сказала девчонка. – Выбор-то небогатый: или смеяться, или плакать. Мне смеяться больше нравится.
- Молодец! – одобрил Путник. – И я того же мнения… Сейчас поможем твоему горю.
Он раскрыл котомку, порылся в ней и достал большую иглу и суровые нитки. Не раз они спасали положение в дороге, латая его одежду, и теперь вот сгодились. Путник взял в руки мешок, оценил размеры повреждения и стал стягивать края дыры суровой ниткой. Он работал умело и сноровисто – в чужих краях ему пришлось научиться многому, в том числе и надеяться только на себя. Это дома и стены помогают, а на чужбине ты поневоле вынужден стать самодостаточным. Никто тебя там не ждал, сам явился, и обижаться не на кого.
Пока Путник чинил мешок, девчонка танцевала среди яблок, сама напевая себе песенку. Путник не знал этой песенки – видать, ее сложили за время его отсутствия. Долго же его не было в Городе Детства… Он посматривал на девчонку и радовался: от нее веяло свежестью юности, и непривязанностью, и беспечностью, и почему-то весной.
- Готово, — сказал Путник, закончив работу и оторвав нитку. – Складывай яблоки, я подержу мешок.
- Спасибо, вы меня очень выручили, если бы не вы, я бы так и торчала тут со своими яблоками, очень хорошо, что я вас встретила, а я всегда встречаю нужных людей в нужное время, это счастье у меня такое, я вообще удачливая, это у меня с детства, я вам очень благодарна… — без умолку трещала девчонка, сноровисто собирая яблоки и закидывая их в мешок.
За счет стянутой дыры мешок стал чуть меньше, и часть яблок в него не вошла. Девчонка собрала их в подол.
- Открывайте вашу котомку, я вам яблок положу! – предложила девчонка.
Путник привык путешествовать налегке, но теперь он почти дошел до цели, и можно было слегка изменить своим правилам. Он развязал котомку и подставил ее девчонке. Она отпустила подол, и в котомку с грохотом посыпались яблоки, краснобокие, крупные, распространяющие вокруг себя аромат лета. Девчонка восхищенно засмеялась.
- Это был яблочный водопад! – придумала она. – Пусть это будут Яблоки Радости!
- Ты всегда такая выдумщица? – просил Путник.
- Всегда! – гордо сказала девчонка. – Я выдумываю всякие приятные штуки, и они становятся моей жизнью. И ты тоже можешь. Попробуй!
- Обязательно попробую, — пообещал Путник. – Спасибо тебе за радость!
- Надо говорить не «спасибо», а «благо-дарю», — посоветовала девчонка. – Дарить благо – это лучше, чем просить «спаси, бог». Да же?
- Ну же, — согласился Путник. – Благо-дарю, красавица!
Теперь она и правда казалась ему красавицей – высокая, тоненькая, как былинка, порывистая, и конопушки ее  были веселыми, словно брызги солнца.
Он продолжил свой путь, улыбаясь, думая о смешной солнечной девчонке и ее умении придумывать себе жизнь. Пожалуй, это то, что стоило положить в копилку мудрости, которую Путник старательно собирал в пути.
Он уже подходил к городу, когда нагнал старика. Старик стоял и с огорчением рассматривал свою клюку,             сломанную пополам.
- Помощь нужна? – привычно обратился к нему Путник.
- Пожалуй, да, — поднял на него выцветшие глаза старик. – Приветствую тебя, и с возвращением домой!
- Откуда вы знаете?
- В моем возрасте осталось уже мало тайн, — объяснил старик. – Возможно, поэтому люди и умирают – ведь когда больше нечего познавать, мир становится блеклым.
- Это правда, — признал Путник. – По дороге я видел много людей, и среди них были такие, что начали умирать, будучи совсем молодыми. Как будто жизнь для них потеряла свою привлекательность. Но вы не производите такого впечатления, несмотря на ваш почтенный возраст.
-  Мне все еще интересно жить, — улыбнулся старик. – Вот, сломалась клюка. Это незадача. Такого со мной еще не было. Надо придумать, как теперь добраться  до дома. Это задача. Пока есть новые задачи – мне интересно.
- Можно, я побуду неизвестным в вашей задаче? – предложил Путник. – И предложу вам свой посох. Он служил мне верой и правдой, не раз спасал меня в пути, и вам поможет добраться до дома.
- Благодарю, добрый человек, — ответил старик и принял посох. – За эту великую милость  я отвечу на любой твой вопрос. Это все, чем я могу отблагодарить тебя. Спрашивай!
Путник раздумывал недолго.
- Я очень долго отсутствовал, — начал он. – Я знаю, что многие были на меня в обиде – как и я на них. Сейчас, когда я вернусь… Смогут ли они простить меня? Будут ли они мне рады?
- Не задавайся вопросом, что будут чувствовать они. Думай о том, что будешь делать ты. Есть ли прощение в тебе? И есть ли в тебе радость? Подари им то, что хочешь получить, и тогда оно у них будет. Даже если до сих пор не было. Ты понял меня, сынок?
- Я понял, — ответил Путник. – Пожалуй, я и сам знал ответ на этот вопрос. Весь мир – это отражение меня самого.
- Ты недаром проделал свой путь, — одобрительно сказал старик. – Ты возвращаешься к себе. И там, в той точке, куда ты придешь, ты получишь желаемое.
- Желаемое? Признаться, я и сам еще не могу точно сказать, что хочу обрести. Просто возвращаюсь – и все.
- Ну, это я могу сказать тебе точно. Ты обретешь покой. К этому и стремится всю жизнь каждое человеческое существо, а доходят – единицы. Ты, пожалуй, у цели.
- Тогда мне надо идти. Пойдем вместе?
- Нет, сынок. Молодость не должна ждать стариков. Иначе мир остановится, замрет и начнет разрушаться. Продолжай свой путь, а я буду идти тихонько, опираясь на твой посох, и стану молиться за тебя.
- Света и Любви!
- Света и Любви…
Вскоре Путник вошел в город.  Город Детства изменился. Он был совсем другой, и только отдельные фрагменты оживляли какие-то смутные воспоминания. И люди были другие. Они спешили по своим делам, не обращая внимания на Путника. Он предполагал, что может случиться так, и все равно его мягко обняла за плечи печаль. Слишком долго он отсутствовал, Город забыл его.
- Я вернулся, Город, — шептал он на ходу. – Ты нужен мне больше, чем я тебе. Мы будем заново узнавать друг друга, и ты обязательно вспомнишь меня. Просто нам обоим нужно время…
Путник свернул на знакомую улочку – туда, где когда-то был его дом. И сразу увидел знакомые лица. Здесь жили его соседи и родные, и вот кто-то уже узнал его, а кто-то помахал ему из-за забора. Новость понеслась по улице, впереди захлопали двери, заколыхались занавески на окнах.
Он подошел к своему дому и замер у калитки. Дом вовсе не ждал его, как он себе не раз представлял в своих мечтаниях. Все было переделано, покрашено в незнакомый цвет, во дворе росли чужие цветы и стояла машина, на крылечке играли дети… Он понял: дом не дождался его,  в нем жили другие люди.
Он не сразу заметил, как вокруг него стали собираться местные жители. Среди них были и знакомые, и совсем незнаковые лица.  Они подходили, останавливались поодаль и смотрели на него по-разному – кто улыбаясь, кто настороженно, кто напряженно, словно силясь что-то вспомнить. Были и откровенно враждебные взгляды. Что ж, они имели на это право. Он поглубже вздохнул, распрямил плечи и обратился к людям:
- Я мечтал об этом дне. О дне, когда я вернусь. Мне пришлось проделать долгий путь, и вот я здесь. Здравствуйте, люди!
Ему никто не спешил отвечать. Затем  мужчина, который, по всему, был здесь сейчас за главного, выступил вперед.
- Ты не помнишь меня, наверное. Я вырос, пока ты скитался по свету. Но сейчас я говорю от имени этих людей. Мы живем здесь вместе, а ты теперь чужак. Твой дом занят, и мало кто скучал о тебе. У нас своя жизнь. Что ты хочешь?
- Немного. Всего лишь обрести покой, — ответил Путник.
- Все мы об этом мечтаем. Но сейчас ты нарушаешь покой многих из нас, — возразил мужчина.
- Не беспокойтесь. Я уже не тот, что был. Я многое понял. Я был бунтарем, а теперь больше всего ценю равновесие. Я не претендую ни на что свое – здесь больше нет моего, потому что и я – другой. Может быть, только воспоминания…
- Где ты собираешься жить? – настойчиво спросил мужчина.
- Я построю себе дом – там, где есть место. Или куплю свободный. Если не получится – сниму угол, на первое время, пока не устроюсь основательно.
- Не держишь ли ты камня за пазухой? – выкрикнула из толпы немолодая женщина. Путник вспомнил ее, когда-то они с ней были в очень непростых отношениях.
- Не держу, — улыбнулся Путник, снимая с плеча котомку и распахивая плащ. – Я открыт перед  вами, люди! Почувствуйте меня! Во мне нет ни обид, ни претензий, ни желания кому-то что-то доказать. Я уже все себе доказал. Только Свет и Любовь – то, чем я по дороге наполнял свою душу. И это все, чем я могу поделиться с вами.
- А подалки ты не плинес, фтоли? – спросил его какой-то мелкий голопузый пацан с замурзанной мордахой.
Действительно… как же он не подумал о подарках? Но тут же вспомнил смеющееся лицо в конопушках («придумай себе жизнь!») и обрадовался:
- Ну как же не принес? Целую котомку!
Он развязал котомку и раскрыл ее пошире.
- Это Яблоки Радости! Тут много, хватит всем! Угощайтесь, берите, пробуйте! И пусть радость войдет в ваш дом!
И вслед за пацаном, который первым вгрызся в сочную мякоть, люди стали один за другим подходить и брать яблоки.
- Приветствуем…
- В добрый час!
- Благодарствуйте…
- И впрямь, чудные яблочки…
- С возвращением…
- С прибытием, стало быть, домой!
Лица расцветали улыбками. Кто-то уже пожимал ему руку, кто-то хлопал по плечу. А он смотрел поверх голов, в небо, и впервые за весь свой долгий путь плакал.
Он был дома. Он завершил круг. Он вернулся к себе и наконец-то обрел покой.
Автор: Эльфика

+1

310

Ассолька,  http://s020.radikal.ru/i710/1605/44/1214169457a0.gif

0

311

МАРИОНЕТКА — сказка от Эльфики

http://sd.uploads.ru/5RfFa.jpg

Она была марионеткой. Она висела на гвоздике, среди других таких же кукол, и ждала тех редких минут, когда можно было выйти на сцену. О, там, на сцене, она жила по-настоящему! Она двигалась, смеялась, страдала, встречалась и расставалась, горевала и радовалась – до того мгновения, пока ее не водворяли обратно на стену.
Между выходами куклы разговаривали между собой – а что еще делать, если висишь на стенке? Разговоры были разные – о Спектакле, о ролях, о неведомых и таинственных Кукловодах, и вообще, о жизни…
- Сегодня была такая мизансцена… Там, в предыдущем акте, персонаж умер. Мы с ним участвовали в нескольких совместных сценах, у нас даже романтические чувства по сценарию были… Так вот: все обвинили в его смерти меня! Представьте себе?!
- О! А ты что? – отзывалась соседняя кукла, Звездочет в фиолетовом балахоне и высоком колпачке.
- Ах! Я так переживала! Я чувствовала себя виноватой, сама не знаю в чем. Я упала на колени, я заламывала руки, я рыдала! Мне было так грустно, так не по себе…
- Хорошо сыграла роль, — одобрял Звездочет. – Молодец. Ты самая лучшая Жертва в нашей труппе.
- Миленький Звездочет, а почему мне все время приходится играть роль Жертвы? – обиженно моргала большими глазами марионетка. – Мне хотелось бы сыграть Героиню. Или даже Роковую Женщину…
- Ну конечно, — насмешливо комментировала Роковая Красавица. – Из тебя роковая женщина, как из меня… пудель. Чтобы играть такую роль, надо иметь внутренний огонь. У тебя он есть?
- Не знаю… Может быть…
- Да не может быть! Ты своими слезами давно все на свете затопила. Вот попробовал бы меня кто-нибудь обвинить! Мало бы не показалось. Да никто и не смеет. Неееет, я себя по-другому на сцене веду. Я-то знаю, чего хочу, и пусть весь мир подождет!
Марионетка только печально вздыхала. Она не умела делать так, чтобы мир ждал. Она сама всегда ждала и робко надеялась, что мир будет к ней добр, но он обычно не оправдывал ее чаяний. Ей хотелось быть такой, как Роковая Красавица, но увы…
- Но почему, почему все так грустно? – в который раз задавала она вопрос, и глаза ее привычно наполнялись слезами.
- Судьба, — многозначительно вздыхал Звездочет. – Это не мы выбираем роли, это роли выбирают нас. Жизнь дергает нас за ниточки, и мы отзываемся. Так предопределено звездами!
Так и тянулось день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Марионетку вводили в Спектакль, она отыгрывала положенные ей сцены, затем снова повисала на гвоздике – до следующего выхода, и такая уж была ее кукольная судьба. «Все так живут», — думала марионетка, глядя на других актеров кукольной труппы. Судя по всему, Героиням тоже доставалось…
- Они меня вконец раздергали, — нервно говорила только что отыгравшая очередной эпизод Героиня. – Они говорят одновременно, и все разное. То «покупай квартиру», то «на фига тебе квартира, живи с нами». То «выходи замуж», то «присмотрись сначала хорошенько». То «стой на месте», то «иди сюда»! Я так больше не могу! Меня дергают одновременно за все ниточки сразу, я вот-вот рассыплюсь на части, у меня невроз!
- Такова жизнь, — пожимал плечами Звездочет. – Если бы нас не дергали за ниточки, разве у нас был бы стимул к движению? Жизнь замерла бы вообще. И мы пылились бы на стенке, обмякшие, забытые, никому не нужные…
Это было еще страшнее, чем переживания и дерганье за ниточки. Безвольно обвиснуть и пылиться — брррр! Марионетка так не хотела. На сцене все-таки были эмоции, общение, сплетения сюжетных линий, знакомство с новыми персонажами… Так что оставалось только терпеть и стараться выполнять свою роль получше. Ну, Жертва и старалась! Что ей еще оставалось делать? Впрочем, как и другим марионеткам…
…Новая кукла появилась невесть откуда. В это время как раз шла оживленная дискуссия между старожилами, и новенькую все увидели, только когда она подала голос.
- А кто вам сказал, что все дела обстоят именно так и никак иначе? – раздался задиристый голос.
- Не понял? – вскинул брови Звездочет. – Это кто спрашивал?
- Я спрашивала, — отозвалась новенькая.
- Что-то я вас раньше не видел, — прищурил глаза Звездочет.
- А меня только что принесли, — охотно пояснила марионетка. – Принесли и вот сюда повесили, на свободный гвоздик.
Куклы завозились и завздыхали, отводя глаза. Тема была болезненная и еще слишком свежая. Свободный гвоздик остался от безвременно погибшей Героини. Видимо, ее окончательно раздергали, и однажды она не выдержала и просто рассыпалась на множество частей. Какое-то время замершие куклы с ужасом взирали на беспорядочную груду ручек, ножек, внутренних механизмов, каштановых волос – на все то, что еще недавно ходило, разговаривало, участвовало в Спектакле и называлось Героиней! – пока останки не сгребли в черный мешок и не унесли с глаз долой. Вот на этот самый гвоздик и поместили новую куклу.
Первой пришла в себя Роковая Красавица.
- Как вас зовут, милочка?
- Алиса, — представилась незнакомка.
- Которая из Страны Чудес или которая «Гостья из будущего»? – уточнила Жертва.
- Не знаю! – беспечно заявила новая марионетка, ерзая на гвоздике. – Есть и еще варианты: например, «Гостья из Чудес» или «Алиса из Страны Будущего!  Разве не прикольно?
- Гммм… — с сомнением протянул Звездочет, разглядывая новенькую. – Вы, моя дорогая, и вовсе на Алису не похожи. Имя вам решительно не подходит! Вы слишком… ээээ… стремительны для него. Вы прямо какая-то комета!
- Хорошо! Зовите меня Кометой. Я вовсе не против, — тряхнула рыжей шевелюрой Алиса. – Можно даже «Комета Чудес из Страны Будущего», как вам такой вариант?
- О господи, — закатила глаза Роковая Красавица. – Кошмар какой-то…
- А вот не надо завидовать! – тут же весело парировала Алиса-Комета и повернулась к Звездочету. – Ну так что там с моим вопросом?
- Напомните, пожалуйста, о чем мы говорили? – попросил совершенно сбитый с толку Звездочет.
- Когда я появилась, вы как раз рассуждали, что наш театр – это мир. Что далеко не все его уголки нам доступны. Что путь марионетки – из этой комнаты на сцену и обратно. И что надо всего лишь тщательно выполнять свою роль, и тогда ты прожил жизнь не зря. Я правильно поняла?
- Совершенно правильно, — подтвердил Звездочет. – Так оно и есть на самом деле.
- Откуда вам знать, как есть на самом деле? – удивилась Алиса. – Если вы даже театр толком не видели, а ведь, наверное, есть еще мир за его пределами?
- Нам не дано этого знать наверняка, — степенно ответил Звездочет.
- Ну да, не дано! Но ведь можно это исследовать? – еще больше удивилась Алиса.
- Дурочка, — с чувством глубокого превосходства сказала Роковая Красавица. – Как ты его исследуешь? Ты ж без Кукловода – ноль без палочки! Если тебя за ниточку не дернуть – ты и до двери не доковыляешь! А Кукловод выведет тебя только на сцену, потому что там твое место, и нигде больше! Поняла?
- Не-а, не поняла, — замотала головой Алиса. – Кто сказал, что только там?
- Солнышко, ты правда не понимаешь, — мягко начала Жертва. – Мы здесь все – участники Спектакля. Всего сценария никто из нас не знает, но у каждого есть свои эпизоды. А вот Кукловод знает, когда кого выводить, и что он должен делать на сцене. Он знает, за какие ниточки дергать, чтобы мы испытывали определенные чувства. Одна ниточка – мы возмущаемся, другая – радуемся, сочетания ниточек – целая гамма чувств.
- А откуда Кукловод знает, что я хочу чувствовать? – возразила упрямая кукла.
- Хочу? Это кто там сказа «хочу»? – подал голос с дальней стены Арлекин. – Да кто тебя спрашивает, что ты там хочешь? Есть Спектакль! И ты должна в нем играть то, что положено!
- Ну, в Спектакле я играть не против, — глянула на него Алиса. – И даже пусть мной руководят – тоже ничего. Но вот какие чувства мне при этом испытывать – это уж, простите, я сама решаю!
- Наивная, — тяжело вздохнула Жертва. – Вот дернут тебя за ниточку – и ты против своей воли подчинишься Кукловоду. И будешь чувствовать то, что он тебе скажет.
- Посмотрим, — самонадеянно усмехнулась Комета.
…После своего первого выхода Алиса-Комета вернулась несколько обескураженной. На Комету, если честно, она уже не очень походила. Она послушно повисла на гвоздике и надолго задумалась.
- Ну что? – не выдержал Арлекин. – С удачным дебютом тебя?
- Ага, что-то не заметно, чтобы с удачным, — язвительно ввернула Роковая Красавица. – Вон как загрузилась Комета-то наша… Когда сама на ниточках походишь, совсем по-другому на жизнь смотреть начинаешь! Да ведь, милочка?
- Я же говорил, это жизнь, — вздохнул Звездочет. – Так уж звезды сложились…
- Солнышко, у тебя все в порядке? – встревоженно спросила Жертва. – Может, помощь нужна?
- Нужна, — решительно отряхнула свое оцепенение Алиса. – Вы должны мне кое-что рассказать. Вот, например…
В этот вечер марионетки долго рассказывали Алисе, как устроен их кукольный мир, какие законы в нем действуют, какие легенды слагаются. Одну такую легенду, которую вспомнила кукла по имени Старая Ворчунья, Алиса даже заставила повторить два раза, до того она ей запала в душу.
Легенда гласила, что когда-то, давным-давно, когда Спектакль еще только начался, не было деления на кукол и кукловодов, все были одинаково свободными и вели свои роли так, как хотели и считали нужным. Но потом случилось так, что часть артистов почему-то стала часто терять равновесие и заваливаться – то влево, то вправо, то вообще как попало. Те, кто держался на ногах твердо, сначала поднимали их, как-то поддерживали, но от этого те еще больше слабели и уже совсем не могли обойтись без опоры. И если этой опоры не было, кукла становилась вялой, апатичной, и так и плелась по жизни еле-еле, пока ее кто-нибудь не расшевелит. Тогда для них придумали систему управления – много-много ниточек, за которые можно было дергать, и тогда кукла оживала. Она вновь испытывала радость движения, и чувства, и эмоции, и снова могла полноценно участвовать в Спектакле. Но только если ее вел Кукловод! Сама она разучилась управлять собою, и теперь полностью зависела от воли Кукловода. Так и появились управляемые куклы-марионетки…
Такая вот легенда.  Она впечатлила всех.
- Почему ты никогда не рассказывала эту историю? – задумчиво спросил Арлекин.
- Слишком грустная, — объяснила Старая Ворчунья. – И не очень приятная для нас, марионеток, правда? Я бы и сейчас не рассказала, если бы не эта ваша девчонка. Как ее… Комета, что ли? Как-то она меня… расшевелила.
- Действительно… Никогда не задумывался, почему Кукловоды ходят свободно, а нам без ниточек никак, — озадачился Звездочет. – Мне такой порядок вещей казался незыблемым…
- Да, как-то же они равновесие держат, без всякой опоры причем, и ничего… — недоуменно протянула Жертва.
- А где у них находится орган равновесия? – наморщила лобик Роковая Красавица.
- Где-где… Да кто ж его знает, где? – сердито ответил Звездочет. – Кто и когда об этом думал?
- Ерунда, — вмешалась Комета. – Какая нам разница, где этот орган у них? Вы мне скажите, где этот орган у нас! И почему он бездействует?
- Кто его знает, может у нас такого органа и вовсе нет, — отозвался Арлекин.
- Не верю, — отрезала Комета. – Если мы когда-то были одинаковыми, он обязательно есть! Просто спит, потому что мы его не тренировали. Вот!
- Ну и что из этого? – недоуменно спросила Жертва.
- А то, что мы можем попробовать его разбудить! – победно воскликнула Алиса.
- Это как же? – недоверчиво спросил Звездочет.
- Еще не знаю! Но обязательно придумаю! – пообещала Алиса. – Давайте спать! Мне во сне самые умные мысли приходят – обалдеть просто!
- Вот точно – Комета, а не девчонка, — пробурчала Старая Ворчунья, устраиваясь на ночь. – С ума от нее можно сойти.
… Наутро Алиса, едва продрав глаза, объявила:
- Я придумала! Надо тренироваться ходить без Кукловода. Другого пути нет!
- Ну уж на фиг, — подумав, сказал Арлекин. – Я свои возможности хорошо знаю. Я без ниточек – никак.
Примерно так же скептически отнеслись к затее и остальные куклы. Все знали, что без натянутых нитей они просто инертная масса, в которой энергии еле-еле на то, чтобы дышать. Куда уж там тренироваться!
Но Алису не зря прозвали Кометой. Она не хотела сдаваться, даже не попробовав.
- Ну и ладно! Буду сама тренироваться, – независимо сказала она. – Помогите мне кто-нибудь с гвоздика спрыгнуть!
- «Помогите спрыгнуть»! – фыркнула Роковая Красавица. – Тоже мне, звезда большого спорта! Смотри, не запутайся в конечностях!
Конечно, Алиса запуталась. Она пролежала на полу, пока за ней не пришли – ей предстоял выход в Спектакле.  Кукловоды распутали ей руки и ноги, а когда она сыграла свою роль в мизансцене, снова аккуратно водворили ее на гвоздик.
- Помогите мне спрыгнуть, — сквозь сжатые зубы попросила Алиса.
Через пару дней она уже научилась спрыгивать сама. Еще через пару дней – не запутывать при этом руки-ноги. А через неделю случилось настоящее чудо: на виду у всей труппы марионетка по имени Алиса-Комета самостоятельно поднялась на ноги и продержалась так целых 7 секунд! Одни куклы рукоплескали, другие осуждающе качали головами.
- Молодец! Ты сделала это! – удивился Звездочет. – Честно говоря, не ожидал…
- Это только начало, — воодушевленно пообещала Алиса. – С равновесием пока плоховато. Но я буду стараться.
Вскоре она научилась не только стоять на ногах, но и сделала свои первые шаги, правда, пока только держась за стеночку.
- Я ж говорю – без опоры ты никто, — подначивала Роковая Красавица.
- Чушь, — отвергала такое малодушие Алиса. – Опора должна быть не снаружи, а внутри. Кукловоды же как-то ходят? Значит, и я смогу!
- А знаете что? – однажды не выдержал Арлекин. – Помогите-ка мне кто-нибудь спрыгнуть с гвоздика! Чего-то я тут совсем зависелся! И обзавидовался!
Роковая Красавица только ахнула…
Вдвоем дело у Алисы и Арлекина пошло быстрее. Поддерживая друг друга, они уже могли доковылять до середины комнаты и даже повернуть обратно, не свалившись. Разумеется, их каждый раз рано или поздно снова водворяли на гвоздики, но они с маниакальным упорством вновь и вновь спрыгивали на пол и тренировались, тренировались…
- Ну и чего вы добились? – иронически спросила как-то раз Роковая Красавица. – Ладно, предположим, кое-как по комнате передвигаетесь. И что, это как-то расширило ваш мир? Просто мы повыше, а вы пониже – только и всего! Калеки колченогие, вот вы кто…
- Не смей их обижать! – вдруг закричала безропотная доселе Жертва. – Они хоть что-то делают, а мы… Помогите мне кто-нибудь спрыгнуть с гвоздика!
Вскоре перед каждым выходом Кукловодам приходилось собирать с пола почти половину кукол. К счастью, Алиса и Арлекин первым делом учили всех, как правильно падать, чтобы не запутаться в ниточках. А то бы такая куча-мала получилась!
Теперь и разговоры у марионеток были совсем другие.
- Алисочка, а вот как правильно с колен подниматься?
- Комета, помоги, у меня не получается!
- Слушай, я вот тут новый способ поворота придумал, оцени, а?
- Алиса…
- Да что вы все «Алиса», «Комета»! – однажды взорвалась Роковая Красавица, упорно не слезавшая насиженного места. – Кто она такая??? Самозванка! Кукла дутая! Такая же марионетка, как все!
- Ничего подобного!  Я уже не нуждаюсь, чтобы меня постоянно дергали за ниточки! – резко ответила Алиса. – Я уже крепко стою на ногах! И пусть самозванка… Я есть то, что я есть! Понятно???

http://s0.uploads.ru/7SawM.jpg

Она и не заметила, как добежала до Роковой Красавицы, и теперь стояла прямо под ней.
- Алиса…- ошеломленно выдохнул Звездочет. – Ты ведь держишь равновесие! Сама!!! Как это у тебя получилось?
- Не знаю… Я как-то ощутила, что я – это я, и оно само… Вот здесь, между грудью и животом, прямо какая-то точка опоры появилась! Как будто там гвоздик есть, и ты на нем висишь…
- Здорово! – обрадовался Арлекин. – Ну-ка, я попробую… Я есть то, что я есть!  А кому не нравится – может отвернуться!
- И я есть! И я… — загалдели куклы на разные голоса, ища каждый свою точку опоры.
- А знаете… Я больше не хочу быть Жертвой! – вдруг заявила Жертва. – Мне надоело играть эту роль. Я пережила столько страха, боли, вины, сомнений, неуверенности, что мне надоело! Я хочу попробовать себя в другом амплуа…
- Так выбирай! – предложила Алиса. – Теперь ты можешь решать сама, что тебе пережить!
- Можно, меня будут звать Прекрасная Незнакомка? – робко спросила Жертва. – Вы не возражаете?
- Прекрасное имя, — одобрил Звездочет. – А меня тогда называйте Директор Космоса. Скромненько и со вкусом, мне нравится… Разрешите предложить вам руку, Прекрасная Незнакомка? Не пройтись ли нам воооон до той стеночки?
- Извольте, — улыбнулась бывшая Жертва и изящно оперлась на подставленную руку.
- Помогите мне кто-нибудь спрыгнуть с гвоздика! – капризно попросила Роковая Красавица. – А то мне тут скучно одной…
В один из дней Кукловод зашел в комнату и не увидел на стенах ни одной куклы. Зато других Кукловодов было навалом.
- Народ, а где контингент? – спросил он, озираясь. – Там Спектакль вовсю идет, а актеры-то куда делись? Сейчас выход…
- А мы тебе чем не актеры? – задорно спросила Комета. – Кого там надо сыграть?
- Так это… По ходу пьесы и разберемся! – обрадовался кукловод. – А что, если не с марионетками, а с живыми людьми – оно еще интереснее получится, а?
- Оно конечно, — согласился Директор Космоса. – А то что это такое – когда тебя тупо дергают за ниточки, а ты так же тупо реагируешь?
- Да мрак полный, никакого творчества! – поддакнул Кукловод. – Ну, братцы, тогда айда! Спектакль задерживать нельзя! Наш выход!
p/p

+1

312

Ассолька, http://sa.uploads.ru/t/7Lezv.gif

0

313

РЕДАКТОР И АНГЕЛЫ — сказка от Эльфики

http://s1.uploads.ru/4iUuA.jpg

Когда вечером Главный Редактор появился на пороге родного дома, вид у него был истерзанный, а выражение лица такое, как будто у него болели все зубы сразу. Жена и маленькая дочка, встречавшие его в коридоре, сразу поняли: день был тяжелый.
- Что, опять графоманы одолели? – участливо спросила жена, принимая из рук в руки его портфель.
- Одолели, понимаешь, — пожаловался редактор. – За целый месяц – ничего стоящего. Сплошная чушь на постном масле. А язык! Вот если бы их языки так Создатель исковеркал!!! Посмотрел бы я, как бы они права качали…
- Ужинать будешь? – спросила жена. После таких нелегких деньков Редактор часто засыпал сразу, без ужина.
- Буду. И достань коньячку – надо бы увеличить радость жизни.
- Иди, мой руки, — вздохнула жена и пошла доставать коньячок и резать лимончик.
- Папа, папа! А кто такие графоманы? – подскочила дочка к Редактору, распластавшемуся в кресле.
- Это, ангел мой, такие страшные личности, от которых нет спасения Главным Редакторам, — объяснил отец. – Кино про зомби видела? Вот, очень похоже.
- А как они тебя одолели?
- Да вот, понимаешь, лезут и лезут! Ты их в дверь выгонишь – они в окно проникают. И ничего им объяснить нельзя, потому что ничего не слушают… Одно слово – зомби!
- Папочка, а ты бы их серебряной пулей!
- Не берут их никакие серебряные пули, ангелочек. Их вообще ничего не берет. Графоманы бессмертны!
За ужином, пропустив пару рюмочек коньячку, Главный Редактор слегка расслабился и смог, наконец, излить душу.
- Понимаешь, все не то! Я ведь сам все рукописи просматриваю – а вдруг блеснет жемчужина? Но вот давно не попадалось… И как-то тоскливо все: криминал, умствования-заумствования, ненормативная лексика… С претензией на оригинальность – но ведь старо, как мир. А хочется чего-то такого – чистого, свежего, ясного! И чтобы позитивно. Для души. Чтобы дочке можно было вслух почитать. На нашу малявку посмотри – мордашка ангельская, в глазах чертенята пляшут, энергия бьет ключом. Вот какой должна быть хорошая проза! Устал я, мать…
- Может, работу сменить? – предположила жена. — Отдохнешь от своих графоманов…
- Как это сменить? – немедленно вскинулся Редактор. – С какой стати? Я люблю свою работу! Я хороший Редактор! А, между прочим, знаешь сколько новых авторов миру явил??? А сколько хорошей литературы издал! Да я только за последний год три новых серии запустил! Ты мне, мать, это брось! Что за пораженческие настроения? Еще чего – работу сменить!
Жена слушала и улыбалась потаенной улыбкой Моны Лизы. Уж она-то знала, что сказать и как воодушевить собственного мужа на новые подвиги.
… Вечером, когда редактор уже забылся тревожным сном, видимо, все еще отбиваясь от лезущих графоманов, его жена стояла перед зеркалом, наносила на кожу ночной крем и тихонько молилась:
- Господи, ну пожалуйста, помоги ему! Ну что тебе стоит? Пошли ему Авторов! И пусть они напишут что-нибудь чистое, свежее, ясное! Для души! Ну продиктуй кому-нибудь, ты же можешь! Он же хороший Редактор! Он литературу любит! И язык чувствует, как бог! И стоящую прозу за тыщу верст чует! И с авторами носится, как курица со своими цыплятами! Пожалуйста, Господи! Не за себя прошу…
… В это же время в своей постельке дочка беседовала с Ангелом, присевшим на край пожелать ей спокойной ночи.
- Пожалуйста, когда домой полетишь, скажи там Боженьке, чтобы он графоманов прогнал, ладно? А то папочка от них устает и со мной мало играет. Пусть к папочке придет много-много хороших авторов. Пусть они про тебя тоже напишут! И папочка это издаст. Он, когда хорошего автора найдет, радуется, маме дарит новые сережки, а со мной в зоопарк ходит. Не забудь только, ага?
Ангел улыбался, кивал и укрывал ее крылом, как одеялом.
Когда просят не за себя и с чистым намерением – такая молитва летит к Творцу напрямую, минуя все промежуточные инстанции. И Вселенная немедленно начинает выполнять заказ, подтягивая ресурсы, меняя линии бытия, сплетая разные судьбы в причудливое кружево.
… Где-то там, на Земле, молодая женщина вдруг отложила недочитанную книгу, достала тетрадь и, удивляясь самой себе, вывела на первом листе: «Из жизни Ангелов. Роман».
… Психотерапевт, завершив очередную сессию с клиентом, вдруг подумал: «Эх, сколько материала пропадает! Сказки, что ли, начать писать? «Сказочная психотерапия» — а что, это идея!».
… Мамочка «особенного ребенка», закончив дневные дела, вдруг решила: «Все, хватит вариться в собственном соку. Надо создать сайт. Нет, даже вот так: Портал Исполнения Желаний. И пусть туда слетаются Ангелы и Творцы. Завтра и начну. Нет, даже сегодня!». И решительно включила компьютер.
… Отец семейства Иванов, выключив телевизор, вдруг сказал: «Слушай, чего мы каждый вечер эту муть смотрим? Убили-угнали-взорвали-столкнулись… Давай, что ли, лучше почитаем на ночь что-нибудь такое… для души! Как в молодости. Ты сходи завтра в книжный, спроси там чего-нибудь позитивное».
… Главный Редактор спал и счастливо улыбался во сне. Ему снились Авторы, выстроившиеся в длинную очередь, почему-то все в белом и с крыльями, и каждый нес в ладонях огромную, переливающуюся перламутром жемчужину.
Автор: Эльфика

+1

314

http://s019.radikal.ru/i614/1210/4f/1b11948ee5c2.gif  http://s011.radikal.ru/i317/1605/62/bedf608725b6.gif

0

315

ШЛЯПНИЦА — сказка от Эльфики

http://s1.uploads.ru/QHzqk.jpg

К шляпнице я попала благодаря Натусику. Натусик – это моя подруга. Она очень красивая и словно подсвеченная изнутри. Рядом с ней и я кажусь себе гораздо симпатичнее. Натусик не любит засиживаться подолгу на одном месте и часто вытаскивает меня, как она говорит, «проветриться» — в театр, в кино или просто побродить по городу. Вот и тогда мы собирались, кажется, в парк…
- Ты готова? – спросила меня Натусик, наводившая последние штрихи на лицо перед огромным, в половину прихожей, зеркалом.
- Ну в общем да, — порадовала я. – Сейчас беретку надену, и выходим.
Я подошла к зеркалу, натянула беретку и застегнула «молнию» на куртке. В зеркале отразились мы обе – я и Натусик. Я безрадостно вздохнула. Натусик была похожа на орхидею в выставочном зале, а я – на сорняк, притулившийся под забором.
- Мм-да, — сказала Натусик, оценивающе окинув нас взглядом.
- Вот и я говорю – мм-да… — уныло согласилась я.
- А я говорю – ты цены себе не знаешь! – завела привычную песню Натусик.
http://s4.uploads.ru/UlJ13.jpg

Натусик была целиком и полностью права. Цены я себе действительно не знала. Если бы Натусик была выставлена на продажу – то непременно в отделе «Эксклюзивные товары», на центральной витрине с подсветкой, и по самой высокой цене. А если бы продавали меня – ой… Наверное, в отделе «Неликвиды». Или на распродаже. Или даже со склада не стали бы доставать – вернули бы производителю, с рекламацией…
- Я знаю, о чем ты думаешь, — заявила Натусик. – И ты не права! У тебя отличная фигура, ты хорошенькая, ты умнее всех на свете, только вот не умеешь себя подать, потому что сама себя не ценишь.
http://s3.uploads.ru/s1H0I.jpg

Натусик всегда старается повысить мою самооценку, но в этом плане я безнадежна.  Да и хорошо ей говорить: у нее врожденное чувство стиля, она сразу видит, что с чем сочетается, она из булавки, старого чулка и пары перьев за 5 минут может смастерить такую брошь, что в театре люди больше смотрят на нее, чем на сцену. А я… Натусик сама водит меня по магазинам и подбирает мой гардероб, но на мне даже самые стильные вещи смотрятся уныло и несуразно, как на колхозном пугале. И сочетать я их ну совсем не умею! Ну не фактурное я существо, не фактурное!
- А знаешь что? – вдруг прищурилась Натусик. – Ну-ка, сними свой жуткий берет!
Я покорно стянула берет. Лучше, по-моему, не стало.
- Я поняла! – торжественно заявила Натусик. – Тебе нужна шляпа.
- Что-о-о??? – безмерно удивилась я. – Мне? Шляпа??? Да ты с ума сошла!
- Разумеется, не с этой курточкой и не с джинсами, — успокоила Натусик. – Знаешь, в 19 веке все женщины носили шляпы, и выглядели при этом прекрасно! Шляпа придает шарм, не позволяет сутулиться и вообще вырабатывает царственную осанку.
- Натусик, да побойся бога! – воззвала я. – Ну ты в шляпе – это я понимаю. Но я в шляпе??? Ты хочешь, чтобы надо мной кони ржали?
- У нас в городе нет коней. Я не видела, — сообщила Натусик, бегая по мне взглядом. – Так что ржать смогу, в лучшем случае, я. А я – не буду, обещаю.
В глазах ее появился лихорадочный огонек, что означало – на нее снизошло творческое вдохновение, и теперь она не отстанет, пока не воплотит задуманное в что-то материальное. Сопротивляться ей в таких случаях бесполезно и даже опасно для жизни.

http://sh.uploads.ru/fuWD5.jpg
Вот так я и оказалась у шляпницы. Адрес мне дала Натусик, но сама со мной не поехала – сказала, что шляпница принимает исключительно по рекомендации и индивидуально, поэтому я должна выпутываться сама.
Шляпница жила на окраине города, в старом двухэтажном доме с таким странным балкончиком-не балкончиком (мезонином? – всплыло из глубин памяти). В общем, очень старорежимный дом.
Жилище ее оказалось таким же старорежимным. Высокие потолки, лепнина, закругленные углы, плюшевые тяжелые шторы (драпри? – услужливо выдала память).
И шляпница выглядела старорежимно: невысокая сухонькая дама (назвать старушкой – ну язык не поворачивался!), в строгом черном платье с белым ажурным воротником, в лаковых туфлях и с такой замысловатой прической, что я обомлела. Не думала, что такие в обыденной жизни вообще встречаются! Особенно у пожилых шляпниц!
- Вы по чьей рекомендации? – осведомилась дама.
- Натусика… То есть Наталии Осипчук, — старательно отрекомендовалась я.
- Ах, Натусик! Как же, помню, очень ценю, замечательная девушка, высший класс! Очень приятно. Проходите, — гостеприимным жестом дама указала мне на дверь в комнату.
- Что привело вас ко мне? – спросила она, когда мы устроились в глубоких креслах у плетеного столика.

http://s5.uploads.ru/xXqSL.png
Этот же вопрос первым делом задал мне психолог, к которому Натусик отправляла меня в прошлом году. Психолог был молодой, видный, и кончилось тем, что я позорно в него влюбилась и сбежала, так толком и не ощутив каких-либо позитивных результатов. Но в пожилую даму я вряд ли влюблюсь, так что же я теряю? Я набрала воздуха побольше и выпалила:
- Хочу шляпу!
- А зачем вам шляпа, милая? – ласково спросила дама. – Вы же их, я вижу, отродясь не носили?
- Не носила, — подтвердила я. – Но Натусик говорит, что шляпа вырабатывает царственную осанку. И вообще…
- А вам не хватает только царственной осанки? – мягко и настойчиво продолжала расспрашивать шляпница.
- Мне много чего не хватает, — неожиданно для себя призналась я.
- Чего же? – подбодрила меня она.
- Веры в себя, например. И еще я не знаю себе цены. Неуверенная я, опять же. Хорошие вещи носить не умею. Сутулюсь… В общем, наверное, зря я к вам пришла! Какие уж мне шляпки??? Моя одежда – джинсы и джемпер, летом – футболка. Сверху куртка по сезону – и порядок. А к ней – вязаная шапка или беретка, и еще у меня на холода норковая формовка есть… Вот. Извините. Я пойду?
- Нет, милая, не пойдете, — весело сказала шляпница. – Потому что вы совершенно правильно сюда пришли! И я с удовольствием с вами поработаю. Ах, какой экземпляр!

http://s0.uploads.ru/QTO5y.jpg
Я удивилась: что уж там она во мне увидела? Но заметно было, что она действительно мною заинтересовалась. И в глазах у нее появился такой же лихорадочный огонек вдохновения, который я так часто видела у Натусика.
- Пройдемте, милая, в студию, — пригласила она. – Сейчас, я только включу дополнительный свет…
Студия ее меня поразила. Больше всего она напоминала чердак, на котором в относительном порядке хранятся разные вещи. Чего тут только не было! Чугунные утюги, теннисные ракетки, потемневшая от времени прялка, спортивная рапира, вычурные вазы разных размеров, рыболовная сеть, и еще куча всякого хлама. Зачем все это шляпнице??? Я ничего не понимала. И у меня сразу как-то глаза разбежались и все в голове сместилось. Я даже подумала, что так, наверное, и бывает, когда говорят «крыша поехала». Моя — точно поехала.
- Пожалуйста, встаньте вот сюда, перед зеркалом, — пригласила шляпница.
Я повиновалась. В зеркале отразилась я – в расстегнутой курточке (почему-то она не предложила мне раздеться), в сереньком берете, с растерянным лицом… В общем, не королева Марго, это точно. И даже не ее горничная. Так, может быть, кухарка…
- Попробуйте посмотреть на себя, как на незнакомку, — предложила дама. — Посмотрите внимательно, что вы можете сказать об этой девушке?
- Не красавица, — честно сказала я, оценив отражение. – Умные глаза, как у собаки. Наверное, на работе ценят. И еще боится очень. Даже, наверное, хочет сбежать. И не верит, что у нее что-нибудь получится.
- Согласна, — кивнула шляпница. – А теперь повесьте вот сюда куртку и берет. Прошу вас. Наденьте вот этот черный балахон – он нейтральный и пойдет к любой шляпке. Надевайте же! И снова смотрите на себя в зеркало.
Пока я выполняла ее повеления, шляпница, сцепив руки в замок перед собой, мерно расхаживала по студии и монотонно говорила:
- Деточка, запомните раз и навсегда, заучите и повторяйте как молитву: «Некрасивых женщин не бывает. Бывают нераскрытые». Запомнили?
- Запомнила, — кивнула я. Меня почему-то внезапно потянуло в сон – от ее голоса, что ли?
- Далее. Цену себе устанавливаете только вы сами. И никто другой. В вашем магазине вы сами и директор, и продавец, и маркетолог, и ревизионная комиссия. Уяснили?
- Уяснила, — кивнула я.
- Какую бы цену вы не поставили, остальные постепенно к этому привыкнут, и на каждую цену найдется свой покупатель. Понятно?
- Понятно, — подавила зевок я.
- И помнить надо только об одном: товар надо красиво оформить! А если цена не соответствует оформлению, это неправильно, это не комильфо. Согласны?
- А что такое комильфо? – спросила я.
- Неважно. Потом поймете. Вы действительно хотите примерить шляпки?  Имейте в виду, это навсегда изменит вашу жизнь. Не боитесь?
- Хочу, — подтвердила я. – Не боюсь. Что уж там такого замечательного, в моей жизни, чтобы я за это цеплялась?
- Хорошо, — улыбнулась шляпница. – Если не цепляетесь – уже хорошо. Какую шляпку вы хотели бы посмотреть?
- Не знаю, — пожала плечами я. – Я совсем не разбираюсь в шляпах.  Может быть, для начала вы мне что-то посоветуете?
- Разумеется, милая. Давайте начнем с этой. Примерьте!

http://sh.uploads.ru/Pe2am.jpg
Она легко сдвинула часть стены – оказалось, стена была раздвижной, и там оказалось множество всевозможных шляпок – просто глаза разбегались! Она сняла одну, терракотового цвета, с округлым верхом и маленькими полями, и тут же напялила ее на меня. Я уставилась в зеркало. То, что я там видела, мне не нравилось. Кажется, черты моего лица несколько изменились: из-под шляпки на меня смотрела не особенно приятная особа с крепко сжатыми губами и востреньким носиком, который так и норовил разнюхивать, проныривать и влезать. Спать захотелось еще больше.
- Говорите! – властно приказала шляпница. – Не задумываясь, все, что в голову придет.
Я открыла было рот сказать, что ничего мне в голову не приходит, но неожиданно для меня из него полились какие-то другие слова:
- И чего это они там затевают? Надо бы разузнать. Явно думают обо мне всякие гадости. От них можно только плохого ждать. Но я должна их опередить. Не дождетесь! Я тоже кое-что про вас знаю! Я вам докажу, что я — лучше. Сплетники несчастные…
- Замрите! Если бы это была картина, как бы вы ее назвали? – неожиданно прервала мой «поток сознания» шляпница.
- «Подозрительность», — тут же отозвалась я.
- Вам нравится эта шляпка?
- Нет! Что вы! Ни в коем случае! – гневно отвергла  эту мысль я.
- Тогда снимите ее и отложите пока, — подсказала шляпница. – Готовы к следующему эксперимету? Ну и хорошо. Оп-ля!
Следующим оказался кокетливый капор с лентами и розочками. Как только он оказался на мне, вдруг на меня нахлынуло какое-то фривольное настроение. Хотелось визжать, бегать от гусаров и танцевать канкан.
- Не сдерживайте своих порывов, милая. Здесь можно! – поощрила меня шляпница, щелкая пальцами. На щелчок включилась музыка, и раздался действительно канкан, и против своей природной сдержанности и застенчивости, я пустилась в пляс. Подхватив двумя руками долгополый черный балахон, я азартно дрыгала ногами, и со стороны, как мне кажется, напоминала более всего взбесившееся пианино. Под конец я от души взвизгнула и села на шпагат, благо мы с Натусиком неравнодушны к фитнесу и регулярно посещаем спортзал. Музыка смолкла. И я моментально покрылась холодным потом: да что же это со мной творится??? Я что, с ума сошла?
- Прекрасно, вы умница! Вы меня порадовали, — поспешила сообщить шляпница. – А вы порадовались?
- Я? Извините, простите ради бога, я не знаю, чего это на меня нашло… — стала оправдываться я.
- Стоп! – оборвала меня шляпница и быстро надела на меня другую шляпу – чопорный черный котелок с узкой ленточкой. – А теперь продолжайте.
- Я не понимаю, что это на нее нашло, — строго сказала я. – Прошу извинить меня за невоспитанность моей дочери! Это больше никогда не повторится. Она будет примерно наказана. Две недели без прогулки и по два часа музыкальных экзерсисов ежедневно, сверх обычного. Это понятно?
Из зеркала на меня смотрело лицо, в котором явственно проступали черты моей мамы. Строгой, бескомпромиссной, беспощадной к невоспитанности и разгильдяйству, четко знающей, «как надо» и «как положено».
- Мама… — беспомощно проблеяла я. – Мамочка, пожалуйста… Прости меня, я не хотела…
- Стоп! – вновь прервала меня шляпница и жестом фокусника ловко поменяла котелок на бесформенный белый колпак, закрывший мне все лицо. Впрочем, прорези для глаз в нем были – но я теперь мало что видела. И сразу почувствовала себя жертвой.
- Мамочка, не надо! – попросила я и заплакала. – Я буду хорошей девочкой! Я буду слушаться! Я буду воспитанной, честное слово! Я больше никогда в жизни не буду танцевать! И визжать тоже! Я клянусь тебе! Я никогда не посрамлю честь нашей семьи!
Слезы душили меня и заливали лицо. И когда шляпница сдернула колпак, мне стало стыдно: ну что это со мной происходит? Безумие какое-то!
- Безумие… Ну давай попробуем, — сказала шляпница и мгновенно надела на меня другой колпак – шутовской, двурогий, один рог красный, другой зеленый, а на конце бренчали бубенчики. – Как тебе?
Я вскочила. Мне было вовсе не весело (странно, а я думала, что шуты – очень веселые люди!). Но я почему-то почувствовала злость, медленно переходящую в ярость.
- Подходи, народ людской! Я смешу вас день-деньской! Можно эдак, можно так, потому что я дурак! – завопила я, прыгая по студии. – Посмотри на барыню, перечницу старую! Не сеет, не пашет, не поет, не пляшет, все на свете знает, морали читает!
- О ком это ты? – вкрадчиво спросила шляпница.
- О маме! – отмахнулась я – и замерла на месте. – О маме? О господи!
- Стоп! – снова вмешалась шляпница и махом убрала шутовской колпак, водрузив мне на голову странную шляпку – золотистую спираль на тонком ободке, похожую на нимб. Я глянула в зеркало, и в меня хлынули странные чувства.
- Это тоже любовь… — с удивлением произнесла я. – Она думала, что без этого я не проживу. Без дисциплины и серьезности. Она хотела, как лучше. Мама хотела меня защитить. Она не виновата. И я тоже не виновата. Никто не виноват…
- Милая, посмотри на меня. Давай попробуем вот это, — мягко предложила шляпница, протягивая мне соломенную шляпу с широкими полями. Я надела ее – и мне сразу стало спокойно и хорошо, как летом на даче, в шезлонге и с книжкой, а рядом блюдечко со спелой вишней.
- Вот теперь мы можем обсудить все это, — погладила меня по плечу дама. – Ты хочешь что-нибудь сказать?
- Что это было? – задала я давно мучающий меня вопрос.
- Искусство, — просто ответила дама. – Я умею делать шляпки, поднимающие разные эмоции. И выводящие их. Такая шляпная терапия, понимаешь?
- Шляпная терапия, — повторила я. – Эмоции, стало быть… Вы знаете, я сейчас поняла, что я всю жизнь чувствовала себя виноватой перед мамой. Ей хотелось, чтобы я была серьезной и вдумчивой. И дисциплинированной. И чтобы жила по правилам. А я не могу! Не то чтобы совсем не могу – но мне не нравится. Мне приходится себя заставлять жить по режиму и делать только то, что приличествует порядочной девушке. Я когда канкан танцевала – мне нравилось, правда. Но потом я ужаснулась – а что мама скажет? Если узнает? И мне стало очень стыдно. Я всю жизнь доказываю ей, что я умная и правильная. А сама на нее внутренне злюсь! Потому что живу не своей жизнью, а ее. Ну, как она бы ее прожила.
- Ах, милая, я думаю, если бы ваша мама примерила мои шляпки, вы бы удивились, насколько ошибочно это умозаключение, — грустно сказала шляпница. – Мы все в угоду какому-то мифическому «общественному мнению» с детства учимся подавлять свои эмоции и истинные желания. Ваша мама, я полагаю, не исключение…
- Наверное, — согласилась я. – Но это же ее дело, правда?
- Правда, — подтвердила странная шляпница. – Вы примерили на себя разные роли, и похоже, многое поняли о себе, не так ли?
- Так, — созналась я. – Я поняла, что слишком подозрительная, мне все время кажется, что меня кто-то осуждает. Но это не мой страх, а мамин! А я – другая! Я поняла, что хочу иногда дурачиться. И танцевать. И гусары мне, оказывается, нравятся. И еще мне нравится побыть одной, на даче, но при этом знать, что где-то рядом родные люди, и им тоже хорошо. Но я чувствую, что это далеко не все, что мне нравится! А еще у вас шляпки есть?
- Сколько угодно, — с удовольствием сообщила дама. – Примеряем?
Мы перемеряли еще целую кучу шляпок. И я узнала о себе, что мне, оказывается, нравится мчаться по ночному шоссе на байке – об этом мне сообщила кожаная ковбойская шляпа, потягивать через соломинку коктейль на открытой террасе кафе (черная «таблетка» с вуалеткой), бродить по выставочным залам (белая фетровая шляпа с мягкими широкими полями), с достоинством отстаивать свое мнение (бордовая бейсболка задом наперед), гулять с малышом (песочного цвета панама), милостиво совершать королевский наклон головы (кружевная наколка с жемчугами), работать в команде (корректная фиолетовая шляпка умеренных пропорций), и еще много чего. Кое-что из того, что я узнала о себе, было просто откровением! А самое главное, я нашла шляпу, в которой чувствовала себя предельно уверенно – ну просто супер!
- Можно, я куплю вот эту? – попросила я.
- Милая, мои шляпы не продаются, — удивилась дама. – Вам Натусик не сказала?
- Но почему? – изумилась я. – Разве вы их делаете не на продажу?
- Разумеется, нет, — ответила шляпница. – Давно уже нет. Мои шляпы – это лекарство. Их примеряют только тогда, когда хотят увидеть в себе нечто новое. Увидеть – и измениться. Но для лекарства очень важно соблюдать дозировку! Иначе можно навредить организму.
Видимо, на лице моем отразилось разочарование, потому что шляпница засмеялась и сказала:
- Да вы не расстраивайтесь так! Я вам дам адрес магазина, где замечательный выбор шляп! Я лично там иногда покупаю! Вы обязательно сможете подобрать себе то, что вам пойдет. Вы же очень красивая девушка, вы знаете об этом?
Я глянула в зеркало. И удивилась: то, что я там видела, мне и правда нравилось! Согнутые плечи расправились, спина выпрямилась, щеки раскраснелись, глаза блестели, и была я очень даже ничего!
- Надо же! – подивилась я. – Совсем другой человек! С ума сойти…
- Иногда достаточно бывает позволить себе поиграть в разные штуки, чтобы увидеть свое истинное лицо, — кивнула шляпница.  – Теперь ты это знаешь. Предлагаю вернуться в гостиную и выпить со мной чаю. С вишневым вареньем!
… Едва я вошла домой, затрезвонил телефон. Судя по его нахохлившемуся виду, он уже раскалился от звонков и был на меня обижен. Я сняла трубку – разумеется, это была Натусик.
- Ну как? – сразу жадно спросила она.
- Как, как… — сурово сказала я. – Подставила ты меня, подруга, по полной программе!
- А чего, а чего? – заволновалась Натусик. – Тебе что, не понравилось? Не подошло ничего, что ли?
- Да подошло, подошло, — не выдержала и засмеялась я. – Спасибо тебе, родная. Никогда так не веселилась!
- Ага, а то я уж испугалась, — облегченно вздохнула Натусик. – Она ведь странная, эта шляпница, что и говорить.
- Она чудесная. Только ты не расслабляйся, дорогая. Имей в виду: завтра мы идем в магазин по указанному адресу, будем выбирать мне головные уборы. У тебя будет право совещательного голоса. Нет возражений? – сообщила я, сама удивляясь своей напористости.
- Ух ты! – восхитилась Натусик. – Да я вижу, в тебе руководитель прорезался? Ну ни фига себе!
- То ли еще будет! – воодушевленно пообещала я. – А со своим беретом я знаешь что решила сделать?
- Не знаю, а что?
- Я из него сделаю куклу! Назову ее «Неуверенность». Посажу в уголок, и буду на нее посматривать, чтобы не забыть, от чего я ушла и к чему стремлюсь.
- Вау! – восхищенно выдохнула Натусик. – Класс! Чур, я участвую!
- Участвуй, — великодушно разрешила я. – Ведь это ты меня сосватала к этой шляпнице. Имеешь право.
- Эк ты это… по-королевски сказала, — подивилась Натусик. – Аж реверанс хочется сделать.
И была она совершенно права, потому что я в это время как раз смотрела в зеркало и представляла себя в кружевной наколке, усыпанной крупными розовыми жемчугами. По-моему, это было совершеннейшее «комильфо» — что бы там оно не означало.
Автор: Эльфика

0

316

ГОРЯЧИЙ СТУЛ — сказка от Эльфики

http://s6.uploads.ru/DNXx2.jpg

Вот уже который день я умирала от зеленой тоски. В моей жизни длительное время наблюдались депрессия и застой. А я, между прочим, творческая личность. Я не могу, когда мне неинтересно. Нет, кризисы бывали и раньше – но вот чтобы такой затяжной???
Моя богатая фантазия, которая помогала мне творить и находить интерес во всем, переметнулась во вражеский стан. Теперь она работала на негатив, и работала качественно! Внутри меня то и дело возникали дурные мысли. «Бездарь… Тупица… Шизофреничка…», — шептали мне разные голоса. «Ты уже все, что могла, сказала и сделала, — говорили другие. – Пора и на покой…». «Не за свое дело взялась! – обличали третьи. – Ты кто такая, ты что вообще о себе возомнила? Творец, блин!».

Написала бы стих – не писалось. На любимый сайт зашла – все уроды, несут какую-то околесицу, скуууучно! Телефон вызывал отвращение, телевизор – раздражение, пустопорожние разговоры с коллегами о тряпках и мужиках – вообще тошноту. Если бы меня сейчас попросили нарисовать жизнь, я поставила бы черную кляксу во весь лист – и этим было бы сказано все.

Вечером явилась подруга Майка, которую бросил ее очередной. Кажется, Вовик. Мы с ней уговорили бутылочку водочки на кухне, душевно порыдали друг другу в жилетку, потом Майке позвонил ее бывший (кажется, Лелик), она припудрила носик и улетела навстречу новым разочарованиям. А я, с отвращением обозрев немытую посуду, поплелась в постель, погружаться в пучину депрессии. И тут меня кто-то властно схватил за плечи и втолкнул в комнату, где, судя по звукам, находился и еще кто-то.
«Блин, дверь я, что ли, не закрыла? – вяло подумала я. – Ну вот, приключение… Хоть что-то…».
- Так, давайте ее сюда, по центру. На горячий стул! – распорядился кто-то. – И привязать, чтоб не сбежала.
«Маньяки, — лениво предположила я. – Майка бы полжизни прозакладывала…».
- Свет включите! – приказал все тот же голос.
Свет включили. Я сначала зажмурилась, а потом открыла глаза и обомлела. Маньяки были такие… чересчур нестандартные. Хотя кто его выводит, стандарт для маньяков?
На моей кровати разлеглась мрачная толстая тетка в черном прикиде – судя по макияжу, явно из родственничков семейства Аддамс. На пуфике рядышком присоседился длинный нескладный дядька, весь остроугольный, как складной метр. Передо мной стоял тот, кто меня прикручивал к стулу – мощный парень с нереальной шеей – натуральный бычара. А поодаль, в обнимку с моей любимой драценой, прямо на полу восседала унылая девица в зеленом балахоне. И над всем этим парил полупрозрачный ангел, посылая мне ободряющие улыбки.
- Вот что бывает, когда водка паленая, — с запоздалым раскаянием осознала я. – Белочка. Белая горячка. Я сошла с ума. Какая досада!
Видимо, я высказалась вслух, потому что Складной Метр тут же замахал руками:
- Нет! Вовсе нет! Это не сумасшествие. Это, так сказать, своего рода совещание!
- Или судилище, — негромко проговорила Зеленая, на миг оторвавшись от драцены.
- В общем, пора бы и разобраться, — зловеще добавила Тетушка Адамс. – Времечко пришло…
- Я не опоздал? Я не опоздал? – шумно ворвался в комнату еще один – в кедах, спортивных трусах и майке с номером 888. – Ф-фу, кажется, вовремя.
Я почувствовала, как привычное оцепенение быстро улетучивается, видно, адреналинчик пошел.
- Ну да, ну да, я пришел! – покивал мне новенький, мостясь на край стола. – Я и говорю – вовремя.
- Так. Что за странная галлюцинация? – строго сказала я, прикидывая, можно ли так съехать с катушек от250 граммовводки, хоть бы и паленой. – Вы кто, откуда и зачем?
- Разрешите, я начну? – прошелестел Ангел из-под потолка. И, поскольку никто не возражал, продолжил:
- Я – твой Ангел-Хранитель. Это я организовал эту встречу и пригласил сюда всех остальных. Чтобы расставить точки над И!
- Ах, вон оно что, — горько сказала я. – Хорошо же ты службу несешь, Ангел-Хранитель. Свести меня с ума – это твоя первостатейная задача, да?
- Ну что вы, зачем вы! – заволновался Метр. – Он же для того, чтобы вас спасти! Мы все, чтобы вас спасти!
- От кого, интересно? – безнадежно поинтересовалась я.
- Да от себя самой и спасти, — объяснила Зеленая. – Пока не поздно.
- Вялая она какая-то, — оценил Бычара. – Эй, Адреналин, чего расселся? Включайся давай!
Спортсмен соскочил со стола и начала делать приседания. Я снова почувствовала, что внутри все зашевелилось и стало оживать.
- Хватит? – спросил он, приседая. – Или еще подкачать?
- Ладно, сядь пока, — ответил за меня Бычара. – Ну, красавица, давай знакомиться. Будешь знакомиться?
- Да хотелось бы, — с вызовом ответила я. – Вы меня зачем к стулу привязали?
- Чтобы не сбежала, — хмуро сказала Тетушка Адамс. – С горячего стула часто сбегают.
- А почему с горячего? – решила добить тему я.
- А скоро увидишь, — пообещал Бычара. – Будет жарко. Ну, хозяйка, привет! Я – Сплошной Застой.
- Кто-кто? – обалдела я. – Кликуха, что ли, такая?
- Имя, — коротко ответствовал Бычара. – Ты впустила меня в свою жизнь, ты меня при себе держишь, мы с тобой, так сказать, одна семья!
- А эта вот, которая цветок гложет, тоже наша родственница? – съязвила я.
- Да почти, — откликнулась она. – Меня зовут Тоска Зеленая. Ты меня разводишь. Ну, как эту драцену.
- Тоска Зеленая… — хлопая глазами, повторила я. – Да что вы мне здесь за балаган устроили???
- Балаган устроила ты, — влезла тетушка. – Разрешите представиться, мадемуазель, я – ваша Черная Депрессия.
- Очень похоже, — ядовито-вежливо сказала я. – А это, очевидно, ваш Антидепрессант?
- Вы ошиблись, деточка. Я – Творческий Кризис, — представился Остроугольный, снова замахав пуками. – И я, простите, не ее – я ваш!
- Очень рада, — обреченно сказала я. – Вы, пан спортсмен, кто мне будете?
- Я вам буду Адреналин! – бодро отрапортовал он, делая махи руками. – В последнее время вы меня подзабыли, но сейчас я вам просто необходим, чтобы не уснуть. Водка-то действительно того…невысокого качества.
- Разрешите, я объясню, — снова предложил Ангел. – Моя дорогая! Кто сегодня на кухне Майке рассказывал, что у тебя Творческий Кризис, и ты впала в Черную Депрессию, потому что кругом Тоска Зеленая и Сплошной Застой? Не спорь, ты и рассказывала. И ты так плакала, так плакала! Что я решил: пора вмешаться. Иначе быть беде!
- Спасибо, конечно, — я была совершенно сбита с толку. – Все какое-то развлечение. Но что за странные персонажи?
- Уж каких ты придумала, такие мы и есть, — обиженно сказала Тоска. – Воображение-то чье? Пушкина?
- Ага. Значит, я вас воображаю, — приободрилась я. Персонажи дружно закивали, обрадованные моей понятливостью. – Ну допустим. А зачем вы здесь?
- Ну вот здрасьте, — с сарказмом сказала Депрессия. – Ты же на нас жаловалась? Жаловалась. Мечтала с нами расстаться? Мечтала. Ну вот мы и решили, что ты готова нас освободить. За тем и пришли.
- Я? Вас? Освободить? Да кто вас держит??? – с возмущением возопила я. – Это вы тут устроили триллер на колесиках! К стулу привязали! Пугаете!
- Видите ли, деточка, — вежливо сказал Кризис, — мы ведь просто так ни к кому не приходим. Мы только по вызову!
- Я вас не вызывала! – открестилась я.
- Тогда почему мы здесь? – очень логично спросил Кризис. Я не нашлась, что ответить.
- Очевидно, мы тебе нравимся, — предположила Тоска Зеленая, кинув на меня зазывный взгляд.
- Ну еще чего! – возмутилась я. – Кому может нравиться тоска, подумать только!
- А тогда для чего ты меня разводишь? – удивилась Тоска.
- Как, как, как я тебя развожу? – обозлилась я.
- Я питаюсь жалобами. Негативом. Унылыми мыслями. Бесплодными размышлениями о судьбах мира и бренности земного существования, — с удовольствием начала перечислять Тоска. – А поливать меня хорошо слезами.
- Да я никогда не плачу! – возразила я. – Никто не видел моих слез!
- Я видел, — тихо сказал Ангел. – Те слезы, которые льются из глаз – это просто вода. А вот те, которыми плачет Душа…
Я примолкла. Как-то задели меня слова Ангела. Душа время от времени плакала, чего уж там…
- Знаете, деточка, когда я прихожу к людям? – проникновенно начал Кризис. – Когда они шли-шли, и пришли к Концу Дороги. Или в Тупик. Когда нужно просто осмотреться и подумать: что, где, когда я сделал не так? Почему не могу двигаться дальше? Что мне надо изменить в себе и с своей жизни? А это может сделать только тот, что живет осознанно…
Становилось жарковато. Мне казалось, что стул подо мной действительно раскаляется, и сидеть на нем становилось неуютно.
- Хотите сказать, что я живу неосознанно? – запальчиво спросила я.
- Хочу, — кротко кивнул Кризис. – Когда осознаете – вы сами увидите: Кризис миновал. И вы уже двигаетесь в другом направлении.
- Только для начала ты должна разобраться со мной, — бросила с моей кровати Депрессия.
- Давайте разбираться, — обреченно согласилась я. – Эй, Адреналин! Ты мне сейчас понадобишься.
- Всегда готов! – подскочил Адреналин и запрыгал вдоль стола. Я сразу почувствовала себя бодрее.
- Ты нарядила меня в черное. Ты наклеила на меня ярлык «Чудовищная». Ты сделала из меня монстра, — начала обличать меня Депрессия.
- А между тем вы белая и пушистая, — предположила я. Не нравилась мне эта Тетушка Адамс, ну хоть ты тресни!
- Да как ты меня будешь воспринимать, такой я и буду! – громыхнула Депрессия. – Неужели это так сложно уразуметь???
- Сложно, — созналась я. – Ну что в вас хорошего? Вы меня разрушаете!
- Ну уж фигушки, — не согласилась Депрессия. – Я – это остановка в пути. Затишье перед бурей. Возможность ничего не делать, используя это время для Озарений. Затаиться, побыть одной, подумать о главном. Я же не случайно появляюсь!!! Я – позитивна.
- Остановка в пути? Время для озарений? Да какие озарения, если тоска зеленая? – наморщила лоб я.
- Про Тоску Зеленую мы уже все выяснили. Ты вырастила, ты и разбирайся, — безапелляционно заявила Депрессия. – Не мое дело с твоей тоской возиться. Мое дело – условия для Озарений создавать.
- Какие уж тут озарения, если застой… — усомнилась я.
- Ага. Вижу, и до меня дело дошло, — обрадовался Застой. – Давай, родная, потолкуем. Ты как до Кризиса жила? Неслась, сломя голову, не разбирая дороги. Срывала, так сказать, цветы удовольствий на ходу. Ну это ладно, пока дорога была. А когда бездорожье пошло? Да если бы не я, ты бы себе уже ноги переломала. Я ж тебя оберегаю, дурочка ты.
Стул подо мной буквально пылал. Мне было стыдно. Я как-то начала понимать, что я-то в этом балагане – главное действующее лицо. И режиссер заодно.
- А можно спросить? – откашлялась я. – Ангел-Хранитель, но почему же ты мне раньше ничего такого не говорил?
- А ты спрашивала? – грустно улыбнулся Ангел. – Все знают, что мы есть. И все думают, что мы должны во все вмешиваться. Но это не так. Нам нельзя без просьбы. Ведь свобода воли же! Никто не отменял…
- А можно меня отвязать? – попросила я. – Я не убегу, правда.
- Да куда ты от нас денешься? – усмехнулся Бычара-Застой, распуская веревку. – Нас бы кто отпустил…
- Я очень хочу вас отпустить, — призналась я. – Только не знаю, как.
- Наверное, имеет смысл начать с благодарностей, — посоветовала Депрессия. – Обычно это помогает.
- Ну… я благодарна вам всем. Вот, — выдавила из себя я.
- Эх-эх, молодо-зелено, — вздохнул Кризис. – Ну разве это Благодарность? Это подачка на бедность. Через силу выдавлено, товарной ценности не имеет.
- Адреналин! Нуждаюсь в помощи! – позвала я.
Адреналин немедленно начал производить глубокие наклоны. Я воодушевилась.
- Адреналин! Я благодарю тебя за то, что придаешь мне силы! – искренне сказала я.
- Всегда пожалуйста! Обращайтесь! – крикнул Адреналин, не прекращая своих упражнений.
- Уважаемый Кризис! Дорогая Депрессия! А также милые мои Застой и Тоска Зеленая, — начала я. – Спасибо вам за то, что помогли мне в трудную минуту. Пришли, показали, подсказали. Верю, что вы мне не враги. Вижу, что каждый из вас несет какую-то пользу для меня, любимой.
- Вооот, другое дело! – одобрительно сказала Тоска, отрываясь от драцены. – Принимается. Умница. Приятно.
- Ангел, тебе – особенное спасибо, — продолжила я. – Ты молодец. Ты же не виноват, что я к тебе не обращалась. Но теперь буду. Можно?
- Я буду рад, — серьезно сказал Ангел. – Ведь это – моя работа. И Предназначение…
- И я искренне хотела бы распустить вас на каникулы, но не знаю, как это сделать. Научите меня, пожалуйста!
- Совет №1: не взращивай меня с таким усердием, — начала Тоска Зеленая. – Не подкармливай, не поливай, и я увяну.
- Совет №2, — включился Кризис. – Теперь ты знаешь, что тебе просто надо поискать новое направление. И никто за тебя это не сделает. Особенно мы! У нас функция другая.
- Совет №3. Если тебе больше не нужно время для тихих раздумий, то я, пожалуй, могу сменить траурный наряд на белые одежды радости и заняться, наконец, фигурой. А то раскормила ты меня. Фитнесом займусь! – выложила план действий Депрессия.
- Совет №4, и заметь, совершенно бесплатно! Я не живу там, где есть действие. Начни хоть какое-нибудь движение, и кончится Застой! – посоветовал Бычара.
- Да, да, да! Пробежка, зарядка, обливания! – влез Адреналин. – Чем больше меня – тем меньше, пардон, застоя, депрессии и тоски, вместе взятых!
- И проси меня о помощи, — добавил Ангел. – Я всегда рядом с тобой и буду рад включиться, подсказать…
- Благодарю вас за мудрые советы! – торжественно сказала я. – Я все поняла. И я думаю, вы смело можете оставить меня. Теперь я справлюсь. Только скажите: что это за штука такая была – «горячий стул»?
- А, это психологи придумали, — заулыбался поднявшийся Кризис, разминая длинные ноги. – Специально для клиентов, которые не видят свою проблему. Им все присутствующие вопросы задают, и стул начинает буквально нагреваться! Пока не припечет!
- Ну ладно, пора прощаться, — подвела итог Депрессия. – Кончайте этот балаган. Меня фитнес ждет.
- Может, на фитнесе и встретимся, — предположила я. – До встречи!
- Вот видишь, Кризис благополучно миновал, — сообщил Кризис, шествуя мимо меня к выходу.
- Не грусти! – помахала мне рукой Тоска. – Цветы лучше разводи, это полезная зелень!
- Разведу, — пообещала я. – Обязательно.
- Пока, девочка. Я сваливаю. Ведь Сплошной Застой – это Полный Отстой, — пошутил Застой, покидая помещение.
- А я останусь, — сказал Ангел. – Только стану немножечко невидимым, ладно? Так положено…
- Ну, раз положено, то ладно, — великодушно согласилась я.
В окно робко постучали. Шестой этаж, между прочим. Я, уже ничему не удивляясь, подошла к окну. Снаружи к стеклу прилипла забавная рожица, гримасами подавая мне знаки, чтобы я открыла форточку. Я открыла, и в комнату впорхнул новый персонаж.
- Ну наконец-то, — сердито сказал он. – Я уж ждал, ждал.
- Ну и кто мы будем? – весело поинтересовалась я.
- Ты чего, сама не видишь? – удивился он. – Ясное дело, Творческий Порыв!  Я первым добрался, наши там сзади, всей толпой летят! Готова гостей принимать?
- Еще как готова! – искренне ответила я. – Меня тут так подготовили – вам и не снилось!
- А кто тут с тобой был? – ревниво спросил Порыв.
- Друзья, — твердо ответила я. – Очень хорошие. Настоящие!
Полный Отстой кончился. Атмосфера пахла Вдохновением, а по комнате уже носились светлячками новорожденные Озарения, обещавшие в скором времени стать настоящей Зарей.
Автор: Эльфика

0

317

НЕЖИТЬ — сказка от Эльфики

http://s6.uploads.ru/t/p9Ljk.jpg

  Потустороннее существо явилось к Раисе вечером, когда она, приняв успокоительное и снотворное, сидела в комнате, не зажигая света, и тупо пялилась на мельтешение в телевизоре. Она с трудом сконцентрировалась на новом явлении и вяло подумала: «Привидение, что ли? Вон, все прозрачное и струится…. нежить какая-то…». Она не очень удивилась, так как в последнее время разучилась чему-нибудь удивляться и вообще реагировать на внешние раздражители. В ее жизни недавно случилось такое, что все остальное по сравнению казалось несерьезным и неважным. Ну, нежить, ну и что, подумаешь…
- Идем же, Раиса, — прошелестела нежить. – Большой Круг в сборе. Все наши уже там, только тебя и ждут…
- Кто это «наши»? – меланхолично поинтересовалась Раиса.
- Покинутые. Обманутые. Обиженные. Преданные. Словом, жертвы коварства и произвола, надломленные цветы поруганной любви…
- Да? – заинтересовалась Раиса, которая с недавних пор тоже причисляла себя к  покинутым, обманутым, обиженным и преданным. – А зачем меня там ждут?
- Сегодня ты будешь принята в ряды и станешь одной из нас… Ты больше никогда не будешь одна… Ты будешь среди своих…
Это Раису более чем устраивало. Она уже замучилась быть одна, а родные-друзья-приятели ее горя не понимали и разделять не желали. Они тормошили и шевелили ее, говорили ей всякие идиотские вещи типа «жизнь продолжается», «нельзя распускаться», «завтра будет лучше, чем вчера» и все такое же неуместно-оптимистичное.
- А где он проходит, этот ваш Большой Круг?
- Да тут неподалеку, на стыке миров, — с готовностью доложила нежить. – Я доставлю, за тем и послали…
- Я щас, — пообещала Раиса, с усилием сползая с дивана. – Только переоденусь…
Путешествие к месту Большого Круга оказалось на удивление коротким. Вот только что она была в своей комнате, затем нежить обняла ее, накрыв собою, как плащом, и на миг все померкло, а в следующий момент они уже оказались на берегу пруда, на зеленой травке, которая в сумерках казалась иссиня-черной. Или она такой и была?
Пруд был красивый, тихий и печальный. На водной глади плавали кувшинки, шелестели камыши, где-то там поквакивали лягушки – очень элегическое местечко, как раз подстать Раисиному настроению.
- А где… — хотела спросить она, но не успела, потому что уже  сама увидела, где.
Вдруг одновременно, как по сигналу, поодаль возникли бледно-зеленоватые огоньки, которые стали приближаться,  окружая Раису со всех сторон.
- Большой Круг, — пояснила нежить, отплывая в сторонку. – Не бойся, тут все свои.
Теперь было видно, что огоньки плывут не сами по себе – это были гнилушки, которые держали в руках фигуры, судя по очертаниям, женские.
- Приветствуем тебя, сестра! С прибытием! Присоединяйся к нам! Мы тебя ждали! – понесся шелест со всех сторон. – Большой Круг рад новой сестре!
- Здравствуйте, — вежливо сказала Раиса, напряженно всматриваясь в темноту. – Я тоже ра… О господи!
Она замерла с разинутым ртом, потому что увидела, кто ее окружает. Это было еще то зрелище! Да, это были действительно женщины – совсем юные, молодые и не очень, но какие!!! Прямо перед ней приветливо улыбалась женщина, бледная и худая, как смерть, с глубоко ввалившимися, полными муки, глазами. Слева от нее – явно утопленница, потому что в ее длинных волосах запуталась тина, а к белому платью прицепились раки. Справа – синяя удавленница, у которой на шее все еще болтался обрывок веревки. У следующей фигуры в груди торчал кинжал, а по платью расплывалось черное пятно. Другие были не лучше.
- Боже мой, боже мой!!! – только и смогла пролепетать потрясенная Раиса.
- Не зови его… Его тут нет… Он не видел нас при жизни, не хочет видеть и после смерти… — донеслось до нее. – Господь нас давно оставил…
- Так вы… мертвые??? – холодея, догадалась Раиса. – Вы тут все… нежить?
- Как и ты, — дружелюбно кивнула та, что была похожа на смерть. – Мы все тут нежить, и рады новой подруге. Добро пожаловать!
- Это ошибка! – твердо заявила Раиса, с которой мигом слетела вся ее затяжная апатия. – Я – живая.
- Это ты так думаешь, — возразила ей Женщина-Смерть. – На самом деле ты себя уже похоронила, и окончательный переход – дело времени. Так лучше раньше, зачем тянуть?
- Но я не собираюсь умирать! – вскричала Раиса, озираясь по сторонам. Отовсюду на нее смотрели совершенно кошмарные персонажи – сплошная нежить и жуть, просто кровь в жилах стыла.
- А есть ли смысл влачить жалкое существование еще неделю… месяц… долгие годы? – тихо заметила Удавленница. – Когда света белого не видишь, когда сердце оледенело, когда дыхание останавливается, когда хочется только одного – умереть? Разве у тебя как-то по-другому, сестра?
- Ведь он тебя бросил, и жизнь остановилась… — напомнила Женщина-Смерть. – Ты так и не пришла в себя. Все в прошлом.  Настоящего без него нет. А будущее… Вот оно, твое будущее. Большой Круг!
Раисе хотелось бы возразить, но слов не находилось. Ведь женщина сейчас сказала чистую правду: так оно все и вышло. Когда после тридцати лет дружной и безбедной совместной жизни, в любви и согласии, ее муж вдруг ушел к другой, именно это она и чувствовала: все в прошлом, жизни без него нет, а будущее выглядело мрачным и туманным. Но не таким же, как этот Большой Круг!
- Я кинулась в любовь, как в омут, я ему поверила, а он обманул меня, и я не смогла снести предательства, — доверительно поделилась Утопленница. – Смерть решила все мои проблемы. Это было несложно: я просто нырнула в омут с головой, и все, и на этот раз навсегда.
- А мой любимый оставил меня, растоптав нашу любовь, и женился на другой, — печально поведала Удавленница. – Это было так обидно, что у меня перехватило горло, он был мне нужен как воздух, я не могла без него дышать, и я решила все проблемы с помощью вот этой петли. Конечно, было больно, но все равно нее так больно, как его предательство.
- Яд! Я отравилась смертельным ядом, — торопливо заговорила следующая. – Я кипела негодованием, во мне клокотал гнев, но он был недосягаем, и я предпочла наказать его вот таким образом. Теперь я являюсь ему везде, где только можно, чтобы он помнил и мучился!
Раиса отшатнулась, так как на губах отравленной показалась пена, а глаза загорелись горячечным огнем.
- Ага, является. Только он ее так ни разу и не заметил – слишком толстокож для этого, — вполголоса прокомментировал кто-то за спиной. – Наказала, только вот кого? И сама до сих пор ядом плюется…
- Я ничего такого с собой не делала! – собрав в кулак всю свою волю, убедительно сказала Раиса. – Не топилась, не вешалась, не травилась, не стрелялась. И не собираюсь! Я живая! Мне просто плохо…
- И мне было плохо, очень плохо, — кивнула Женщина-Смерть. – Я тоже ничего с собой не делала, поверь. Просто он ушел – и жизнь остановилась. Я была ни жива, ни мертва, и даже боль не могла вывести меня из этого состояния – она просто стала тупой и ноющей. Я сама стала болью. Так еще можно существовать… Здесь, в Большом Кругу, мы все такие. Это как анестезия. Ни живы, ни мертвы.
- Я не хочу такой анестезии! – протестующе заявила Раиса. – Я просто не понимаю, ЗА ЧТО???  Чем я прогневала господа, чтобы он со мной ТАК поступил??? Но я не могу найти ответа!!!
- Отвечу я, — раздался спокойный голос, очень отличающийся от ее прежних собеседниц. – Пропустите, расступитесь. Дайте мне приблизиться к ней.
- Зачем ты явилась? Она уже не твоя! – с неприязнью сказала Женщина-Смерть.
- Имею право. Она должна знать. У всех должен быть выбор!
Нежить нехотя расступилась, и перед Раисой возник совсем другой персонаж. Это была цветущая женщина, и даже сумерки не могли скрыть ее румянца, и статной фигуры, и блестящих волос, и спокойных мудрых глаз.
- Вы – живая? – вырвалось у Раисы.
- Живее всех живых, — кивнула женщина. — Я – сама Жизнь. Я пришла дать тебе последний шанс перестать быть нежитью и вернуться к жизни.
- Что значит – «последний шанс»? – не поняла Раиса. – И почему это вы называете меня «нежитью»? Вы же знаете, я не…
- Помолчи, — оборвала ее Жизнь. – Что – «не»? Ну да, ты не топилась и не вешалась, зато ты заживо себя похоронила! Заточила свою боль в душе, а душу в склепе собственного микроскопического мирка. Я предлагаю тебе радости, возможности, новые дороги, а ты не видишь, не слышишь и не принимаешь моих даров, и я вынуждена проходить мимо.
- Да я бы рада… Но мое сердце – открытая незаживающая рана, и она все еще очень болит, — призналась Раиса. – Какие там радости и возможности? Тут выжить бы…
- Жизнь утекает из тебя по капле, а ты наслаждаешься своей болью, упиваешься ею, растравляешь свою рану и не даешь ей зажить. Так ты не выживешь, нет.
- Но я живу! Как могу… Не ради себя — ради детей.
- Ради детей? Я тебя умоляю! Сначала ты жила «ради него», теперь «ради детей»… А ты-то тут где??? Неужели хочешь, чтобы у тебя еще и детей забрали?
- Как??? Почему???
- Да чтобы ты хоть что-то в жизни поняла и вышла наконец из своей летаргии!  Ты ведь не живешь, а сидишь – когда все хорошо, то в благодушной эйфории, когда плохо – то в своем неизбывном горе, и  гоняешь по кругу бессмысленные вопросы «за что?» и «как же я теперь?». Тебе станет легче, если ты получишь на них ответы?
- Да, конечно. Тогда во всей ситуации появится хоть какой-то смысл, — с надеждой сказала Раиса.
- Хорошо, я отвечу. «За что?» — неправильный вопрос. Надо бы подумать – «для чего?».
- Для чего же? – послушно повторила Раиса.
- Любая потеря – это толчок к развитию. Если ты возвела что-то земное в ранг абсолютной ценности, если ты идеализируешь кого-то или что-то, если ты застоялась на месте – происходит некое событие, выбивающее тебя из привычно колеи. Тогда ты волей-неволей начинаешь барахтаться, шевелиться, искать пути выхода или способы спасения, и снова начинаешь развиваться. Но ты можешь выбрать и другой вариант – опустить руки, сдаться, закрыться и скукожиться, замереть, и тогда… Тогда рано или поздно ты попадешь в Большой Круг, вот к ним. Имей в виду: уныние и бездействие – это тоже способ самоубийства, только медленный и изощренный.
-  Уныние – один из семи смертных грехов, — вспомнила Раиса.
- Ну вот, и сама все знаешь. Теперь вопрос «как же я теперь?». Ответ: никто этого не знает, кроме тебя самой. Как решишь – так и будет.
- С ним я была счастлива… — вспомнила Раиса. – Только с ним…
- Грош цена такому счастью, которое на 100% зависит от внешних обстоятельств, — бесцеремонно оборвала ее Жизнь. – Счастье должно быть внутри тебя. Понимаешь? Не вовне, а в тебе!  Ты сама должна стать источником счастья! Вот для этого, возможно, у тебя и отобрали мужа – твой «допинг». Чтобы ты наконец-то научилась принимать решения и жить сама. Понимаешь, сама!
- Я не могу без него жить, — с отчаянием сказала Раиса и заплакала.
- Ну что ж… Не смею настаивать, — пожала плечами Жизнь. – Не можешь – не живи. Мне все равно. Твой выбор!
- Сестра! Ты остаешься с нами! Иди к нам, подруга! Давай же обнимемся! – залопотала нежить, вновь смыкая кольцо.
Раиса тупо смотрела вслед уходящей Жизни и понимала, что вот теперь – точно все, конец. Если раньше была хоть какая-то надежда, то теперь – медленное умирание, и бесконечные воспоминания о пережитой боли с унылыми персонажами Большого Круга, и…
- Стой!!!! Жизнь, постой!!! – изо всех сил закричала Раиса. – Пожалуйста, не уходи! Я с тобой!!!
- Нет, нет… Вернись… Ты наша… — неслось со всех сторон, и всевозможная нежить тянула к ней бледные конечности, и хватала ее за руки и одежду…
Но Раиса, не глядя по сторонам, рванулась туда, где была Жизнь, и ее дары, и радости, и горести, и будущие внуки, и правнуки, и – кто знает? — может быть, новая любовь.
- Я не хочу здесь оставаться!!! – вопила она. – Я хочу к тебе! Забери меня с собой, пожалуйста!
И Жизнь, повернувшись к ней лицом, распахнула руки, и Раиса влетела туда с разбега, и Жизнь обняла ее, и…
В следующий миг Раиса очнулась в своей комнате, на своем диване. В комнате было все так же темно и невнятно бормотал телевизор.
- Я что, уснула? – спросила невесть у кого Раиса, но ей никто не ответил. – Так. Неважно. Даже если это сон… Я должна научиться жить сама. Сама!
У нее определенно были на это силы, взялись откуда-то. Наверное, она обрела их там, на стыке миров. И Раиса решительно встала с дивана. Первым делом включила свет, сгребла все транквилизаторы-снотворные и отправила их в мусорное ведро. Затем вырубила телевизор и раздернула шторы. За окном был вечер. Красивый такой вечер, сиреневый. И луна, и звезды, и светящиеся окна в доме напротив, и парочка в обнимку на скамейке под фонарем – все там было.
- Я не нежить! – твердо сказала Раиса. – Я – жить!
Ей было все еще больно, но вполне терпимо. Вполне!
- Если мне больно, значит, я еще живая, — решила она. – А раны… Что ж, будем лечить.
- Я помогу, — шепнула ей Жизнь.
- Я приму все твои подарки, какими бы они ни были, — кивнула Раиса. – Благодарю тебя, Жизнь!
Автор: Эльфика

0

318

БЕДА — сказка от Эльфики в подарок Феям

http://s5.uploads.ru/t/fm8nj.jpg

Дорогие Феюшки! Я вчера, в День Доброй Феи, сказку написала и хочу ее подарить всем  вам, с пожеланием ЖИТЬ БЕЗ БЕД!!! Пусть все беды обходят нвс стороной!!! А если  будут настойчиво стучаться в дверь — вы по ним сказкой, как мухобойкой! :)

Беда пришла в мою жизнь без приглашения. Постучалась в двери – а я и открыла.
- Привет, подруга, где тут у тебя кухня? – деловито спросила Беда. – Ну чего стоишь, гости в доме, мечи на стол все, что есть!
Я в полной растерянности поплелась ставить чайник, а Беда тем временем по-хозяйски расположилась на диванчике.
- И варенье не забудь, — распорядилась она. – Подсластить, хе-хе, горькую пилюлю… А то я те щас такую новость скажу – рухнешь!
Я была в полном шоке: от Беды нехорошо пахло, и вид ее мне очень не нравился. Но что поделаешь – гость в доме, значит, надо принимать.
- Эээ… А вы ко мне по какому поводу? – промямлила я.
- А погостить! – бодро пояснила Беда. – Если понравится – подольше останусь.
- А что за новость-то?
- А то, что явилась я к тебе всерьез и надолго, и теперь мы будем вместе проживать – ты и Беда. Привыкай!
На работу я пришла в крайне расстроенных чувствах. На все вопросы отмалчивалась или отмахивалась. В самом деле, ну что я скажу? «Беда у меня»? Так кого это волнует? У людей своих проблем полно… Нет уж, лучше я со своей бедой один на один останусь, авось как-нибудь справлюсь…
А дома Беда уже хозяйкой себя почувствовала. Расположилась на моей кровати так, что мне только узкий краешек остался,  в шкафу все вешалки своими унылыми нарядами заняла и вообще меня сильно потеснила.
- Простите, а вы не могли бы на диванчике лечь? – робко предложила я. – Там удобно, и телевизор рядом…
- Телевизор я сюда перенесла, в спальню, — проинформировала Беда. – Я тут буду, с тобой. Я же к тебе пришла, так что мы теперь – закадычные подруги и будем вместе по жизни идти!
Беда общительная оказалась – все время  мне пересказывала новости из телевизора, которые днем показывали, а по вечерам мы вместе их смотрели. Программы она выбирала исключительно негативные, из фильмов предпочитала ужастики и боевики, а  из каналов – НТВ. И мало того что мы все это смотрели, так потом она еще смачно комментировала, нагнетая обстановку до самого «не хочу».
У меня от такой «закадычной дружбы» энергетика упала до нуля – высасывала меня Беда, как паук неосторожную муху. Да я и похожа-то стала на осеннюю муху – вялая, сонная, понурая, еле лапками шевелю.
А тут как-то прихожу домой – а там гулянка идет,  целая толпа гостей собралась, и один другого страшнее.
- Заходи, знакомься! Это все мои сродственники – Лень, Горе, Апатия, Уныние, Страхи, Депресняк,  Ступор, Безнадега. Они теперь тоже тут жить будут, – орет Беда.
- А они-то зачем? – огрызнулась я.
- А Беда не приходит одна, ты что, не слышала? – скалит зубы Беда. — Присоединяйся! Тут, правда, сидячих мест не осталось, ну ничего, ты, как хозяйка, в уголке постоишь. Главное – в компании верных друзей!
Выскочила я из дома, ссыпалась по лестнице, плюхнулась на скамейку и сижу, отдышаться пытаюсь. Да что ж это такое??? В моем доме мне уже и места нет? Развелось там всяких гостей непрошеных видимо-невидимо, шныряют, как тараканы, и везде воняют и гадят. А мне от них прямо жить не хочется! И что же мне теперь, в петлю, что ли?
- Вижу, детка, беда у тебя, — говорит кто-то.
Смотрю – а это бабка из соседнего подъезда со своей скамеечки сползла и ко мне подсела, смотрит участливо так, ласково…
- Да нет, нормально все, — говорю я. – Устала просто.
- А чего ж не устанешь, когда ты свою беду на сердце носишь и ни с кем не делишься? Расскажи мне, деточка, облегчи душу!
Ну, тут я уже не выдержала. Разрыдалась и все ей выложила – и про то, как беде дверь отворила, и как она у меня поселилась, и как целую свору родственников за собой приволокла.
- И домой мне теперь идти, бабушка, совершенно не хочется, — в заключение призналась я. – И жить – тоже. И черно кругом, и пасмурно, и на сердце – лед.
- Нет, не так все! Это твои квартиранты жизнь тебе отравили, яду своего напустили. В такой тяжелой атмосфере красивой девушке жить негоже. Надо, милая, действовать!
- А как? Что делать-то?
- Ошибки свои рассмотреть поскорее и начать исправляться.
- Да я-то причем??? Беда сама пришла, я ее не звала.
- Ничего подобного. Беда в дверь стучится, а уж открывать ей или нет – это человек сам решает.
- А если ты с ней на улице нос к носу столкнулся?
- И такое бывает. Но опять же, твое решение – пригласить ее к себе на постоянное жительство или так, мимоходом, встретились – разошлись.
- Но у меня-то она уже давно хозяйкой себя чувствует, и еще этих уродов в на ПМЖ приволокла… У меня от них мысли, как тараканы, разбегаются!
- А кто у тебя в квартире хозяйка – ты или тараканы??? По прописке – ты хозяйка, никакой Беды там не записано. Вот и принеси ей справку из ЖЭКа, что, мол, незаконно жилплощадь занимаете, гражданочка!
- А если она не послушает?
- А ты ее веником! Мокрой тряпкой! Солью! Хлораминчиком! Все углы темные, все полки и закоулки! И проветрить не забудь, чтобы даже запах ее выветрился!
- А поможет?
- Ты меня, старую, послушай… В моей жизни столько бед было, что и не счесть. Если бы я каждой ворота отворяла, меня бы давно на свете и не было. А я вот ничего, живу, хлеб жую, правнуков уму-разуму наставляю, и с тобой опытом жизненным делюсь. Ко мне Беда стучалась и с раскулачиванием, и с коллективизацией, и с похоронками, и со смертью близких, и много еще с чем. Я,  бывало, ее выслушаю, а ворота не открою. Поплачу, слезы утру – и дальше жизни радуюсь. Радость-то всегда найти можно, если хочется.  Это Беда настырная и настойчивая, она сама приходит. А Радость – скромная,  ее звать надо, в дом приглашать и за стол сажать, как дорогую гостью.
И так меня бабка с ее советами воодушевила, что я опрометью домой кинулась, все окна настежь распахнула и завопила что есть мочи:
- Эй, Беда! А ну вон из моего личного пространства! Ты здесь не прописана, слышишь? И родственничков своих забирай, нечего мне тут общежитие нелегалов устраивать!
- Ты чего??? Так же хорошо все было?  — изумилась Беда.
- Это тебе хорошо, а мне – плохо! Не хочу я с тобой жить, и вампирить себя не позволю!  Прощай, Беда, и больше не приходи и под дверью не стой  – все равно не открою!
Помогли бабкины советы – убралась Беда из моей жизни, а скоро и след от нее выветрился. А я теперь умнее стала – когда Беда в двери стучится, я не открываю, а говорю: «Проходи мимо, наши все дома!».
А «наши» – это Радость и я. Мы теперь и правда неразлучные подруги!
Автор: Эльфика

0

319

ЧАСОВЫХ ДЕЛ МАСТЕР — сказка от Эльфики

http://sa.uploads.ru/t/N5qoa.jpg

Для всех мамочек на свете. А вдруг в День Доброй Феи вас захочется подарить сказку маме? :)
  Ее часы остановились. Любимые, замечательные часики «Слава», которые служили ей верой и правдой много лет, вдруг остановили бег своих стрелок, и ей показалось, что вместе с ними замерла жизнь. Но она не привыкла пасовать перед трудностями и превратностями судьбы.  Надо было просто отнести часы в ремонт.
Дочка глянула мельком и сказала:
- Мам, ну ты чего позоришься? Выброси эту рухлядь. И позолота облезла, и дизайну никакого. Я тебе новые куплю, кварцевые!
- Ага, бабуль, механические сейчас уже не в моде, — поддержал внук.
- Да и где сейчас найдешь мастера, чтобы в таком антиквариате разбирался? -  резонно предположил зять.
Она, как обычно, не стала спорить. Она могла бы рассказать, что эти часики вручил ей сам начальник цеха Степанов Семен Игнатьевич, как передовику производства, и было ей тогда… В общем, молодая была. Еще она могла бы рассказать, что посматривала на эти часики, когда спешила на свидание к своему любимому – который потом стал ей мужем и подарил таких замечательных деток. И еще она могла бы добавить, что эти часики оказались ей верны на долгие годы – не в пример многим людям, и прошли с ней огонь, воду и медные трубы. Но ничего такого она рассказывать не стала, а дождалась, когда все уйдут по своим молодым делам, сложила часики в конвертик и пошла в мастерскую.
В первой мастерской ей сразу сказали, что не возьмутся. Во второй – посмотрели, поковырялись и посоветовали выбросить. И только в третьей мастерской приемщица сжалилась над ней.
- Вы, мамаша, идите на Лермонтова, 1, там в подвальчике мастер работает, уж если он не возьмется, тогда и не знаю, кто…
Подвальчик она нашла быстро, и мастера тоже. Она ожидала увидеть старичка-моховичка, из прошлой жизни, но мастер оказался неожиданно молодым, тоненьким, хрупким, в белой футболке, со светлыми длинными волосами, собранными в хвост, и ясными синими глазами. Она даже растерялась немного: а видел ли он вообще механические часы?
Но мастер глянул – и даже, казалось, обрадовался.
- Ого! Какой интересный экземпляр! Вы присаживайтесь вот сюда, в креслице, а я пока посмотрю. Часикам, наверное, не меньше 20 лет?
- Больше. Намного больше, — призналась она. – Помогите, пожалуйста, эти часы мне очень дороги!
- Не волнуйтесь, женщина, сейчас посмотрю, что с механизмом случилось, а там и определимся.
Она присела в кресло, а мастер тем временем опустил на глаз свое увеличительное устройство (она не знала, как это правильно называется), достал какие-то малюсенькие инструменты, сосредоточился и стал похож на врача-хирурга.
-  Ну ничего себе! – вдруг сказал мастер. – Вот, оказывается, в чем дело! Время взбунтовалось. Оно остановилось, потому что вы не хотите им пользоваться.
- Простите… Я не поняла, — робко переспросила она. – Кто взбунтовался?
- Время, — повторил мастер. – У вас же никогда нет для себя времени!!! Разве это дело? Вот оно и остановилось, чтоб напомнить о себе.
- Я ничего не понимаю, — пожаловалась она. – Вы мне объясните, пожалуйста…
- Конечно! – обрадовался мастер. – Сейчас расскажу. Вот я смотрю на механизм – и вижу, как он изношен. Шестеренки стерлись, зубчики поломались, винтики разболтались… Наверное, вы давно не носили эти часы в починку?
- Да никогда не носила, — сказала она. – Они не ломались, шли себе да шли. Иногда забарахлят – так я с ними поговорю, или, бывает, встряхну – ну, они и дальше идут.
- Вот так и вы – никогда не останавливались, шли себе по жизни, а если плоховато станет – уговорите себя или встряхнете, и дальше движетесь. Так?
- А как иначе? — удивилась она. – У меня на остановки времени не было. Училась, потом работала, потом сын родился, следом дочка, потом внуки пошли. Когда останавливаться-то?
- А между тем время нам всем отпущено и на движение, и на отдых, — сообщил мастер. – Остановиться, осмотреться, сделать себе передышку. Чтобы механизм тоже передышку получил.
- Ах, молодой человек! Вы просто ужас что говорите, — не согласилась она. – Нас не так воспитывали. Какие могут быть остановки? «Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед и только вместе», — вот какой был наш девиз.
- А о душе подумать – тоже на ходу и вместе? – тихо спросил мастер.
- В наше время о душах было думать не принято – атеизм, — строго сказала она. – И я не понимаю, какое отношение это имеет к моим часам.
- Самое прямое, — вздохнул мастер. – Вот смотрю я и вижу: механизм засорен всякими пылинками-песчинками. «Еще не время», «уже не время», «сейчас не время», «не ко времени» — говорили такое? Не спешите с ответом, подумайте.
- Ну как не говорить? Говорила, — подумав, созналась она. – Вот путевку мне давали в санаторий – так у меня семья, они ж без меня пропадут. Отказалась, не ко времени путевка была. Еще помню, дочка мне с первой зарплаты туфли купила – модельные, на шпильке, загляденье одно! Я померила, походила – ну куда я, старая вешалка, в таких пойду? Ну, я и сказала – мол, уже не время мне в таких туфельках прохаживаться. Дочери отдала, чего уж… Ну, еще признаюсь вам: по молодости часто муж ко мне с лаской, а за стенкой – дети, ну я ему и говорила: отстань, мол, сейчас не время. А потом пришло время – и мужа не стало. Упустила, стало быть, время…
- Вот смотрите, сколько счастливого времени вы упустили, — удрученно сказал мастер. – А между тем, это все те пылинки-песчинки, которые мешают времени свободно течь. Механизм засоряют!
- Я еще вспомнила, — заторопилась она. – Вот я часто захочу что-нибудь себе купить, очень-очень, но всегда же есть что-то более важное! Или игрушку для внука, или дочке помочь, или могилки поправить, или в долг кому дать, кто нуждается. Ну, я себя и утешаю: не сейчас, со временем! А потом, глядишь, время прошло, уже и расхотелось, только грусть какая-то осталась…
- А механизм часов, знаете ли, от грусти ржавеет, — проинформировал мастер. – Для него лучшая смазка – счастье. Тогда время течет плавно, свободно, без препятствий. Не даром же говорят: «Счастливые часов не наблюдают». Это потому что они у них не ломаются!
- Да нет, вы не думайте, что в моей жизни счастья не было, — поспешно сказал она. – Было, еще как было! У меня такие детки хорошие! И на работе меня уважали, ценили. И пенсия ничего так, жить можно. И подрабатываю до сих пор, чтобы у детей на шее не сидеть, еще и им подкидываю. Вы не думайте!
- Да я не думаю, я механизм вижу, — ответил мастер, осторожно и бережно обмахивая маленькой щеточкой внутренность часиков. – Механизм о хозяине может сказать больше, чем рентген. Вот он и говорит, что вам правда все это в радость было, не в тягость. Что вы от души свое время на других тратили и взамен ничего не требовали. Но время, отпущенное вам на себя – не использовали. Вот часики вам и намекают: пробил час, пора и к себе лицом обратиться!
- Это как? – всполошилась она. – Я не знаю, как это – к себе лицом.
- Да все просто! Скажите себе: «Ну вот, наконец-то пришло мое время! Время для счастья! И теперь я наверстаю все упущенное!». И наверстывайте!
- А чего ж наверстывать? – озадачилась она. – Я так сразу и не соображу…
- А что вы упустили за прошедшее время? – задал вопрос мастер. – На что у вас времени не хватало?
- Ну… В театры мало ходила, хоть и любила. Наряжаться тоже времени не было. Отдыха себе не давала – то дети болеют, то дача, то ремонт, в общем, все не время отдыхать. Когда без мужа осталась, новой любви не искала – решила, что мое время давно прошло. Так вот как-то…
- Ну, а раз так, то зачем я вам часы чиню? – удивился мастер. – Раз время прошло безвозвратно?
- Это память, — объяснила она. – Память о лучших годах, время молодости моей… Счастливое было время!
- А что сейчас мешает сделать свое время счастливым? – не отставал мастер.
- Так молодость-то прошла, — печально сказала она. – Все в прошлом.
- Застряли в прошлом, — удовлетворенно констатировал мастер. – А я-то думаю, чего у меня тут не запускается? Оказывается, вот в чем дело… Ну так я могу вам сообщить: если вы собрались не жить, а доживать – вам часы и не нужны, они и не заведутся. А вот если намерены жить на всю катушку – тогда есть надежда!
-  Как это – «жить на всю катушку»? – не поняла она.
- Видели зарубежных туристок? Старушки уже, божьи одуванчики, а какие живые! В шортах, в кроссовках, с фотоаппаратами, друг друга фотографируют, щебечут, жизни радуются. Они ведь тоже всю жизнь работали, детей растили, а теперь вот находят время и для себя пожить. Наверное, оттого и продолжительность жизни за бугром дольше, чем у нас. Как вы думаете?
- Ой, я об этом и не думала, — смутилась она. – В шортах, скажете тоже…
- А что? Хоть бы и не в шортах. А только все равно – пришло их время, они его и используют как положено.
- Кем положено? – ухватилась за слово она.
- Да кем? Природой. Вселенной. Или Творцом. Как вам больше нравится, — пояснил мастер.
- Откуда вы такой умный? Вроде молодой, а говорите, как старик, уж очень мудро. Ой, извините, вырвалось, — испугалась она.
- Да не извиняйтесь, мне многие так говорят, — развеселился мастер. – Вот такой уж  я получился – молодой старик. А как же в сложных механизмах без мудрости разобраться?  Старушки-то иностранные тоже, видать, мудрые, раз так использовать отпущенное им время догадались…
- И как же они этот самый механизм смазывают? – несмело спросила она.
- Позволяют себе то, о чем всю жизнь мечтали. Говорится ведь: «Время собирать камни, и время разбрасывать камни»? Ну, вот у них время – снимать сливки! Для смазки механизма…
Вот у вас мечты есть?
- Есть. Чтобы дети счастливы были, — тут же отозвалась она.
- Ну, это понятно. Но это не для себя мечта. А для себя? – настаивал мастер.
Она задумалась, потом засмущалась, даже зарумянилась, но все же решилась:
- Мечтала всегда на Золотое Кольцо съездить, и на теплоходе по Волге.  Да все времени не хватало…
- Считайте, что ваше время пришло! – весело сказал мастер. – Держите, вот ваша «Слава». Идут часики. Тикают!
- Не может быть! – ахнула она. – Я уже и не надеялась…
- Человек вы хороший, — улыбнулся мастер. – Для хороших людей всегда время найдется. Только не забывайте: лучшая смазка для механизма ваших часов – счастье.
- Я буду их хорошо смазывать, — пообещала она. – Уж для этого-то я найду время.
- Был рад помочь вам, — счастливо заулыбался мастер.
- Спасибо вам, спасибо! Я вам честно скажу – вы такой молодой, я даже не думала, что у вас получится. Вы и на часовых дел мастера-то не похожи, если честно.
- А на кого я похож?
- Ой, только вы не обижайтесь. Вы такой худенький, молоденький, светленький… На ангела, — смущенно призналась она.
- Здорово. Часовых дел Ангел. Звучит! – жизнерадостно сказал мастер. – Ну что ж, у меня наступает время обеда. А у вас наступает Время Чудес! Желаю вам удачи!
И когда за ней захлопнулась дверь, он с удовольствием повел плечами, разминая затекшие крылья.
Она вышла из мастерской окрыленная. И летела домой, не чуя под собой ног. И в ней просыпались, оживали и робко расправляли крылышки давно забытые мечты. А на руке тикали ее любимые часики, начиная отсчет Нового Времени – Времени Чудес.
Автор: Эльфика

0

320

УБЕЖИЩЕ — сказка от Эльфики

http://s3.uploads.ru/tJ5Zm.jpg

Женщина увидела лес еще издалека. Ей так и рассказывали – сначала, мол, увидишь дремучий лес, дорога прямо в него упирается, и там еще на дороге будет шлагбаум с будкой… Да, вон и шлагбаум, и будка – все наблюдается.
У шлагбаума прохаживался молоденький охранник в камуфляже, бравый такой, только в руках вместо автомата почему-то метла. «Стильная дамочка, видать, столичная штучка», — отметил охранник, заметив вновь прибывшую.
- Эй, парень! Эта дорога ведет в Убежище? – спросила женщина, останавливаясь у шлагбаума.
- Эта, — подтвердил «сынок». – Вы к кому?
- К кому надо, — и женщина стала обходить шлагбаум. – И вы меня не остановите, даже танками.
- Да погодите вы, — попросил охранник. – Не останавливаем мы никого. И танков у нас не водится. Мы инструкции выдаем.
- Не нуждаюсь, — гордо ответила женщина. – Сама кого хошь проинструктирую. Расскажите, куда идти – и все.
- Туда, — махнул метлой охранник в сторону леса. – Идите, ради бога. Все равно ведь за инструкциями вернетесь. Ничего, мы здесь круглосуточно. Дождемся. Метлу только возьмите!
- Да на черта мне твоя метла? – с досадой отмахнулась Столичная Штучка и нырнула в чащу.
Женщина вернулась часа через два. Вид она имела помятый и несколько обескураженный. На коже наблюдались свежие царапины от веток, к юбке прилипли репьи.
- Ну и что вы меня не предупредили, что он такой непроходимый? – накинулась она на охранника.
- Я ж говорил – сначала надо инструкции, — вздохнул охранник. – Идите сюда, в будку, я вам царапины  сначала обработаю, а то мало ли что?
- Я сама, — дернулась было женщина, но самой оказалось несподручно, и она дала смазать ссадины какой-то мазью.
В будке было чистенько и уютно, и даже стояли два удобных кресла – очевидно, для посетителей.
- Выпейте, это чай на травах, он силы восстанавливает, — подал ей охранник дымящуюся кружку.
Женщина неодобрительно посмотрела на парня, но кружку взяла. Чай и правда оказался хорош – вроде и бодрил, и успокаивал одновременно.
- У вас кто там, в Убежище? – участливо спросил охранник.
- Сын. С семьей, — чуть помедлив, ответила женщина. – С женой и двумя малышами.
- Давно?
- Уж скоро два года, — голос женщины чуть дрогнул.
- А про Убежище от кого узнали?
- Подруга моя… У нее дочь там жила. Долго, почти 10 лет. Она ее нашла – и вернула. Ничего, сейчас все хорошо у них.
- Это хорошо, что хорошо… Что вы знаете про Убежище?
- Что знаю? Ну, это место такое, куда дети от родителей убегают. Труднодоступное… Дойти туда нелегко, но можно. И вернуть своих домой – тоже можно. Вот, пожалуй, и все.
- Негусто… Ну да ладно.  На то и Убежище, чтобы скрываться от любопытных глаз.
- Это вы про меня так? – возмутилась женщина. – Да как вы смеете! Какие я вам «любопытные глаза»??? Я – мать! Я эту сволочь выносила, в муках родила, кормила, поила, растила, кусок недоедала, а он – в Убежище!
- Мамаша, а если бы вас кто-нибудь называл «сволочью», да еще кучу претензий предъявлял, вы бы к нему стремились? – спросил охранник.
- Ничего страшного! От матери и стерпеть можно! Не убудет!
- Убудет, — твердо сказал охранник и посмотрел ей в глаза так, что она поперхнулась на полуслове. – С каждым унижением у человека убывает частичка его  достоинства.
- Достоинства! – фыркнула женщина. – Знаете что мужики «достоинством» называют?
- Знаю, — спокойно кивнул охранник. – Вы правильно понимаете. Когда женщина унижает мужчину, она вроде как кастрирует его. Даже если мать. Нет, особенно – если мать. Это так.
- Что несешь-то, мальчик? – насмешливо бросила Мать. – Неужели я свое дитя вот этими руками… того! Ну, что ты там сказал… Да он, если хочешь знать,  единственный мужчина, кого я в жизни любила! Остальные для меня – так, серая масса, шелупонь, прах! Все они – слабаки, предатели и мерзавцы.
- А ваш сын – тоже мужчина, между прочим, — заметил охранник. – Хоть и любимый… Это и про него вы сейчас вот так: «серая масса, шелупонь, предатель, мерзавец и слабак».
- Никогда я ему такого не говорила! – взвилась женщина.
- Об этом говорить не надо, — тихо сказал охранник. – Это так чувствуется, без слов. Вокруг вас такая аура витает… недоверия к мужчинам.
- А чего им верить? Чего я от них хорошего видела? Да глаза бы мои на них не смотрели.
- Так сбылось ваше желание. Сын – в Убежище. Вы его не видите. Чего ж пришли?
- Пусть он мне отдаст свой сыновний долг! Это – его святая обязанность!
- Так… Сколько он вам задолжал и чего? Говорите, я запишу и передам.
- Он мне жизнь задолжал! – взвыла женщина. – Я на него всю жизнь положила, а он… Предатель, такой же, как все!
- Жизнь, говорите? — сказал охранник. – Стало быть, жизнь за жизнь… Круто задолжал, мамаша… А вы его, стало быть, на счетчик поставили?
- А хоть бы и так! – запальчиво сказала женщина. – И я до него все равно доберусь!
- Это вряд ли, — покачал головой охранник. – Убежище – надежная штука. Если сам не выйдет, никогда вы до него не доберетесь. Лес не пропустит. Ну, вы уж, судя по ранениям, и сами поняли…
- Изверг! Палач! Убийца! – заголосила женщина, царапая подлокотники кресла. – Все вы такие! Все! Я – мать, значит, я права! Это еще Горький сказал!
- Да я ж не спорю, — пожал плечами охранник. – Горький, он, конечно, классик и все такое… Только жизнь, она тоже свои поправки вносит. Каждый, знаете ли, в своем праве. Вы – долги требовать. Он – в Убежище скрываться. Жить-то охота, да? Каждому свое.
Дверь будки скрипнула. На пороге появилась еще одна женщина – постарше, попроще.
- Здравствуйте… Мне бы в Убежище попасть.
- Здравствуйте, мамаша, — вежливо отозвался охранник. – Вы к кому там?
- Сын у меня… С семьей, — стыдливо призналась женщина.
- Давно?
- Да уж два года почти…
- Про Убежище что-нибудь знаете?
- Да много что знаю, сыночек. Я ж не просто так сюда шла, готовилась, людей поспрошала… Сама думала много, жизнь свою перетряхивала. Свой путь к Убежищу искала…
- А что у вас случилось, что сын в Убежище спрятался?
- Да я, сыночек, сама его туда загнала, своими руками. Заботой своей чрезмерной. Он же у меня один рос – ну, я на него надышаться не могла. Все хотелось его уберечь, поддержать, на путь истинный наставить. Уж я его, хоть любила, но в строгости держала, и уроки проверяла, и в свободное время присматривала, чтобы, значит, не встряпался никуда.
- Выходит, вы каждый шаг его контролировали? – подала голос Столичная Штучка.
- Ну, не то чтобы так, но пилила, конечно. Он у меня хороший мальчик вырос, уважительный. Но вот взрослеть стал – и я вроде как лишняя оказалась. А мне-то обидно! Мне ж хотелось ему всегда нужной быть. А он все «сам» да «сам».
- И что, что вы сделали? – живо заинтересовалась Штучка.
- Решила, что надо быть еще нужнее! Появилась у него жена – я стала и ее опекать. Все время им подсказывала, что лучше, да как надо. Ох, и надоела я им, наверное, со своими советами! Они со мной совсем недолго пожили – стали квартиру снимать. А я и туда – то еду, то звоню! Если не знаю, где они сейчас и что делают – так на сердце неспокойно.
- Да, я вас понимаю, — сочувственно сказал охранник. – Если у вас сын как свет в окошке, так без него вроде и темно, да?
- Ой, правду говоришь! – обрадовалась женщина. – А как в глазах потемнеет – я сразу болеть начинаю. И звоню ему: приезжай, мол, спасай старуху-мать. Он все бросит, приедет – мне сразу и лучше.
- Неужели вот так все сразу бросал? – восхитилась Штучка.
- Бросал… Пока его самого молодая жена не бросила. «Извини, — говорит, — но ты женат на своей маме, и мне с ней не тягаться». В общем, разошлись. Я, конечно, переживала, но не понимала тогда, что здесь и моей вины чуть не половина… Не дала я им семью крепкую создать, все время клином вбивалась.
- А что потом было? – спросил охранник.
- А потом он с другой девушкой познакомился. Ну, я обрадовалась: внуков-то ой как хотелось! И опять кинулась их семью по своему понятию строить, порядки устанавливать. Оооох…не могу…
- И  тогда ваш сын ушел в Убежище? – помог ей охранник.
- Ушел… Все ушли. И внуков увели. Одна я осталась, совсем одна.
- Ох, и обиделись, наверное?! – предположила Столичная Штучка.
- Поначалу – да, а как же… Очень обиделась! Прямо таки смертельно. А потом думаю – ну, помру я, и никто обо мне не вспомнит, и на могилку не придет. Что толку помирать? Может, лучше все-таки подумать – что я не так делала? Почему сыну пришлось Убежище искать?
- И что, додумались?
- Додумалась. И люди добрые помогли. Теперь я знаю, что даже мать родная может захватчиком стать, если границы постоянно нарушает. Чужая семья – государство суверенное. Надо уважать.
- Но он же сын вам! Он вам по гроб жизни обязан! – возмутилась Штучка.
- Нет, милая. Не хочу никаких «гробов жизни» — ни ему, ни себе. Пусть просто жизнь будет! У них – своя, у меня – своя, а встречаться будем, когда сердце попросит, и по обоюдному согласию.
- Правильно решили, мамаша, — снова одобрил охранник. – Когда по зову сердца – оно ведь всем в радость.
- А про то, что обязан… Он же меня не просил его рожать, я сама так решила – для радости, для счастья! Чем же он мне обязан, скажите на милость? Нет уж, я за радость и счастье, что в жизни получила, плату требовать не намерена. Хоть и пыталась. Но теперь – ни за что не стану. Вот решила пойти, повиниться. Может, поймут.
- Обязательно поймут, мамаша! – горячо пообещал охранник. – Вот увидите! Пойдемте, я вам метлу дам.
- А зачем метлу-то?
- А как по лесу пойдете, вы перед собой ею метите. Она все преграды сметет, и мысли плохие как поганой метлой выметет. Не заметите, как до Убежища доберетесь.
- А мне чего метлу сразу не дал? – обиделась первая мамаша.
- Так вы ж от инструкций отказались! – удивился охранник. – Кто ж вам виноват?
- А я возьму, чего ж от возможностей отказываться? – рассудила вторая мамаша.
- А если ваш сын с вами и разговаривать не захочет? – засомневалась Столичная Штучка. – Все ж таки столько времени прошло, столько обид…
- И такое может быть, — спокойно ответила ей женщина. – Только я готова. Если надо будет, еще приду, и еще. Объяснюсь, повинюсь. А если не захочет – ну что ж, значит, так тому и быть. Лишь бы он был счастлив!
- Ну, пойдемте, а то скоро вечер, а вам еще по лесу идти, — поторопил охранник. – А вы, дамочка, еще к Убежищу пойдете? Может, и вам метлу дать?
- Нет. Если только улететь на ней, — неуверенно улыбнулась Штучка. – Я домой пойду. Кое-что поняла, надо обдумать. Рано мне к Убежищу, я так полагаю…
…Охранник провожал взглядом двух женщин – одну попроще, постарше, с метлой наперевес, отважно идущую исправлять свои ошибки. Другую – Столичную Штучку, у которой лоску и амбиций заметно поубавилось, зато задумчивость в глазах появилась, а это – хороший знак…
А в Убежище тем временем дежурный кричал:
- Эй, народ! Вы там Витьке передайте! К нему маманя идет! С метлой! По чистой дороге!
И все радовались, потому что даже в Убежище все, каждый час и каждую минутку, втайне ждут, что однажды придут родители, и наконец-то они сумеют поговорить и понять друг друга, и можно будет обнять и сказать заветные слова: «Мама, нам тебя так не хватало!».
Автор: Эльфика

0


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Сказки для взрослых


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC