Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Сказки для взрослых


Сказки для взрослых

Сообщений 201 страница 220 из 354

201

Странница написал(а):

КРЕДИТНАЯ ИСТОРИЯ — сказка от Эльфики

http://s019.radikal.ru/i603/1211/25/8d0a1e4530ce.gif Очень понравилась история.

0

202

ДОЧЕНЬКА — сказка от Эльфики

http://s8.uploads.ru/o74yT.jpg

Она сейчас лежит в своей кроватке, спит – маленькая, беспомощная, трогательная такая. У нее сморщенное личико и плотно сомкнутые припухшие веки с редкими слипшимися ресничками. Иногда она вздрагивает во сне и причмокивает губами. Наверное, снится что-нибудь. Интересно, что она видит во сне? Что там происходит, в ее голове? Жаль, что она не может рассказать.

Одеяло сползло набок, высунулась наружу коленка – надо бы поправить, чтоб не замерзла. Но я не успеваю – завозилась, проснулась! Я спешу к ней. Она открывает глаза и пытается их сфокусировать на предмете, то есть на мне. Глаза такие прозрачные, голубые, отрешенные, словно она все еще не до конца в этом мире. Но вот собралась, зацепилась взглядом, увидела меня, заулыбалась беззубым ртом. Боже, какая нежность! Выпростала из-под одеяла руку, ухватила меня за палец. Говорить не может, зато улыба-а-а-ется! Узнала меня, узнала…
- Доброе утро, моя хорошая. Доброе утро.
Так, первым делом надо поменять памперс. Я откидываю одеяло и сноровисто совершаю все, что положено: подстелить клееночку, снять, выбросить, помыть, протереть, обработать детской присыпкой, надеть новый памперс.
- А вот вечером папочка наш вернется, в ванну тебя отнесет, купаться будем! – говорю ей. Она не понимает, но улыбается. – Давай расчешемся, что ли?

Снимаю с нее косынку, глажу по головенке, почти лысой, с редкими волосиками. Черепушка гладкая, теплая такая… Беру мягкую щеточку и осторожно расчесываю, хотя что тут чесать? Скорее, это массаж. Но ей нравится, она любит этот ритуал «расчесывания».

Затем я протираю ее лицо и ладошки влажной салфеткой. Салфетка пахнет ромашками, и она теперь тоже источает аромат летнего луга. Кожа у нее часто сохнет и шелушится, поэтому я покупаю «Джонсонз бэби» и делаю ей масляный массаж, утром и вечером. Кожа сразу радуется, расправляется и начинает блестеть.
- Вот, другое дело! – сообщаю я, закрывая бутылочку. – А сейчас кушать будем. Хочешь ведь кушать?

Она никак не реагирует, да я и не жду ответа. Иду на кухню, овсяная кашка уже сварена, я добавляю протертое яблоко, накладываю в чашку и несу ее в комнату.
- Давай повяжем слюнявчик, и я тебя покормлю, — предлагаю я.
Она вырывается, крутит головой, сердито гукает – не любит слюнявчик почему-то.
- Тихо! Не капризничай! Это для гигиены! – строго говорю я. – Есть такое слово – надо!

Она смиряется и дает повязать слюнявчик. Я беру ложку и начинаю ее кормить. Это мероприятие требует терпения: ест она медленно, набирает в рот – и надолго замирает, а иногда забывается и открывает рот, так и не сглотнув, и тогда кашка вытекает на слюнявчик. Я подбираю ее салфеткой, чтобы не размазывалась дальше. Сегодня у нее хороший аппетит, кашка съедена вся. А то, бывает, приходится уговаривать: «За маму, за папу, за серую собачку…».
- Молодец, умничка, — хвалю ее я. – А теперь – морсик. Ты же любишь морсик?

Я ловко сую ей в рот трубочку – специальная кружка с крышкой и трубочкой, очень удобно. Она сосет, жмурится от удовольствия. Морсик я варила сама, он клюквенный и очень вкусный. Я смотрю, как она увлеченно пьет, и мне хорошо. Умылись, поели, попили – все отлично, день начался. Сегодня она – редкий случай! – спокойно спала всю ночь, мне ни разу не пришлось вставать к ней. Подарок судьбы, можно сказать.
- Я займусь делами, а ты полежишь спокойно, ладно? – прошу я.

Часа два я совершаю привычные действия – загрузила белье в стирку, убралась немного, поставила вариться супчик для всего благородного семейства. Пару раз заглянула в комнату – лежит, пялится в потолок, пузыри пускает. Маленькая моя…
Телефон затренькал. Звонит моя сестрица.
- Ну, как там наше чудо?
- Чудесит, — отвечаю. – Поспала хорошо, покушала, что еще человеку для счастья надо?
- А я ей чепчик сшила, — говорит. – Хороший такой чепчик, фланелевый. С рюшечками. Чтобы голова не мерзла. Приеду, привезу.
- Давай, приезжай. Мы гостям всегда рады. Ну, пока.

Тут же еще звонок — муж мой Михаил, спрашивает, что из продуктов купить. Выдала инструкции, вернулась к делам.

Вдруг слышу – звуки какие-то. Кинулась к ней – лежит, плачет.
- Ну что, что такое случилось? – спрашиваю я. – Ну все, все, тихо, я тут, я с тобой. Давай вытрем слезки, все у нас хорошо. Я тебя люблю.
Она постепенно утихает, только всхлипывает тихонько.
- Давай я тебе книжку почитаю?
Достаю книжку, это стихи. Начинаю читать – негромко, с выражением. Лежит, притихла… Слушает, как будто все понимает. Хотя что она там может понимать? Пялится в потолок бессмысленным взором младенца. Наверное, ей просто надо, чтобы я была рядом, и чтобы слышать мой голос. Поэтому я читаю стихи.

Нас двое, я и она.

Когда-то, много-много лет назад, нас тоже было двое – я и она. Только это я лежала в кроватке, пускала пузыри, улыбалась беззубым ртом и хватала ее за палец. А она кормила меня кашкой, поила морсиком и читала книжки. Я этого не помню, но знаю, что так и было, мне рассказывали. Только вот памперсов, «Джонсонз бэби» и стиральных машин тогда не было, так что ей было труднее. Но она как-то справлялась. Справлюсь и я.
Она повернула голову, смотрит на меня, шевелит губами.
- Что такое? – я откладываю книжку и иду к ней. – Ты тут как, сухая?

Проверяю памперс – там все нормально, но она силится, тужится, по лицу пробегают волны, губы напряженно шевелятся. Наверное, когда-то я точно так же пыталась непослушными губами сложить свое первое слово. Она словно силится что-то сказать, хотя уже давно не разговаривает и ничего не понимает. Преклонный возраст, атеросклероз, мышечная атрофия, старческая деменция, впадение в детство. Маленькое сморщенное личико, неосмысленный взгляд… младенец.

Я наклоняюсь над ней.
- Что, моя дорогая, что?
И слышу едва различимый шепот:
- До-чень-ка…
Ну вот, а я «деменция», «деменция»… Теперь моя очередь плакать.
- Мамочка…
Автор: Эльфика

+1

203

ЧТОБЫ ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЛАСЬ — сказка от Эльфики

http://s9.uploads.ru/jHrmu.jpg

Моя вера в Бога треснула, пошатнулась и начала стремительно рушиться, когда мне пришлось похоронить сына. Ему было всего десять, он был умница и мамина радость, и у нас с ним было большое будущее. По крайней мере, я так считала. Но, видимо, Бог так не считал. Потому что в аварии, которая случилась средь бела дня, у автобусной остановки, погиб только один человек: мой сын. У машины, как выяснилось, внезапно отказали тормоза, водитель пытался что-то сделать, как-то вырулить, но… Позже его хватил обширный инфаркт, а моего мальчика не спасли. Там, на остановке, еще были люди, но им как-то повезло, а вот нам – нет. Это был явный недогляд Бога, потому что мой ребенок был ни в чем не виноват, и где в этот момент были его ангелы-хранители, в каких облаках витали, почему не оберегли, не спасли – я не знаю.

Скамейка на кладбище стала моим вторым домом. После работы – на час сюда. И выходные – здесь. Здесь, рядом с сынулей, который улыбается с портрета во весь рот и похож на Буратино. Здесь я чувствую себя живой, а дома – мертвой. Я должна быть рядом с сыном, и точка. Отец ребенка, мой муж, моих мыслей не разделяет, походов на кладбище не понимает, и вообще как-то отдалился. Он пытается мне внушить, что жизнь продолжается, а меня это раздражает, ведь для меня она закончилась. Я – на кладбище, я – вместе с сыном, а муж – как хочет. Мы давно уже почти не разговариваем.
- Здравствуйте. У вас водички не найдется? Надо таблетку запить, что-то сердце прихватило.
Я обернулась – рядом стоял старик. Тоже, наверное, к своим пришел.
- Да, пожалуйста.
Я подала ему бутылочку с водой, у меня всегда с собой – я тоже запиваю таблетки.
- Я присяду?
- Пожалуйста…

Он тяжело опустился на скамейку и взглянул на памятник.
- Сын?
- Да.
- Еще не проводили?
- Проводили. Год назад. Вон же, на памятнике дата есть.
- Мало ли что написано. Закопать и проводить – не одно и то же.

Слово «закопать» неприятно царапнуло. Он, похоже, заметил, потому что пояснил:
- Закапывают тело. А провожают душу. Душа возвращается к Богу, наше дело – проводить и отпустить.

Я начала закипать. Последнее время при упоминании Бога у меня начинает подниматься температура.
- Вот давайте только про Бога не будем, ага?
- Почему?

Старик смотрел простодушно и спросил без подковырки. Но меня уже понесло:
- Почему? Вы еще спрашиваете, почему? Потому что его нет! Иначе он не допустил бы этого. А если он есть – еще хуже, тогда вообще нет ему оправдания!
- Вы считаете, Бог должен перед вами оправдываться? – удивленно уставился на меня старик. – Смело. Даже дерзко! Но продолжайте, продолжайте!
- А что продолжать? Ваш Бог… Вот говорят – «всевидящий», «вездесущий», «милосердный». И где он был, когда на моего ребенка неслась машина без тормозов? А водитель после инфаркта – овощ, лежит, только моргать и может. И не накажешь! Хотя, может, это и есть наказание? Но он пожилой дядька, а мой сынуля только жить начинал. Ему, между прочим, всего десять было! И он вообще на тротуаре стоял! А тут тормоза… Вот скажите, это справедливо?
- А где вы вообще в этом мире видели справедливость, моя дорогая? – спросил старик. – Войны… эпидемии… голод… болезни… трагические случайности… Каждую секунду по всему земному шару умирают тысячи людей! Старых, молодых, совсем юных, даже еще не родившихся. С точки зрения родных и близких – несправедливо, потому что отобрали. С точки зрения Бога – необходимо, потому что целесообразно.
- Вот и я говорю – злой он и безжалостный, ваш Бог.
- Как вас зовут, милая?
- Вера. Меня зовут Вера.
- Вера… Какое имя хорошее. Но вы, Вера, еще слишком маленькая, чтобы судить о промысле Божьем. И вера в вас тоже пока ма-а-аленькая такая, детская. Неразвитая еще.
- Что?
- Вера, а как вы себе представляете Бога? Можете рассказать?
- Что вы такие вопросы задаете? Бог – это Иисус Христос, всем известно.
- Нет-нет… Иисус – сын божий, богочеловек. Такой, какими мы все можем стать, если постараться. А вот Бог-Отец – что это?
- Ну… — я замялась. – Наверное, по образу и подобию?
- Вот-вот, это часто говорят. Но это ошибка, Верочка. Не Бог «по образу и подобию» человеческому, а человек – по божьему. Бог – целое, человек – его частичка. Маленькая, но уникальная.

Мне давно следовало встать и уйти, но, как ни странно, я этого не сделала. Чем-то меня этот старик зацепил. А может, просто давно ни с кем не общалась?
- Так Бог-Отец, Создатель – это все-таки человек? – продолжал допытываться мой собеседник. – Или как?
- Наверное, все-таки нет, — подумав, решила я. – Я так думаю, это все сущее. Огромное. Непостижимое. Вся Вселенная и даже больше. Такой огромный организм! Потому что раз он создал все, значит, должен быть больше, чем создание.
- О! – поднял палец старик. – Сие правда великая есть. Создатель больше, чем создание. Огромный и непостижимый. Как же можно мерить его человеческими мерками? Он создал Вселенную, он до сих пор ее преобразует и улучшает. Наверное, с его точки зрения «справедливость» выглядит совсем по-другому. Если вообще существует! Потому что в строительстве чего бы то ни было главное не справедливость, а целесообразность. Иногда в процессе созидания ведь приходится чем-то и поступиться, да?
- Поступиться? Вы имеете в виду – моим сыном? Ну, знаете ли… — я задохнулась от негодования.
- Верочка… простите меня! Я вовсе не вашего сына имел в виду, — виновато тронул меня за рукав старик. – Я уже старый, масштабы другие. С возрастом начинаешь видеть мир не в деталях, а в общем. Ведь что мы для Создателя и для Вселенной? Песчинки! Даже мельче, чем песчинки.
- Да, бабочки-однодневки, — горько отозвалась я. – Нас много, нас не жалко.
- Не жалко, говорите… Верочка, простите, а вы брови выщипываете? – вдруг спросил старик.
- Что???
- Вы придаете форму бровям? Вижу, что да.
- Ну, допустим. А вам что за дело?
- Вот смотрите. Брови – это ваша часть. Это сравнительно постоянная часть, мало подвергающаяся изменениям. Брови состоят из множества волосков, которые расположены в определенном порядке, привыкли друг к другу, служат верой и правдой и прекрасно себя чувствуют. Отдельные волоски старятся и выпадают, а на их месте нарастают новые, молодые, но в целом брови неизменны. Это – заведенный порядок вещей. Вы следите за ходом моей мысли?
- Да, я слежу. Но я не понимаю…
- Сейчас поймете. Однажды вы смотрите в зеркало и решаете: надо бы придать бровям другую форму, проредить их. Это – акт волеизъявления. Берете пинцет и начинаете выщипывать. Два волоска, пять, десять… Они молодые и здоровые, они вовсе не собирались покидать место обитания, но их же не спрашивают. Им больно, они не готовы, они сопротивляются. Но безжалостный пинцет вырывает их с корнем, и они отправляются в небытие. Вам их не жалко?
- Но это же всего лишь брови… — растерянно сказала я.
- Возможно, мы для Создателя тоже своего рода брови, — философски заметил старик. – И нам, и нашему пинцету, не слышно, как оставшиеся волоски кричат и стонут: «О, нет!». Или «Мы его теряем, сделайте же что-нибудь!». Или «Он был так молод, это несправедливо!». Но мы не слышим, и потом – у нас есть план. Брови должны принять другую форму, и они ее принимают. Потом привыкают и существуют дальше, потому что жизнь продолжается. Вы корректируете брови по своей воле, а им остается только принять. Обижаться на пинцет? Но это всего лишь инструмент. Обижаться на вас? Безнадежно и бессмысленно. Ведь все, в конце концов, «по воле божьей». Понимаете, о чем я?

Я подавленно молчала. Аналогия с бровями меня как-то сбила с толку. Неужели мы для Бога – всего лишь какие-то брови? Хотя, наверное, даже мельче, чем брови. А он тем временем продолжал:
- Любой организм постоянно обновляется, в нем ежесекундно умирают миллионы клеток, и тут же рождаются новые. Я думаю, во Вселенной происходят аналогичные процессы. Ведь если «по образу и подобию», то законы одни и те же.
- И что тогда нам остается? – напряженно спросила я.
- Да много чего остается! Жить и трудиться во благо организма, — ответил он. – Плодиться и размножаться. Совершенствовать себя. Заботиться о близких, уважать дальних. А если что-то не в нашей власти – смириться. Не брови управляют нами, а мы бровями. Мы – целое, они – часть. Так и нам не дано руководить Богом. У него ведь тоже есть свой план, которого нам знать, увы или к счастью, не дано…
- Обидно. Так обидно… — прошептала я.
- Какой смысл обижаться на «огромное и непостижимое»? – усмехнулся он. – Логичнее расслабиться и довериться. Страдания ведь когда возникают? Когда мы не доверяем Создателю, считаем, что нас не любят, что с нами поступили несправедливо, и мы сами себя загоняем в ловушку, где страшно и беспросветно. Но если мы верим… Тогда есть свет, есть надежда, есть будущее, и можно жить. Я в этом убежден, Верочка.
- Мне до сих пор кажется, что я умерла вместе с ним, — посмотрела я на памятник.
- Но вы живы, божественный «пинцет» вас миновал, — сказал старик. – Поверьте, если вы живете, значит, вы еще нужны здесь. А ваш мальчик – он нужен там. Проводите его с Богом – и живите!
- Дети не должны уходить раньше родителей, — упрямо сказала я. – Вам просто меня не понять.
- Мне? Нет, я понимаю. Я проводил всех своих, всех. Супругу, сыновей, внучку. Справедливо, несправедливо – кто я такой, чтобы судить об этом? Так случилось.
- Ох, простите… Соболезную. Вам, наверное, очень одиноко?
- Они все здесь лежат. Но мне не одиноко, нет. Я прихожу сюда, на кладбище, и разговариваю.
- С ними?
- Нет, совсем нет. Им это уже не нужно, с ними Бог разговаривает. Я прихожу к живым. Посидеть рядом, поговорить, объяснить, утешить… Это то, что я могу и что мне по силам.
- А почему вы это делаете?
- Кто-то же должен. Чтобы жизнь продолжалась!

Да, он был прав: мне очень трудно было принять случившееся и отпустить сына, потому что я была уверена, что лучше знаю, как справедливо и как нужно. Но обижаться на Бога – смешно. Это все равно что брови, которые обижаются на свою хозяйку.
- Идите жить, Верочка. Любите мужа, рожайте еще детей, радуйтесь каждому дню и каждому событию. А вашему мальчику – светлая память.
- А он на меня не обидится? – спросила я, глядя на портрет сына.
- Он за вас порадуется, — твердо ответил старик. – Он ведь перестал быть Частью и присоединился к Целому. Значит, он теперь тоже – Бог. Вы в него верите?

Я верила, теперь – верила. Если мой сын тоже стал Богом, тогда конечно. Благодаря этому странному старику моя маленькая вера подросла и окрепла. А если не верить – можно с ума сойти, отравить всю жизнь в радиусе досягаемости, смять себя, разрушить все окружающее пространство и все равно ничего не добиться. «Господи, на все воля твоя…», — слова молитвы затрепетали, наполнились смыслом, я их наконец-то не просто поняла, а прочувствовала. Но была еще и моя воля, распространяющаяся только на мой маленький мир. «По образу и подобию» — это тоже теперь виделось по-другому. Если я сижу в оцепенении на кладбище и умерщвляю себя, это, скорее всего, отражается и где-то в большом мире. Я бросила последний взгляд на сына и волевым усилием подняла себя со скамейки.
- Спасибо, — сказала я. – Спасибо вам. Не скажу, что я совсем успокоилась, но я поняла и буду стараться. Теперь я пойду. Надо, чтобы жизнь продолжалась…
- С Богом, — напутствовал меня старик.
- А вы?
- А я, пожалуй, пока останусь. Вдруг кто-то еще сейчас убивается от горя, потерял веру и блуждает впотьмах?
- И вы подадите ему руку помощи и выведете на свет, — сказала я. – Чтобы жизнь продолжалась…
Автор: Эльфика

+1

204

Я НЕ ПРОЩУ — сказка от Эльфики
http://sd.uploads.ru/T9Mlg.jpg
Друзья, грядет прощеное воскресенье. Простите меня, если я кого-то вольно или невольно обидела. А пуще того — простите меня те, на кого я обижалась сама. Молодая была, глупая ))). Эта сказка — в подарок всем. Прощайте, время у нас есть!

Я НЕ ПРОЩУ
- Я не прощу, — сказала Она. – Я буду помнить.
- Прости, — попросил ее Ангел. – Прости, тебе же легче будет.
- Ни за что, — упрямо сжала губы Она. — Этого нельзя прощать. Никогда.
- Ты будешь мстить? – обеспокоенно спросил он.
- Нет, мстить я не буду. Я буду выше этого.
- Ты жаждешь сурового наказания?
- Я не знаю, какое наказание было бы достаточным.
- Всем приходится платить за свои решения. Рано или поздно, но всем… — тихо сказал Ангел. — Это неизбежно.
- Да, я знаю.
- Тогда прости! Сними с себя груз. Ты ведь теперь далеко от своих обидчиков.
- Нет. Не могу. И не хочу. Нет им прощения.
- Хорошо, дело твое, — вздохнул Ангел. – Где ты намерена хранить свою обиду?
- Здесь и здесь, — прикоснулась к голове и сердцу Она.
- Пожалуйста, будь осторожна, — попросил Ангел. – Яд обид очень опасен. Он может оседать камнем и тянуть ко дну, а может породить пламя ярости, которая сжигает все живое.
- Это Камень Памяти и Благородная Ярость, — прервала его Она. – Они на моей стороне.
И обида поселилась там, где она и сказала – в голове и в сердце.

Она была молода и здорова, она строила свою жизнь, в ее жилах текла горячая кровь, а легкие жадно вдыхали воздух свободы. Она вышла замуж, родила детей, завела друзей. Иногда, конечно, она на них обижалась, но в основном прощала. Иногда сердилась и ссорилась, тогда прощали ее. В жизни было всякое, и о своей обиде она старалась не вспоминать.

Прошло много лет, прежде чем она снова услышала это ненавистное слово – «простить».
- Меня предал муж. С детьми постоянно трения. Деньги меня не любят. Что делать? – спросила она пожилого психолога.

Он внимательно выслушал, много уточнял, почему-то все время просил ее рассказывать про детство. Она сердилась и переводила разговор в настоящее время, но он снова возвращал ее в детские годы. Ей казалось, что он бродит по закоулкам ее памяти, стараясь рассмотреть, вытащить на свет ту давнюю обиду. Она этого не хотела, а потому сопротивлялась. Но он все равно узрел, дотошный этот дядька.
- Чиститься вам нужно, — подвел итог он. – Ваши обиды разрослись. На них налипли более поздние обиды, как полипы на коралловый риф. Этот риф стал препятствием на пути потоков жизненной энергии. От этого у вас и в личной жизни проблемы, и с финансами не ладится. У этого рифа острые края, они ранят вашу нежную душу. Внутри рифа поселились и запутались разные эмоции, они отравляют вашу кровь своими отходами жизнедеятельности, и этим привлекают все новых и новых поселенцев.
- Да, я тоже что-то такое чувствую, — кивнула женщина. – Время от времени нервная становлюсь, порой депрессия давит, а иногда всех просто убить хочется. Ладно, надо чиститься. А как?
- Простите ту первую, самую главную обиду, — посоветовал психолог. – Не будет фундамента – и риф рассыплется.
- Ни за что! – вскинулась женщина. – Это справедливая обида, ведь так оно все и было! Я имею право обижаться!
- Вы хотите быть правой или счастливой? – спросил психолог. Но женщина не стала отвечать, она просто встала и ушла, унося с собой свой коралловый риф.

Прошло еще сколько-то лет. Женщина снова сидела на приеме, теперь уже у врача. Врач рассматривал снимки, листал анализы, хмурился и жевал губы.
- Доктор, что же вы молчите? – не выдержала она.
- У вас есть родственники? – спросил врач.
- Родители умерли, с мужем в разводе, а дети есть, и внуки тоже. А зачем вам мои родственники?
- Видите ли, у вас опухоль. Вот здесь, — и доктор показал на снимке черепа, где у нее опухоль. – Судя по анализам, опухоль нехорошая. Это объясняет и ваши постоянные головные боли, и бессонницу, и быструю утомляемость. Самое плохое, что у новообразования есть тенденция к быстрому росту. Оно увеличивается, вот что плохо.
- И что, меня теперь на операцию? – спросила она, холодея от ужасных предчувствий.
- Да нет, — и доктор нахмурился еще больше. – Вот ваши кардиограммы за последний год. У вас очень слабое сердце. Такое впечатление, что оно зажато со всех сторон и не способно работать в полную мощь. Оно может не перенести операции. Поэтому сначала нужно подлечить сердце, а уж потом…
Он не договорил, а женщина поняла, что «потом» может не наступить никогда. Или сердце не выдержит, или опухоль задавит.
- Кстати, анализ крови у вас тоже не очень. Гемоглобин низкий, лейкоциты высокие… Я пропишу вам лекарства, — сказал доктор. – Но и вы должны себе помочь. Вам нужно привести организм в относительный порядок и заодно морально подготовиться к операции.
- А как?
- Положительные эмоции, теплые отношения, общение с родными. Влюбитесь, в конце концов. Полистайте альбом с фотографиями, вспомните счастливое детство.
Женщина только криво усмехнулась.
- Попробуйте всех простить, особенно родителей, — неожиданно посоветовал доктор. – Это очень облегчает душу. В моей практике были случаи, когда прощение творило чудеса.
- Да неужели? – иронически спросила женщина.
- Представьте себе. В медицине есть много вспомогательных инструментов. Качественный уход, например… Забота. Прощение тоже может стать лекарством, причем бесплатно и без рецепта.

Простить. Или умереть. Простить или умереть? Умереть, но не простить? Когда выбор становиться вопросом жизни и смерти, нужно только решить, в какую сторону ты смотришь.

Болела голова. Ныло сердце. «Где ты будешь хранить свою обиду?». «Здесь и здесь». Теперь там болело. Пожалуй, обида слишком разрослась, и ей захотелось большего. Ей вздумалось вытеснить свою хозяйку, завладеть всем телом. Глупая обида не понимала, что тело не выдержит, умрет.

Она вспомнила своих главных обидчиков – тех, из детства. Отца и мать, которые все время или работали, или ругались. Они не любили ее так, как она этого хотела. Не помогало ничего: ни пятерки и похвальные грамоты, ни выполнение их требований, ни протест и бунт. А потом они разошлись, и каждый завел новую семью, где ей места не оказалось. В шестнадцать лет ее отправили в техникум, в другой город, всучив ей билет, чемодан с вещами и три тысячи рублей на первое время, и все – с этого момента она стала самостоятельной и решила: «Не прощу!». Она носила эту обиду в себе всю жизнь, она поклялась, что обида вместе с ней и умрет, и похоже, что так оно и сбывается.

Но у нее были дети, были внуки, и вдовец Сергей Степаныч с работы, который пытался неумело за ней ухаживать, и умирать не хотелось. Ну правда вот – рано ей было умирать! «Надо простить, — решила она. – Хотя бы попробовать».
- Родители, я вас за все прощаю, — неуверенно сказала она. Слова прозвучали жалко и неубедительно. Тогда она взяла бумагу и карандаш и написала: Уважаемые родители! Дорогие родители! Я больше не сержусь. Я вас за все прощаю.

Во рту стало горько, сердце сжалось, а голова заболела еще больше. Но она, покрепче сжав ручку, упрямо, раз за разом, писала: «Я вас прощаю. Я вас прощаю». Никакого облегчения, только раздражение поднялось.
- Не так, — шепнул Ангел. – Река всегда течет в одну сторону. Они старшие, ты младшая. Они были прежде, ты потом. Не ты их породила, а они тебя. Они подарили тебе возможность появиться в этом мире. Будь же благодарной!
- Я благодарна, — произнесла женщина. – И я правда очень хочу их простить.
- Дети не имеют права судить своих родителей. Родителей не прощают. У них просят прощения.
- За что? – спросила она. – Разве я им сделала что-то плохое?
- Ты себе сделала что-то плохое. Зачем ты оставила в себе ту обиду? О чем у тебя болит голова? Какой камень ты носишь в груди? Что отравляет твою кровь? Почему твоя жизнь не течет полноводной рекой, а струится хилыми ручейками? Ты хочешь быть правой или здоровой?
- Неужели это все из-за обиды на родителей? Это она, что ли, так меня разрушила?
- Я предупреждал, — напомнил Ангел. – Ангелы всегда предупреждают: не копите, не носите, не травите себя обидами. Они гниют, смердят и отравляют все живое вокруг. Мы предупреждаем! Если человек делает выбор в пользу обиды, мы не вправе мешать. А если в пользу прощения – мы должны помочь.
- А я еще смогу сломать этот коралловый риф? Или уже поздно?
- Никогда не поздно попробовать, — мягко сказал Ангел.
- Но они ведь давно умерли! Не у кого теперь просить прощения, и как же быть?
- Ты проси. Они услышат. А может, не услышат. В конце концов, ты делаешь это не для них, а для себя.
- Дорогие родители, — начала она. – Простите меня, пожалуйста, если что не так… И вообще за все простите.
Она какое-то время говорила, потом замолчала и прислушалась к себе. Никаких чудес – сердце ноет, голова болит, и чувств особых нет, все как всегда.
- Я сама себе не верю, — призналась она. – Столько лет прошло…
- Попробуй по-другому, — посоветовал Ангел. – Стань снова ребенком.
- Как?
- Опустись на колени и обратись к ним, как в детстве: мама, папа.

Женщина чуть помедлила и опустилась на колени. Она сложила руки лодочкой, посмотрела вверх и произнесла: «Мама. Папа». А потом еще раз: «Мама, папа…». Глаза ее широко раскрылись и стали наполняться слезами. «Мама, папа… это я, ваша дочка… простите меня… простите меня!». Грудь ее сотрясли подступающие рыдания, а потом слезы хлынули бурным потоком. А она все повторяла и повторяла: «Простите меня. Пожалуйста, простите меня. Я не имела права вас судить. Мама, папа…».
Понадобилось немало времени, прежде чем потоки слез иссякли. Обессиленная, она сидела прямо на полу, привалившись к дивану.
- Как ты? – спросил Ангел.
- Не знаю. Не пойму. Кажется, я пустая, — ответила она.
- Повторяй это ежедневно сорок дней, — сказал Ангел. – Как курс лечения. Как химиотерапию. Или, если хочешь, вместо химиотерапии.
- Да. Да. Сорок дней. Я буду.

В груди что-то пульсировало, покалывало и перекатывалось горячими волнами. Может быть, это были обломки рифа. И впервые за долгое время совершенно, ну просто ни о чем, не болела голова.
Автор: Эльфика

+1

205

Ассолька  http://s49.radikal.ru/i123/1210/98/b084a67bc09b.gif

0

206

МАДАМ ДАНО И ЕЕ ЛЮБОВЬ — сказка от Эльфики

http://s5.uploads.ru/2ZUYJ.jpg

Мадам Дано была очень, очень серьезной дамой и убежденно всем доказывала, что жизнь трудна, а счастье недостижимо. Кстати, она носила совсем другую фамилию, а «мадам Дано» ее прозвали за то, что все ее фразы неизменно начинались со слов: «Да, но…». Например, на слова «хорошая нынче погодка!» она тут же отвечала: «Да, но уже к вечеру она может испортиться», на сообщение о чьей-то свадьбе, поджав губы, говорила: «Да, но сейчас молодые семьи так часто распадаются…», на пожелание доброго здоровья – «Да, но кто застрахован от болезней, ведь может и кирпич на голову упасть?».

Но однажды на вокзале она познакомилась с месье Дану. У них завязался разговор, и мадам Дано по привычке стала жаловаться на жизнь. Но месье Дану тоже получил свое прозвище не просто так: он был весельчак, балагур, любил жизнь и на все ее каверзы и препоны предпочитал не сердиться, а удивляться: «Да ну?».
- С тех пор, как умер мой муж, я совершенно одинока, — удрученно говорила мадам Дано.
- Да ну?! – удивлялся месье Дану. – Ни за что не поверю, что такая чудесная женщина может быть одинока! Я думаю, мужчины просто столбенеют от восторга и предпочитают восхищаться вами издалека.
- Да, но… — по привычке начала мадам Дано и замолчала: слова месье Дану показались ей не лишенными очарования.

Польщенная мадам Дано продолжала:
- Жизнь меня не баловала, постоянно ввергая в суровые испытания…
- Да ну?! – всплеснул руками месье Дану. – То-то я чувствую в вас необычайную внутреннюю силу! Вот это жизнь вас натренировала!
- Да, но… — мадам Дано прислушалась к себе и точно ощутила что-то непонятное – может быть, даже внутреннюю силу.
- И еще – я так скучно живу, — доверительно призналась она. – Дом… прогулка… магазин… и все!
- Да ну?! – изумился месье Дану. – Тогда наша встреча – это судьба! Ведь я работаю униформистом в цирке-шапито! Сегодня мы развернемся на площади, и уже вечером я приглашаю вас на представление! Надеюсь, вы любите цирк?
- Да, но мой возраст… — застеснялась мадам Дано.
- Да ну?! – изумился месье Дану. – О каком возрасте вы говорите? Цирк – это любовь на все времена! В молодости я был акробатом, затем – дрессировал слонов и тигров, а теперь вот униформист. Подумаешь, возраст!
- Да, но… — начала мадам Дано, но потом махнула рукой. Ей очень хотелось в цирк, ведь она там не была целых сто лет… – Ай, да ладно! В цирк так в цирк!

И вот вечером мадам Дано сидела в первом ряду, на приставном кресле, куда ее усадили по контрамарке, и вовсю хохотала и хлопала в ладоши, чувствуя себя маленькой девочкой. А один униформист в перерывах между номерами все время посылал ей воздушные поцелуи, и от этого сердце замирало и сладко ныло – совсем как в молодости!

После выступления они гуляли, пили кофе в маленьких кабачках, болтали о том-о сем, и то и дело слышалось: «Да, но…» — «Да ну?!», а потом смех. Мадам Дано за всю свою жизнь столько не смеялась! А смеялась она над собственными страхами, тревогами и излишней серьезностью. Жизнь ведь тоже, по сути, похожа на цирк…

… Через неделю цирк готовился уезжать.
- Как жаль, что вы нас уже покидаете… — огорченно проговорила мадам Дано, которая не пропустила ни одного представления и уже успела привыкнуть к цирку и – в чем она даже себе не хотела признаться! — к месье Дану.
- Да ну?! – тут же отозвался он. – Но это легко исправить! Поступайте в наш цирк, и мы вместе отправимся путешествовать по миру! Соглашайтесь же, будет весело!
- Да, но… что я буду там делать? Я ведь ничего такого не умею!
- Да ну?! Наверняка вы умеете считать и сможете продавать билеты! Короче, вы приняты на должность кассира, с соответствующим окладом и премиальными!
- Да, но униформисты наверняка не могут принимать такие решения, – усомнилась мадам Дано.
- Да ну?! Видите ли, униформист я для души, а вообще-то я директор этого цирка. В свободное от работы время! Так что быстренько домой за необходимыми вещами, нас ждет Большое Цирковое Путешествие!

… Если в ваш город приедет цирк-шапито, обязательно обратите внимание на кассиршу. Некоторые считают ее женой униформиста, а другие говорят, что она – мадам директорша. Но какое нам до этого дело? Эта пожилая дама распространяет вокруг себя веселье и хорошее настроение. Ее зовут мадам Зато. Это не настоящая фамилия, а прозвище, потому что на любые жизненные невзгоды и неудачи она смотрит с оптимизмом и всегда находит, что противопоставить им. Моросит дождик? Зато грибов будет море! Сломались дужки у очков? Зато получилось прелестное пенсне! Вся жизнь проходит на колесах? Зато у нее много друзей, радости и смеха, и можно делиться этим с людьми, которые приходят покупать билеты!

Может, вы не поверили, что все это чистая правда? Скажете: «Да, но…». Да ну, все равно не поверю, что вы такие зануды! Зато весело и вселяет надежду на чудо! Если, конечно, верить, что жизнь – это просто цирк, а цирк – любовь на все времена!
Автор: Эльфика

0

207

ДВЕ МУЗЫ — сказка от Эльфики

Муза посещала Григория регулярно. Он чувствовал ее приближение заранее, еще издалека — по мурашкам, которые начинали в панике метаться по коже и заставляли дыбом вставать волосяные покровы.

Да, она была невероятно энергичная, его Муза. Пространство вокруг нее было наэлектризованным, и Григорий всегда втайне опасался, что его может дернуть током в 2000 вольт – сгоришь и не заметишь, так что лучше держаться подальше, отстраниться, только по возможности незаметно. Ясное дело, Музу лучше было не сердить и не выводить из себя, и Григорий затаивался, прикидывался ветошью. Мол, лежу тут в углу, не отсвечиваю, творю себе потихоньку… Но не тут-то было! Муза врывалась в кабинет – яркая, как комета, мощная, как цунами, неукротимая, как тайфун, – сметая на лету плохо лежащие предметы, случайные мысли и недооформившиеся идеи. Пахло раскаленной лавой, горящей древесиной и серой – как от вулкана.
- Творишь? – вопрошала Муза.
- Тво…творю, — отчитывался Григорий.
- А ну-ка, покажи, что у тебя получилось! – командовала Муза. — Почитай мне сам, я послушаю.

Григорий брал в руки листочки и старательно, с выражением читал. Муза, подперев рукой голову, внимала. На ее лице отражались все чувства и эмоции: она то смеялась, то плакала, то радовалась, то грустила, а иногда впадала в глубокую задумчивость. Дождавшись окончания, она обычно вскакивала с места, не в силах сдержать эмоций:
- Григорий! Ты гений, Григорий! Тебе надо творить! Ты мог бы стать Великим, нет – даже Величайшим! Да что там «мог бы» — ТЫ МОЖЕШЬ! И я сделаю все, чтобы это свершилось и ты по праву занял свое место на Парнасе! Я поддержу тебя, Григорий, я вдохновлю, я создам тебе все условия! Только твори, только не останавливайся!
- Да, да, — послушно кивал Григорий. Муза вдохновенно металась по комнате, и ее скорости были едва доступны его восприятию. Клубился дым, щелкали электрические разряды, сыпались искры, прожигая микроскопические дырочки на ковре. Иногда ему вообще казалось, что она носится взад-вперед на помеле. Но эти спецэффекты, разумеется, нужно отнести на счет его богатого художественного воображения.
- Григорий! Поклянись мне, что ты вот прямо сейчас сядешь и напишешь нечто эпохальное. Не хуже этого, а лучше! То, что будет играть на самых тонких струнках души, заставляя людей плакать, смеяться, переживать и, главное, думать. ДУМАТЬ, Григорий! Ты понимаешь?
- Я… да, — мямлил Григорий, пряча глаза. Он не очень понимал, потому что не успевал за полетом мысли Музы – ни по скорости, ни по высоте, ни по накалу страстей.
- Я верю в тебя, Григорий! – с чувством говорила Муза, приобняв его за плечи. – Ты гениален, хотя сам этого не знаешь и не понимаешь. Но достаточно того, что это знаю я. Я не зам тебе закиснуть, замереть, забыть твое великое предназначение. И помни: я всегда рядом, только позови! Нет, даже не зови (не стоит отвлекаться от творчества!), я сама приду и все сделаю. В смысле, вдохновлю и обеспечу. Ты только твори! Мы еще будем богаты и знамениты – ты и я, твоя Муза!
- Да, конечно, я сейчас прямо и сяду, — покорно обещал Григорий.
- Ну все, твори, не буду тебе мешать. А мне еще надо позвонить Лёльке и вдохновить ее, а то у нее опять в жизни полный застой. Не могу вынести, что у моей лучшей подруги – застой. Она обязательно должна стать богатой и знаменитой, она же умница, и этого так достойна!
- Да-да, конечно, иди, Лёлька так нуждается в твоей поддержке! – искренне поддерживал Григорий.
- Спасибо, милый, что ты меня понимаешь и не обижаешься, — растроганно прижимала его к груди Муза. – Ты самый понимающий муж на свете, честное слово! Если бы я могла, я бы вдохновляла тебя каждую секунду, днем и ночью, без отпусков и перерывов на обед!
- Что ты, что ты, тебе же тоже надо отдыхать, — испуганно лепетал Григорий. – Иди, конечно, иди, Лёлька же ждет!

Когда дверь кабинета закрывалась, Григорий без сил падал на диван и долго тупо глядел в потолок. После налетов Музы ему казалось, что его высосали до дна.

Жизненной энергии оставалось только на то, чтобы дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох… Какое уж тут творчество! Он размышлял о том, хотелось бы ему стать богатым и знаменитым, и не мог найти ответа. Он уже давно перестал отличать, где желания Музы, а где его. Чаще всего в присутствии Музы он вообще чувствовал себя маленьким мальчиком, на которого возлагаются Большие Надежды. Такие большие, что вынести их на себе просто невозможно (нечего и пытаться!), и они придавливают к дивану, как могильный камень. Но вот творить… творить ему порою хотелось, это да. Не для того, чтобы стать богатым или знаменитым, а для себя, для души. И не каждую секунду, как требовала того Муза, а по вдохновению. Вот сейчас он отдышится, отдохнет, наберется сил, и тогда…

…За окном уже смеркалось, когда в форточку легонько постучали. Он кинулся, распахнул ее, и в комнату впорхнуло легкое, невесомое, почти невидимое создание в легком хитоне и с лирой в руках. Вместе с гостьей в комнату просочился легкий запах весенних цветов, ветра, дождя и далеких морей.
- Привет! – шепнуло летучее создание, взяв тихий аккорд на своем музыкальном инструменте. – Музу ожидаем?
- Ожидаем, — ответил Григорий, против своей воли расплываясь в довольной улыбке. – Давно ожидаем. Целый день и всю жизнь.

Его душа развернулась и затрепетала в предвкушении. Откуда ни возьмись появились слова и образы, которые сразу стали сплетаться в причудливые узоры, укладываться в строки и четверостишия. Им нужно было срочно дать место на чистом бумажном листе.
- Твоя не ворвется? – осведомилась муза (такое уже случалось, и тогда музе приходилось срочно включать режим полной невидимости и неслышимости).
- Нет, — помотал головой Григорий, придвигая к себе стопку бумаги. – Она сейчас с детьми занимается. Хорошо, что у нас их трое, и все шебутные и требуют внимания, а то бы мне вообще хана. Задушила бы своей заботой!
- Не думай о плохом, — посоветовала муза, аккуратно сложив крылья и устраиваясь на шкафу с книгами.
- Может, все-таки в кресло? Или на диван? – предложил он.
- Нет-нет… Спасибо. Ты же знаешь: нам, крылатым, внизу неуютно. Здесь, под потолком, привычнее.
- Хорошо, — согласился он.
- Ну, тогда начнем! – улыбнулась муза. – Ты твори, а я тут тихонько посижу. Тебе сыграть что-нибудь?
- Да, пожалуй, — рассеянно согласился Григорий, хватая ручку. Он уже забыл о музе – вдохновение накатило, творческий процесс пошел.

3А муза, нисколько не обидевшись, тихонько наигрывала на лире простую мелодию и улыбалась. Ей было легко и хорошо, ведь это была ее работа – давать без ожиданий, поддерживать без давления, вдохновлять, не требуя ни денег, ни славы. Просто сделать так, чтобы душа ушла в полет – для этого и нужны музы.

… Примерно в то же самое время Лёлька по телефону доверия говорила невидимому дежурному психологу:
- Понимаете, я не могу Музочке вот так в лоб сказать, чтобы она от меня отстала… Она ведь моя лучшая подруга, и я знаю, что она из лучших побуждений. Она хочет меня вдохновить, чтобы я стала богатой и знаменитой, только я сама не знаю, хочу ли я этого. Наверное, да, но когда на меня давят, у меня внутри все сопротивляется. И прямо хочется спросить: «А ты сама-то что? Может, сначала ты станешь, покажешь пример, а я уж, глядя на тебя, как-нибудь подтянусь? Или не подтянусь…». Но я молчу, потому что она расстроится и обидится, а подругу терять не хочется. Как же быть?

И примерно в то же время Муза, уложив детей, сидела, закутавшись в плед, и огорченно размышляла: «Почему же у меня ничего не получается? Почему Лёлька и Григорий никак не раскрывают крылья в полную мощь, не поднимаются ввысь, не достигают вершин? Наверное, я мало сил вкладываю, — думала она, — не все делаю, чтобы их по-настоящему вдохновить. Получается, я нерадивая муза. Нужно получше постараться! Да-да, приложить усилия! И рано или поздно у них все получится, и они станут богатыми и знаменитыми. И тогда в лучах их славы смогу погреться и я, их верная Муза».
Автор: Эльфика

+1

208

ЗАБОР — сказка от Эльфики
http://s5.uploads.ru/vzVB9.jpg

В одном маленьком и мирном городке люди очень долго боролись за высокое звание «Идеально-образцовый город вежливости и культуры». Боролись, боролись и победили – город стал действительно образцовым. Весь чистенький, уютный, зеленый, тихий, и люди в нем такие же идеально-образцовые – на каждом лице улыбка, на каждых устах – «спасибо», «пожалуйста», «не затруднит ли вас» и «будьте любезны».

Все в городе было цивильно и идеально, вот только на пустыре, между пожарной частью и зданием Горводоканала, стоял забор. Ничего он не огораживал, а был сам по себе. На вид он был самый обыкновенный – крепкий, шершавый, деревянный. Но это был очень не простой забор! Об него все приходили чесаться. Думаете, козы и собаки? Как бы не так! Козы и собаки пусть о свои заборы чешутся – те, которые обыкновенные. А об этот забор приходили чесаться люди. Домохозяйки с сумками и приличные дяденьки с портфелями, красотки в «лодочках» на шпильках и долговязые подростки с рюкзаками – кого только ни увидишь у этого забора! Подойдут, оглядятся по сторонам, чтобы посторонних глаз поблизости не было, подойдут к забору – и ну об него чесаться! А когда отходят, на заборе появляется какая-нибудь надпись. Например, «Начальник – козел». Или «Петровна – старая карга». Или «Машка стерва». Иногда надписи были без имен: «Никогда не прощу!», «Чтоб они все сдохли!», «Да провались ты!», «Гореть вам всем в аду!». Или даже так: «Я буду мстить, и мстя моя ужасна!». И нецензурные были, чего там скрывать. Такие вот надписи оставляли на заборе те, кто об него чесался. А забору что? Он – бесчувственный, деревянный, он все выдерживал.

Забор в городе был как бельмо на глазу. О нем говорили, что он – позор и анахронизм, пережиток и наследие проклятого прошлого, что он уродует светлый облик современного города, что его давно пора снести, и так далее. Забор был неизменной темой местной газеты «Горожанин» и ежеквартального журнала «Идеалист».

Жители все были горячо согласны, что малопривлекательный забор надо сровнять с землей, и чем скорее, тем лучше. Вопрос о заборе регулярно включался в повестку всех заседаний городской Думы, и все были согласны, что давно пора сносить, но каждый раз что-нибудь да мешало сделать это прямо сейчас.

И вот однажды появился Герой, который пришел совершить Подвиг. А именно – снести забор. Что ж, любой городской житель знает, что снести что-нибудь в черте города иногда еще даже труднее, недели построить. Но Герои не ищут легких путей, им чем труднее Подвиг, тем слаще победа. И вот наш Герой, вооружившись соответствующими инструментами, отправился на решительный бой с забором.

Если бы речь шла о простом заборе, то Герою не составило бы труда сокрушить его. Час, другой, ну, рабочий день, в конце концов, и на месте забора осталась бы груда сломанных досок и мелкой щепы. Но, как мы уже знаем, этот забор был особенный, к тому же испещренный разными надписями. Поэтому Герой не сразу стал его сокрушать, а вначале прошелся, читая всевозможные проклятия и обличения, написанные на заборе. А пока он этим занимался, в поле зрения появился очередной любитель почесаться. Сначала он хотел сделать вид, что просто мимо проходил, но увидел инструмент и сразу сообразил, что тут затевается. Немного помявшись, он все-таки осмелился и обратился к Герою:
- Простите, уж не собираетесь вы ломать этот забор?
- Именно что собираюсь! – бодро проинформировал Герой. – За этим и явился!
- А с какой стати, позвольте поинтересоваться, его вдруг собрались ломать? – не унимался прохожий. – Стоит, никому не мешает…
- Да кому он нужен? – удивился Герой. — Вы посмотрите, какой у него непрезентабельный внешний вид! А уж чем он исписан – вообще нет слов. Такой забор – позорный прыщ на чистом теле этого прекрасного города. Но вы не волнуйтесь: сейчас я этот прыщ уничтожу! Только вот надписи дочитаю.

Но дочитать надписи до конца забора ему не удалось: прохожий куда-то рысью умчался, а вернулся уже не один: с ним были люди разного пола и возраста, но с одинаковыми испуганно-возмущенными лицами. Они быстренько самоорганизовались и встали между Героем и Забором монолитной стеной. Выглядела стена вполне грозно: это в одиночку согласно городской концепции развития все должны быть идеально-образцовыми, а про группу никто таких указаний не давал.
- Опаньки! – удивился Герой. – Это еще что за процессия?
- Мы – Возмущенная Общественность! – представилась толпа.
- А чем вы, собственно, возмущены?
- Произволом! – гордо ответила Возмущенная Общественность.
- Каким?
- Не смейте трогать забор! – провозгласила Общественность. – Это – народное достояние!
- Зачем же народу такое кошмарное достояние? – не понял Герой. – Рухлядь и прошлый век. Этот забор давно нужно было отправить на свалку истории!
- Это раритет и достопримечательность! Мы грудью встанем на его защиту! – провозгласила Возмущенная Общественность.
Герой озадачился: сражаться с Возмущенной Общественностью в его планы никак не входило.
- Даю пятиминутную готовность! – объявил Герой. – После чего начинаю демонтаж забора. Прошу всех разойтись и очистить плацдарм, во избежание травматизма. Призываю вас к сознательности!

Но его призыв не возымел действия: Общественность только сплотилась и стала еще более возмущенной. А уж когда Герой взял в руки инструмент и двинулся по направлению к забору, Общественность и вовсе оскалилась-заклацала клыками, зубами и когтями. Никто бы и подумать не мог, что это чудо-юдо состояло их доселе вежливых и воспитанных образцовых горожан.
- Ух ты! Страшнее даже Змея Горыныча, — восхитился Герой.

Тем временем Возмущенная Общественность перегруппировалась, ощетинилась плакатиками с лозунгами и начала скандировать: «Герой не пройдет!», «Забор – это наше все!» и «Сохраним культурные ценности!».

Герой был человек бывалый и на рожон лишний раз не лез (потому и был до сих пор жив, не в пример многим другим Героям). Вот и тут он сориентировался и решил пойти на военную хитрость.
- Уважаемая Общественность! – начал он. – Я вижу ваше возмущение. Я признаю, что запланированный мною Подвиг может быть несвоевременным. Я отказываюсь от первоначальных намерений и отправляюсь домой. В жизни всегда есть место Подвигу, и я совершу его в каком-нибудь другом месте.

И Герой, собрав свои забородробительные инструменты, отправился восвояси. А Возмущенная Общественность еще немного поворчала и, потеряв монолитность, рассыпалась на отдельных, вполне лояльных и цивилизованных особей, которые тоже двинулись по домам. Но прежде многие, стесняясь друг друга и с извинениями, все же почесались о забор. Забор, как всегда, все вынес, только надписей прибавилось. В общем, все как-то утряслось и успокоилось.

А ночью Герой негромко и умело сломал забор. И не только сломал — даже доски ликвидировал. Ведь подвиг может быть и тихим, верно?

Гроза разразилась через день. Уже утром во всем городе была отмечена повышенная нервозность. Размолвки и разногласия, стычки и свары возникали, как говорится, на ровном месте. К вечеру третьего дня кое-где они стали переходить в скандалы и даже драки. Травмпункт и горбольница оказались переполненными, медперсонал сбился с ног и даже – о ужас! – стал позволять себе грубость м нечуткость в отношении пациентов.

Через неделю ранее вполне мирный идеально-образцовый городок превратился буквально в «горячую точку», где каждый шаг и каждое слово могли закончиться совершенно непредсказуемо. И, что главное, никто не мог объяснить, что какая зараза заставила большую часть жителей городка высокой культуры превратиться в невротиков и почти что монстров. Ну, а где монстры – там, разумеется, обязательно объявится Герой.

Это был все тот же самый Герой. За это время он успел совершить несколько Подвигов в других местах и вовсе не планировал возвращаться сюда, но вот – сами позвали. Герой был поражен разительными переменами в атмосфере и облике городка и его жителей. Хмурые лица, натянутые неестественные улыбки, дерганые движения и общая пришибленность поражали воображение.
- Что у вас тут происходит? – изумленно спросил Герой.
- А черт его знает! – честно ответили ему. – Вроде бы и нет причин, а с каждым днем все хуже и хуже…
- Разберемся, — пообещал Герой.
И он отправился на городские улицы – наблюдать и анализировать. Но долго ему гулять не пришлось: вдруг на него налетел какой-то разъяренный мужчина, завопил, запрыгал, схватил за грудки.
- Все из-за тебя! – голосил мужчина. – Не трогал бы забор – не было бы ничего! Герой хренов!!! Зря мы тебя тогда не грохнули! В гробу мы видали таких героев!
Герой с изумлением узнал в нем того самого, что у забора ему вопросы задавал. Только тогда мужчина вел себя куда адекватнее.
- Погоди, друг! – остановил он вопящего. – Ты не ори, ты мне толком объясни, что случилось.
- Забора больше нет! – почти прорыдал мужчина.
- И что? Других, что ли, мало?
- Это был особенный забор! Тебе не понять! – с ненавистью процедил мужчина.
- Ну так расскажи, что в нем такого. Может, я исправлю.
- Исправишь ты, как же… Ломать – не строить, — безнадежно махнул рукой тот. – Ладно, слушай.
- Я весь внимание, — уверил Герой, и мужчина стал рассказывать.
Услышанное привело Героя в шок. Вот что он услышал:
- Этот забор для многих – как спасение. Потому что иногда с этой образцово-показательностью так допечет, что деваться некуда. Теща там, жена, начальник или еще кто, они ж не всегда правы бывают. Но мы же люди цивилизованные, культурные, обязаны терпимыми быть и толерантность соблюдать. А иной раз так с тобой обойдутся, что терпение на исходе и в морду дать хочется – аж руки зудят. Но нельзя же! Ни обругать, ни стукнуть, ни даже просто честно сказать, что ты об этом думаешь. Вот тогда забор – наше спасение. Почешешься об него – и сразу легче станет. А когда все твои мысли недопустимые и мечты кровожадные на него перейдут, и вовсе хорошо становится, можно дальше жить. Вот чем для нас забор был! Может и не все, конечно, им пользовались, но многие. А ты, супостат, нас забора лишил… Чем тебе-то лично он мешал?
- Слушай, я ж не знал, — почесал в затылке Герой. – Но все равно не пойму: при чем тут забор? Нормальные люди, чтобы стресс сбросить, другие способы находят. В футбол можно поиграть… в боулинг сходить… или в тренажерный зал, например…
- Да если бы только стресс! – вскинулся мужчина. – А если наоборот – не происходит в жизни ничего? У нас ведь что дома, что на футболе – «извините-подвиньтесь», «простите-соблаговолите», чинно-благородно, все тихо, серо, безвкусно, как вата из старого матраса… Себя собой не ощущаешь, чес-слово! Вот тогда идешь к забору и получаешь об него остроту ощущений. Занозы впиваются, тело саднит, зато сразу понятно – живой!
- То есть это что же получается? – прищурился Герой. – «Дайте мне забор, чтобы об него почесаться»?
- Ну да, так и получается, — уныло кивнул мужчина.
- Выходит, когда без проблем, то и жизнь пресная?
- А думаешь, легко это – идеально-образцовым быть двадцать четыре часа в сутки? Думаешь, почему его за столько лет не снесли? Да потому что забор нашим спасением был – и беда, и выручка. Им и власти не брезговали! А теперь… и-эх!
- Значит, все дело в заборе… — задумчиво проговорил Герой. – Анахронизм, конечно, но в то же время и жизненная необходимость. Ну что же, надо город спасать! К утру все будет в порядке.
- А это, позвольте поинтересоваться, возможно?
- Или я не Герой? Как стемнеет, иду на Подвиг! Ты со мной, друг?

Наутро забор стоял на месте. Точно такой же, как был – словно и не сносили его. Как это удалось сделать так быстро и так похоже – неведомо, но Герои умеют свершать невероятное. И даже надписи на заборе были. Только не прежние, другие. «Живи осознанно», «Не напрягайся», «Жизнь прекрасна», «Все будет хорошо». А еще к забору табличка была прикручена: «Памятник старины. Охраняется государством». И когда только успел? Ну, на то он и Герой!

А городок опять быстро стал идеально-образцовым. По крайней мере, внешне. Ну и что, что благодаря забору? Наверное, в переходный период от мрачного прошлого к прекрасному будущему такие заборы все-таки нужны.

А придет время – научимся обходиться и без них. И вот тогда заборы сломаем. Ведь все мы, в сущности, немножечко Герои…
Автор: Эльфика

0

209

ЖАБА — сказка от Эльфики
http://s3.uploads.ru/YyTnO.jpg

Начало сказки было вполне тривиальным: пришла пора добру молодцу жениться, взял он лук и стрелы, пустил стрелу оперенную в белый свет, как в копеечку, пошел ее искать и, в конце концов, забрел на болото. А там, как водится, лягушка сидит, стрелу во рту держит, во весь свой лягушачий рот радостно улыбается.
- Блииинннн! – простонал добрый молодец, с тоской озирая свою суженую. – Ну почему эти сказки все такие дурацкие? И чего бы стреле к какой-нибудь королевне не попасть? Или хоть к боярышне? Почему обязательно к жабе???
- Сам ты жаба, — обиделась она. – Я, между прочим, лягушка, да не простая, а царевна заколдованная! И стрелу я поймала, так что бери меня в жены, не сомневайся!
- Не возьму! – заартачился добрый молодец. – Я себя не на болоте нашел. Я, если хочешь знать, роду знатного, богатого, привык ко всему брендовому и трендовому, мне невеста особенная нужна. Чтобы и роду знатного, и фигурой взяла, и лицом бела, и финансы вела, и политес блюла. В общем, ты меня поняла.
- Поняла, как не понять? – лягушка отвечает. – Так я ж такая и есть. Ты меня на руки возьми, поцелуй, я шкурку-то лягушачью сброшу и красной девицей обернусь. Да не простой – волшебной! Верной женой тебе буду, когда вляпаешься – выручу, когда споткнешься – поддержу, когда загрустишь – приласкаю.
- Так это ж целовать тебя надо? – с легким отвращением вспомнил он.
- А как же! – хладнокровно подтвердило земноводное. – Иначе как я трансформацию совершу?
- Ээээ, ты мне голову не морочь! – с досадой сказал добрый молодец. – Читали, знаем! Сначала в доверие вотрешься, к себе приучишь, потом я в сердцах твою шкурку сожгу, а потом ищи тебя в тридесятом царстве, у Кощея Бессмертного, да еще и сражаться с ним придется… Нет, нет и нет! И еще вот это: «Не пугайся, народ, это моя лягушонка в коробчонке едет…» — оно мне надо, перед людьми позориться, жены своей стыдиться? Сам-то я в «Бентли» езжу, а это совсем другого класса «коробчонка». У меня круг общения определенный и перспективы заманчивые. А тут ты! Скажут, мол, лох какой-то, лузер, раз жабу в жены взял.
- Да мало ли что люди скажут? – квакнула лягушка. – Тебе ж не с людьми жить, а со мной. А уж я не подведу! Раз сказку читал, то и сам знаешь.
- Читать-то читал… Только вот не хочу я лягушку в жены, и все тут. Непрестижно это. Так что прости, у меня другая сказка будет.
- Другая так другая, — покладисто согласилась лягушка. – Мое дело предложить, а твое – выбор сделать… Ну, на нет и суда нет… в общем, иди с Богом. На мой век царевичей хватит.

… Долго ли, коротко ли, а время прошло, и появился добрый молодец снова на том болоте. Только лягушки со стрелой во рту не увидел – видать, ускакала куда-то.
- Эй! Царевна-лягушка! Суженая-ряженая! Отзовись! – стал кликать молодец.
- Чего шумишь? – услышал он из-за спины. Обернулся – а там красна девица, красивая – глаз не оторвать. – Если тебе царевна-лягушка нужна, так вот она я, собственной персоной.
- Так вот ты какая! – разинул рот добрый молодец. – И впрямь, царевна-лягушка… Выходит, не врала!
- Я-то не врала, да ты-то не верил… Ну, а ты как живешь, добрый молодец?
- Да как живу? – замялся молодец. – Как на болоте – сплошная муть, и все больше засасывает.
- Что так? – удивилась царевна-лягушка. – Вроде ж у тебя перспективы заманчивые намечались, откуда же болото взялось?
- Понимаешь, промашка вышла! Я, как от тебя вернулся, стал себе невесту выбирать, чтобы всем моим высоким требованиям соответствовала. Ну, нашел при дворе – фигурка, осанка, лицо, обхождение, происхождение – все как по писаному. В общем, царских кровей девица! Влюбился, добился, женился, а потом…
- Неужели Кощей украл? – предположила красавица.
- Да нет, хуже… Понимаешь, она на людях-то красавица, а только дома окажется – сразу в жабу превращается.
- Это как?
- Как, как… До свадьбы царевна была, а вот после – как подменили! То ей не так, это не эдак, и я все время не такой. То каменьев ей самоцветных давно не дарил, то «коробчонка» устарела, то на балы выезжать не в чем. Рот разинет, глаза выпучит, вся от злости позеленеет и квакает, квакает – ну форменная жаба. И так каждый день.
- А ты что?
- А что я? Я бы шкуру жабью и сжег, только она ведь ее не сбрасывает! Ты ж говорила, вроде бы волшебница – так подскажи, что делать-то?
- А я почем знаю? – пожала плечами девица. – Если бы злые чары были, тогда конечно. А так… Она у тебя, похоже, не заколдованная, а по характеру жаба. И ничего тут не поделаешь. Сам выбирал, сам и разбирайся.
- А как тут разберешься? – с тоской промолвил молодец. – Я ей слово – она мне десять. Я ей подарок – она мне «мало». Я ей кулаком по столу – она меня сковородкой по башке. А потом еще всем на меня жалуется, жаба… Я уж и Кощея просил – укради, мол, я тебе за это цену хорошую заплачу. А только он отказался: говорит, в свое время от такой же и сбежал, по сю пору в холостяках пребывает, в чертогах своих от всяких жаб прячется.
- Не повезло тебе, — посочувствовала девица. – Только, добрый молодец, все равно придется тебе самому выбираться, пути искать. В сказках ничего просто так не дается, его еще заслужить-выстрадать надо. Извини, если расстроила, а только ничем я тебе помочь не могу.
- Можешь! – возразил добрый молодец. – Я вот знаешь что подумал? Видать, судьбы не миновать. Разведусь я с ней, с жабой эдакой, а на тебе женюсь. Ты как, согласна?
- Нет, конечно, — усмехнулась красна-девица. – Тот поворот судьбы ты давно миновал, прошел он безвозвратно. Была тебе честь предложена, да не была востребована.
- Но-но-но! – вскричал добрый молодец. – Что значит – «миновал»? Если по сказке, так ты моя суженая!
- Ну да, было дело, — кивнула красавица. – Только я давно уже не твоя суженая, а жена мужняя.
- Как это ты – «жена мужняя»? – выпучил глаза добрый молодец. – Ты ж мою стрелу поймала! Мою!!!
- Много вас тут таких стрелков, — засмеялась девица. – На всех лягушек хватит. Так что пойду я. А ты возвращайся, добрый молодец, в ту сказку, которую для себя выбрал, и исправляй то, что напортачил. Возвращаю твою стрелу обратно, и прощай!
И красна девица, царевна-лягушка, приподняв подол двумя пальчиками, поплыла прочь и в одно мгновение с глаз скрылась.

А добрый молодец еще долго тупо смотрел на сломанную стрелу, что ему лягушка вручила, а потом бросил ее наземь и сапогом придавил.
- Отказала, значит… Не дождалась… Замуж она, видите ли, выскочила! Не подхожу я ей… Ууууу, жаба! – бормотал молодец, прыгая по кочкам болотным. – Все бабы жабы! И за что мне, добру молодцу, такие сказки выпадают? Не пойму!
Автор: Эльфика

0

210

ВЕЖЛИВЫЙ ОТКАЗ

Жил-был Вежливый Отказ. Его часто посылали с поручением — сказать кому-нибудь «нет». Но он был такой мягкий и нерешительный, что сказать «нет» ему бывало невероятно трудно. Практически невозможно. Поэтому перед тем, как пойти, куда послали, он долго репетировал перед зеркалом.
–                 Видите ли… Прошу меня извинить… Обстоятельства складываются таким образом… Я бы с радостью, но увы…. Не соблаговолите ли вы… Ах, не сердитесь на меня… Я бы принял ваше предложение, но… — виновато бормотал он, краснея и запинаясь. — Ах, да что же за наказание такое? Ну почему мне достается такая неприятная миссия — отказывать?

Вежливый Отказ страшно не любил никого огорчать отказом, ему самому от этого становилось больно. А когда больно, трудно быть беспристрастным и объективным — да что там, даже просто внятным быть нелегко. Поэтому Вежливый Отказ что-то там невнятно лепетал, а если уж очень уговаривали — порой махал рукой и все-таки соглашался. Хотя это в его компетенцию уж точно не входило. А если Вежливый Отказ собой кого-нибудь огорчал, ему становилось и вовсе неловко. Тогда он замыкался в себе, переживал и долго чувствовал себя ужасно виноватым.
–                 Ах, ну почему же мне никто не хочет помочь? — сетовал он. — Если бы я не один говорил «нет», а в компании — было бы совсем другое дело! По крайней мере, не было бы так мучительно больно…
–                 Может быть, я смогу помочь? — осведомилась незаметно подкравшаяся Болезнь.
–                 А вы способны? — обрадовался Вежливый Отказ.
–                 Еще как способна! — уверила его Болезнь. — Я вообще такая… дерзкая и резкая. Я все могу!
–                 Неужели все? — восхитился Вежливый Отказ.
–                 Еще бы! — похвасталась Болезнь. — Да я, если хочешь знать, кому хочешь и жизнь осложнить могу, и что-нибудь поломать, и вообще уморить. Но даже если и без членовредительства — мне возразить никто не посмеет. Если что — могу мигом так скрутить, что мало не покажется. Так что дружи со мной, не прогадаешь!
–                 Но вы, наверное, заняты своими делами? В том смысле, что не сможете все бросить и меня сопровождать?
–                 Конечно, дружочек. Но это не беда. Если тебя кто-нибудь обижать будет (ну там, не слушаться, или еще что), ты сразу смело говори: «Нет, мол, Болезнь не дает». В общем, перекладывай ответственность на меня. Я сильная, я все вынесу.
–                 А я, выходит, слабый? — расстроился Вежливый Отказ.
–                 Не то чтобы слабый… Просто какой-то нерешительный, — оценила его Болезнь. — Вот если бы ты был Решительный Отказ, то и вопросов бы не возникало. Сказал свое веское «нет» и дальше пошел. А ты, дружочек, уж прости, какой-то мямля. И нашим,и вашим…
–                 А как я могу сделаться Решительным?
–                 Наверное, после того, как что-нибудь твердо решишь. Или туда — или сюда, и никаких сомнений! А пока… я к твоим услугам. Так что зови в любое время дня и ночи. Увидимся!
И Болезнь бодро ринулась прочь, по своим делам.

Вежливый Отказ задумался. Болезнь ему понравилась. Она была такая… основательная! И главное, на нее можно было переложить ответственность, ведь она сама разрешила. Он кинулся к зеркалу — порепетировать, попробовать свалить свой отказ на Болезнь.
–                 Извините, мы не можем, Болезнь не позволяет, — внушительно проговорил он. — Так-то бы мы с радостью, но против Болезни не попрешь. Так что простите — нет, нет и еще раз нет!
Результат ему понравился — перекладывать ответственность на Болезнь оказалось очень приятно. По крайней мере, виноватым в том,что прозвучал отказ, он себя не чувствовал.
–                 Ух ты, здорово! Очень авторитетно звучит! Ну, теперь мне никто не возразит и даже уговаривать не будет. «Нет» так «нет», против Болезни не попрешь.
Вежливый Отказ стал прямо радостным — такую мощную поддержку он ощутил в лице Болезни.
–                 Да, забыла сказать! — проговорила внезапно вернувшаяся Болезнь. — Ты имей в виду: я бесплатно ничего не делаю. Взамен буду безжалостно жрать время, энергию и силы. И вообще потребую мне беспрекословно подчиняться. Зато никакой ответственности! Устраивают такие условия?
–                 Устраивают! — обрадовался Вежливый Отказ. — Все, мы теперь друзья!
И стали они дружить с Болезнью. Чуть что — Вежливый Отказ на нее ссылается. Дескать, я бы и рад сказать вам «да», но вынужден говорить «нет», потому что Болезнь. А сам вроде и не виноват.

Но вот только через короткое время Вежливый Отказ стал чувствовать постоянное недомогание. То хромает, то скрипит, то голова кружится, и спать хочется все время. Пожаловался Болезни — вроде как энергии ни на что нет. И времени подумать, разобраться — тоже нет.
–                 А ты что думал? — пожала плечами она. — Я предупреждала. Это мзда за мое покровительство. Я ж за тебя твою работу выполняю. За все надо платить, дружочек, а бесплатным бывает только сыр в мышеловке!
–                 Но так ведь и помереть можно! — забеспокоился Вежливый Отказ.
–                 Ну и что? Зато тогда тебе вообще не придется никому говорить «нет»! На том свете сплошное «да», то-то отдохнешь!
Задумался Вежливый Отказ. Выгоды в дружбе с Болезнью, конечно, имелись, и немалые. Но на тот свет тоже не больно-то хотелось, ему и на этом вполне нравилось.
–                 А подумать можно? — опасливо спросил он.
–                 Думай! — разрешила Болезнь. — Только недолго. Некогда мне с тобой тут прохлаждаться, дел у меня — по горло. Так что я завтра забегу.

Болезнь временно отступила, а Вежливый Отказ стал думать. И так крутил, и эдак — все никак не мог решиться и определиться, то ли дружить ему с Болезнью, то ли нет. С одной стороны, выгодно. А с другой — слишком плата высока. Время, энергия, силы кому же лишние? Если они кончатся, вместе с ними ведь и жизнь кончится?

Вот он думал, маялся, а потом принял все-таки окончательное решение. Опять речь составлял, перед зеркалом репетировал.
И когда Болезнь пришла снова, он ей вполне твердо сказал:
–                 Знаешь что? Я тут подумал и решил: попробую сам со своими делами разобраться. Тебе, конечно, спасибо, только я и сам могу «нет» говорить, без твоей помощи. Я теперь буду Очень Решительный Отказ. Вот!
–                 Ишь как заговорил! — удивилась Болезнь. — Ладно, без проблем. Пробуй, упражняйся. Может, еще и получится из тебя толк. Но если что — я тут как тут, только свистни.

Но Вежливый Отказ твердо решил поменять свою жизнь и выработать в себе полезные качества — твердость, решительность, последовательность и уверенность в себе.
С тех пор Вежливый Отказ все чаще выглядит Твердым и Решительным. Иногда еще начинает по привычке мямлить и руки заламывать, но вспоминает Болезнь и быстро берет себя в руки. Так что у него все лучше получается. На Болезнь больше не ссылается. И вообще ни на что не ссылается. Перестал оправдываться и реверансы раздавать, только говорит вежливо: «Извините, не могу!». А если уговаривать начинают, просто переводит разговор на другие темы. И ничего страшного не произошло! Оказывается, и без Болезни слово «нет» вполне выговаривается. А Болезни Вежливый Отказ даже благодарен. За науку всегда благодарить надо!
Автор: Эльфика

0

211

ЗАКАДЫЧНЫЕ ВРАГИ

В некотором царстве, в некотором государстве, в одной деревушке, в старой избушке жил-был мужичок по прозванью Дурачок.

Имя-то у него было хорошее – Иван, а Дурачком его прозвали, потому что с детства добрым был,  всех любил, все прощал, обидели – смолчал, зла не держал, богатства не стяжал – в общем, почти что юродивый! Соседи над ним посмеивались, но беззлобно, берегли дурака.

Но однажды появился у Ивана самый настоящий враг и недоброжелатель. Звали его Петр, что значит «камень». Вроде и неплохой мужик был, а вот Ивана возненавидел всеми фибрами души. Очень уж у него злобные фибры были, при виде Ивана начинали жадно трепетать и хищно чмокать. А Петра они побуждали делать Ивану всякие пакости и гадости. Например, подойти к забору вплотную и плюнуть во двор. Да с такой ядовитостью, что под забором у Ивана мигом всходили и пышно разрастались чертополох и крапива. А Иван их еще и поливать придумал. Бродит с леечкой, улыбается… ну не дурак ли?  Да еще и каждый раз Петра благодарил, как будто Петр его не плевками, а улыбками одаривал.

От такой вялой реакции Петру плеваться надоело, и он решил перейти на камни. Он их бросал каждый раз, когда мимо Иванова подворья проходил. Для этого он всегда носил камень за пазухой. А когда за пазухой места стало мало, он их начал складывать в почки и в желчный пузырь, про запас. И даже зубным камнем обзавелся – а все из-за Ивана Дурачка. Вернее, для него, чтоб его, паразита, ущучить.

Петра, конечно, стыдили. А Ивана предупреждали. Но первый только угрюмо отмалчивался, а второй глупо улыбался. Когда Петр приближался к Иванову забору с очередным камнем, уже вся улица скандировала хором:
- Берегись, Иван Дурак, у тебя завелся враг!
Но Иван и тут реагировал по-дурацки: руку к сердцу прижимал, кланялся и благодарил – отдельно улицу, отдельно Петра.
- Вы что, — говорит, — какой такой враг, мы с Петром – закадычные друзья!

А камни собирал и в тачку складывал, потом увозил куда-то.

А Петр тем временем с тылу зашел, дырку в заборе проделал и начал Ивану яму рыть в углу его же подворья. Днем плюет и швыряет, а при свете луны – роет остервенело.

Ивану опять хором твердят:
- Берегись, Иван Дурак, по ночам не дремлет враг! Обрати внимание на его старания!

А Иван в яму заглянет, в затылке почешет и отвечает доброжелателям:
- Так это он по дружбе… помогает, значит…
Не понимал, стало быть, что это ему яму роют… ну, дурак – что с него взять?

Петр еще пуще обозлился, совсем у него ум за разум зашел. Как-то дождался, пока Иван на покос уйдет, и разметал ему сарай в пух и прах на бревнышки и досочки – только щепки летели. Опять вся деревня сбежалась.
- Ну, и наломал ты дров, Петр, — говорят. – Этого уж Иван тебе точно не простит!

А Иван пришел – обрадовался.
-  Ох, да Петр, оказывается, дров наломал! Мне только в поленницу сложить осталось! Ну, удружил! Не знаю, как и рассчитываться буду.
И вот в один прекрасный момент Петр от непосильных трудов слег. Похудел, пожелтел, глаза ввалились – краше в гроб кладут. Это ж обидно – столько напрягаться, день и ночь, можно сказать, не покладая рук, козни строить, а Ивану хоть бы хны…

А Иван тем временем взял да всех удивил: на том месте, где яма была, баньку поставил. Да такая ладная банька получилась! На крепком фундаменте, с каменкой, парилкой и полком – все чин по чину… Вся деревня пришла смотреть. Банька топится, дым из трубы валит, довольный  Иван с полотенцем на шее сидит, ждет, когда банька поспеет. Вот удивился народ честной! А Иван Дурак только руками разводит:
- Это все Петр… друг мой закадычный… если б не он, то и не знаю, как…
- Да какой он тебе друг? – недоумевали односельчане. – Враг же он твой!
- Нееее, друг! Не видно его давно… соскучился уж…
- Да захворал твой «закадычный». Уж который день лежит, загибается. Пожелтел весь…
- Ай! Да как же это? Он мне… а я-то ему… нееет, долг платежом красен!

Вскочил Иван, полотенце отбросил, прихватил со двора тачку и побежал на другой конец деревни – к Петру.
- Вот теперь хана Петру – Иван ему все припомнит! Ужо рассчитается…  Стукнет разок – и окочурится Петр, много ли ему сейчас надо?– рассуждали односельчане, поспевая следом за Иваном. – Тачку вот зачем-то взял… Наверное, сразу и хоронить повезет. Ох, как бы не вышло беды!

Вот уж добрались до Петровой избы, вошли. Петр лежит под образами, совсем плохой. Увидел Ивана – насупился.
- Что, порадоваться пришел? – спрашивает.
- Нет, поблагодарить! – отвечает Иван.
- Это за что же, например?
- За то, что с банькой помог. Да и вообще… Настоящий ты друг, закадычный!
- Какой я тебе друг? – скривился Петр.
- Ну как же? Яму под фундамент ты рыл? Ты… Камней ты натаскал? Тоже ты… Дров заготовил, опять же… Мне бы одному ни в жисть не справиться! А уж за крапиву с чертополохом тебе отдельное спасибо! Из крапивы я веников навязал, знатные веники получились, лечебные. А чертополоховые семена я в ступке истолок и на лекарство пустил.
- Какое такое лекарство? – простонал Петр.
- Да такое, что на ноги тебя вмиг поставит! Расторопша, слышал, поди? Говорят, для печени очень полезно.
- Ну и что? Печень тут при чем? Я помираю, а ты мне байки дурацкие рассказываешь…
- Не дам я тебе помереть, друг мой дорогой! – вскричал Иван. – Давай, встать тебе помогу, и поедем мы с тобой в баньку. Я вот и тачку прикатил, чтоб тебя с ветерком домчать!

Петр ругался, отбивался, но и правда слаб был: погрузил его Иван в тачку и в баньку повез. А за ними вся деревня семенит, которая уже и вовсе понимать что-то перестала. Разве дурацкую логику осилишь?

А Иван-то Петра расторопшей накормил – и в парилку. Там его вениками крапивными и вдоль отходил, и поперек. Ледяной водой облил – и по новой. Три часа парились без перерыва!  А когда вышли – Петр уже не желтый был, а красный. И живой такой, видать, помирать раздумал.
- Меня! Крапивой! С расторопшей твоей чертовой! Я тебе этого никогда не прощу! – выкрикивал Петр, нервно придерживая простынку. Сказал – и припустил до дома, только его и видели.  Но мешочек с расторопшей с собой прихватил, не забыл.

А Иван ему вслед только улыбался умиленно да полотенчиком махал.
- Друг мой, — объяснил он открывшим рты односельчанам. – Живой… Выздоровел, однако!
- Ну да, ну да… — закивали деревенские. – Закадычные враги, куда деваться, это понимать надо!
Только разве поймешь его, дурака? Ему плюй в глаза – скажет, божья роса.  Все у них не по-людски… Ну вот и как с ними жить?
Автор: Эльфика

0

212

СТРАННАЯ ДУША — сказка от Эльфики

Знаете ли вы, что не только люди, но и страны обладают душами? Их называют «Странные Души», от слова «страна». А еще потому, что странствуют по они своим государствам, на труд и на творчество жителей вдохновляют, совесть пробуждают, влюбленным покровительствуют, обиженных утешают. Такие вот они, Странные Души…

В прежние времена о Душе Страны все знали: почитали ее, заботились, хранили пуще своей собственной, а в теперешние мало кто о ней помнит, мало кто ее слышит – только старики, сказочники, да еще детки малые. А между тем, помнить о Странной Душе надо бы! Потому как пока жива Душа – живет и государство. И когда для Странной Души созданы подходящие условия и она поет и радуется, парит и творит, тогда и государство процветает, а народ благоденствует. Но если жители страны живут не по уму и не по совести, думают дурные мысли и творят темные дела, души свои губят, тогда и Душа Страны начинает болеть и страдать. А если Душа покидает место своего обитания… ну, все знают, что тогда случается.

В некотором царстве, в некотором государстве случилась такая беда.

Царство-государство было обширное, земли в нем плодородные, реки полноводные, народ многочисленный и всяческими талантами наделенный. Казалось, живи да радуйся! Но полной радости не получалось, и вот по какой причине: не везло народу с правителями. Уж много лет они себе правителей сами выбирали, только какого на царство ни коронуют – все одно недовольны. А последний царь и вовсе всех раздражал невероятно. Хорош ли он был, плох ли – не нам судить, да и не о нем речь. Мы о Душе…

А Душа почуяла опасность: неладно в государстве стало, тревожно. Зрело, зрело в умах недовольство, расцветало махровым цветом и дало, наконец, плоды — составился целый заговор. Собрались вместе купец богатый, царедворец хитрый да богатырь в отставке и стали думу думать, как правителя неугодного половчее сместить. Царь-то вроде свой, законно избранный, народом на трон посаженный — а против народа идти боязно, вдруг не поймет?

Предложения были разные: и в темницу заточить, и подушкой задушить, и эскалоп отравленный подсунуть, и недееспособным объявить. Но придумывать-то козни легко, а вот исполнять… никто на себя ответственность брать не хотел. Боялись они гнева народного и осуждения общественного, причем гнева куда больше, чем осуждения.
И тут самый хитроумный заговорщик говорит:
–                 Сами мы ничего путного не придумаем, тут знающий человек нужен. И такой у меня есть! Знаком я накоротке с одним колдуном заморским, который тайными знаниями владеет и могучую власть имеет. Он уж не одного правителя сместил, к нему за помощью многие обращались. Мировой колдун! Пусть он нам подскажет, как царя извести, но не нашими руками, а чтобы мы как бы ни при чем остались.
Всем эта идея по душе пришлась. Отправились они к заморскому колдуну с щедрыми дарами и тайной надеждой. А колдун вроде как и не удивился — словно ждал их.
- Знаю, знаю, зачем пожаловали, — говорит. — Могу я помочь вашему горю, знаю средство верное. Только давайте сперва о гонораре договоримся — я колдун и правда мировой, мои услуги очень востребованы!
- Да мы нищие, сирые, убогие, нам и заплатить-то особо нечем, — заныли заговорщики. — Разворовал царь всю казну, а что не успел — народу раздали для поддержания порядка и лояльности. Можно, мы в счет будущих доходов?
- Нет, так дело не пойдет, — отвечал колдун. — Око за око, зуб за зуб, услуга за услугу. Я вас научу, как царя извести, и всему миру глаза отведу, так что никто вас не обвинит ни в чем. Ни серебра, ни золота, ни каменьев самоцветных с вас, так и быть, требовать не стану, а за услуги вы мне отдайте только одну вещь — Странную Душу.
- Чью именно? — забеспокоились заговорщики, глядя друг на друга. Конечно, никто из них свою душу отдавать не собирался.
- Не волнуйтесь, ваши душонки мне без надобности, — усмехнулся колдун. — Мне Странная Душа нужна. Она не человеку принадлежит, а так… вроде как общая. Потому Странной и прозывается.
- Ах, если не о нас речь, тогда мы на все согласные. В чем странность заключается? И как мы вам ее передадим? Неужто кого убить требуется?
- Что вы, что вы, убивать вовсе никого и не надо! Странность в том, что она вроде бы как есть, но ее вроде бы как и нет. Никому не принадлежит, сама по себе обретается, невидимая и нематериальная. Ее ни продать, ни подарить, ни к делу приспособить. Вам она совсем ни к чему, а мне для опытов нужна и для коллекции.
- Да забирайте вы эту душу! — с облегчением замахали руками заговорщики. — Раз ни продать, ни в дело пустить — чего и говорить? Только как мы вам ее передать сможем, раз она невидимая и нематериальная?
- А это уж не ваша забота. Ваша задача – сделку заключить и договор подписать. А Странную Душу сам заберу, когда начнется, — загадочно сказал колдун. — Ну, по рукам?

Ударили они по рукам, выпили в ознаменование договоренности вина заморского — совсем весело стало. А дальше им колдун хитроумный план изложил, как царя скинуть, да чужими руками.
- Зачем же вас самим трудиться, когда у вас население имеется? Ваше дело — направить его в нужное русло, а самим в сторонку отойти и подождать, пока все естественным образом свершится. Я вам дам три коробочки. На одной написано «Сила», на другой «Свобода», а на третьей «Правда». Откроете первую — вырвется на волю Черная Ненависть. Кто ее вдохнет — вмиг со страшной силой ненавистью наполнится и будет готов любого порвать, кто на пути его встанет. Откроете вторую — там пузырек, а в нем Безумие. Вылейте его в воду, пусть люди вволю напьются и ум потеряют, тогда они будут верить не своим глазам и ушам, а только вашему слову, делать будут все по вашей указке, и будут думать, что это Свобода. А в третьей коробочке — семена Розни. Посеете их в разных местах, а дальше они уж сами по свету разнесутся. Как семена в людях прорастут — каждый кинется свою правду отстаивать с пеной на губах, до последнего вздоха. А вы не зевайте, пользуйтесь моментом – пока они там между собой разбираются, делайте свое дело! Покатится ваш царек колбаской, только его и видели! Вам только и останется плоды пожинать да меня благодарить.
- Ай, да колдун, ай, да голова! — подивились заговорщики. – Вот уж точно – мировой колдун! Это ж надо — Сила, Свобода, Правда! То, что требуется! Народу это страсть как понравится. Только вот боязно: а вдруг в сопредельных странах чего неладное заподозрят и вопросы задавать начнут? К ним что, тоже три коробочки применять надо? Так опасно это, международный скандал выйти может!

Не беспокойтесь, — колдун отвечает, — мною и это предусмотрено. Дам я вам на время свою любимую Птичку-Лжичку. Не смотрите, что на вид неказистая, зато сладко поет и складно врет — хошь не хошь, а поверишь! Сам иногда обманываюсь, до чего убедительно заливает! Она мало того что сама здорово брешет, так еще и любую истину непреложную в такой колоратурной аранжировке подаст, что любо-дорого, мама родная не узнает!
- А, ну тогда ладно, — с облегчением закивали заговорщики. — Если еще и Птичку-Лжичку в добавок, тогда мы уж и вовсе удовлетворены переговорами. Благодарствуйте, до свиданьица, мы — царизм свергать, а Странная Душа, как и договорились, вам отойдет.

Взяли они три коробочки и отправились домой. Всю обратную дорогу обсуждали, какую выгодную сделку заключили. Сами вроде ничего и не потеряли, а взамен… целое царство-государство со всеми его пашнями, недрами, лесами, реками и народами в их управление перейдет. Красота! А как потом Ненависть, Безумие и Рознь обратно в коробочки загнать, никто спросить не удосужился – забыли, очень уж перспективы радужные впереди маячили.

Вернулись они в стольный град и в тот же день открыли первую коробочку, крикнули заветное слово: «Сила!» — и удрали быстренько, чтобы первыми жертвами Ненависти не стать. Только хохот зловещий им вслед и донесся — это Ненависть на волю вырвалась и понеслась над стольным градом, отравляя своим черным дыханием все живое.

Не солгал колдун: не прошло и дня, как хлынул народ на площадь, к царскому дворцу – правды искать и воли требовать. Тут-то из второй коробочки вынули пузырек, шепнули слово заветное: «Свобода!» — и вылили его в водоемы местные. Хлынуло вместе с водой безумие, и многие напились его сполна. Затопило людские головы, затуманило мозги колдовское зелье, и вмиг мастеровые, землепашцы, торговцы превратились в ревущую толпу. Начали костры жечь, стены пачкать, здания рушить, непонятного требовать. Уже и сами забывать стали, зачем пришли. А тут в ход и третья коробочка пошла, под названием «Правда», из которой семена Розни просыпались. Посеяли Рознь — пожали противостояние: прямо тут, на площади, вышла свара, одни против других настроились, все друг друга стали обвинять в разных прегрешениях и злых умыслах, и до драки дело дошло. Стража пыталась порядок навести – да куда там! Толпа ревущая стражей смела, как осенние листья, да их же во всех грехах и обвинила. Такую вот странную «правду» посеяла Рознь…

А над всем этим безобразием Птичка-Лжичка поет-заливается: мол, все спокойно и под контролем, не стоит беспокоиться, это так, народные гуляния с героическо-романтическим уклоном…

Царь-то действующий во время всей этой смуты еще в самом начале посмотрел в окошко, забоялся гнева народного, да и сбежал через подземный ход. Заговорщики тут же поспешили эту новость с балкона объявить: «Все, мол, добились своего, скинули ненавистного тирана, можно по домам расходиться!». Сначала все обрадовались: нет больше над ними царя: вроде бы Силу ощутили, Правду нашли, вот она, Свобода! Стали праздновать, скакать, друг друга прославлять. Только рано веселились.

Ненависть, Безумие и Рознь выпустить недолго, а вот как обратно в коробочки загнать — этого колдун не сказал. Да и некому загонять-то было: сами заговорщики всей этой гадости тоже вдосталь нахлебались. Пошли и между ними ссоры да раздоры, стали друг на друга с большим подозрением посматривать, подвоха и предательства ожидать. Тем более что царя больше нет, а вместо него – кто?

Плохо жить без царя в голове, а без царя в государстве – еще хуже. Кто-то же должен на себя ответственность брать, приказы отдавать, о народе радеть, за порядок отвечать? Безвластие – дело опасное, ведь свято место пусто не бывает. И на это самое «свято место» сразу очень много охотников нашлось. Все стали к царскому трону примериваться, лезть к нему и других отпихивать. Тут и интриги в ход пошли, и угрозы, и мордобой – за царский трон все средства хороши. И столько этих охотников оказалось, что возле трона возникла драка нешутейная, все друг друга молотят почем зря, и никто прорваться вперед не может. Много простого народа в той драке помяли, да и друг другу рыла не раз начистили. Но потом опомнились, наспех договорились и посадили на трон того, кто вроде бы всех устраивал. Перевели дух, оглянулись, а там…

Смута уже из града стольного расползлась и по всему царству-государству распространилась. В других городах так порешили: «царь – самозванец, на трон посажен незаконно, не будем его признавать, станем отдельно жить и своих правителей изберем. А если кто к нам сунется – мы его лопатой по морде, чтоб не лез! Раз стольному граду так можно – отчего же нам нельзя?»

Не успели оглянуться — в царстве-государстве междоусобица. Все восстали, каждый орет и руками машет, правду свою доказывает, а она, между прочим, у каждого своя. Быстро не только лопаты в ход пошли, но и что посерьезнее. Кто вилы достал, кто топор приготовил, а кто и меч булатный из чулана вытащил. Вот уже и первая кровь пролилась, а дальше – больше. Началась настоящая война, и кто, с кем и за что бьется — уже и не понятно. Боевые драконы днем и ночью летают, огнем пыхают, богатыри рубятся не на жизнь, а на смерть, небо черные тучи застилают, а из них огненные смерчи вырываются. Кинулся народ спасаться — кто в храм божий, кто в погреба, а кто и по сопредельным государствам. А над всем этим безобразием Птичка-Лжичка на весь мир голосит: «Всё спокойно! Все довольны, все смеются! Огонь и дым над страной – так это от салютов и фейерверков! Обозы в сопредельные страны потянулись – так это счастливые жители на заслуженный отдых поехали! Всё вообще в шоколаде! А если кто скажет по-другому – так это вражеские голоса, подлые наветы и наглые враки!

Вы спросите: а что в это время делала Странная Душа? Душа с ужасом наблюдала, что творится в государстве. Она пыталась достучаться до сердец и умов: кричала, плакала, уговаривала и вразумляла, но мало кто ее слышал, а кто слышал – не понимал. Одни были в ярости, другие в страхе, третьи в сомнениях, четвертые виноватого ищут, да еще и Птичка-Лжичка вопит не переставая, окончательно голос Души заглушая.

Смотрит колдун заморский в свой магический шар, похихикивает и руки радостно потирает. Весь его план хитроумный сработал: в царстве-государстве смута, власти зельями надежно околдованы, еще чуть-чуть — и можно будет своих верных слуг послать, чтобы земли эти изобильные присоединили к колдуновой Темной Империи. Только и осталось – выждать удобный момент и саму Странную Душу изловить и в клетку водворить, а тогда уж все царство-государство вместе с его жителями в колдуновой власти окажется.

Душа почувствовала гибель близкую, затревожилась, заметалась. Уже протянулись к ней из-за моря незримые нити, готовясь сплести вокруг нее силки из заклинаний. Кинулась Душа спасения искать.

Прилетела она на заставу, к богатырям.
–                 Я — ваша Душа! Спасите меня, защитите от злого колдуна!
А богатыри ей в ответ:
–                    Странная ты, однако! На нас враг идет, земли наши топчет, а ты нам про душу какую-то? Нет, не сложим оружия, не отдадим ни пяди! Все до последнего умрем, а позиций своих не сдадим!

Полетела Душа в стольный град, стала с людьми разговаривать. А они на нее глаза выпучили:
–                 Странные вещи ты говоришь! Какая еще война? Все у нас тут спокойно. Живем, хлеб жуем. Царя вот нового недавно короновали, теперь обещанных свобод и послаблений ожидаем. А воюют не у нас, а на дальних окраинах. И в этом не мы виноваты, а правитель сопредельного государства. Он там что-то крутит-мутит, а мы тут все белые и пушистые.
Добралась она и до правителя сопредельного государства. Просит его: помоги, мол, не оставь в беде! А он в ответ только вздыхает:
- И рад бы, да не могу! Кабы на вас внешний враг напал, да вы о помощи попросили — тогда конечно. А так это дело ваше, внутреннее, и мы тут уже сами не можем понять, кто у вас прав, кто виноват. А колдуны всякие – это вообще не в нашей компетенции.
Полетела Странная Душа обратно. Смотрит — по дороге люди бегут с узлами и детишками малыми, от боевых драконов спасаются.
–                 Я — ваша Душа! Злой колдун за мной гонится, возьмите меня с собой!

Но детишки ревут от страха, взрослые за детишек переживают, боятся, что не успеют убежать — не до посторонних разговоров им. И тут не до души – быть бы живу.
Увидела Странная Душа гусляров бродячих.
–                 Я — ваша Душа! Бейте по струнам, пойте громче на все царство-государство о том, что идет беда великая — злой колдун хочет меня забрать, а вас навеки своими слугами сделать!
–                 Порвались наши струны, сломались наши гусли, — отвечают ей они. — Никто нас не слышит, да и мы давно уже петь бросили.
Увидела Душа на дороге карету золоченую, а в ней наместников царских, по государственным делам едущих. Кинулась к ним:
- Спасите меня, я Душа вашей страны! Не будет меня – и вас не станет! Не отдавайте меня злому колдуну!

Засмеялись наместники снисходительно:
- Ну что за бред! Колдун вовсе и не злой, он хороший. Мировой колдун! Он всей душой за нас и нам всяческую поддержку оказывает. Так что лучше бы тебе не трепыхаться, а сдаться добровольно. Он тебе золотую клетку подарит, отборным зерном кормить будет, петь красиво научит. Иди-ка сюда, не бойся… цыпа-цыпа-цыпа…
Заметалась Странная Душа в тоске, не видать ей помощи. Чует она — колдун не дремлет, чары злые плетет, все ближе к ней подбирается. Хотела в роще серым зайцем спрятаться — колдун огненный шар запустил, и запылала роща. Хотела в реку рыбкой нырнуть — колдун сети забросил и перегородил реку.

Из последних сил душа рванулась — и обернулась сизой утицей. Колдун стрелу каленую послал и сломал ей крыло. Камнем птица вниз полетела и упала к ногам женщины, бредущей по дороге.
- Спаси меня, добрая женщина! Злой колдун за мной охотится, вот-вот настигнет!
Женщина без лишних слов нагнулась, подобрала птицу, погладила, подула – и срослось крыло, как и не было стрелы. Сунула женщина птицу под свои черные одежды и дальше побрела.

Колдун в свой магический шар и так смотрит, и эдак — не видит, куда птица подевалась. Как в воду канула! Хотя в воде — сети…
–                 Ай, ладно, никуда не денется, некуда ей деваться! — плюнул колдун. — Не сегодня, так завтра ее добуду!

Женщина дошла до рощи, села под деревом, птицу достала и говорит:
- Вижу, не обычная ты птица, особенная. Откроешься мне?
- Откроюсь, — отвечает птица. – Я – Душа этой страны. А ты кто?
- А я – Судьба этой страны, — отвечает женщина.
- Ты – Судьба? Не ожидала такой встречи… Скажи, Судьба, почему же ты такая несчастливая?
- Я была счастливой, пока Зло душами людскими не завладело. А теперь – какое уж счастье? Сейчас меня уже Злосчастной Судьбой величают.
- Как же ты допустила, чтобы такая несправедливость случилась с целым государством?
- Я? Да это не меня спрашивать нужно! Я, Судьба, разной бываю. А уж какой – от людей зависит. Ты же тоже, Странная Душа, раньше песни пела и красоту создавала, а теперь вон мечешься, страдаешь.
- В том не люди виноваты, а злой колдун. Это его козни, его зелья магические всех с ума свели.
- А ты подумай, Странная Душа, кто чарам колдовским ворота открыл? И почему эти чары такими сильными оказались? Это бывает, когда люди Бога забывают, не по заветам его живут. «Не убий», «не укради», «не пожелай имущества ближнего своего» — испокон веков люди это знают, да все равно искушению поддаются. Вот и получается: вроде все за добро, а чаша Зла все равно никогда пустой не бывает.
- И я о том знаю, — говорит Странная Душа. – Больно мне от этого, страдаю я. Слишком много Зла стало в нашем царстве-государстве, душит, отравляет, дышать не дает…
- И Судьбу оно тоже портит и разрушает. Только я ничего изменить не могу – меня ведь люди творят.
- Не виноваты они! Я точно знаю, что настоящих злодеев на всю страну – раз, два, и обчелся, а остальные либо зельем опоенные, либо Птичкой-Лжичкой оболваненные. Но скажи, Судьба, неужели ничего сделать нельзя? Неужели мне умереть придется, а тебя в веках проклинать будут?
- Думала я об этом, и так, и эдак прикидывала. Есть один способ, только я сама его воплотить в жизнь не смогу. Для этого крылья нужны, а я, знаешь ли, приземленная.
- Так у меня же крылья есть, — напомнила Странная Душа. – Давай, рассказывай поскорее, что делать нужно!
- Кто против Лжи, Розни, Ненависти и Безумия их же оружием борется, тот сам становится лживым и безумным и начинает других ненавидеть. Потому порылась я в памяти, с другими Судьбами посоветовалась, и вспомнили мы такой старинный обряд: если найдется по всему миру тысяча тысяч неравнодушных людей с чистой душой, добрым сердцем и искренними помыслами, если станут они на восходе и на закате обращать свой взор к нашему царству-государству и от всего сердца желать ему мира, добра, любви и света, то чары злые начнут слабеть, рассеиваться, и наступит час, когда опомнятся люди, посмотрят по сторонам, осознают, что натворили, и раскаются. Тогда Судьба у них в другую сторону повернется, меняться начнет.
- Но как же я Птичку-Лжичку перекричать смогу? – запечалилась Странная Душа.
- Придется тебе подняться повыше и петь погромче. Да поторопись! А то совсем уж скоро налетят злые вороны, растащат царство-государство по кусочкам, и станешь ты Душой уже не Странной, а Неприкаянной – без роду, без племени, без своей страны.
- А колдун? Он же на меня охотится! Наверняка схватит и в плен возьмет, как только я песнь свою запою.
- Не бойся колдуна! Когда поднимешься к солнцу, не посмеет он на тебя напасть. Он света боится, на свету вся его темная сущность как на ладони видна станет.

Больше говорить не о чем было, да и некогда. Птицей полетела Странная Душа, поднялась высоко-высоко, туда, куда Тьма не проникает, и запела. Песнь ее разнеслась над землей, над всеми странами, над всеми государствами. Она пела так громко и так звонко, как поют только на грани отчаяния, на краю бездны, когда смерть смотрит тебе в лицо.

Злой колдун не сразу понял, в чем дело, а когда догадался – корчился, выл в бессильной злобе, да поздно было. Разнеслась уже песня над всей землей, стали ее передавать из уст в уста.

Не все эту песнь услышать способны, а только те, кто к душе прислушиваться не забывает, но таких людей на белом свете немало. И вот уже то тут, то там, на рассвете и закате несутся к царству-государству послания – желают им мира, света, добра и любви. Каждый новый голос прибавляет этому потоку силы. Может, и ваш голос звучит в этом слаженном хоре?

Света… мира… добра… любви… Пожалуйста, передайте это послание дальше!
Автор: Эльфика

+2

213

ВЕТЕР СТРАНСТВИЙ

Уволили меня с моего родимого предприятия, в котором я много лет проработала. Нет, ничего личного, просто попала я под очередную волну оптимизации. Звучит красиво – «оптимизация», но вообще-то никакого оптимизма в этом нет, потому что это просто-напросто сокращение. Вот меня и сократили.

В коллективе меня любили, ценили, а потому проводили на вынужденный отдых как следует, с накрытым столом, почетной грамотой и двумя подарками: один официальный, другой на память. Официально – набор кастрюль, а для души – что бы вы думали? – игрушечного верблюда!

Начальница нашего планового отдела Клавдия Петровна расчувствовалась и говорит:
- Счастливая ты, Колпакова! Можно сказать, на волю, в пампасы… Так что мы тебе верблюда с намеком преподносим: столько лет мы тут все вместе горбатились, так что вспоминай нас каждый раз, глядючи на это вьючное парнокопытное.

Вот и отправилась я в свободный полет, солнцем палима, ветром гонима, с кастрюлями и верблюдом под мышкой. Сначала расстроиться хотела, а потом думаю: что толку? Надо просто сесть и подумать, как дальше жить. Город у нас небольшой, работу хорошую и молодым-то найти трудно, а тут еще возраст далеко не юный…

Смотрю на верблюда и спрашиваю:
- Ну что, друг мой? Ты ж из мест, где джинны водятся и чудеса случаются на каждом шагу! Может, подскажешь, что делать?
Верблюд стоит, ухмыляется… а выражение такое гордое и в то же время лукавое… мол, сама мозгами пораскинь: хочешь снова на какого-нибудь хозяина горбатиться или есть другие варианты?
- Ты-то, верблюдище, уважаемое животное, недаром тебя кораблем пустыни называют! Трудишься, конечно, но зато и в почете! И вид у тебя вон какой гордый… Хочу тоже ходить плавно и с высоко поднятой головой! А если уж работать, то в свое удовольствие! И чтоб плевать на трудности, как это ты умеешь!
Верблюд молчит, лыбится, головой кивает: правильно, мол, рассуждаешь!
- Что говоришь? Надо определиться, чем я заняться хотела бы? А знаешь, если честно – ничем! Я столько лет пахала без остановки, могу теперь хоть немного отдохнуть?
Верблюд против отдыха нисколько не возражал.
- Может быть, мне в Египет съездить, с твоими сородичами познакомиться?
Верблюд косил веселым черным глазом, явно одобряя такое решение.
- А откуда я столько денег возьму?
Мне, конечно, расчет выдали сполна, но ведь неизвестно, сколько теперь на эти денежки жить придется! И вдруг в голове сама собой возникла строчка детского стишка: «Откуда? – От верблюда!».

Я сначала опешила, а потом рассмеялась: а почему бы и нет?
Схватила я ручку и листочек, написала крупно: «Я УЖЕ ЕДУ В ЕГИПЕТ, И ДЕНЬГИ ОТКУДА-ТО ВЗЯЛИСЬ!», прикрепила верблюду на шею и стала звонить в турагентство, насчет Египта узнавать.

Как мне сумму назвали, я слегка увяла. Но потом решила, что теперь это не моя забота, а верблюжья, оставила свой телефон и пошла новые кастрюльки опробовать. И что вы думаете? Только успела супчик доварить, а мне уже звонят из турагентства и говорят:
- Загранпаспорт у вас имеется? Замечательно! Поедете по горящей путевке? Это вам обойдется… — и такую смешную цену называют, что у меня в голове какая-то музыкальная карусель образуется.
- Вылет – завтра вечером. Успеете собраться?
А я так бесшабашно говорю:
- А что мне собираться? Голому собраться – подпоясаться. Конечно, успею!
Положила я трубку и на верблюда уставилась:
- Это что еще за чудеса в решете? Откуда???
И сама себе отвечаю:
- От верблюда!

В общем, собрала я чемодан, верблюда своего туда закинула, вечером следующего дня села в самолет – и здравствуйте, пирамиды! Как я там отдыхала, описывать не буду, скажу только, что это была сплошная восточная сказка. И соседка по комнате мне попалась замечательная – свежеиспеченная пенсионерка, а в прошлом торговый работник Тамара. Она такая классная оказалась, мы с ней на второй день уже просто сдружились. Я ей рассказала, как под «оптимизацию» попала и что надо теперь думать, как дальше жить. А она меня спрашивает:
- А чем бы ты занималась, если бы не нуждалась в деньгах?

Я думала недолго:
- Путешествовала бы по всему земному шару! Мне Ветер Странствий нравится. Надоело мне в плановом отделе стул протирать, хочется свободы и новых впечатлений! Но при этом чтобы и пользу обществу приносить, я без этого не смогу.
- Ну так свободу ты уже получила! Путешествуй на здоровье, с пользой для общества!
- Ага! А деньги откуда?
- От верблюда! – смеется Тамара. – У меня есть деловое предложение. Ты – плановик со знанием бухгалтерии, я – торговый работник с опытом, почему бы нам не сделать совместный бизнес, изящно совмещенный с путешествиями? Мы такую пользу обществу можем принести, что просто ого-го!

Я сначала в замешательство пришла: какой еще бизнес? А потом мне весело стало.
- От верблюда, говоришь? – и я достала из чемодана свою игрушку. – Смотри: это он меня в Египет отправил. Волшебный верблюд, честное слово!!! Вот сейчас ты сказала: «от верблюда», а это для меня теперь как пароль. Рассказывай подробности!

Из Тамариной речи мне вот какие слова больше всего запомнились: что самое главное – это слышать себя и делать то, к чему у тебя сердце лежит. Иначе не будет тебе ни свободы, ни радости. А путешествия могут приносить радость не только мне лично, но и многим людям – если к этому с умом подойти. Ведь далеко не все имеют возможность мир посмотреть. А вот романтика живет в сердце у каждого! И мы могли бы им помочь, если бы… ну, дальше уже технические подробности шли.

Послушала я Тамару и решила: а почему бы и не попробовать? Что я, в конце концов, теряю? А если трудности возникнут – в конце концов, у меня верблюд имеется. К этому времени я уже совершенно уверилась, что он волшебный!

В Египте мы с Тамарой в перерывах между купанием и экскурсиями рынок изучали и деловые связи заводили. А когда вернулись – сразу стали свою идею в жизнь воплощать. Решили мы с ней открыть необычный магазин, наполнить его всевозможными чудесами из разных уголков планеты и этим сделать жизнь радостнее – и свою, и чужую!
Дома я первым делом сплела своему верблюду уздечку, повесила его на форточку и стишок сочинила: «Ветер странствий в паруса, рост доходов в небеса, я с верблюдом этим буду путешествовать повсюду, надувайтесь, паруса, начинайтесь, чудеса!». И началась у меня совершенно новая жизнь – как раз такая, о которой я мечтала. А верблюд мне помогает – мы с ним уже полмира объездили!

Не скажу, что все так уж гладко и без проблем получалось. Но я, чуть что, к верблюду. Понадобилось помещение: откуда? – от верблюда. Нужен креативный и недорогой дизайнер: откуда? – от верблюда. Капитал для раскрутки: откуда? – от верблюда! И знаете – стоит к верблюду обратиться, и все как-то сразу чудесным образом появляется и устраивается. Конечно, потрудиться пришлось, но работы я никогда не боялась, а эта работа мне такое удовольствие приносила, что не описать словами!

Так что если будете в нашем городе – обязательно посетите наш магазин «Ветер Странствий». Вы его ни с каким другим не спутаете, потому что над дверью – кованый флюгер и штурвал (настоящий, между прочим, нам его один старый шкипер подарил!). Тамара непосредственно магазином заправляет, а я товаром из дальних стран обеспечиваю. Иногда меняемся, чтобы не скучно было.

А товара у нас богато, на все вкусы и на все случаи жизни! Китайские вазы и египетские папирусы, африканские маски и мексиканские шляпы, веера всех размеров и звонкие барабаны, целая шеренга кошек, искусно вырезанных из дерева – ни одной похожей на другую, изящные статуэтки, куклы ручной работы, прекрасные картины, и над всем этим – тонкий, будоражащий запах восточных специй.

А на самом видном месте, в витрине у кассы – верблюд. Да, да, тот самый! Он не продается, потому что он у нас ответственный за чудеса, и службу свою несет исправно! Зато рядом с ним – полная витрина его собратьев, я их охотно скупаю и продаю, вкупе с инструкцией по использованию. Знаете, какой популярностью пользуются наши верблюды?

Вот так изменилась моя жизнь. Теперь в ней полная оптимизация, в самом хорошем смысле этого слова – не сокращение, а сплошное расширение! И я теперь точно могу сказать: если вас отправили в свободное плавание, то надо пользоваться случаем и плыть не туда, куда несет, а туда, куда хочется. Главное – Ветер Странствий в паруса поймать! Откуда? От верблюда!
Автор: Эльфика

+1

214

Странница написал(а):

СТРАННАЯ ДУША — сказка от Эльфики


http://s5.uploads.ru/t/TK6Wy.gif

0

215

Ассолька, http://s020.radikal.ru/i710/1605/44/1214169457a0.gif

0

216

МАЛЕНЬКИЙ ТАНК — сказка от Эльфики

На одном лугу обитали, плодились и занимались повседневной разумной деятельностью разные существа: целеустремленно копошились муравьи, пиликали на скрипочках кузнечики, опыляли цветы бабочки, собирали нектар пчелы, рыли норы суслики. Все занимались своими делами и пребывали в благостной гармонии, пока не появлялся Маленький Танк. Откуда он взялся, уже никто и не помнил, да и что поделаешь, если он с незапамятных времен поселился тут, на лугу? О нем не разговаривали, его просто боялись.

А Маленький Танк, между прочим, вовсе не желал, чтобы его боялись. Напротив, он активизировался и проявлялся только тогда, когда нужно было прийти на помощь. Ему, с высоты своей башни, было хорошо видно, кто в ней нуждается.

То и дело на лугу раздавался чей-нибудь панический писк: «Атас! Танковая атака!», и тогда все бросали свои дела и старались поскорее разбежаться и спрятаться, чтобы не попасть под гусеницы. А что? И такое бывало! Ведь танк, спеша на помощь какому-нибудь муравьишке, проезжался по сусликам и кузнечикам, даже не замечая этого. Нет, он, конечно, и сусликам помогал, если нужно, и кузнечикам, но почему-то больше всего беспокоился о муравьях.
Муравьев же столь пристальное внимание напрягало и утомляло. Тем более что помогая одному муравью, танк нередко походя давил других. Да и помощь-то была какой-то… тяжеловесной. После такой помощи еще надо было отдышаться.

И вот однажды, когда Маленький Танк отдыхал, к нему явилась делегация муравьев. Танк думал, с благодарностями, оказалось – вовсе нет.
- Уважаемый танк! Мы, муравьи, тебя признаем как исконного обитателя луга и потому не настаиваем на твоем категорическом выселении. Но от всей души просим: не приближайся ты к муравейнику! Выбери себе местечко, где никто не живет, и катайся там себе на здоровье. А нас оставь в покое, сделай милость.

Танк сначала опешил, а потом ужасно огорчился.
- Но я же не просто так! Я исключительно с благородными целями! – стал объяснять он. – Я чтобы вам помочь!
- Так оно конечно… мы понимаем. А только урона от тебя для нас куда больше, чем пользы. Ты сам посуди: мы маленькие, ты большой. Ты пока одного спасешь – сотню задавишь. А гусеницы твои так луг перепахивают, что нам потом дороги восстанавливать месяцами приходится.
- Но зато я вижу, чего вы не видите, — возразил танк. – Мне сверху-то виднее, где, кому и когда требуется танковая поддержка. У меня башня!
- Набекрень у тебя башня, — угрюмо сказал самый старый муравей. – Да ты и вовсе безбашенный бываешь, когда прешь, как танк. Хотя, впрочем, ты и есть танк…
- Но я не со зла! Я так-то мирное существо! – обиженно пропыхтел танк.
- Мирное, мирное… верим! Только какая нам разница? В общем, мы свое слово сказали. Не нуждаемся мы в твоих наездах, так и знай. Совесть имей, да?

И муравьи длинной вереницей потянулись назад, к муравейнику. А танк сначала сильно обиделся, а потом рассердился. Он взревел всеми двигателями и на полной скорости помчался прочь от луга – только треск стоял да ошметки из-под гусениц летели.

Долго ли, коротко ли, а прибыл он на полигон, где обитали другие танки. Они оказались куда больше по размеру и выглядели очень внушительно.
- Эй, малыш! Ты откуда тут взялся? – спросил пятнистый изящный француз — «Леопард».
- С зеленого луга, — ответил танк. – Я там живу.
- Танки не живут на лугах, — усмехнулся стремительный Т90 МС по прозвищу «Тагил». – Мы обитаем в ангарах, вот на этом полигоне. Да и размеры у тебя какие-то… не танковые. Мелковат ты для нашей породы, вот что я скажу.
- Ай, я вас умоляю! – вмешалась широкая израильская «Меркава». – Оставьте ваших нападок, ребенок еще имеет вырасти! Малыш, не слушай этих глупостей, я сама тобой займусь, и шоб эти поцы были здоровы!

Поначалу танк обрадовался. На полигоне было интереснее, чем на лугу, да и забот поубавилось. Старшие следили, чтобы он всегда был заправлен горючим, вычищен и снабжен всем необходимым. На ночь ему определили место в ангаре, а днем учили его тактике и стратегии.
- Ведь почему ты с луга сбежал? Потому что там нет ни простора, ни размаха! –втолковывал ему могучий «Оплот-М». – Уважающий себя танк должен выбрать достойную цель. А оказывать помощь муравьям – это, сынок, не танковое дело! То ли дело на полигоне? Выбрал мишень, прицелился – и пли!
- Танковая атака – это напор, мощь, стремительность, ускорение и устрашение! – вторил «Тагил». – «Броня крепка, и танки наши быстры» — слышал такое? Это, брат, про нас! «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход…»! А твоя броня крепка? Ты готов к яростному походу?
- Ему надо еще немного подрасти! – говорила заботливая «Меркава». – Он не то что на танк – даже на танкетку пока не тянет!

Это было так. Броня была крепка, мужества хватало, и блеск стали наблюдался. И даже яростный поход у него особых возражений не вызывал. Но вот подрасти мы маленького танка никак не получалось: как был маленький, так таким и оставался. И, если совсем уж честно, среди танков он тоже не чувствовал себя своим. Теперь Маленький Танк умел напролом переть через разные препятствия, преодолевать рвы и заграждения, лупить по мишеням и сметать все на своем пути, но при этом не чувствовал особого удовольствия. Ну, может только когда хвалили за удачный выстрел, да и то поначалу, а потом привык. Все чаще он отползал на край полигона и там грустил в одиночестве. Однажды там его и нашла «Меркава».
- Ты опять тут, шлимазл? Что башню повесил?
- Да нет, все в порядке, — встрепенулся Маленький Танк. – Просто… просто…
- Просто ты не на своем месте, — закончила за него «Меркава». – Ты не боевой, и в этом все дело. Мы, танки, созданы для военных действий и героических побед. А ты – нет.
- Я стараюсь, — уныло произнес Маленький Танк.
- Старайся, не старайся, а все равно видно: не танк ты, не танк. И даже не танкетка. Ты кто-то другой.
- А кто же я?
- Кому же это знать, как не тебе? Броня – это внешнее, это защита. А вот что у тебя внутри? Чего оно хочет?
- Оно хочет на луг, — прислушавшись к себе, прошептал Маленький Танк. – Спасать муравьев… Но они почему-то меня отвергают.
- Разберись с этим, — посоветовала «Меркава». – Думаю, пришла пора определиться, кто ты, с кем ты и к чему стремишься.

И «Меркава» помчалась по своим бронетанковым делам, а Маленький Танк впал в ужасную тоску. Легко сказать: загляни в себя! А вот как это сделать?
Он и не заметил, как кто-то присел на его башню.
- Апчхи! Апчхи! – этот «кто-то» ужасно щекотал дуло, и хотелось чихать.
- Ну хватит уже, — недовольно сказал «кто-то». – Я не могу держать равновесие, когда все сотрясается.
- Привет, — сказал Маленький Танк. – Вы, кажется, птица?
- Тебе не кажется. Я и есть птица из семейства Врановых. А зовут меня Галка. Можно Галочка. Теперь ты представься.
- А я… я… Я не знаю, кто я, — смущенно сознался Танк. – То есть я думал, что я Танк, но тут выяснилось, что не совсем танк. Или даже совсем не танк. Говорят у меня внутри, под броней, кто-то сидит. Но я не знаю, кто там.
- Так давай посмотрим! – предложила Галка.
- Но мне трудно самому в себя залезть, — растерянно сказал Танк. – Это так неудобно – рассматривать, что у себя внутри…
- Ох и дурной ты! – воскликнула Галка. – Зачем же самому? Ты раскрой люк, а я посмотрю и все тебе расскажу.
- Да? Так можно? Ладно я сейчас!

Но люк не очень-то спешил открываться. Его края словно прикипели друг к другу, даже Галка удивилась:
- Когда же ты в последний раз заглядывал в свой внутренний мир?

Маленький Танк попытался вспомнить, но так и не смог. Галке пришлось долго долбить клювом край люка, чтобы ржавчина отлетела. Наконец, люк распахнулся, и…
- Темно, — сказала Галка. – Темно и пусто.
- Выходит, я темный и пустой? Я никто?
- Погоди. Не мешай. Здесь явно кто-то есть. Он затаился, но я слышу, как он дышит. Эй, ты! Выходи не свет!
- Не могу! Боюсь! – послышался тоненький голосок из танка.
- Чего боишься?
- Окружающего мира! Там опасно!
- Да не особенно. Тем более сейчас ты под моей защитой, а я очень опытная Галка. Мы, Врановые, славимся умом и мудростью, про нас даже в сказках рассказывают. Так что не бойся, не обидят. Ну выходи, познакомимся!

Послышалась возня, а потом из самого дальнего из самого темного закоулка показался… муравей.
- Здравствуйте. Я – Маленький Танк.
- Ты??? Танк??? Ой, не могу! – и Галка расхохоталась на всю округу. – Разве танки такими бывают? Ты – муравей!
- Я – муравей? – растерянно произнес Маленький Танк, озирая собственную броню у себя под ногами. – Не может быть…

Галка мигом подскочила, долбанула по броне клювом, и она с грохотом рассыпалась на мелкие осколки – муравьишка кубарем полетел вниз, в траву. Галку это развеселило еще больше.
- Да, ты – муравей,- отсмеявшись, подтвердила Галка. – Самый муравьиный муравей. Что я, муравьев не видела???
- Но муравьи маленькие, а я – большой! Сильный, мощный, смелый, спешащий на помощь!
- Думаю, тебе хотелось бы таким казаться. Но на самом деле ты мелкий, робкий и полный страхов. Наверное, в родном муравейнике тебя часто обижали, и ты решил нарастить броню, завести башню и прочие устрашающие приспособления. Придумал себе образ, который будет отпугивать обидчиков еще на дальних подступах, и очень ловко всех обманывал.
- Я не обманывал! Я и правда спасал других муравьев!
- Спасая других, ты каждый раз видел в них себя. Интересно, а они-то хотели спасаться?

Муравей задумался: а правда, хотели ли они спасаться? Ведь он их не спрашивал! Каждый раз, заметив непорядок, мчался туда, чтобы восстановить порядок. И ведь часто получалось так, что ему были вовсе не рады!
- Я не знаю, — пискнул муравей. – Меня как-то не особенно принимали. Даже побаивались…
- Еще бы, — саркастически каркнула Галка. – А ты бы не испугался, если бы сейчас на тебя надвинулся танк?
Словно в подтверждение ее словам, раздался тревожный грохот, и из-за кустов вывалил «Оплот-М». Его гусеницы бешено перемалывали грунт, а башня рыскала во все стороны. Поодаль дорогу пересек «Тагил», бодро пересек овраг и углубился в лес. Галка схватила муравья в клюв и перенесла на дерево – от греха подальше.
- Раздавят – не заметят, — сердито буркнула она. – Дураки железные…
- Наверное, меня ищут, — предположил муравей, едва оказавшись на ветке. – То есть не этого меня, а того меня… ну, Маленький Танк. Который рассыпался.
- Так ты танк? Или…?
- «Или», — глубоко вздохнул Муравей. – Ты, Галочка, права: страшно быть маленьким и беззащитным. А когда я придумал себе броню и сделался больше всех, свои меня бояться начали. Так что и от муравьев отстал, и к танкам не прибился. Что же мне делать?
- Возвращаться к своим, — категорично заявила Галка. – Нужно наращивать не внешнюю силу, а внутреннюю. Хочешь помогать – ради бога, только ты сам себе сначала помоги! И знаешь… лучше быть Великой Галкой, чем Маленьким Орлом.
- Лучше быть Великим Муравьем, чем Маленьким Танком, — догадался Муравей.
- Правильно, — одобрила Галка. – Только так и нужно! Отнести тебя на твой родной луг?
- Не стоит, — поразмыслив, ответил Муравей. – Я должен найти дорогу к своим сам. Иначе как я наращу внутреннюю силу?
- Тогда – в добрый путь! Увидимся! – прокричала Галка, вспорхнув с ветки.
- Обязательно! – кивнул Муравей и, поплевав на лапки, двинулся вниз по стволу – искать путь к родному муравейнику. У него еще было время, чтобы попробовать стать Великим Муравьем.
Автор: Эльфика

+2

217

ЗАВОДНАЯ ЛОШАДКА — сказка от Эльфики

Жила-была заводная лошадка.  Когда ее заводили, начинала играть музыка, и лошадка весело бегала по кругу игрушечной карусели, высоко вскидывая свои крепкие ножки – «тынц-тыдынц, тынц-тыдынц».  А когда завод кончался, замирала – до следующего раза.

Но лошадка вовсе не знала и не думала, что ее кто-то заводит – ей казалось, что это и есть настоящая жизнь. Вот так она бегала и скакала, пока не случилась беда – завод перестал действовать. Ее заводят-заводят, а она не заводится. Или же все-таки соберется с силами, сделает кружок под музыку кое-как – и замирает.
- Что случилось с нашей лошадкой? Почему она стала такая ленивая? – обеспокоились окружающие.
- Я не ленивая! Просто…  просто… — лошадка не знала, что и сказать. Она правда не была ленивой, просто что-то случилось, чему она пока не могла подобрать слов.
- Нет-нет-нет, ты просто ленишься! Хорошая лошадка должна быть веселой и позитивной, должна бегать бодро, а выглядеть гордо! Тебе надо преодолеть свою лень! – внушали ей.
- Я понимаю, — расстраивалась лошадка и снова, сделав героическое усилие, собирала себя в кучу, чтобы весело скакать под музыку по кругу. Но долго ей держаться не удавалось, словно завод заканчивался гораздо раньше времени. Она теперь не бегала – «тынц-тыдынц, тынц-тыдынц», а плелась – «тык-дык, тык-дык»…
- Да, наверное, я ленивая, — решила лошадка. – Ну почему, почему мне совсем не хочется скакать? Ведь когда-то мне так нравилось – музыка, веселье, и я мчусь по кругу – «тынц-тыдынц, тынц-тыдынц»… Отчего же все закончилось??? Почему я не чувствую в себе ни сил, ни азарта???

И тут, как водится, в дело вступила Фея. Она обычно стояла высоко-высоко, на полочке, и до поры-до времени помалкивала. Но тут она сочла, что лошадка нуждается в помощи, а ведь Феи на то и существуют, чтобы помогать в трудную минуту!
- Эй, лошадка! – позвала она. – Привет! Посмотри на меня!
- Здравствуйте, — вежливо ответила лошадка. – А куда посмотреть? Я вас не вижу.
- Конечно, не видишь! Тебе мешает шатер твоей карусели. Выйди из-под него и задери голову вверх – я как раз тут и нахожусь.
- Но я не могу сойти с круга! – отвечала лошадка. – Я, видите ли, к нему прикреплена. Я должна бегать по кругу, потому что это карусель. Игрушка такая. Музыкальная!
- Лошадка на привязи, все понятно, — прокомментировала Фея. – Ладно, так и быть, спущусь к тебе. Оп! – и через мгновение возле карусели очутилось прелестное существо, сплошь состоящее из шелка, крылышек и улыбки.
- Ой! Какая вы… необычная! – ахнула лошадка. – Я никогда никого подобного не видела!
- Ну еще бы! – ответила Фея. – Ты же все время бегаешь по замкнутому кругу, и твой маршрут не меняется. По сторонам ты и не смотришь!
– А чего смотреть, если там постоянно одно и то же? – вздохнула лошадка.
- Ну, если бегать по кругу – то конечно. Лошадка на привязи – что может быть печальнее? А ты не пробовала когда-нибудь сорваться с привязи и расширить границы своего круга?
- Нет, что вы! – испугалась лошадка. – И в мыслях не было! Да у меня и времени на это нет! Я или бегу, или ленюсь.
- Ах, милочка, оставь! Лени не существует, чтоб ты знала! Когда нам что-нибудь по-настоящему хочется, мы не ленимся – мы делаем и прилагаем все усилия, чтобы наше желание поскорее исполнилось! Вот тебе – лично тебе! — что бы хотелось по-настоящему?
- Я не знаю… — растерялась лошадка. – Ну, может быть, хорошо выполнять свою работу? Быть полезной обществу?
- Ерунда! – отмахнулась Фея. – Это не твои желания, а общественные. Это ты где-то услышала. Никогда не поверю, чтобы у такой молоденькой, славной лошадки не было собственных сокровенных желаний.
- Ну разве вот что… — подумав, ответила лошадка. –  Я  бы хотела, чтобы у меня было много друзей, и чтобы нам было весело, и чтобы у меня появилась подруга – самая лучшая, самая верная… и еще – чтобы окружающие ко мне относились серьёзно.
- Значит, у тебя нет друзей и даже задушевной подруги, тебе грустно и окружающие относятся к тебе  несерьезно, — подвела итог Фея. – Печально! Но такова – увы! — участь любой карусельной лошадки. Теперь я точно уверена, что ты не ленишься. Тебе просто СКУЧНО!
- Нет! Неправда! – возмутилась лошадка. – Мне некогда скучать! Я с раннего утра завожусь – и побежала:  «тынц-тыдынц, тынц-тыдынц»,  круг за кругом, круг за кру… — и тут лошадка почему-то замолчала, так как ей стало очень грустно. Даже заплакать захотелось!
- Вот-вот! – покивала Фея. – Похоже, тебе все это ужасно надоело!
- Надоело, — вздохнула лошадка. – Все как-то одинаково. Но я не могу сойти с круга и бросить свою карусель, ведь этим я ужасно огорчу окружающих!
- Ты рассуждаешь не как молоденькая резвая лошадка, а как старая изношенная кляча, — безапелляционно заявила Фея. – Если так – то тебе остается только лечь и умереть. Знаешь, чем старость отличается от молодости?  В старости двигаться лень, потому что уже все попробовал, все изведал, и ничего новенького не осталось. А молодость – это время, когда вокруг столько интересного! Того, что ты еще не пробовал, не видел, не щупал и не нюхал!  Столько мест, куда еще не ступала твоя нога! Столько существ, которые похожи на тебя и которые решительно от тебя отличаются!  Неужели тебе все это неинтересно?
- Очень интересно, — ответила лошадка. – Но я никогда не пробовала…
- Так попробуй! Познакомься с дикими лошадками! Они пасутся на зеленых лугах, купаются в быстрых речках и скачут не по кругу, а куда захочется.
- Но моя карусель… там ведь музыка! А я так люблю музыку, я просто не могу без нее жить!
- Ты можешь крутиться под музыку на своей карусели, если уж тебе так это нравится, но изволь уделять время и познанию чего-то нового!  И еще: посмотри вверх! Что ты видишь?
- Шатер над головой, — уверенно сказала лошадка.
- Правильно. И больше тебе ничего не видно. А вольные дикие лошадки видят высокое небо, в котором днем облака, а ночью звезды и луна. Тебе же всю эту красоту застилает шатер. Это – твой потолок. Тебе уже лень делать то, в чем ты достигла потолка. Оно стало обыденностью. Так устрой же себе праздник!
- Праздник! – заржала лошадка, и ее глаза загорелись. – Праздник!!! – и ее грива взметнулась, словно от ветра. – Хочу праздника!

И лошадка, набравшись сил и храбрости, спрыгнула с круга. Теперь она увидела карусель со стороны: круг, шатер над ним и то место, где она находилась до сих пор. Ее мир… он казался теперь таким маленьким и ограниченным! Но гораздо интереснее было то, что по сторонам: там громоздились непонятные сооружения, и передвигались другие существа, и еще там было много всего неизведанного, что одновременно и пугало, и манило.
- Я побегу? – спросила она у Феи, нетерпеливо перебирая стройными ножками. Она дрожала, словно кто-то повернул ключик, и все ее внутренние пружинки были на взводе.
- Беги-беги, лошадка, — засмеялась Фея. – У тебя впереди столько интересного, что я тебе даже немножечко завидую!
- Спасиииибоооо!!!! — и лошадка помчалась навстречу ветру и солнцу, только грива развевалась — «тынц-тыдынц, тынц-тыдынц», и впереди она уже увидела себе подобных – диких лошадей, среди которых ей предстояло найти себе друзей.

Карусель осталась позади, и лошадке она казалась уже каким-то дурным сном.  Вот только музыку было жаль…
- Ну и что! Музыка – это я сама! – решила лошадка и громко запела.
Она летела по дороге навстречу новым приключениям, необычайным встречам, невероятным поворотам судьбы и чудесным открытиям, и ей это было ну ни капельки не лень!
Автор: Эльфика

0

218

http://s019.radikal.ru/i614/1210/4f/1b11948ee5c2.gif
http://s8.uploads.ru/t/S5fIn.jpg

0

219

ФЕЯ С РОМАШКОЙ
Посвящается Наташе

Одни разводят кур, другие – собак, третьи – декоративные кустарники, а юная фея Хрусталина разводила сказки. Да-да, сказки тоже можно разводить – как, например, кактусы или кроликов. Главное – создать им подходящие условия, а дальше они уже сами плодятся и размножаются.  Условия для сказок у феи были замечательные – дружелюбная атмосфера, море позитива, обильный полив любовью, подкормка фантазией, так что новые сказки рождались легко и быстро и росли как на дрожжах. Их развелось так много, что вскоре место, где жила  фея, стали называть не иначе как Сказочным Лугом, и жители окрестных селений частенько отправлялись к ней за сказками. Ведь всем известно, что сказка в доме приносит удачу и очищает атмосферу. А фее было не жалко – она с радостью передавала своих питомцев людям, и это побуждало сказки постоянно и неустанно пополнять популяцию.

У Хрусталины было много друзей – птички, пчелки, суслики и зайчики, и еще задушевная подружка – ромашка по имени Наташка. Целыми днями они болтали, веселились, делали вместе что-нибудь полезное и радовались жизни – это называется «дружить». Кстати, имя Хрусталина придумала как раз Наташка-ромашка – после того, как благодарные жители преподнесли своей любимой фее Хрустальный Орден, сотворенный из множества искусно выточенных камешков  редкого горного хрусталя.  «Это украшение – символ вашей чистой души, дорогая фея, он выполнен в единственном экземпляре, и мы с радостью дарим его вам за выдающиеся заслуги перед народонаселением», — сказали ей при вручении. Орден оказался довольно массивным и не совсем удобным в носке, но фея надела его и больше не снимала. «Это же подарок, они же от чистого сердца, не хочется их обижать», — так она объяснила это своим друзьям. На самом же деле (она бы и самой себе не призналась, что это так!) ей очень нравился блеск камушков и сияющие лучи, которые, как ей казалось, делали ее очень значительной и даже просто неотразимой. Впрочем, никто не мог и подумать такого, все просто искренне порадовались, а фея стала зваться Хрусталиной.

Но вот однажды на Сказочном Лугу появилась одна женщина. На вид она была совершенно такая же, как и все, и поэтому Хрусталина ни капельки не насторожилась, а радостно и с открытой душой кинулась навстречу гостье:
- Вы за сказками, да? Тут как раз новые появились, вот, посмотрите, какие они забавные!
Но гостья вовсе не была настроена любезничать.  Да и не за сказками она пришла… Она деловито достала из-за пазухи увесистый камень, прицелилась и изо всех сил жахнула по Хрустальному Ордену.
- Ах! – только и успела вскрикнуть Хрусталина, и на зеленую травку, звеня, посыпались мелкие осколки.
- Порядок, — удовлетворенно сказала гостья,  вытирая руки. Юная фея остолбенела от неожиданности, даже солнечный свет померк в ее глазах.  Она краснела, бледнела, губы ее дрожали, и она не знала, как быть. Только с ее губ и сорвалось:
- За что? Зачем?
- А просто так, — пожала плечами женщина. – Проверить на прочность. Хлипкая ты оказалась, и сияние твое такое же, с одного удара – и в пыль. Честно говоря, я даже разочарована. Настраивалась на борьбу, а тут… Тьфу на вас! Тьфу на вас еще раз!
- Но это же… это же… несправедливо!
- А плевала я на справедливость! – хладнокровно заявила гостья.

И тут Хрусталина горько разрыдалась, а ее обидчица напоследок еще раз презрительно плюнула на осколки и покинула место происшествия.
- Ой! Что случилось? – встревоженно закачалась Наташка-ромашка, увидев растерянную, заплаканную подругу.
- Она… Она… Она разбила мне сердце! Ни за что, просто так! Из чистого интереса! Да еще и в душу наплевала! – еще пуще разревелась фея.
- Не переживай! Ничего страшного! Вернее, конечно, это ужасно, но главное, что ты жива и здорова, а остальное можно поправить!
- Нет. Уже ничего не поправишь, — трагически сказала Хрусталина. – Все разлетелось на мелкие осколки, их уже не собрать, не склеить…
- Эй, подруга! – встревожилась Наташка-ромашка. – Ты прекращай слезы лить, не люблю я этого! От них закисление и заболачивание почвы происходит. Давай-ка, быстренько собирай себя в кучу…
- Не могу! – в отчаянии заломила руки Хрусталина. – Как ты не понимаешь? Думаешь, это Хрустального Ордена больше нет? Это меня больше нет! Она меня убила, уничтожила!
- А с кем же я тогда разговариваю? – удивилась Наташка. – Нет-нет, ты меня не путай и не пугай. Хрустальный Орден, конечно, вдребезги, но ведь ты и он – не одно и то же?
- Он был мне дорог! Я к нему привыкла! Он уже как часть меня стал! – никак не могла успокоиться Хрусталина. – Это ужасно, ужасно! За что??? Что я ей сделала???
- Ну да, происшествие крайне неприятное, но не смертельное же! Ничего, вот увидишь, все образуется, я уверена, что вместе мы сумеем от нее защититься. Кстати, а кто это – «она»?
- Не знаю. Я в первый раз ее видела. Это была женщина. А в сумке у нее был… кажется, топор. Или молоток? Я даже разглядеть не успела – она сразу ударила, и все… жизнь вдребезги…
- Не смей так говорить! – возмутилась Наташка. – Я тебя не узнаю!
- Я сама себя не узнаю, — уныло созналась фея. – Пойду соберу осколки…

Она действительно тщательно собрала все осколки, даже самые мелкие, а потом выбрала посередине луга  местечко поровнее и стала пытаться вновь сложить их в единое целое. Конечно, ничего у нее не получилось, наступила ночь, и она легла спать. Но наутро, едва проснувшись, снова кинулась восстанавливать орден и прилежно занималась этим до позднего вечера. И на следующий день тоже… Фея перекладывала осколки и так, и эдак, и при этом бормотала только два слова: «За что? За что?».

Первой встревожилась Наташка-ромашка.
- Подруга, ты долго будешь над осколками корпеть? – поинтересовалась она.
- Пока не починю, — сосредоточенно ответила Хрусталина, не отрываясь от своего занятия.
- Стоит ли пытаться вернуть прошлое? – попыталась вразумить ее Наташка. – Ведь все интересное всегда впереди! И потом – не в орденах счастье!
- Но именно он делала меня такой счастливой! О боже, за что???
- Да какая разница, за что да почему? Забудь и живи дальше! Посмотри – мир так чудесен!
- Отстань, — невежливо буркнула фея, которой мир теперь вовсе не казался чудесным, а где-то даже и враждебным.
- Ого-го! – подивилась ромашка. – У нашей Хрусталины, кажется, характер испортился…
- И не называй меня больше Хрусталиной! – нервно потребовала та. – Теперь, когда мое сияние померкло, это выглядит как издевательство…
- Как скажете, ваше сиятельство, — со всей возможной язвительностью склонилась перед ней ромашка.

На самом деле ей хотелось не язвить, а кричать. Она была очень чувствительным цветком (недаром же именно на ромашках гадают влюбленные!) и испугалась, потому что в ее подруге появилось что-то нехорошее. Никогда еще она не была такой невнимательной к друзьям, а уж тем более никогда никому не грубила…

К сожалению, опасения ромашки Наташки оказались не напрасными: с каждым днем характер луговой феи портился все больше и больше. Она стала угрюмой и раздражительной, ее не занимало ничего, кроме кусочков хрусталя. Она больше не играла и не болтала с друзьями, она перестала облагораживать свой Сказочный Луг, и, конечно, больше не было никакого полива любовью и подкормки фантазией… Сказки стали рождаться все реже и реже, а те, которые были, начали потихоньку разбегаться. Остались только самые старые, самые верные, которые привыкли и к Лугу, и к своей хозяйке, и теперь, когда она оказалась в беде, ни за что бы ее не покинули. Но и им было не сладко – атмосфера на лугу постепенно становилась совсем не сказочной… Кстати, и окрестные жители почти перестали приходить на Сказочный Луг – чего куда-то ходить, если тебя там не ждут и не привечают???
- Может, выйдешь к людям, поговоришь? – попыталась направить ее Наташка. – Общение – великое дело!
- Не пойду. Люди злые. А вдруг там опять кто-нибудь с кувалдой заявится? – испугалась фея. – Нет уж, хватит, не буду рисковать, наобщалась уже.
- Но ты же луговая фея! Ты должна заботиться о луге! Слышишь, Хрусталина?
- Я не Хрусталина. И не фея.
- А кто же ты тогда?
- Я… я… я не знаю, кто я! – уставилась на нее фея. – Если я соберу осколки в единое целое, я узнаю, кто я. Все, не отвлекай меня, глупое растение! Ты же видишь, у меня важные дела!!!

Конечно, кто другой, может, и обиделся бы, не стал разговаривать и тоже занялся бы своими делами. Но на то и существуют друзья, чтобы прийти на помощь в трудную минуту! Хрусталину надо было спасать, только что могла сделать одинокая луговая ромашка?
- Сказки! Общий сбор! Все сюда! – кинула клич Наташка.
По ее просьбе знакомые пчелки облетели луг, чтобы оповестить всех, и в самом скором времени вокруг ромашки уселись кружком старые добрые сказки.
- Все мы знаем, что случилось, — начала Наташка. – У нас беда: мы теряем нашу луговую фею. Мы должны ей как-то помочь! У меня впечатление, что ее опоили, отравили или заразили каким-то редким вирусом, потому что она стала как больная – озабоченная, вредная, угрюмая, злая и вечно чем-то недовольная. Она даже не помнит, как ее зовут! Да что я говорю – вы и сами все видите. А еще она втихомолку плачет и все время думает: «за что?», я это точно знаю. Скоро наш любимый Сказочный Луг превратится в настоящее болото, и все мы погибнем.  Все это случилось после того, как неизвестная злоумышленница каким-то образом разбила Хрустальный Орден, и Хрусталина до сих пор не может оправиться. Она тяжело больна! Надо признать, она потихоньку превращается в злую фею! Дорогие сказки, нельзя больше ждать, мы должны срочно придумать, как ей помочь!
- Самое простое – дать ей такой же Хрустальный Орден, и она утешится, — предположил кто-то.
- Не получится, — с сожалением сказала самая старая сказка. — Известно, что Хрустальный Орден был сделан в единственном экземпляре, поэтому заменить его другим не выйдет.
- Если это болезнь, то нужно определить, из-за чего, и тогда уж назначать лечение, — подсказала другая. – Чем могут болеть феи?
Никто не знал, чем болеют феи. Более того – никто вообще не слышал, чтобы феи болели!
- Может, имеет смысл вспомнить аналогичные сказочные случаи? – предположила третья. – У кого какие соображения?
Сказкам не пришлось долго думать – они хорошо знали своих собратьев. Соображения посыпались, как капли из дырявой тучки.
- Она чахнет над драгоценными осколками, как царь Кощей из сказки про Руслана и Людмилу над златом! Это жадность!
- Или как Горлум из «Властелина колец»! «Моя прелессссть»! Это одержимость!
- А мне это напомнило сказку про Снежную Королеву! Помните, там Каю в глаз и в сердце попали осколки кривого зеркала, и его сердце стало холодным, а глаза видели только плохое? Кай забыл и бабушку, и Герду, и розовый куст. Это гордыня. Он тоже сидел в замке и упорно собирал из льдинок слово «Вечность». Только в нашем случае это осколки хрусталя…
- Но ведь здесь не было ни кривого зеркала, ни Снежной Королевы?
- Зато был Хрустальный Орден! И он разбился вместе с ее сердцем!
- Стойте! – вскричала самая маленькая сказка, которая родилась совсем недавно и пока даже не оформилась. – Кажется, я догадываюсь, в чем тут дело!
Все притихли, а малышка, смущаясь, заговорила:
- А вдруг все дело в этом самом Хрустальном Ордене? Мы же знаем, что у нашей любимой феи всегда были добрая душа, чистое сердце и сияющие глаза, даже без всяких орденов. А потом, когда его подарили, он ей так понравился, что она, сама не заметив, вложила в него всю свою душу. И когда он разбился, она стала… как бы это сказать… бездушной, да? Вот поэтому она и хочет собрать осколки. Ей кажется, что вместе с ними вернется и ее душа, и она сама станет прежней – веселой, доброй, легкой и волшебной, как раньше.
- Убедительно, — глубокомысленно кивнула самая старая сказка. – Похоже на правду. Молодец, малышка!
- Тогда я еще скажу, — продолжила приободренная маленькая сказочка. – Я всегда внимательно слушала ваши истории и разговоры и хорошо усвоила, что если что-то становится для человека слишком важным, важнее всего на свете (так, что он ради этого забывает дружбу, любовь, сострадание, милосердие!), это у него обязательно отберут. Чтобы не задавался и сердцем не прикипал! А наша Хрусталина на этот орден всегда смотрела, как зачарованная, даже на ночь не снимала. Может быть, та женщина то ли с топором, то ли с молотком специально явилась, чтобы освободить нашу фею от злых чар?
- Да, ей этот хрустальный блеск и правда стал все больше глаза застилать, — согласились остальные. – О нас забыла, Луг забросила, да и себя потеряла… Так что даже хорошо, что Ордена больше нет.
- В таком случае злоумышленница – персонаж положительный, и называется по-другому – освободительница. Да, интересный поворот сюжета! Вот так сказка у нас тут закрутилась!
- Погодите! – взмолилась Наташка-ромашка. – Вообще-то я с вами согласна, что сюжет и все такое… Но что с Хрусталиной-то делать? Как вернуть ей имя, душу и веру в себя?
- Тут без волшебства не обойтись. Волшебника бы какого к нам заманить… Или самим отправиться на поиски?
- Времени нет! – закричала Наташка. – Вы что, не видите – еще чуть-чуть, и будет поздно! Сказки, миленькие, ну придумайте такую сказку, чтобы все можно было сделать быстро-пребыстро и своими силами!
- Я, кажется, знаю! – опять высунулась маленькая сказка. – Мне очень нравится история про Цветик-Семицветик! Мне бабушка рассказывала! «Лети, лети, лепесток через запад на восток…». Он желания исполнял! И быстро, и своими силами.
- Умница, запомнила, — с любовью глянула на нее старая сказка. – Можно было бы попробовать. Только где мы Цветик-Семицветик возьмем? У нас тут, кроме ромашек, и не растет ничего.
- А что, ромашка – не цветок? – обиделась Наташка. – Между прочим, я и сказку эту знаю, и как воплотить ее в жизнь, пожалуй, тоже!

… Если бы фея Хрусталина хоть на секундочку оторвалась от своих осколков, она бы удивилась – на Сказочном Лугу кипела жизнь и явно что-то затевалось. Но она не смотрела и не увидела, как до самого позднего вечера всякие мушки-букашки, курсируя между ближайшим  городом и лугом,  доставляли на лапках разные краски, которые понемножку таскали у маляров и художников. Затем эти краски перекочевывали на лепестки Наташки-ромашки, и вскоре она стала разноцветная, как самый настоящий Цветик-Семицветик. А когда все сочли, что раскрашивание закончено, сказки вновь окружили цветок.
- Ты точно решилась побыть Цветиком-Семицветиком? – спросили ее еще раз. – Ведь ты после этого, скорее всего, погибнешь!
- Умру, не умру… это еще неизвестно! Зато к нашей любимой фее вернется душа, и Сказочный Луг снова обретет былую славу, – сказала храбрая Наташка. – Не тяните же, начинайте, а то погода портится!
На небе действительно собирались-клубились хмурые недовольные тучи, явно собираясь проплакаться проливным дождем. Надо было поторопиться.
Самая старая сказка осторожно оторвала красный лепесток и проговорила:
- Лети, лети, лепесток, через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг, лишь коснешься ты земли, быть по-моему вели – пусть Хрусталина вспомнит, кто она на самом деле! Пусть вспомнит, что ее душа живет не в посторонних вещах, а в ней самой…  что на самом деле она чистая, светлая и добрая, и даже горный хрусталь с ней не сравнится!

Красный лепесток полетел ввысь, а вперед уже выступила следующая сказка.
- Лети, лети, лепесток… быть по моему вели… чтобы Хрусталина утром открыла глаза и увидела, как прекрасен этот мир, и что Сказочный Луг очень нуждается в ее заботе, люди – в сказках, а сказки – в хорошем уходе! – с этими словами желтый лепесток отправился в полет.
- … чтобы наша фея снова начала находить радость в простых повседневных событиях и не привязывалась к блескучим побрякушкам, даже если это подарок! Лети, синий!
- … и чтобы она забыла этот дурацкий Хрустальный Орден, как страшный сон! Даже не вспоминала никогда! Вперед, фиолетовый!

И вскоре на Наташке-ромашке остался один-единственный лепесток оранжевого цвета. Сказки с состраданием смотрели на бедный цветок – ему оставалось жить немного, ведь с одним лепестком долго не протянешь. Но чего только не сделаешь ради того, кого любишь – конечно, если это настоящее чувство и настоящая дружба!
- Вроде бы все желания учли? – спросила старая сказка.
- Нет! Еще я осталась! – высунулась маленькая сказочка. – У меня тоже есть желание!
- Пожалей ромашку, а? Пусть хоть что-то у нее останется… – тихо шепнула ей бабушка. Но сказочка уже подскочила, сорвала оранжевый лепесток и звонко проговорила:
- Хочу, чтобы случилось чудо, и Наташка-ромашка не умерла, а жила еще долго-долго, и мы бы все вместе дружили!

Налетевший ветер выхватил последний, оранжевый лепесток и понес его высоко-высоко, к небу. И тут же грянула гроза, так что всем пришлось быстро прятаться. Гремело и сверкало всю ночь, и только к утру вольные стихии нарезвились и угомонились.

… Утро выдалось солнечным. Фея Хрусталина проснулась рано-рано, вскочила и замерла. Что она собиралась делать? В следующую минуту она даже удивилась: ну конечно, обойти Сказочный Луг и посмотреть, что там и как, все ли в порядке! Она ведь много-много лет каждое утро так и делала… или нет?
- Всем привет! Всем доброе утро! — напевала она, обходя луг. – Почему не видно сказок, куда все подевались? Наверное, от дождя спрятались – вся трава мокрая. Ой, что-то у нас вот тут все сорняками заросло, а тут какое-то битое стекло валяется. Срочно за уборку!  Так, а где моя любимая подружка? Натааааш! Я тут! Кончай прятаться!
- Ох, что-то будет… — боязливо вздохнула старая сказка.
- А вот и я, — радостно сообщила Наташка-ромашка, выныривая из зеленых зарослей и поворачиваясь к фее. – Хрусталинка, привет! А что ты на меня так смотришь?
- Мамочки! Что ты с собой сделала? – ахнула Хрусталина, уставившись на подругу.  – На кого ты похожа? Ты же стала совсем седой!
- А, ерунда! Это парик. Решила имидж поменять, — поправила прическу Наташка. – А похожа я на одуванчик. Он со мной пушком поделился. По-моему, очень креативно, мне нравится. А тебе?
- Главное, чтоб тебе нравилось, — дипломатично ответила потрясенная таким креативом фея. – Хотя, конечно, к этому еще надо привыкнуть…
- Ничего, новое быстро становится старым, — пообещала Наташка.
- А что вообще тут происходит? Странное ощущение… Мне кажется, что я была далеко-далеко и долго-долго, так все изменилось. Но ничего не помню, как будто кусок жизни потерялся. Я, часом, не заболела?
- Ага, было дело. Но уже выздоровела, — высунулась сказка-малышка. – Ты возьми меня на ручки, а? А то я еще незрелая, мне внимание нужно.
- Ну конечно, моя дорогая! – заботливо протянула к ней руки фея. – Иди ко мне, я напою тебя любовью и подкормлю фантазией. Будем тебя взращивать, вырастешь и станешь большой и красивой! А потом отправим тебя в люди…
- Слава Богу, все получилось, вернулась наша Хрусталина, — вполголоса заметила Наташка-ромашка, скептически рассматривая свою пушистую головку в капельке росы. – Ох, спасибо Одуванчику, а то бы пришлось мне быть лысой ромашкой…  в общем, да здравствует дружба!
- Я соскучилась по тебе, — шепнула Хрусталине маленькая сказка. – Давай меня поскорее растить, ладно? Я буду смешной и доброй и принесу в мир много радости, вот увидишь!

На лице феи цвела нежная улыбка. Сказочный Луг сверкал капельками росы и казался хрустальным. На небе сияло ласковое утреннее солнышко. А отовсюду уже стали сползаться проснувшиеся сказки.
Автор: Эльфика

+2

220

КАК ПОЙМАТЬ ОЛИГАРХА

Нюся очень замуж хотела. И не просто чтобы замуж, а непременно за олигарха.  Все село над ней потешалось: нашла, дуреха, о чем мечтать! Олигархи в их Нижнее Кукуево отродясь не заглядывали, а самым крупным бизнесменом считалась самогонщица Марковна, каковая в качестве гламурного жениха уж никак не прокатывала. Да и Нюся была явно не «по-гламурному» скроена – высокая, крепкая, широкая и надежная, как речная баржа… Такую, может, в телохранители олигарх и взял бы, или там в кухарки. А чтоб жениться – нет, это вряд ли. И мама ей говорила неоднократно:
- Дура,  ты ж необразованная, и с лица не Царевна-Лебедь, какие тебе олигархи??? Они эвон где вращаются, а ты – местная, кукуевская… Ты вон к Митьке-трактористу или к Славке-механику присмотрись, а то так и останешься вековухой! Твои подруги все вон замуж давно повыходили, а ты… Сейчас не одумаешься – будешь потом одна куковать!

Но Нюсе на все эти причины-следствия было наплевать. У нее была мечта, и она твердо верила: все сбудется! А когда ее мечте кто-нибудь в очередной раз по крыльям наподдавал, подбадривала себя присказкой: «Если сильно захотеть, можно в космос полететь!».

И вот прочитала она в одной книжке, что если хочешь что-то заполучить – надо весь процесс отрепетировать. Ну, хочешь выиграть в лотерею – так купи билет и начни праздновать заранее, как будто уже выиграла. Вот как-то так… Практичная Нюся тут же смекнула: если хочешь подцепить олигарха – надо потренироваться: прикормить, проверить, на что клюет, подсечку отработать. Ее папаша покойный сызмальства к рыбалке приохотил, так что дело знакомое, привычное.

Вот и стала Нюся все свободное время на речке проводить, тренироваться. А попутно она там еще и мечтала: ведь у речки, да в тишине, когда никто в уши не дудит и не насмешничает, ой как здорово мечтается!

И вот однажды, когда она на бережку со спиннингом меланхолично поклевки ожидала, подошел к ней какой-то пришлый рыбак, не из местных. Ветровка, свитер, сапоги, кепка мятая, удочка – рыбак как рыбак. Сам пожилой уже, маленький и в очочках – забавный такой старикан.
- Ни рыбки, ни чешуйки! – пожелал он.
- Благодарствуйте, и вам того же, — степенно ответила Нюся.
- И на кого же вы тут удочку закинули?
- На олигарха, — пошутила Нюся.
- Да ну? Это что ж за рыба такая?
- На карася похожа, только пожирнее и переливается. Важная такая рыба, и вкуууусная!
- А на что клюет?
- А это от времени суток зависит. Если на завтрак – так на опарыша, пообедать мухами любит, а уж ужинать – дождевым червем предпочитает.
Тут у Нюси клюнуло, и она ловко вытащила на берег солидную рыбину – вылитого олигарха. А в ведерке у нее уже три такие же плескались.
- Ах, какая вы девушка замечательная! – восхитился старикан. – И сноровистая, и сильная, и с чувством юмора! А вы не пробовали спортивной рыбалкой заниматься?
- Чего? – удивилась Нюся. – Нешто такая бывает?
- Бывает, еще как бывает! – уверил ее незнакомец. – Я вот, например, постоянно участвую! И вас приглашаю – не пожалеете!
- Да я не знаю, как это, — застеснялась Нюся. – У нас тут рыбалка для кого прокорм, для кого баловство, а чтобы спорт – нееее… Такого нет.
- Ну, не век же вам в Нижнем Кукуеве торчать? Рискните! Я вам охотно помогу, как рыбак рыбаку, люблю молодежь продвигать!
- А давайте! – махнула рукой Нюся. – Чего б и нет? Куда ехать-то?

В общем, пригласила она старикана в дом, с мамой познакомила, та рыбку быстро зажарила, посидели, поговорили… И вскоре отправилась Нюся на соревнования по рыбной ловле. А там мужиков видных – просто глаза разбегаются! У кого бы и разбежались, только не у Нюси. Она, наоборот, собралась, сконцентрировалась и показала такие хорошие результаты, что соперники, что поначалу с большой иронией к ней отнеслись, впоследствии ей с уважением руку жали.
А в скором времени Нюся вышла и на международный уровень – взяли ее в сборную команду, с иностранцами соревноваться. Она и там себя показала с самой лучшей стороны. А ей что – она представит, что там, в речке, олигарх плавает, и у нее такая воля к победе появляется, что рыба сама на ее крючок, как намагниченная, тянется!
- Ну вот, домечталась! – с грустью говорила мама. – Ни мужа, ни детей, и увлечение какое-то дурацкое! Непутевая ты у меня, несчастная-горемычная…
А «несчастная-горемычная» только усмехалась, уж она-то знала, что если в мечту верить, то все дороги ведут только к ней. Все, без исключения!

Может, от такой веры, а может, злопыхателям назло, а только познакомилась Нюся на очередных соревнованиях с норвежцем, тоже большим любителем спортивной рыбалки. И пригласил он ее порыбачить в их краях, и даже дорогу профинансировал. Нюся, конечно, побоялась немножко (все-таки заграница, чужая страна!), но поехала.

И что бы вы думали? Так она в Норвегии ко двору пришлась, что сама удивилась. Вроде всю жизнь тут жила, даже их язык немного понимать стала. А уж норвежцы ею как восхищались, говорили, что она – воплощение древней богини, такая же большая и сильная, и в рыбалке толк понимает.
В общем, теперь молодые решают, где им жить – не то в Норвегии, не то в Нижнем Кукуеве. Нюсин норвежец и на Кукуево согласен, потому как рыбалка там дюже знатная. А его тремя рыбоперерабатывающими заводиками в Норвегии и на расстоянии руководить можно, там же управляющие имеются…

Только вот мама робко спрашивает:
- Нюськ, а он олигарх или все-таки нет? Не пойму я никак…
- А кто его знает, мама, по ихним-то меркам? – философски отвечает Нюся. – Олигарх, не олигарх – какая разница? Главное, что мечта сбылась! Я его таки подцепила на крючок!

Теперь молодые девчонки в Нижнем Кукуеве тоже верят, что если мечтать и верить – все дороги ведут исключительно к цели! И даже если ты с лица не Царевна-Лебедь и фигурой похожа на речную баржу, счастье тебя все равно не минует!
Автор: Эльфика

+2


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Сказки для взрослых


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC