Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Сказки для взрослых


Сказки для взрослых

Сообщений 181 страница 200 из 382

181

Ассолька ,  http://ukamina.ucoz.ru/sml/clap.gif  http://ukamina.ucoz.ru/sml/clap.gif  http://ukamina.ucoz.ru/sml/clap.gif

0

182

ПРОЩАЙ, ДЕПРЕССИЯ! — сказка от Эльфики
http://sg.uploads.ru/t/4v50t.jpg
Вот и кончилось лето… почему оно всегда так быстро кончается? Что-то грусть на меня накатила. Накрыла меня с головой — легкая такая, прозрачная, как вуаль. Я ее прогонять не стала: грусть тоже имеет право на жизнь, почему нет? Окажу ей уважение и провожу с богом, я всегда так делаю. Включила я Джо Дассена, зажгла свечи, налила себе чаю, взяла лист бумаги и карандаши, сижу, рисую грусть. Сама не заметила, как появилась она – ночная гостья. Интересно, как вошла? Если только в замочную скважину просочилась…
- Привет, — говорит. – Грустно тебе?
- Ага, есть маленько, — соглашаюсь я. – Взгрустнулось вот что-то. Чаю налить?
- Мне бы чего покрепче, — отвечает. – Всем известно: выпьешь – и жить веселее.
- Алкоголя в доме нет, — развела руками я. – Чайку, а? С малиновым вареньем! Обычно выпьешь – и не жизнь, а малина!
- Да ладно! – не верит она. – Кто чай пьет – тот вообще отчается.
- Не думаю, – отвечаю. – Кто чай пьет – тому нечаянная радость выйдет, в самом скором времени. Я вот так считаю.
- Это почему же ты так думаешь?
- А мне так приятнее.
- Дурочка, — ласково говорит она. – В иллюзиях живешь. Посмотри вокруг – все же плохо! В стране кризис, в мире тревожно, в личной жизни пусто, в кошельке не густо…
- Не так все и плохо, — безмятежно улыбнулась я. – Отвечаю по пунктам: от кризисов мы, как показывает практика, только крепчаем, тревогу я танцами снимаю. Про личную жизнь – так свято место долго пусто не бывает. Вот про кошелек – это точно, какой-то он у меня хилый в последнее время. Завтра буду зарядку делать – положу его рядом.
- Зачем? – оторопела гостья.
- Как зачем? – удивилась я. – Я буду заряжаться энергией, а он деньгами. Кошелек нужно увлекать личным примером. А как иначе?
- Нужна тебе эта зарядка, — пренебрежительно сказала гостья. – Лучше поспать лишние полчасика.
- Э, нет! — заупрямилась я. – Вставать лучше пораньше. А то вдруг все чудеса мимо пройдут?
- О чем ты, какие чудеса? – не унималась ночная гостья. – Время чудес давно прошло, ты ведь уже давно выросла, ты взрослая девочка и в сказки не веришь, правда же?
- А вот и неправда, — возразила я. – Чудеса попадаются на каждом шагу, только успевай удивляться.
- Например?
- Да примеров сколько угодно! Осенний листопад – чудо. Звездное небо – чудо. Грибы на полянке – чудо. Дети в песочнице – чудо. Много всяких чудес. А какое у меня новое платье – я в нем вообще восьмое чудо света!
- Глупости какие-то, — вздохнула гостья. – Как-то это все примитивно и незамысловато. А жизнь, между прочим, штука сложная.
- Это точно! – охотно согласилась я. – И самое сложное в жизни – не усложнять себе жизнь. Может, я все-таки свое новое платье продемонстрирую?
- Не надо, — помотала головой она. – Что радости в какой-то тряпке? Порадуешься неделю-другую, и привыкнешь. И потянется снова череда безрадостных дней…
- Почему это безрадостных? – удивилась я. – Во-первых, платье – как домашний питомец, его же выгуливать надо во всякие интересные места. В театр, в парк, в кафе, на выставку, в гости… А когда я к нему окончательно привыкну, я себе нового питомца заведу. Шляпку, например. Или сережки.
- Шляпку! Сережки! Надо думать о судьбах мироздания, — укорила меня она. – А ты ерундой какой-то занята.
- Так я как раз о судьбах мироздания и забочусь, — с жаром пояснила я. – Мне кажется, самое главное дело любой женщины – мир украшать и радость умножать.
- И на что ты только время драгоценное тратишь? – горестно простонала она.
- Время, проведенное с удовольствием, потерянным не считается, — уверила я гостью.
- Но не хочешь же ты сказать, что у тебя в жизни не бывает никаких трудностей?
- Бывает, — согласилась я. – Как же без них?
- И они тебя не удручают?
- Не успевают. У меня против них есть универсальное средство.
- Вот как? Какое же?
- Я их иг-но-ри-рую! – доверительно сообщила я. — Если не обращать внимания на трудности, они обидятся и уйдут. Проверено!
- Ты очень странная, — пожаловалась ночная гостья. – Мне трудно найти с тобой общий язык. Я призываю тебя взглянуть на вещи трезво, а ты…
- Странно, — удивилась я. – Мне показалось, что это ты в самом начале советовала напиться с горя… А так-то я очень трезво мыслю!
- Да, выпить не мешало бы. С тобой вообще на трезвую голову трудно общаться, — пожаловалась она. – Это потому что ты неправильно грустишь. У тебя получается, что грусть вроде как и не твоя, сидите по разные стороны стола…
- А как надо?
- Надо впустить ее в себя, подумать о ней и о причинах, которые ее вызвали. Это требует времени и уединения, поэтому я советую закутаться в теплый платок, включить телевизор – какую-нибудь легкую комедию или сериал – и смотреть, смотреть… Или включить компьютер и разложить пасьянс, а потом еще раз и еще… В грусть надо погрузиться с головой, иначе эту проблему не решишь.
- По-моему, погружаться в грусть – это глупо, — подумав, сказала я. – Так и захлебнуться недолго.
- Да вся жизнь – бушующий океан, опасный и непредсказуемый. Бури, волны, течения… Тебе нужна защита, девочка моя, иначе тебя просто захлестнет, и ты погибнешь. Создай себе прочную, уютную пещерку, защищенную от всех житейских бурь.
- Ну уж нет! – твердо сказала я. – Прятаться в пещерку – еще чего? Если есть океан, ветер и большие волны, то лучше уж заняться серфингом. Лететь на гребне волны и хохотать от восторга. Да, и чтобы шарф развевался на ветру! Хотя, конечно, это уже перебор… серферы шарфиков не носят. Но зато как красиво!
- Ах, девочка, это все не более чем глянцевая картинка, и ты это знаешь. Какой там серфинг? Тебе это не по средствам!
- Но мечтать-то мне никто не может запретить! – уверенно сказала я. – Качественная мечта иногда получается лучше самого события. Это я точно знаю! По крайней мере, радует!
- Мечты, мечты… Мы опять не о том, — нетерпеливо поморщилась она. – Я пришла, потому что ты грустила. Я хочу стать твоим другом. У тебя же никого нет, кроме меня. Давай грустить вместе?
- Нет, — покачала головой я. – Не будем мы грустить. Не вижу повода.
- Как это не видишь? Посмотри за окно: осень, слякоть, серость… И все это отражается на душе.
- У меня не отражается, — бодро сообщила я. — У меня на осень другие планы. Вот смотрите, я уже тут кое-что нарисовала. Пункт первый — восторгаться золотом и багрянцем лесов. Пункт второй — набирать полные лукошки грибов. Пункт третий — махать вслед стаям перелетных птиц. Пункт четвертый — помогать белочкам собирать орешки на зиму. И главный, пятый пункт — закапывать в листья всех, кто ноет об осенней депрессии. Это будет очень увлекательный момент! Я уже просто предвкушаю!
- Да ну тебя! – сердито сказала она. – С тобой невозможно нормально разговаривать. Прости, но ты как ребенок. И, наверное, никогда не повзрослеешь. Так и проживешь свою жизнь в счастливом идиотизме. В общем, не нравишься ты мне, пошла я к другим.
- Как, и даже чаю не попьете? – с притворным ужасом всплеснула руками я.

Но она уже испарилась, как и не было. Наверное, опять в замочную скважину.
- Прощай, Осенняя Депрессия! – помахала ей ручкой я. – Не будем мы дружить. Некогда мне!

Любую депрессию лучше встречать с улыбкой. Она подумает, что вы идиотка. И сбежит!
Автор: Эльфика

0

183

Ассолька! Какие сказки замечательные! Позитивные! Спасибо! http://s017.radikal.ru/i409/1210/bb/2002c0001cea.gif

0

184

КУДА УХОДИТ ВИНА — сказка от Эльфики
http://sd.uploads.ru/4k1jT.jpg
Шла по жизни Женщина, и было у нее два спутника: Вина и Палач. Когда-то, еще в детстве, Женщина познакомилась с Виной, но та представилась ей Совестью. Девочка поверила и взяла ее в спутницы, с тех пор так и бродили, рука об руку.

Вина по любому поводу выносила свои суждения и давала оценки (как правило, нелицеприятные). Если ее послушать, так женщина почти во всем была «сама виновата». А Палач только и ждал, пока Вина подаст сигнал. Как только женщина начинала себя за что-нибудь казнить – Палач тут как тут, вместе со всеми своими зловещими инструментами. Только ему и трудиться особенно не приходилось: Женщина сама себя наказывала по поводу и без повода. Она терзалась сомнениями – палач услужливо подсовывал ей крючья разного размера. Женщина занималась самобичеванием – Палач выдавал ей ремни и плетки. А еще в его арсенале были мигрень и аллергия, ломота в суставах и язва желудка, и еще много чего. Разумеется, от такой жизни женщина болела, страдала, теряла красоту и совсем уж не могла радоваться жизни.

И вот однажды взмолилась она:
- Господи, почему я так трудно живу? Я еще молода, а чувствую себя дряхлой старухой. Моя душа истерзана, мне жить не хочется! За что мне такая судьба? Что я такого натворила, что ты отвернулся от меня?

И откликнулся Творец:
- Милая, это не я отвернулся от тебя, а ты от меня! Совести у тебя нет, вот что!
- Как – нет? – ахнула Женщина. – Вот же она, Совесть, всегда со мной! Учит меня, подсказывает…
- Ну уж нет! – категорически возразил Творец. – Это не Совесть, а Вина. И не учит, а мучит! Совесть – это когда ты помогаешь попавшему в беду. А Вина – это когда ты ввергаешь в беду саму себя. Ошибочка вышла!
- Да, я постоянно совершаю ошибки… — в смятении пролепетала Женщина.
- А давай не будем считать это ошибками? – предложил Творец. – Ты постоянно получаешь опыт, только и всего. И если тебе кажется, что результат нежелательный, просто учти и в следующий раз сделай по-другому.
- То есть я ни в чем не виновата? – уточнила Женщина.
- Если ты в чем-то и виновата, так в том, что присвоила себе право себя казнить, — ответил Творец. – Это ошибка, и ее действительно нужно исправить. Думаешь, я не ошибаюсь? Еще как! Но я всегда говорю: «Надо же, как интересненько получилось!». И тебе советую.
- А что мне сейчас-то делать?
- Наверное, отпустить Вину. А Палач удалится вместе с ней, они ведь парочка, он без Вины жить не может. Пробуй, экспериментируй! Это же твоя жизнь – побудь сама Творцом.

Женщина подумала-подумала и решила отправить Вину куда подальше. Получилось где-то возле экватора. Вина огляделась – тепло, зелено и море рядом. Купила себе купальник и шляпу и легла в шезлонг – загорать. А Палач переквалифицировался и показывает отдыхающим пляжникам фокусы. Оба довольны и на прежнюю работу возвращаться не хотят.

А Женщина, которая осталась без Вины и без Палача, поправилась, расцвела и творит, что хочет. А если что-то не так выходит, только и говорит:
«НАДО ЖЕ, КАК ИНТЕРЕСНЕНЬКО ПОЛУЧИЛОСЬ!».

Автор: Эльфика

+1

185

Странница написал(а):

Вина огляделась – тепло, зелено и море рядом. Купила себе купальник и шляпу и легла в шезлонг – загорать. А Палач переквалифицировался и показывает отдыхающим пляжникам фокусы. Оба довольны и на прежнюю работу возвращаться не хотят.

http://s019.radikal.ru/i614/1210/4f/1b11948ee5c2.gif  http://s019.radikal.ru/i607/1210/9b/1f05f246ce65.gif

Ассолька,  http://s020.radikal.ru/i710/1605/44/1214169457a0.gif

0

186

НАЧЕРТАТЕЛЬНАЯ ГЕОМЕТРИЯ — сказка от Эльфики
http://s2.uploads.ru/t/y6SBO.jpg

Замуж – это для меня не просто так, замуж – это серьезно. «Просто так» можно, если молодая и безбашенная, когда вся жизнь еще впереди и есть право на ошибку. У меня такого права нет – юность прошла, а за плечами горький опыт, потому что обжигалась, и не раз. Поэтому я высматриваю не абы кого, а Важную Фигуру.
Вот Квадрат. Он надежный, состоявшийся, крепко стоит на ногах.

Но, с другой стороны, тяжеловесный и неповоротливый. И не будет ли он на меня слишком налегать? С таким ведь не поспоришь, задавит авторитетом. Наверное, деспот. Все у него должно быть по заведенному порядку, и ни на градус не отклонишься.

Может быть, Треугольник? Хотя нет: он состоит из сплошных углов, и большинство их них острые. Все время на эти углы натыкаться – нет уж, увольте. А тот, который тупой… Ну зачем, скажите на милость, мне с тупостью разбираться? Да еще, наверное, и в жизни будет постоянно влезать в разные треугольники, а я потом расхлебывай, переживай…

О! Прямоугольник. Собственно, почти Квадрат, только повыше. Или пошире – это смотря как посмотреть. Конечно, Если Прямоугольник будет стремиться ввысь, это приятно. А если вширь? Ляжет на диван, и не сдвинешь его никакими силами. Да, это бывает, я таких примеров целую кучу знаю. Нужно рассмотреть и другие фигуры.
Ромб. Изящен, не лишен очарования. О, если присмотреться, это всего лишь Квадрат, который жизнь немного сплющила. А иные Ромбы и сильно сплющила, что там говорить. И стоит Ромб на одной точке опоры, в крайне неустойчивом положении. С ним никакой стабильности не предвидится: того и гляди – завалится на бок. Да, положение у Ромба шаткое и неустойчивое, мне это не подходит.

Параллелограмм – это тоже фигура крайне сомнительная, потому что он – покосившийся Прямоугольник. Видать, жизнь его побила, покидала, а потом и вовсе покорежила. У него даже усмешка перекошенная, саркастическая такая. Да ну его, еще будет насмешничать, критиковать и на мне свои неудачи вымещать.
Круг. Это да, это фигура! Округлый, гладкий, центрированный, вроде и докопаться не до чего. Но он ведь замкнутый, в свой внутренний мир нипочем не пустит! Его ничем и никак не зацепишь, как вот с ним общаться? Кроме того, сильно похож на Колобка – чуть что, и укатится. «Я от бабушки ушел», «я от дедушки ушел», от меня и подавно уйдет.

Овал – это вообще жалкая фигура: это Круг, который сдулся. Видать, пыжился-пыжился, форму держал, а потом получил какую-то травму, и все, не выдержал. Теперь и запросы у него скромнее, и возможности не те. В общем, Круг-неудачник, зачем мне такой?

Многогранные фигуры меня пугают. Они такие сложные, что я просто теряюсь. Уж больно загадочны и непредсказуемы. Каждый миг надо быть начеку, а то неизвестно, какой они гранью повернутся. А зачем мне чужие сложности, если у меня своих полно?
М-да, кого же выбрать? Вроде фигур много, а однозначности нет.
- Простите, а что вы тут делаете?
Оборачиваюсь – рядом Циркуль, и он ко мне обращается.
- Я себе спутника жизни выбираю, Важную Фигуру, — проинформировала я.
- И как, выбрали?
- Да нет, пока затрудняюсь.
- А вы, простите, что за фигура?
- Неужели не видно? – обиделась я.
- Вообще непонятно! – сообщил Циркуль. – Опишите-ка себя!

Фу, у этого Циркуля никакой деликатности! Описывать себя – зачем? Даже неприлично даме такие предложения делать.
- Ну, я хорошая, симпатичная, и фигура у меня очень даже сохранилась, — начала я.
- А в плане начертательной геометрии – что вы за фигура? – бесцеремонно прервал меня Циркуль.
Тут я замолчала. Какая же я фигура в плане этой самой геометрии?
- Затрудняюсь определить, — созналась я. – Не думала я о том, какая я фигура. А может, вы скажете? Со стороны-то виднее!
- Так вот я тоже затрудняюсь! – ответил Циркуль. – Вижу перед собой набор прямых, ломаных, дуг, отрезков и прочих элементов. Но в цельную конструкцию они не выстроены.
- Это я, что ли, так выгляжу? – изумилась я. – Да врете, наверное!
- А с чего мне врать? – удивился Циркуль. – Я лицо незаинтересованное, просто вижу, что случай интересный, вот и решил познакомиться поближе.
- Чем же мой случай вам так интересен? – обиженно проговорила я.
- Вы вот, говорите, Важную Фигуру для жизни никак найти не можете. Но, чтобы подобрать Фигуру по себе, нужно, по крайней мере, осознавать, какая вы и что из себя представляете. Вы, наверное, давно самоизучением не занимались в рамках начертательной геометрии?
http://s2.uploads.ru/MS2TO.jpg

Я только плечами пожала: не могла я вспомнить, когда я последний раз этой начертательной геометрией занималась, и занималась ли вообще? Скорее всего, нет: я ведь поисками Важной Фигуры была занята, когда мне самоизучаться?
- Когда вы сами себя значимой Фигурой ощутите, тогда и спутника жизни найти будет проще. Сам притянется, по закону подобия, — посоветовал Циркуль. – Или по принципу дополнения и замещения.
- Правда? – недоверчиво спросила я.
- Чистая правда, — подтвердил Циркуль. – Геометрия – наука точная. А пока вы… ззз… не оформились, вас никто и не замечает. Это потому что непонятно, что с вами делать.
- Зато у меня богатое внутреннее содержание, — попыталась возразить я.
- Пока что ваше «богатое содержание» выражено лишь обилием отдельных элементов, — напомнил Циркуль. – Имейте в виду, никому не интересно возиться, пытаясь собрать вас во что-то приемлемое. Даже студенты предпочитают иметь дело с готовыми Фигурами. Сами, милочка, сами! Форма, знаете ли, должна соответствовать содержанию!
Ух, какой он вредный, лишь бы уколоть побольнее!
- А если я не виновата? – насупилась я. — Может, это я от жизненных невзгод на части рассыпалась!
- Так соберитесь же, наконец! – воскликнул Циркуль. – Структурируйте свою личность заново, осознайте себя Важной Фигурой! Тогда уже не вы будете искать, а вас станут рассматривать в качестве желаемой спутницы жизни!

Посмотрела я на фигуры – Квадрат, Круг, Треугольник и прочие Параллелограммы. Какая же я? В какую форму мне облечь свое внутреннее содержание? Да, тут следует подумать…
- Желаю удачи! – на прощание сказал мне Циркуль. – Давайте-давайте, не замирайте! Чем скорее начнете, тем скорее станете Важной Фигурой. Неужели не хотите?

Хочу, конечно. Хочу стать Важной Фигурой, и чтобы не я искала, а меня искали. Чтобы добивались, ухаживали, мечтали обо мне. Может быть, стану Звездой. А что – очень симпатичная геометрическая фигура! И в любую другую фигуру отлично вписывается…

Теперь вам понятно, почему я замуж не тороплюсь: я над собой работаю! Готовлю, стало быть, своему избраннику Звезду в подарок. Такая вот начертательная геометрия…
Автор: Эльфика

+1

187

ВЕРЕТЕНО — сказка от Эльфики
http://s7.uploads.ru/Ktx5N.jpg

- Матушка, помогите!
По прекрасному лицу молодой Королевы текли слезы, и она аккуратно промокала их кружевным платочком.
- Ага, как что, так сразу «матушка», — ехидно проговорила старая Ведьма, заправляя под косынку седые космы. – А так-то, помнится, нас королевским указом вне закона объявили, на минуточку.
- Ну да, объявили, — неохотно подтвердила Королева. – Но это же не просто так, на то были веские причины!
- Из-за ваших «веских причин» мне приходится вот тут, в глухой чащобе скрываться… опасаться диких зверей… бедствовать! – укорила ее Ведьма.
- Простите нас, пожалуйста! Я и так насилу до вас добралась. Вон, весь подол изорвала, и руку поцарапала…
- Ладно уж. Добрая я сегодня. Чего от меня надо королевскому величеству?
- Я – по личному вопросу. Так, с чего начать-то? Вы же слышали мою историю?
- Может, слышала. А может, и нет. Много вас ко мне шастает, и у каждого своя история.
- Я вам напомню, — смиренно произнесла Королева. – Это началось очень давно. Когда я была еще младенцем¸ родители устроили крестины и забыли пригласить одну могущественную ведьму. Она страшно обиделась и предрекла, что когда мне исполнится восемнадцать лет, я уколюсь веретеном и умру. Ясное дело, родители пытались что-то сделать, но даже короли не все могут предусмотреть.
- Это точно, — охотно согласилась Ведьма. – Амбиций выше крыши, а возможности прямо пропорциональны способностям.
- Про… пор… порци… Это заклинание, да?
- Заклинание, заклинание, — с досадой махнула рукой Ведьма. – Дальше-то что было?
- Одна молодая, но очень способная Фея сумела несколько смягчить пророчество ведьмы. Теперь я должна была не умереть, а просто погрузиться в сон. Но зато в долгий, на целых сто лет. Мои родители, конечно, приняли свои меры: королевским указом были запрещены и уничтожены все веретена в королевстве.
- Самое глупое решение, которое только можно придумать! – фыркнула Ведьма. – Вместо того, чтобы показать, объяснить, научить – запретить! Это ж надо выдумать! Запретный-то плод всегда сладок…
- Нет-нет, я вовсе не стремилась вкусить запретный плод, — поспешила откреститься Королева. – Я даже не знала, что такое веретено, и никогда его в руках не держала!
- Ну еще бы! Тебя ж оградили от жизни, как цветок в оранжерее. Никакого иммунитета! – прокомментировала Ведьма.
- Опять заклинание? – подозрительно воззрилась на нее Королева.
- Не отвлекайся, — строго сказала Ведьма.
- Так вот: меня погубило любопытство. Я подросла и стала исследовать замок. И однажды я забрела в нежилое крыло, открыла дверь в какую-то комнату, а там лежала какая-то штука. Ну откуда мне было знать, что это веретено???
- Действительно, откуда? – поддакнула Ведьма.
- Я взяла его в руки – и, конечно же, укололась. Дальше я не помню, потому что заклятие сработало, я лишилась чувств и проспала сто лет в хрустальном гробу.
- Хорошо сохранилась, — хмыкнула Ведьма. – А потом тебя, помнится, разбудил какой-то заезжий молодец?
- Что вы такое говорите! – оскорбленно вскинулась Королева. – Не молодец, а Принц!
- Правда, что ли, поцелуем разбудил? Или еще что было?
- Как вы не деликатны! – поджала губы королева.
- Ага. Мы, ведьмы, такие. А чего нам – живем в лесу, к дворцовым этикетам не приучены.
- И он на мне женился, — продолжила королева.
- … как честный человек, — не преминула вставить зловредная старуха.
- Вскоре родители отошли на покой, и мы стали правящей четой, — упорно игнорируя гнусные намеки, продолжила Королева. – Вот тут-то я и поняла, что древнее заклятие все еще действует.
- Да ты что? – с интересом воззрилась на нее старуха. – Ну-ка, ну-ка… В чем это проявляется?
- Он… колется! – расширив глаза, трагическим шепотом произнесла Королева.
- Э-э-э… не поняла, — озадачилась Ведьма. – Кто колется?
- Король. Мой муж, — пояснила Королева. – Особенно когда выпьет. А пьет он, к сожалению, все чаще и чаще.
- Не бреется, что ли? – уточнила Ведьма. – Или мундира на ночь не снимает?
- Прекратите глумиться! – потребовала Королева. – Я к вам со своей бедой, а вы…
- И в мыслях не было, — заверила ее Ведьма. – Просто пока ничего не понятно. Чем же он тебя колет?
- Ничем. И в то же время всем.
- Загадками говорить изволите, ваше величество, — заметила Ведьма.
- Да я сама не понимаю, как это происходит! – раздраженно передернула плечами Королева. – Поделюсь своими догадками. Мне кажется, что у него в руках невидимое веретено. И время от времени он меня им колет.
- С чего ты это взяла? – в изумлении уставилась на нее Ведьма.
- Я помню ту боль, когда укололась в первый раз. Ну, сто лет назад – я рассказывала. Так вот: больно точь-в-точь как тогда.
- Ох ты ж… — Ведьма казалась совершенно ошеломленной. – И как ты реагируешь?
- Стараюсь держать себя в руках, — грустно сообщила Королева. – Чаще всего просто вздрагиваю и напрягаюсь. Стараюсь не показывать вида, что меня это ранит. Иногда плачу – когда никто не видит.
- Жалуешься кому-нибудь?
- Вы первая, — созналась Королева. – Сами подумайте: ну кому я пожалуюсь? Фрейлинам доверия нет – сейчас же на весь свет разболтают. Лекарям придворным только повод дай – мигом диагнозов понаставят и лекарствами закормят. Или признают одержимой, отправят в монастырь. Нет уж, я все в себе ношу. Так оно надежнее.
- Его-то самого спрашивала?
- Пыталась. Отказывается. Говорит, что я все сама себе накручиваю.
- А ко мне зачем пришла? – прищурилась старуха.
- Отберите у него веретено! – выпалила Королева. – Я знаю, вы можете. Когда ему нечем станет меня колоть, все будет прекрасно.
– Значит, ты хочешь, чтобы я дематериализовала веретено, которое и так нематериально?
- Я не понимаю ваших волшебных словечек, — пожаловалась Королева. – Уж больно мудрено…
- Да куда тебе! – согласилась бабка. – Ты ж на сто лет от жизни отстала, пока пребывала в летаргическом сне. Недоразвитая ты, инфантильная, прости господи… Я тебе попроще скажу: как можно отобрать то, чего и так нет?
- Так что, и вы мне не поможете? – расстроилась Королева. – Но ведь чем так жить – лучше снова в гроб, и уснуть на сто лет. А у нас дети!
- Отчего не помогу? Помогу! – утешила ее Ведьма. – Только другим путем. Давай-ка для начала твоего муженька спросим, чем это там он тебя так ранит.
- Да он не скажет, — забеспокоилась Королева. – И вообще сюда не явится.
- Скажет, скажет, — пробормотала Ведьма. – И явится как миленький, вот увидишь… Доверься мне как специалисту!

Королева явно сомневалась, но промолчала.
- Накинь-ка вон халат-невидимку, — приказала Ведьма. – Вовсе ни к чему, чтобы муженек твой знал, что ты по ведьмам шастаешь. А то кто его знает, как там у него с толерантностью. Мне проблемы ни к чему!

Королева послушно накинула халат и исчезла.
Тем временем Ведьма кинула в горшочек с водой какой-то порошок и пробормотала короткое заклинание: «О кей, Гугл». Горшочек заклокотал, и Ведьма приказала: «Покажи мне Короля».

Тут же часть стены вспыхнула неярким голубым светом, Королева ахнула.
- Не боись, это портал, — деловито объяснила старуха. – И голоса не подавай. Смотри, вон он, твой-то.
Тем временем возникла картина, изображающая дворцовый коридор, по которому размашисто шагал Король, на ходу смачно прикладываясь к фляжке. Еще шаг – и он прямо из коридора ввалился в скромную обитель лесной Ведьмы.
- Черт подери! – выругался он, споткнувшись ботфортом о кота.
- Не поминай черта, он тут ни при чем, — флегматично заметила Ведьма. – У нас времени для беседы всего ничего, а то отсюда, из лесу, трафик недешевый. Поэтому давай не будем терять времени. У меня один вопрос: ты жену правда веретеном колешь?
- Чего? – ошарашенно вытаращил глаза Король. – Каким еще веретеном?
- Верю, не врешь. Веретено тут ни при чем, — удовлетворенно кивнула Ведьма. – А чем тогда?
- Так! Я не понял! – взревел Король.
- Тихо-тихо-тихо, — примирительно заворковала Ведьма. – Вот, на-ка, государь, откушай настоечки! Фирменная настоечка, на травах и рогах марала, исключительной убойной силы.
Король заинтересовался, понюхал, опрокинул в рот рюмочку и крякнул:
- Крепка, зараза!
- Грибком, грибком заешь, — суетилась бабка. – Ну что, хорошо стало?
- Настоечка знатная. А как я здесь оказался? А ты, бабка, кто вообще?
- А ты и не оказывался! Спишь ты сейчас, и я тебе снюсь.
- А-а-а, ну тогда ладно, — успокоился Король, украдкой посматривая на бутыль с ведьминой настойкой.
- Ответишь на вопросик один – еще налью, — посулила старуха.
- Спрашивай, разрешаю.
- Стало мне известно, что твоя женушка испытывает определенный дискомфорт.
- Дис… ком… комф… чего? Ты мне брось свои колдовские словечки!
- Не гневайся, батюшка! Старая я, глупая, то и дело в речи архаизмы употребляю. То есть малоупотребительные слова. Но я ж не о том, а про королеву. Ранит ее что-то, видишь ли. Вроде как это ты ее… веретеном шпыняешь…
- Веретеном? – хмыкнул Король, опускаясь в кресло. – Да нет, веретено – это еще до меня было. Я ее уже в хрустальном гробу застал, без веретена.
- Давай еще рюмочку, — предложила бабка. – А то, смотрю, воспоминания нахлынули, то-се…
- Вот именно, то-се, — рассеянно сказал Король, принимая подношение. – Если с самого начала рассказывать, то долго будет.
- С самого начала я и сама знаю. Ты с момента вашей совместной жизни начни.
- Да понимаешь, какая штука… Она, когда спала, такая красивая была! Трогательная, беззащитная… Я и влюбился с первого взгляда, разбудил ее… с целью, значит, жениться.
- А дальше-то, дальше что было?
- А дальше вышла такая несуразица: вроде как поднять ее подняли, а разбудить забыли. Получилась она такая… замороженная. Вроде бы и ходит, и разговаривает, и по дворцу управляется, но как неживая. Я и так пытался, и эдак – не реагирует, не оттаивает. Ну, думаю, это временно, после ста лет сна вроде как похмелье. Но уже годы прошли, наследники родились, а она все еще в анабиозе – ни жива, ни мертва.
- А ты что?
- А что я? Я ей всякие колкости отпускаю, чтобы ее из себя вывести. Вроде как достану ее, рассердится, оживет – и хоть какие-то человеческие чувства в ней проявляются. Но ненадолго, а потом снова в полусне бродит. Холодно мне от нее… Но я и тут приспособился: днем и ночью фляжку с горячительным с собой ношу. Накачу глоток-другой – и ничего, жить можно.
- Ух ты! – восхитилась Ведьма. – Вот это изобретательность! Значит, выходит, вызвать в ней живые чувства можно только с помощью колкостей?
- Вот так и живем, — печально кивнул Король. — То колкости отпускаю, то подкалываю с подковыркою. А что делать? Жена ведь не перчатка, с руки не сбросишь. Любовь, опять же…
- Выходит, ты ее однажды спас, а теперь всю жизнь спасать продолжаешь, — глубокомысленно изрекла старуха. – Терпеливый. Уважаю! Давай-ка еще рюмочку, а? А потом домой, во дворец, а то тебе уже скоро просыпаться пора.
- Не откажусь, — степенно сказал Король, поднимая рюмку. – За такой чудной сон и выпить не грех. Жаль, что уже просыпаться надо…
- Сымай халат-невидимку, — сумрачно потребовала Ведьма, едва Король покинул помещение все через тот же портал.
- Что это было? Что он говорил? – в смятении пролепетала Королева, нервно комкая халат.
- А ты так ничего и не поняла? – хмыкнула Ведьма. — Вот точно, замороженная! Ладно, садись, разъясню. Дело тут вот в чем: ты думала, что та Ведьма наложила на тебя заклятие, сказав про веретено, а она ведь просто предупреждала, подсказку давала твоим родителям, как беды избежать! Да только они не поняли, не услышали.
- И я не поняла, — жалобно сказала Королева. – Какая подсказка? Какое предупреждение?
- Слушай сюда, я тебе сейчас все разъясню, — покровительственно сказала старуха. – Ведьмы – женщины умные, прозорливые. Она сразу поняла, что твои родители настроены тебя от жизни оградить и от всего обезопасить. Чтобы, мол, на нашу дорогую принцессочку ни пылинки не упало. И не дай бог, если ей придется испытать хоть малейшую боль!
- Так и было, — подтвердила Королева. – При мне всегда няньки-мамки пребывали, шагу без них сделать было нельзя. Все игры безопасные, все тропинки проверенные, все контакты рекомендованные. Очень благоустроенное было у меня детство!
- Вот-вот. А если бы тебе разрешали пробовать и ошибаться, синяки и шишки набивать, опыт жизни набирать, к восемнадцати годам ты бы уже знающая была и осторожная. Знала бы, как с веретенами и прочими острыми предметами обращаться. К боли-то тоже постепенно привыкать надо.
- А зачем это нужно – привыкать к боли?
- А затем, дорогая Королева, что в жизни не все гладко бывает, и если ты от любого ее укола в обморок падаешь или разум теряешь – случится то, что с тобой произошло. От какой-нибудь сильной боли человек все свои чувства отключает и впадает в спячку. В твоем случае – на сто лет.
- Но я же не от боли, а от отравленного веретена!
- Мне только сказки не рассказывай! – досадливо поморщилась Ведьма. – От отравленного сразу помирают! А ты всего лишь уснула, причем по собственной воле. И если бы твой Принц не появился – так и заросла бы пылью и паутиной, как старый сундук. Муж твой тебе судьбой послан, береги его.
- Да как же, матушка? Я ж говорила: пьет, колет…
- Колет да подкалывает – это чтобы в тебе чувства не замирали, чтобы ты хоть через злость себя ощущала. А пьет – чтобы самому не замерзнуть, ты ж ему страсти-то не даешь. Он тебя искренне любит, жалеет, а ты к нему холодна, как собачий нос. Все чувства заморозила, это ж куда годится!
- Да боюсь я сильных чувств, матушка! – всплеснула руками Королева. – Знаете ведь, как бывает: раскроешь душу, привяжешься, а вдруг потом потерять придется? Это ж как больно-то будет!
- Обязательно будет, — подтвердила Ведьма. – Но как без этого? Хочешь любить – не бойся боли, будь готова к переменам, не страшись потерять. Чувствуй на полную катушку, сколько ни случится – все твое. Эх, не цените вы молодости! Вот если б мне лет триста назад отмотать, я бы вам всем показала фейерверк чувств!
- Ой, как-то мне это все страшно слушать, — поежилась Королева.
- Не хочешь – не слушай, — равнодушно пожала плечами Ведьма. – Тогда тебе лучше снова в хрустальный гроб и крышкой накрыться. Чтобы уж наверняка тебя живые чувства не достали.
- Не хочу в гроб! – испугалась Королева. – Хочу жить со своим муженьком долго и счастливо, государством нашим править, деток вырастить, внуков дождаться. Помоги мне, матушка, а я уж поспособствую, чтобы Указ о ведовстве отменили и разрешили ведьмам в города вернуться.
- Больно мне ваши города нужны, — проворчала Ведьма. – Здесь природа, экология, травки нужные прямо у порога растут… Ладно уж. Клин клином вышибают. Давай руку!

Королева несмело подала ей руку, а Ведьма мгновенно выхватила откуда-то веретено, и…
- Ой! Что вы делаете?! – вскричала Королева, с ужасом глядя на каплю крови, стремительно набухающую на месте укола.
- Говорю же, клин клином вышибают! – усмехнулась явно довольная Ведьма. – Не померла же?
- Да не так уж и больно было, — с удивлением отметила Королева. – Вполне терпимо.
- Как и вся жизнь, — проинформировала Ведьма. – Боль не проблема, страх – вот беда. Кабы твои родители так за тебя не тряслись и тебя трудностями закалили, никакие заклятия тебе были бы не страшны.
- Буду знать, — кивнула Королева.
- Дарю, — кратко сказала Ведьма, протягивая Королеве источник ее страхов — веретено. – Как почувствуешь страх и захочешь замереть – уколи себя, и все пройдет. И ребятишек своих обучи с острыми предметами обращаться. Чтобы в восемнадцать лет они у тебя были смелыми, ловкими и боли не боялись.
- Поняла, матушка. Благодарю за науку. А как же муж с его колючками?
- А вот вернешься и посмотришь. Что я словами-то мусорить буду? В жизни все равно интереснее получается.

…Проводив Королеву, Ведьма вернулась к своим делам и занималась ими до самого вечера. Только ближе к ночи она вспомнила кое о чем и кинулась к заветной кастрюльке.
- Окей, гугл! – скороговоркой произнесла она заклинание. – Покажи-ка мне королевскую опочивальню!

На стене вновь появился портал, Ведьма вгляделась, а потом захохотала. Спальня была похожа на поле боя. Раскрасневшаяся, хорошенькая, в батистовой ночной рубашке и босиком, Королева гонялась с веретеном за своим муженьком и время от времени достигала цели.
- Ай! Ой! Милая, зачем ты это делаешь? – уворачиваясь и отмахиваясь, вскрикивал он.
- Я тебе покажу, как подкалывать! Я тебя отучу к фляжке прикладываться! – воинственно обещала Королева, пытаясь поразить веретеном его ляжку.
- Да я тебе сам сейчас покажу! – пообещал Король, хватая жену в охапку.
- Ой! – пискнула Ведьма и поспешно погасила окошко. – Нет уж, нет уж, стара я для таких душещипательных сцен… Пойду-ка и я в постельку…

Уже укрывшись одеялом и закрыв глаза, она довольно хихикнула: «А все-таки хорошо я тогда придумала всю эту интригу с веретеном. Такая сказка в результате получилась! Нет, даже две сказки!».

В конце концов, Ведьмы для того и существуют, чтобы давать повод для сказок. А вы как думали?
Автор: Эльфика

+1

188

Странница написал(а):

ВЕРЕТЕНО

http://se.uploads.ru/t/E6dsl.gif

0

189

СОЛНЕЧНАЯ ДОЛИНА — сказка от Эльфики
http://sf.uploads.ru/AtXrN.jpg
Хозяин вернулся домой задумчивый. За ужином он дождался, пока все закончат с основным блюдом, а когда жена поставила на стол десерт – традиционный вечерний пирог, откашлялся и сообщил:
- Мне нужно сказать вам кое-что важное.
Семейство насторожилось – у папы частенько возникали очень необычные идеи, а внедрять их (или пожинать плоды их внедрения) приходилось ни в чем не повинным домочадцам.
- Сегодня я был в предгорьях, по служебным делам, — утерев рот салфеткой, начал папа. – Жизнь в предгорьях, я вам скажу… не сахар там жизнь. Место голое, каменистое. Растительность чахлая. Сели, оползни, камнепады… Вулканы то и дело извергаются.
- Ужас какой, — отреагировала жена. – Хорошо, что мы живем в зеленой, плодородной Солнечной Долине!
- Да, нам повезло. Но я тут подумал, что мы должны позаботиться о тех, кому повезло меньше.
- Благотворительность, что ли? – подозрительно спросила дочь. Она еще помнила, как в прошлый раз папочка принудил ее отдать все ее мягкие игрушки в помощь нуждающимся пингвинам Антарктиды. Зачем пингвинам игрушки, папа так и не смог объяснить, но настаивал на том, что это будет их посильный вклад. «В конце концов, у пингвинов тоже есть дети!», — это был решающий аргумент, и с ним трудно было спорить.
- Нет, на этот раз не игрушки, все гораздо серьезнее, — проговорил папа.
- Надеюсь, не очередная кампания «за здоровый образ жизни»? – слегка напрягся сын. У него тоже были основания: совсем недавно их семья пережила период сыроедения (почти два месяца питались только сыром разных сортов!), ненавистный запах бри и рокфора и теперь еще не окончательно выветрился.
-Нет-нет, ничего такого, — поспешил успокоить его отец.
- Кушайте пирог, кушайте! – пригласила мама. – Сегодня я сделала вишневый.
- Вкусно, — с благодарностью проговорила дочка, смакуя пирог.
- И что предгорья? – осторожно спросила жена.
- Видите ли, мои дорогие, я крайне обеспокоен судьбой орков.
- Что? – поперхнулся пирогом сын.
- Там, в предгорьях, живут орки, — стал терпеливо объяснять отец. – Мы осмотрели их пещеры – это кошмар! Недостаточное освещение, сырость, скученнность. Полное отсутствие малейшего комфорта! И культура у них на очень низком уровне – в основном, рисуют на стенах пещер. А будучи малокультурными, они очень агрессивны и постоянно дерутся. Я был глубоко удручен…
- Бедненькие… — посочувствовала дочь, отрезая себе еще кусок пирога. – А как они питаются?
- Ужасно, — тяжко вздохнул отец. – Они камни едят – представляете?
- О боже! – ахнула жена. – Это в каком же состоянии у них зубы?
- Зубы у них хорошие, — рассеянно ответил хозяин. – Мощные у них зубы и острые, как раз на камни рассчитаны.
- А как же они не ломаются? – поинтересовался сын.
- Нельзя им ломаться. Стоматологов же там нет, лечить некому, — предположила сестра.
- В общем, я принял решение, — сообщил хозяин. – Мы должны откликнуться и поучаствовать. Я думаю, мы можем и должны предоставить кров и пищу хотя бы одному орку.
- Что? – схватилась за сердце жена. – Орк? Здесь, у нас?
- Они же страшные! – расширила глаза дочка.
- Еще драться начнет, — предположил сын.
- Вы мыслите крайне эгоистично, — упрекнул хозяин. – И это моя семья! Орки – тоже порождения божьи. Господь создал нас всех равными, значит, орки имеют право жить не хуже нас. И если жизнь загнала их в горы, а нам повезло поселиться в солнечной долине, мы должны поделиться имеющимися благами и поднять уровень жизни орков до нашего.
- А где мы его поселим? В подвале, да? – перешел к конкретике сын.
- Отчего же в подвале?
- Ну, раз они в пещерах живут, ему там привычнее будет.
- Ты огорчаешь меня, мой мальчик, — сурово сказал отец. – Не для того орк поселится среди нас, чтобы и дальше терпеть лишения. Нет, мы предоставим ему гостевую спальню.
- А чем я его буду кормить? – всполошилась хозяйка. – Я в камнях ничего не смыслю!
- Какие камни? О чем ты? Нет, орк будет питаться тем же, чем и мы. Мы поделимся с ним каждым куском, лучшим, что у нас есть. Это будет правильно!
- А дежурить по кухне и убираться в доме он будет наравне со всеми? – поинтересовался сын.
- Думаю, это произойдет не сразу. Не забывайте: орк – наш гость, и ему нужно дать время, чтобы он привык к нашему укладу жизни. Так что дом и кухня пока остаются на нас. Мы же должны создать гостю благоприятные условия?
- Милый, зачем нам это? – робко заметила хозяйка. – У нас и так кот и собака, а тут еще и орк.
- Как ты можешь сравнивать! – рассердился хозяин. – То домашние животные, а то чело… то есть орк! У них есть речь, и они обучаемы!
- Наш Лорд тоже обучаемый, — обиженно вставила дочь.
- Да, пес выполняет команды, но ему недоступна человеческая речь. А орки могут общаться на нашем языке. Поэтому в самом скором времени орк приучится к нашим традициям и станет полноценным членом нашей семьи. И хватит разговоров! Я решил – и я сделаю. Готовьтесь!
И, оставив ошеломленную семью доедать пирог, хозяин удалился в свой кабинет – написать статью о своем благом начинании с призывом следовать его примеру.
- Ни один житель Солнечной Долины не должен оставаться в стороне, — бормотал хозяин. – Мы должны включить орков в нашу цивилизацию, и точка.

Славно поработав и переписав статью набело, хозяин с чувством выполненного долга отправился спать.

***

… Что-то с грохотом упало и разлетелось вдребезги. Раздался громовой хохот, а затем слоновий топот, от которого содрогнулись даже толстые перекрытия подвала. Орки явно были здоровы и чувствовали себя вольготно.
- Белье все еще сырое, — пожаловалась хозяйка, щупая простыню. – Второй день сушится!
- Так конечно, если в подвале сушить! – раздраженно ответил хозяин. – Здесь вообще сыро и приток воздуха слабый. Почему бы не развесить его, как всегда, во дворе?
- Так используют же для набедренных повязок! – вздохнула жена. – А может, просто изорвут или истопчут. У них какая-то ненависть ко всему чистому.
- Можно их понять, они веками жили в пещерах, на земляном полу, — примирительно сказал хозяин.
- У нас во всем доме пол стал земляным, — заметила хозяйка. – Убираться нет смысла – тут же снова грязи натаскают. И где они ее только берут?
- Это у них традиция такая. Скоро они усвоят наши традиции.
- Да ничего они не усвоят! – в отчаянии всплеснула руками жена. – Я им сколько раз наш традиционный пирог предлагала? А их от этих пирогов воротит! Они их нюхать не могут, не то что есть!
- Всему свое время, — убежденно сказал муж. – Милосердие и толерантность – вот наши непреходящие ценности.
- Вот и прояви милосердие к собственной семье! – потребовала жена. – Или ты к собственной семье совершенно толерантен, то есть нечувствителен?
- Папа, а когда мы вернемся наверх, в комнаты? – жалобно спросила дочка, кутаясь в одеяло. – Мне тут уроки учить темно…
- Потерпи. Там пока места нет. С тех пор, как орк перевез к нам все свое семейство, сама понимаешь, в доме стало тесновато.
- А почему они живут наверху, а мы в подвале? – подал голос сын. – Почему не наоборот?
- Стыдись, мой мальчик! – укорил его отец. – Гостю – лучшее, это традиция. Мы и в подвале не растеряем своей цивилизованности, а им надо к ней привыкать. Поэтому они и живут наверху, пусть привыкают.
- По-моему, ни к чему они не привыкают и не собираются, — нервно сказала хозяйка. – Они первым делом сожрали всю посуду, умывальник и унитаз.
- Но это же их привычный рацион питания. Сразу не перестроишься.
- В туалет ходят где хотят.
- Так унитаз же съеден!
- Они крушат все вокруг: вазы, мебель, предметы интерьера.
- Они просто слишком большие и неповоротливые, да и двигаются резковато.
- А когда они костер в гостиной разожгли и чуть весь дом не спалили?
- Милая, надо потерпеть. Это скоро кончится.
- Это мы скоро кончимся, — мрачно сказал сын. – Когда они нашего Лорда сожрали, я сразу понял: нам тоже кранты.
- Не говори ерунды, — чуть смутился отец. – Это моя ошибка: надо было заранее выяснить, что они и собак едят. Тогда бы мы Лорда спрятали, и не вышло бы такого конфуза.
- Хорошо еще, что кошка сообразила и заранее убежала, — поддержала брата девочка. – А то они, наверное, и ее бы слопали!
- Расскажи лучше, как у тебя в школе, — сменил тему отец.
- Я больше не хочу ходить в школу, — расплакалась дочка. – Там эти несносные орки… Они все время рычат, срыгивают, дерутся… Я все равно ничего на уроках не запоминаю, потому что ничего не слышно!
- Но разве учителя не прививают им навыки достойного поведения?
- По-моему, учителя их сами побаиваются, — призналась девочка. – А если пожаловаться на орков, то вручают газету с твоей статьей и велят учить наизусть. Ну, та статья, где ты призывал к милосердию и толерантности!
- Гхм, — смущенно кашлянул папа.
- Кстати, ты знаешь, что в школу внесен законопроект «О школьной форме»? – спросила жена.
- Нет. А что за законопроект?
- Городские власти требуют, чтобы все ученики теперь являлись на занятия в набедренных повязках.
- Что-о-о??? – в полной оторопи уставился на нее муж. – Они там что, с ума посходили?
- Да нет, — пожала плечами жена. – Обосновывают тем, что орков смущает наша одежда и причиняет им моральные неудобства. Считают, что нам будет легче приспособиться, потому что у нас более гибкая психика.
- Я не буду такое носить! – зарыдала дочь.
- Погоди, малышка, не плачь… Думаю, до этого не дойдет, — попытался утешить ее отец. – В конце концов, здравый смысл возобладает.
- А где же был твой здравый смысл, когда ты в наш дом целую орду орков понапустил? – подбоченившись, вопросила хозяйка. – Пока один был, хоть как-то можно было договориться, а теперь вообще невозможно!
- Ага, они теперь банда, — мрачно подтвердил сын.
- Но мы же не могли отказать ему в воссоединении с семьей! – ответил хозяин. – Он был очень одинок… скучал… Ему трудно было влиться в наше общество. А у нас все-таки три гостевых спальни.
- И где они, твои «три гостевых спальни»? – взвизгнула жена. – Там теперь обосновались не меньше двух десятков орков, и они все переломали и переделали на свой лад! Теперь весь дом похож на пещеру!
- Кто же знал, что у него такая большая семья, — пробурчал муж.
- Ничего, мы тоже свою банду соберем, — пообещал сын. – Мы с пацанами унижений терпеть не будем, так им врежем, что мало не покажется!
- Сынок! Но это же преступление, так нельзя! – возмутился отец.
- Ага? Значит, им можно, а нам нельзя?
- А нам нельзя! – твердо сказал отец. – Мы – цивилизованные люди.
- Вот и сожрут нас, цивилизованных, и не подавятся, — с горечью констатировала хозяйка.
- Может, скоро они культурно разовьются, и все изменится? – неуверенно произнес хозяин.
- А ты их спросил, нужна ли им твоя культура? – спросила жена. – Может, их наскальная живопись и танцы у костра вполне устраивают?
- Дымом тянет, — принюхавшись, сообщил сын. – Наверное, снова костер в гостиной развели.
- Жареным несет, — заметила жена. – Опять, что ли, чью-то собаку поймали? Или, может, корову увели. В городе уже и живности не осталось…
- Хорошо, что кошка убежала, — снова повторила дочка. – Может, и мне убежать? Есть же на свете места, где люди живут у себя в домах, а орки у себя в пещерах?
- Отличная мысль! – поддержал сын. – Я с тобой. Или в банду.
- Пойду, попробую все-таки белье просушить, — сказала жена и, взяв таз, отправилась наверх.
- Значит, осуждаете меня? – угрюмо глядя на детей, спросил отец. – Люди идею мою подхватили, статью вон в школах наизусть учат, а вы…
- Выживаем, как можем, — буркнул сын.
– Разве ты спросил нас, хотим ли мы жить среди орков? Нет. А мы не хотим! – заявила дочка.
- Но мы же должны помогать бедным и убогим?
- Это не они бедные и убогие, а мы.
- Ничего не убогие! – вскинулся брат. – Вот соберем банду, и они у нас по струночке ходить будут! Мы границы установим и защищать их будем.
- Но грубая сила ничего не решает… — назидательно сказал отец.
- Это у орков грубая сила. Книжечки им, что ли, читать? Так они все равно не слушают! Плевали они на нас, если хочешь знать! У них своя цивилизация, вот путь ее и развивают. На своей территории. Попросят – поможем, но тоже на их территории.
- Что-то мамы долго нет, — зевнула дочка.
- Пойду, посмотрю, — спохватился хозяин.
… После подвала солнце казалось невыносимо ярким. Хозяин зажмурился, чтобы глаза привыкли, и услышал голоса – совсем неподалеку, за углом, там, где были натянуты бельевые веревки. Один голос принадлежал жене, другой… о боже, орку!
- Ты от него уходи, ты ко мне иди, — низким голосом рокотал орк. – тебе он зачем нужен? Ничего не может, только разговаривать. Орк сильный, орк воин. Орк в свою пещеру никого не пустит!
- Ой, да ладно! Что вы такое говорите! – жеманилась жена.
- Правду тебе говорю. Я – мужчина, ты – женщина. Орк сладко любить будет. Много детишек родим, много земли заселим.
- Хи-хи-хи… Руки только не распускай, а то мужу пожалуюсь.
- Ничего муж не сделает. Старый, больной. Отберу тебя, пусть сидит, статьи пишет.
- Ой, какой ты дерзкий… Хи-хи…
- Не-е-ет! – завопил хозяин, хватаясь за грабли и бросился туда, за угол. Только он к таким резким движениям был не приспособлен, споткнулся, наступил на грабли и получил оглушительный удар по лбу.

Вот на этом месте он и очнулся. Лежал он рядом с собственной кроватью, видать, во сне метался – свалился и об тумбочку лбом приложился. Кожу саднило, а наощупь уже и шишка наливалась. В доме что-то загрохотало, и еще явственно доносился запах жареного мяса.
- Орки в доме! – ахнул он и, вскочив, прямо в пижаме кинулся прочь из спальни в направлении кухни.
- Доброе утро, — приветствовала его жена. Она была в платьице и кухонном фартуке, вся чистенькая и очень милая. И кухня тоже была чистенькая и милая.
- Где орки? – грозно спросил он, озираясь по сторонам.
- Пока что у тебя в голове. Давай-ка, умывайся, и за стол. Я отбивные жарю, скоро будут готовы.
- А грохотало что?
- Папа, это я гантелю уронил! Я нечаянно! – прокричал сын из своей комнаты.
А тут и дочка появилась:
- Мама, пап, привет! Я Лорда уже покормила, а мы скоро завтракать будем?
- Лорд жив?!
- А что ему сделается? – удивилась дочка. – Живая, здоровая, веселая собака. Все лицо мне облизал. Сейчас умоюсь, переоденусь и тоже завтракать приду.
- Знаешь, милый, — начала жена, — я тут подумала и хочу тебя попросить: прежде чем приглашать в наш дом орка, подумай и ты. Обо мне подумай, о детях. Надо все тщательно взвесить.
- Взвесил уже, — поспешно прервал ее муж. – Орков не будет. Концепция переменилась.
- Вот и хорошо, — обрадовалась жена. – Ты умный, ты непродуманных решений принимать не станешь. А что это у тебя на лбу?
- На грабли наступил, — мрачно сказал муж, щупая лоб. – Больше не повторится. Я в кабинет, нужно одну идею записать, пока не забыл.

«Мы должны с большой осторожностью подходить к любым изменениям в укладе нашей любимой Солнечной Долины, — писал он. – Надо понимать, что традиции складываются веками, и вводить что-то новое нужно тоже продуманно и постепенно. Иначе последствия могут быть непредсказуемыми и разрушительными. А мы в первую очередь должны заботиться о нашем сообществе. И автор любой идеи должен отчетливо видеть границы, за которыми начинается хаос».
- Хорошо сказано, — удовлетворенно пробормотал он и потрогал шишку на лбу. На грабли снова наступать не хотелось. Хотелось беречь традиции и тщательно продумывать новые идеи.
- И никаких, понимаешь ли, «хи-хи»! – строго сказал хозяин. И пошел к семье, отбивные кушать. В Солнечной Долине все было спокойно.
Автор: Эльфика

+1

190

http://s019.radikal.ru/i614/1210/4f/1b11948ee5c2.gif  http://s019.radikal.ru/i607/1210/9b/1f05f246ce65.gif

0

191

ТАКАЯ РАБОТА — сказка от Эльфики
http://s7.uploads.ru/Mz78S.jpg

Их диалог всегда был как крик, хотя и происходил вполне интеллигентно, почти шепотом.
«Послушай, сынок…»
«Мама! Пожалуйста, не начинай»
«Я люблю тебя»
«Я знаю»
«Но я хочу, я должна донести до тебя…»
«Не должна»
«Мне нужно объяснить…»
«Не нужно»
«Я беспокоюсь за тебя!»
«Не беспокойся»
«Я хочу достучаться…»
«Не надо, мне больно»
«Помнишь, у Сент-Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили»?
«Мама, давай только без пафоса, хорошо?»
«Почему, ну почему ты все время закрываешься от меня?»
«Пока, мам»

Так вот они разговаривали – иногда вслух, иногда безмолвно, внутри себя. Она старалась найти нужные слова, цитаты из классиков, примеры из жизни, но все ее усилия разбивались о глухую стену непонимания. Иногда ей казалось, что они общаются через маленькое окошечко, как в тюрьме на краткосрочном свидании. «Мама, пока» — и все, окошечко захлопывалось, и можно биться, плющиться об эту стену – он не услышит. Не хочет слышать.

Это было больно, но она ни разу не позволила себе проявить истинные чувства. Ведь это могло его ранить, а она всегда заботилась о том, чтобы всем вокруг было хорошо. И еще она боялась, что он может обидеться, и тогда даже окошечко перестанет открываться, а это значит «совсем все» и «больше никогда» — этого она боялась больше всего в жизни. Ее боль – это только ее боль, нужно просто перетерпеть. Она была очень терпелива.

Но всякому терпению рано или поздно приходит конец, и однажды она вдруг с полной ясностью поняла: так дальше невозможно. Нужно или разобраться с болью, или уже сдаться и честно сказать: «Я больше не могу. Отпусти меня, Господи. Мне больно, слишком больно. Мне даже не с кем поговорить…».

И тогда к ней явился Ангел. Он присел на край ее кровати и положил прохладную узкую ладонь ей на лоб.
- Поговорим?
- Поговорим, — обрадовалась она. – Ты Ангел, да? Ты пришел забрать меня с собой?
- Я Ангел, да. Ангел-Спасатель. Прихожу на помощь туда, где чересчур много боли. Но забирать тебя не буду: тебе предстоит еще довольно длинный земной путь.
- Так больно, — пожаловалась она.
- Тебе больно – и мне больно. Я хочу это поправить, забрать твою боль.
- Извини, это была минута слабости, — покаянно сказала она. – Ты вовсе не обязан испытывать боль за меня.
- Обязан, — возразил он. – Я же Ангел-Спасатель, это моя работа. Расскажи мне, отчего тебе больно.
- Не беспокойся, я уже взяла себя в руки, — сказала она.
- … и по привычке загнала боль внутрь, — подхватил Ангел. – Если бы ты знала, как это фонит! Прямо как ядерный реактор – сплошная радиация.
- Радиация? – удивилась она.
- Так это ощущается на тонком плане, — объяснил Ангел. – Люди привыкли обманывать друг друга словами – бла-бла-бла… бла-бла-бла… «Все хорошо», «я в порядке», «я уже взяла себя в руки»… Внешне – да, можно и поверить. А внутри все равно фонит. Пожалуйста, не обманывай меня. Я же все равно чувствую.
- Мне правда больно, — созналась она. – Я всегда среди людей, мой день заполнен полезными, важными и нужными делами, я несу людям свет. Но при этом я очень одинока. Вот отношения с сыном… Он вырос, отдалился от меня и не пускает меня в свою жизнь. Он держит дистанцию и не хочет даже поговорить со мной по душам. А ведь когда-то мы были очень близки! Но теперь все изменилось, и от этого мне больно.
- По-моему, в тебе гораздо больше боли, — заметил Ангел. – Может быть, ты еще о чем-то можешь рассказать? О родителях, например?
- Нет-нет. Мама, папа – это святое, — поспешила заявить она.
- Святое тоже может приносить боль, — улыбнулся Ангел. – Какая боль связана с мамой и папой?
- Они разошлись, когда я была маленькая, — нехотя начала вспоминать она. – У мамы был ужасный характер, и папа не выдержал. А может, это мама не выдержала и выгнала его. Я не помню, у меня в голове все как-то перепуталось. Но тогда мир для меня раскололся надвое. Это было очень больно – раскалываться надвое.
- И мамин «ужасный характер» направился на тебя?
- Да. Но я ее не виню. У нее была тяжелая, просто кошмарная жизнь. Я ее любила и люблю. Я тогда поклялась, что когда выйду замуж, никогда не буду такой, как мама.
- И как же сложилась твоя жизнь?
- Я стала читать книги. Много книг… Я по крупице выискивала в них то, что было мне по сердцу, и строила образ своей будущей семьи. Мама не могла мне передать такой опыт, но книги научили. Я решила, что стану музой для своего избранника и буду вдохновлять его на подвиги.
- И что же из этого вышло?
-.А вышла большая любовь. Я действительно стала для него музой. Мою супружескую жизнь не назовешь безоблачной, но я никогда не позволяла себе взрываться, скандалить или зацикливаться на плохом. Всегда приветлива, всегда с улыбкой, всегда с верой в светлое будущее. Он был болен, и я всегда старалась облегчить его боль, забрать ее себе.
- Смотри-ка, совсем как я. А ты эту боль, свою и его, как-то выпускала?
- Нет, у меня не было для этого возможности. Ведь у нас родился сын, и он родился… нездоровым. Врачи сказали, что он никогда не будет… нормальным.
- Это было очень больно?
- Очень. Но я решила, убедила себя, что врачи ошибаются. Я отложила все дела и стала заниматься развитием сына. Я читала, находила, выбирала, пробовала, творила.

И в результате в школу мой сын пошел уже вполне здоровым ребенком. Сейчас он уже взрослый, выпорхнул из гнезда, и все у него хорошо. Если бы я тогда позволила себе предаться переживаниям, я бы никогда не смогла сделать это.
- Но вот сделала же! И что, у вас началось сплошное счастье?
- Да как сказать… Да, конечно, я была счастлива. Но теперь надо было спасать мужа: у него начались проблемы с алкоголем.
- Опять боль…
- Да, опять боль. Но я не могла опускать руки, ведь я его любила! Один бог знает, сколько усилий потребовалось приложить, но результат был налицо: он бросил пить.

Если бы я ушла в свою боль, кто бы его вдохновил на столь великий подвиг? Он бы просто погиб!
- Скорее всего, да. Но ты его спасла, взяв на себя его боль. Спасла сына, спасла и мужа. А теперь-то вы были счастливы?
- Да. Но недолго. Подожди, я не могу… кажется, я задыхаюсь…
- Иди ко мне, — и Ангел обнял ее своими белоснежными крыльями. – Так лучше?
- Да, так лучше.
- Что же за великая боль, которая до сих пор не дает тебе дышать?
- Мой муж, мой любимый, внезапно умер. Сердце остановилось. Давай, я не буду вспоминать, как это было?
- Нет уж, ты вспомни. Иначе рано или поздно задохнешься.
- Врачи «скорой» пытались его спасти, а потом сказали, что все, он умер.  С тех пор я не переношу слова «совсем все» и «больше никогда». И тогда я закричала. Но соседка прикрикнула на меня, что я могу испугать ребенка, и я проглотила свой крик. Замолчала – и молчала очень долго, несколько лет.
- Так вот оно что… Этот крик до сих пор не выпущен. Он и мешает тебе дышать. Кричи!
- Сейчас?
- Да, сейчас! Не бойся, никто не услышит. У моих крыльев прекрасная звукоизоляция.

Она закричала. И еще раз. И еще. Это был такой крик – до неба, на всю Вселенную. В нем было все: и горе, и несогласие, и вся нерастраченная любовь, которой хватило бы им на долгие-долгие годы. Ангел содрогался, но не размыкал крыльев, давая ей выпустить всю свою боль. Вслед за криком пошли слезы, и это длилось долго, очень долго. Ангел терпеливо ждал, пока она успокоится.
- Я никогда и никому не говорила, что мне плохо, — прошептала она. – Я вообще не подозревала, что мне настолько больно. Казалось, все-таки терпимо…
- Терпимо, — согласился Ангел. – Все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Только вот боль надо отпускать.
- Это еще не вся боль, — утерев слезы, сказала она. – Я расскажу тебе про самую сильную боль, которая не дает мне покоя. Это не сын, и не муж, и вообще не про «здесь».
- Кажется, я понимаю, — улыбнулся Ангел. – Но ты все равно расскажи!
- Знаешь, я хочу домой, — тихо призналась она. – Туда, где нет боли, где есть только любовь. Ведь здесь, в этом мире, я очень, очень одинока. Думаешь, почему я ни с кем не делюсь своей болью? Да потому что точно знаю: никто меня просто не поймет.
- Никто, кроме Ангела, — подсказал он.
- Да, никто, кроме Ангела. Почему так?
- Почему? Я расскажу тебе. Ты готова выслушать историю про одного моего доброго знакомого, разумеется, тоже Ангела?
- Конечно. Я с удовольствием послушаю.
- Жил-был Ангел. Прежде это была старая душа, имеющая очень высокие вибрации, и вот она достигла уровня Ангела. Надо сказать, Ангелы не все время живут на небесах, время от времени они получают задания по реконструкции Вселенной. Тогда Ангелы отправляются туда, где требуется их участие. И вот мой знакомый получил такое задание: ему нужно было отправиться в один мир, где накопилось слишком много искажений. В этом мире люди часто причиняли друг другу боль, и во многих стала иссякать Божественная Любовь. Такое положение очень опасно, потому что именно Любовь скрепляет мир, а без нее он просто рухнет и перестанет существовать. У Ангела было конкретное задание: спасти женщину, в которой убили любовь, спасти мужчину, который должен был совершить подвиг, спасти ребенка, который заблудился между мирами.
- И что? Ангел выполнил это задание?
- Да, он выполнил. Он явился в мир как все, из материнской утробы, и сразу стал выполнять свою миссию. Он сохранял и увеличивал Любовь, когда его били и унижали, когда его не понимали и гнали, когда вокруг все рушилось и теряло привычные очертания. Он выстоял в самых суровых испытаниях, потому что в глубине души он помнил, что он – Ангел, и его дело – восстанавливать потоки Любви там, где они иссякли.
- А потом он вернулся домой, да?
- Нет, он все еще там. Выполняя свою миссию, он закалился и получил огромный опыт, и теперь он помогает многим людям. Ведь в этом мире все еще много боли и мало Любви, а значит, он может хоть что-то исправить. Ангелы никогда не уходят, если у них еще есть силы и стремление помочь. Забрать боль и превратить ее в Любовь – это работа Ангелов.
- А боль прошла, — с удивлением отметила она. – Ангел… ты ведь сейчас рассказывал о себе?
- Нет, — улыбнулся Ангел. – Я сейчас рассказывал о тебе.
- Обо мне???
- Да. Ты забираешь чужую боль и превращаешь ее в Любовь. Всю жизнь, раз за разом, не озлобляясь, не обижаясь, не предъявляя претензий… Теперь ты понимаешь, почему тебе так одиноко?
- Нет. Объясни!
- Ангелы всегда одиноки, даже если они среди людей. Нам нельзя крепко привязываться, потому что наше дело – спасти и отпустить. Такая у нас работа.
- Такая работа, — медленно повторила она. –Значит, мы концентрируем в себе боль этого мира? Но как с этим жить?
- Не держи ее в себе. Отдавай боль Создателю, — посоветовал Ангел. — Открой душу и позволь себе истинные чувства. Тогда ты будешь не копилкой, а каналом.
- Хорошо, я поняла. Но скажи мне, Ангел… Одиночество – плата?
- Не плата, скорее, техника безопасности. Спасла — отпустила, так легче, и так правильно. Ведь мы еще очень многое должны сделать и многих спасти. Готова?
- Готова! – твердо сказала она. – А ты еще прилетишь?
- Только если понадобится тебя спасать, — с сожалением сказал Ангел. – Сама понимаешь, много дел.
- Тогда прощай, — сказала она и погладила его по крылу. – Дома свидимся.
Да, работы было, действительно, много. Она это понимала.
«Мама?»
«Сынок… У тебя есть крылья, знаешь об этом? И еще есть свобода. Тебе пора в дорогу, счастливого пути!»
«Мама… Спасибо. Мне нужна была твоя поддержка»
«Вольного полета! Будешь в наших краях – заглядывай на огонек»
«Мам, я…»
«Я знаю. И я тебя…»
Автор: Эльфика

+1

192

Странница написал(а):

ТАКАЯ РАБОТА —

http://s8.uploads.ru/t/9oJzM.gif

0

193

ВОТ И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ОДИНОЧЕСТВА — сказка от Эльфики
http://sd.uploads.ru/21vi5.gif

Два Одиночества заметили друг друга в бурном Водовороте Жизни, и их сразу потянуло друг к другу. Подобное притягивает подобное – это закон природы, вот он немедленно и сработал.
- Что-то очень симпатичное, к тому же явно безопасное, — подумало одно Одиночество.
- Я определенно чувствую в нем родственную душу, — решило другое.

Два Одиночества стали медленно, но неуклонно сближаться.
- А вдруг оно меня отвергнет? – вдруг испугалось первое Одиночество и остановилось. – Нет-нет, я этого не перенесу!
- А стоит ли? – задумалось другое Одиночество. – Ведь в моем опыте уже и так столько ошибок, столько разочарований! С чего я взяло, что на этот раз все получится по-другому?

Оба одиночества уже были готовы опрометью кинуться в разные стороны и сделать вид, что ничего не было, но судьба успела прокинуть меду ними тоненькую ниточку надежды: ей так хотелось, чтобы одиночества чем-то наполнились… Оба Одиночества приостановились и, сохраняя независимый и незаинтересованный вид, принялись оценивающе разглядывать друг друга. В целом, они друг другу нравились, и им хотелось бы сблизиться, только страх мешал.
- Но можно же не привыкать, — вспомнило первое Одиночество. – Держать дистанцию, не позволять себе слишком привязаться… По крайней мере, не будет невыносимо больно, если вдруг придется расстаться.

Тем временем другое Одиночество тоже приняло решение:
- Я должно проявить себя с лучшей стороны. Если я сумею сначала просто понравиться, а потом постепенно стать незаменимым, то есть надежда на прочные отношения.
И два Одиночества снова робко двинулись навстречу друг другу.
- А если оно поймет, что я не то, за кого себя выдаю? – снова испугалось первое Одиночество. – Вдруг разглядит, что внутри у меня не ничего, кроме страстного желания быть любимым и страха, что мною наиграются и выбросят?

Его опасения словно передались другому Одиночеству:
- А вдруг оно разглядит, что внутри у меня нет ничего, кроме сосущей пустоты и ужаса остаться наедине с собой?

Надо отметить, волновались они напрасно. Ведь оба Одиночества давно жили на свете и научились притворяться. Например, первое Одиночество долго отращивало ум, оттачивало остроумие, выстраивало имидж, получило два аттестата, три диплома и кучу сертификатов, и производило впечатление вполне успешной и самодостаточной особи. А второе Одиночество выбрало себе образ мягкого, покладистого, невероятно позитивного, исключительно толерантного существа и научилось приспосабливаться к любым внешним обстоятельствам. Так что если смотреть со стороны, никто и не подумал бы, что под такой замечательной внешней оболочкой скрываются два Одиночества.

Два Одиночества приблизились друг к другу, и притяжение стало просто неодолимым.
- Мне так не хватает этой мягкости и позитивности! — подумало первое Одиночество.
- Мне так недостает его твердости и уверенности! – прошептало другое.
И два Одиночества сблизились, лелея надежду, что теперь-то уж их тайные изъяны будут заполнены содержанием партнера.
- Ты – моя Половинка!
- А ты – моя…

Так они перестали быть Одиночествами и стали Половинками. Поначалу все было именно так, как мечталось. Сила и уверенность с одной стороны прекрасно дополнялись мягкостью и покладистостью с другой, и оба Одиночества с облегчением вздохнули: мечты сбывались, жизнь налаживалась.
- Дистанция, дистанция, не забывать о дистанции, — постоянно напоминала себе первая Половинка. – Не привязываться! Помнить о возможной боли! Не дай бог, моя вторая Половинка поймет, что она мне безумно дорога, и тогда я стану зависимой от нее. Она сможет мной манипулировать, а я не смогу ей ни в чем отказать. Тогда я перестану существовать как личность.
- Терпеть, молчать, быть незаменимой, контролировать ситуацию, — мысленно твердила вторая Половинка. – Я хочу постоянно слышать «Я не могу без тебя жить!». Это признание будет для меня высшей наградой и знаком, что я на правильном пути.

Шло время. Внешне все было гладко, но вот если копнуть поглубже…
- Она как-то слишком настойчива, — думала первая Половинка, исподтишка наблюдая за второй. – Проникла во все сферы моей жизни. Куда не повернись – везде она. У меня уже почти не осталось личного пространства!
- Почему она все время пытается отстраниться, не пускает меня в свой внутренний мир? – огорченно размышляла вторая Половинка. – Все, что мне нужно – это тепло, любовь и внимание, а мне их по-прежнему не хватает.

Иногда они пытались поговорить об этом, но результата не было. Ведь для истинной близости нужно сначала открыться, вместе со всеми своими тайными слабостями, а к этому никто готов не был.

Со временем напряжение только нарастало и начало понемногу искажать образы Половинок.
- Похоже, она меня потихонечку вампирит, — зябко ежилась первая Половинка. – Ее навязчивость просто угнетает. И ее вечная позитивность какая-то неискренняя…
- Это просто потребитель, — неприязненно думала вторая Половинка. – Я выкладываюсь на сто процентов, до донышка, стараюсь, забывая о себе, жертвую своими интересами, а что в ответ?

Из-за таких искажений Половинки казались друг другу все менее привлекательными и все больше напрягались.
- Он вовсе не сильный! – сделала неприятное открытие вторая Половинка. – С виду – дуб, внутри – труха.
- А она совсем не такая уж зайка! – констатировала первая. – Мягко стелет, да жестко спать.

Разумеется, это не могло тянуться вечно, и вот однажды случилось непоправимое: Половинки распались.
- Она не та, за кого себя выдавала, — решила первая Половинка, пакуя чемодан. – Я думала, она веселая, позитивная, самодостаточная… и что она сделает меня счастливой. Но ей все время что-то не нравится, она чего-то требует и давит, давит, давит! Я так не хочу, я так не могу, я так не буду!
- Я так и знала, что рано или поздно это случится, — печально вздохнула вторая Половинка, глядя вслед первой. – Мое сердце разбито – уже в который раз! Я опять нашла ускользающую, слабую, ненадежную Половинку. Наша встреча была ошибкой. Уж лучше быть одной, чем вместе с кем попало…

И снова в Водовороте Жизни закружились в одиноком танце два Одиночества. Они бросили друг на друга прощальный взгляд – издали оба Одиночества снова казались вполне даже симпатичными. Но теперь-то они уже не могли бы обмануться, потому что у каждого на душе была свежая рана, и оба еще раз уверились, что Половинку найти трудно – а точнее, практически невозможно… Но каждый все-таки верил и надеялся, что, может быть, ему повезет и найдется тот, кто сможет заполнить его пустоту.
Автор: Эльфика

0

194

ТЕНЬ — сказка от Эльфики
http://s7.uploads.ru/KIklu.jpg

Я – Тень. Вы меня видели много раз, но вряд ли это замечали. Вы постоянно топчете меня ногами, наступаете на меня, пересекаете в разных направлениях, но вам и в голову не приходит подумать о том, что я чувствую. В самом деле, что там может ощущать бесплотная, невесомая Тень?

Да, я Тень. Плоское одномерное создание, на ровной поверхности – распластанное, на криволинейной – изломанное… Жалкое, зависимое явление, не умеющее существовать самостоятельно (ведь тени живут, только если их кто-нибудь отбрасывает). Если бы я могла вести дневник, я бы описала это так: «Все действительно отбрасывали льнущую к ним Тень, топтали ее ногами, не замечая, безжалостно волокли ее по холодным осенним лужам и плющили о бетонные стены». Так я живу. Оказывается, и так можно существовать.

Я люблю солнце. В солнечные дни я обретаю более четкие очертания и порою даже кажусь себе почти живой, а в пасмурные таю и почти совсем исчезаю. В эти минуты мне становится жутковато: я перестаю понимать, есть я или уже нет.

Ночь я не люблю. Когда солнце опускается за горизонт, я спешу вслед за ним, изо всех сил тянусь к нему, стараясь продлить минуты своей дневной жизни. Но рано или поздно гаснет последний луч, и наступает время кошмаров.

Из моего ненаписанного дневника: «Ночь была для Тени самым тяжким временем. Она металась, жалась к фонарям, заглядывала в освещенные окна. «Увидьте меня, позовите к себе, скажите, что я хоть кому-нибудь нужна!», — словно молила Тень. Но ее шепот оставался неуслышанным, и Тень безвольным комком сползала на землю, всеми забытая, никому не нужная». Люди по ту сторону стекла живут, смеются, готовят ужин, смотрят телевизор, пьют чай, разговаривают. Потом они погасят свет, лягут спать и будут видеть цветные сны, сотканные из дневных впечатлений. Ах, как бы мне тоже хотелось уснуть! Но Тени не спят. Тени ждут света. И я, забившись в какой-нибудь укромный уголок, свернувшись в клубочек (маленький, тревожный клочок тьмы), подбадриваю себя тем, что рано или поздно ночь пройдет и наступит утро, и я снова найду себе какого-нибудь прохожего и побегу за ним, чувствуя себя почти живой.

Вы спросите, почему бы мне, раз уж тени все равно не спят, ночью не поработать тенью какого-нибудь освещенного здания или, например, фонаря. Но у меня есть особенность: я могу сопровождать только людей. Иногда еще животных – кошек, собак, но у меня это хуже получается. Люди, люди – вот что меня манит и притягивает. Потому что мне кажется (я почти уверена!), что когда-то я тоже когда-то была человеком. Лучше бы мне, конечно, этого не помнить. Было бы легче смириться с тем, что я – Тень. Вот поэтому я не люблю ночь – вместе с ней приходят воспоминания. Сначала это разные люди, я называю их «семья».

Воспоминания похожи на обрывки тумана. Они неясные, нечеткие, призрачные. Они наплывают друг на друга, смешиваются и переплетаются. Они никогда не складываются в стройную картину, и по ним я никогда не смогу восстановить память о своей прежней жизни. Мне кажется, что если бы я сумела выстроить воспоминания в цепочку, шаг за шагом, я бы вспомнила, кто я и какая я, снова ожила, смогла обрести плоть и кровь. Но увы, увы… Только фрагменты и никакой целостности.

Вот пожилая женщина (бабушка?), она сильная и властная, у нее гордая осанка и величественный поворот головы. Она руководит (семьей?), ее слово закон, ее решения выполняются неукоснительно.

Вот другая женщина, я знаю, что она бабушкина дочь. У нее тоже есть ребенок, девочка (возможно, это я). Мама наряжает дочку в белое платьице и дает наставления: как себя вести, что можно говорить, что нельзя. Дочка напряженно слушает. Она очень боится совершить ошибку, потому что… потому что нельзя. Все должно быть безупречно. Так велит мама, и ее нельзя ослушаться. Мама лучше знает. И еще мама очень боится огорчить бабушку.
Мужчины. Да, они все имеют отношение к властной бабушке. Кажется, один ей приходится сыном, другой… нет, не родная кровь. Возможно, муж дочери? Мужчины здесь беспрекословно подчиняются женщинам. Почему так? Не знаю… Но в этом есть какая-то неправильность… я же вижу, что внутри этих мужчин скрыто несогласие, что они не свободны и тяготятся этим, стремясь вырваться, сбежать (от женщин?).

Девочка (которой, возможно, когда-то была я). В ней тоже нет свободы. Она умненькая и послушная, она изо всех сил старается соответствовать ожиданиям взрослых. Она хотела бы, звонко смеясь, нестись через цветущий луг, напрямик, нещадно пачкая белые колготки травой и пыльцой. Она хотела бы сбежать с уроков и пойти с подружками в кино, а потом в кафе-мороженое, и съесть сразу три порции. Она хотела бы… Но нет. Нельзя. Это очень огорчило бы маму, а мама – это святое. Нельзя делать ничего, что было бы не одобрено мамой. Поэтому девочка похожа на маленькую опрятную старушку.

Желания. Все желания следует поверять шкалой семейных ценностей. То, что не подходит – безжалостно отбрасывать. А если желания слишком сильны, прятать их в погреб. Да-да, девочка придумала глубокий погреб с тяжелой дубовой крышкой, куда можно сбрасывать «неправильные» желания. Жалко, что среди «правильных» очень мало своих. Но желания мамы и бабушки в приоритете. Ведь они своему ребенку, своей кровиночке, зла не пожелают?

Девушка. Она похожа на того ребенка, только повзрослевшего лет на десять-пятнадцать. Девушка красива, но в глазах ее живут озабоченность и печаль. Она усердно и много занимается, она всегда и везде стремится быть первой. Не потому что так хочет, а потому что так принято в «семье». Этого от нее ожидают, и она не вправе подвести тех, кто ее любит. Ей хочется… нет, пожалуй, она уже и сама не знает, чего ей хочется. Ей некогда хотеть, ей надо выполнять намеченное и задуманное.
По отдельности каждый из «семьи» — вполне симпатичный, ничуть не пугающий персонаж. А вот в целом «семья» напоминает мне безжалостные каменные жернова, которые перемалывают все, что в них попадает. Может быть, только став тенью, можно ускользнуть из их тисков?

Да, вот такие воспоминания приходят ко мне по ночам. Все они как-то связаны между собой, но зачем они, что с ними делать – этого я не пойму. Но не они страшат меня в темное время суток. Есть и другие порождения тьмы – страшные, будоражащие, опасные. Я называю их «монстрами». С ними у меня контакт: в отличие от дневных прохожих и «семьи», они меня видят и слышат, и с ними можно поговорить.

Монстры ко мне тоже приходят разные. Например, тот, кого я называю «Нечисть», является, чтобы глумиться надо мной.
- Ну что, еще не надумала? – с ходу интересуется он, возникая из ниоткуда.
- Чего тебе надо? – недовольно бурчу я.
- Не надумала еще уподобиться человекам? – скалит зубы он. – Вселись в кого-нибудь – и живи в свое удовольствие. Вытеснишь хозяина, обретешь тело, биографию, друзей, будущее. Это круто, я уже сто раз вселялся!
- Не надо мне чужого тела, — отвечаю я.
- А чего? – насмешливо спрашивает он. – Мамочка не разрешает?
- Изыди, искушение, — угрюмо говорю я. Он пропадает, является другой.
- Ярость – вот решение, — втолковывает мне он. – Впади в гнев, разнеси все в клочья, утверди свое право на жизнь! Они выпили твою жизнь – ты выпьешь их. Око за око, зуб за зуб!
- Не знаю, о чем ты, — цежу я. Я правда не знаю. Он намекает, что кто-то виновен в том, что я стала Тенью? Возможно, он прав. Но я не хочу разносить никого в клочья, а уж тем более возвращать себе жизнь за счет «выпивания» чужой.
- А может, ты хочешь присоединиться к нам? – вкрадчиво предлагает третий. – Я знаю, ты называешь нас монстрами, но это все равно лучше, чем быть тенью. Будешь служить нашему господину, являться под покровом ночи и пугать людей и тени. А что? У нас веселая, насыщенная жизнь!
- К черту! – твердо (слишком твердо для тени!) отвечаю я. Почему-то слова «служить господину» вызывают у меня активное неприятие. Смутная мысль: я уже кому-то служила. Нет, даже не так: я ВСЕГДА кому-то служила. Еще до того, как стала Тенью. Я такая услужливая, что самой тошно. Вот интересно: почему в беседах с монстрами во мне проявляются какие-то намеки на чувства? Может, потому, что они меня раздражают? Когда я вспоминаю «семью», там вообще все как в вате. Ни любви, ни ненависти, только желание ускользнуть от жерновов… Но к монстрам я не хочу.
- Ну и жди утра, чтобы опять липнуть к людям, которым ты на фиг не нужна, — напутствует меня монстр. – «Тень, знай свое место!», — гнусавит он противным голосом. – Ладно, продолжай в том же духе. Неси свой крест.

Крест. Неожиданно этот образ согрел меня (насколько это вообще может быть применимо к Тени). Да, крест. Я знаю, где это – я не раз сопровождала людей до храма, но внутрь ни разу не заходила, потому что там нет места теням. Ажурный крест венчает золотой купол, по утрам и ближе к вечеру от него на зеленый газон падает такая же ажурная длинная тень. Она бывает похожа на человека, который, раскинув длинные руки, прилег отдохнуть на травке. Я никогда не сопровождаю неодушевленные предметы, но крест – это другое дело… Он какой-то… наполненный, что ли? И еще приветливый. Иногда мне даже кажется, что у него есть душа.

Я едва дождалась утра. Если бы я вела дневник, там было бы написано: «Всю ночь Тень трепетала, словно в предвкушении чуда». Утром я, перебегая от человека к человеку, добралась до храма. Впервые я не «прилипала» к фигурам, не копировала старательно их движения и не стремилась сделать так, чтобы меня заметили. Мне было все равно, у меня была цель. «Тень, знай свое место!» — ладно, пусть так. Почему я решила, что мое место там, где крест? Не знаю. Но меня туда неудержимо тянуло.

И вот он, газон у храма, и я вижу тень от креста. Я отцепилась от человека – словно в омут нырнула, и распласталась там, где раскинулась ажурная тень. И мне сразу стало спокойно-спокойно, как будто я наконец-то нашла свое место. Что ж, буду теперь тенью от креста. Буду проявляться по утрам и вечерам и укорачиваться, почти исчезать в полдень. Перестану думать о людях, к которым всю жизнь стремилась, буду молча и бездумно глазеть на небо и сияющий купол…
- Господи спаси, милая, — раздалось совсем рядом. – Почему ты лежишь на газоне? Ты нуждаешься в помощи?

Я очнулась от грез, встрепенулась и увидела совсем рядом человека в черном (кажется, это называется ряса). И он обращался… ко мне! Он видел меня, он смотрел прямо мне в глаза. Нет, не может быть… Меня ведь нет, я тень, я всего лишь бесплотная тень!
- Вы… вы правда меня видите? – в смятении пролепетала я.
- И вижу, и слышу, — подтвердил человек. – Как можно не заметить человека, особенно если у него болит душа?
- Болит душа? Нет. У меня ничего не болит.
И тут я испугалась, что он сейчас кивнет и уйдет, и я отчаянно закричала:
- Постойте! Да, я нуждаюсь в помощи! Поговорите со мной, пожалуйста!
- Конечно, — кивнул он. – Я тебя слушаю.

Я не помню свою сбивчивую речь. Я так долго не общалась с людьми (нельзя же назвать общением «прилипание»!), что стала очень торопиться. Я рассказывала ему о том, как создаю иллюзию жизни, пытаясь повторять очертания и движения прохожих, и о том, как в обрывках воспоминаний приходит ко мне «семья», и о ночных «монстрах» с их бесконечными искушениями, и о том, что все отбрасывают тень… что я, по сути, никому, никому не нужна – хотя и не могу без них жить. Ведь тень без того, кто ее отбрасывает – ничто.

Он слушал меня очень внимательно, изредка задавая какие-то вопросы. Кивал головой, дотрагивался до меня рукой. Не раз я видела на его глазах слезы. А когда я умолкла, он сказал:
- Тебе сейчас надо отдохнуть. А мне нужно подумать. Лежи, набирайся сил. Я вернусь, и мы поговорим.
Да, действительно, что это я? Как я вообще посмела думать, что могу отнимать время у человека? Ведь он, в отличие от тени, живет своей жизнью, полной событий и планов.
- Простите, что отняла ваше время, — покаянно сказала я.
- Если наша встреча случилась – значит, так было задумано Создателем. Ты не думай, просто верь: Господь все управит.

Пока он отсутствовал, я не думала. Я просто верила. Может быть, поэтому время пролетело незаметно. Кстати, ночью монстры не приходили. Может, они не могут появляться там, где крест, а может, я просто их не пустила в свое сознание.
Он пришел с книгой.
- Это молитвенник, — сказал он. – Я хочу почитать тебе кое-что. Ты просто слушай.

Он читал, а я слушала. Сначала я старалась вникнуть, понять, запомнить. Но вскоре отказалась от этого дела – расслабилась и стала просто слушать. Честно говоря, я не очень поняла, зачем мне это, но было приятно, что я теперь не одна.

Он стал приходить каждый день – иногда надолго, а порой на несколько минут, и мы разговаривали: я рассказывала ему о себе, а он читал мне свою книжку. Я снова училась доверять, и это было странно и волнующе.

И вот однажды что-то произошло. Он читал, а со мной творилось что-то странное. Я вдруг почувствовала сияющее тепло, которое окутывало меня со всех сторон, обнимало и убаюкивало. По-моему, я даже задремала. А когда очнулась, я почувствовала… о боже, я ЧУВСТВОВАЛА!
- Это божественная любовь, — объяснил он. – Она происходит через молитву и наполняет жизнью.
- Я не понимаю, что со мной происходит, — с трудом проговорила я. – Мне страшно. Я ничего подобного никогда не испытывала!
- Ты просто забыла, — сказал он. – Все мы созданы по образу и подобию божьему. Негоже человеку быть похожим на тень.
Это были простые слова, но они меня потрясли. В прямом смысле слова: по мне прошла дрожь, и из глаз моих брызнули слезы. О господи, что со мной? Разве тени умеют плакать?

И тут словно плотину прорвало – память стала возвращаться ко мне. Как будто слезы смывали какую-то завесу, которой я задернула прошлое. И я увидела, кто есть кто в «семье», и себя – ту девочку, которая решила быть идеальной, чтобы радовать тех, кто был ей дорог, и монстров, которыми я время от времени была одержима…
- Я просто хотела, чтобы они меня любили… одобряли! – прорыдала я. – Потому что я их тоже очень любила! Все, все что я совершала, было для них! У меня не было детства, я с малолетства только и делала, что жила чужими желаниями! Это была не моя жизнь!
- Господь даровал тебе жизнь, чтобы ты прожила ее сама, — мягко напомнил он. – Никто не может сделать это за тебя. И если ты когда-то отказалась от своей жизни – сейчас ты сама можешь все поправить.
- Я всего лишьТень! У меня нет сил!
- Бог никогда не дает нам испытаний не по силам. Ты сможешь.
- Я знаю, как быть Тенью. Но я совсем забыла, как это – быть человеком, — пожаловалась я.
- Когда-то и я считал себя Тенью, — ответил он. – Но я совсем забыл, как это было, потому что однажды я принял решение снова стать Человеком.

И он подал мне руку. Я не верила, что это возможно, но взяла ее, сделала усилие, и… Я отделилась от креста. Я смогла подняться. Я была слаба, я неуверенно покачивалась, я не смогла бы стоять без его поддержки, но я – впервые за много-много лет! — не была ничьей тенью.
Недавно я написала в своем дневнике: «Оказывается, я люблю петь, и у меня это получается. Я пою в церковном хоре. Слева и справа от меня стоят певчие, и я одна из них. Я вышла из тени. Я снова живу. Я есмь».
Автор: Эльфика

0

195

ТРИ НЕРАЗЛУЧНЫХ ДРУГА
http://s3.uploads.ru/fJWsF.jpg

В последнее время очень участились запросы на тему приемных детей. Спрашивают, как сказать ребенку, что он не родной, не травмировав его, и при этом избежать осуждения его биологической матери. Я написала такую сказку. Те, кому она нужна, могут ее изменить или дополнить по своему усмотрению, привнеся нужные детали и реалии. Желаю всем приемным семьям терпения, чуткости, взаимопонимания и долгой счастливой жизни!Пусть все члены вашей семьи будут неразлучными друзьями.

ТРИ НЕРАЗЛУЧНЫХ ДРУГА

Как известно, Силы Добра существуют для того, чтобы сохранять в мире порядок и учить людей Добру и Миру. Но им противостоят Силы Зла, которые хотят, чтобы в мире правили жестокость и насилие. Битва Добра и Зла идет с незапамятных времен, и люди давно бы потерпели поражение, если бы не ангелы, которые стоят на стороне Сил Добра и всегда готовы прийти на помощь.

На стороне Добра с незапамятных времен сражались Три Неразлучных Ангела, и звали их Владимир, Владислав и Виктория. Их называли Три Неразлучных Ангела, потому что они дополняли друг друга и никогда не расставались. Такая уж у них была крепкая дружба.

Владимир значит «владеющий миром». Он был мягкий и задумчивый, и вокруг него сиял мягкий серебряный свет. Когда он появлялся, в душах людей пропадали горе и злоба, и там воцарялись мир и доброта. В троице он был Миротворцем.

Владислав значит «владеющий славой». В отличие от Владимира, он был быстрый и резкий, и свет его был ярким и золотым, как у солнца.      Там, где он появлялся, люди становились сильными и смелыми, и любые опасности казались мелкими и незначительными. Он был настоящим Воином Света.

Виктория значит «победа». Она сияла победным алым цветом. Она оказывала помощь и поддержку. Там, где была Виктория, люди обретали веру в себя и силу для достижения великих целей. Она была Вдохновительницей.

Вот так ангелы дополняли друг друга, и благодаря им люди становились сильнее, чище, добрее и могли противостоять Злу, сохраняя свою любимую планету. Когда ангелам требовалось совершить очередное доброе дело, нарастить мощь или просто почувствовать плечо друга, они брались за руки и говорили: «Вместе мы – сила!». И тогда их сила увеличивалась втрое, и они могли преодолеть любые препятствия и совершать настоящие чудеса.

Но однажды случилось страшное. В тот раз Силы Зла собрали всю свою мощь, чтобы раз и навсегда победить Добро, а людей сделать своими рабами и подопытными кроликами. Но Силы Зла не могли подступиться к Земле, потому что ее с небес защищали Три Неразлучных Ангела. И тогда они придумали хитроумный план: разлучить ангелов, чтобы они потеряли свою силу и не смогли защитить мир от вторжения.

На Трех Неразлучных Ангелов напали самые опытные и безжалостные Воины Зла. Три дня и три ночи длилась битва, но никто не мог одолеть ангелов: плечо к плечу, спина к спине они отражали атаки. Когда силы у них истощались, ангелы подбадривали друг друга. «Слава жизни!» — кричал Владислав, и сил у ангелов прибавлялось. «Победа за нами!», — напоминала Виктория, и страхи отступали. «Мир надеется на нас!», — говорил Владимир, и ангелы с утроенной силой противостояли Злу.

Они бы, несомненно, выстояли, если бы не вмешался Черный Колдун. Этот мерзкий старикашка вывел против ангелов своих адептов Черной Магии, и они с помощью заклинаний сумели разъединить ангелов, чтобы они не могли больше взяться за руки, а потом кинулись, чтобы схватить их. В последний момент сильный и смелый Владислав раскинул крылья и крикнул своим друзьям: «Бегите! Я их задержу!».
- Мы не бросим тебя одного! – отвечали Виктория и Владимир.
- Бегите, иначе мы погибнем все, и тогда миру конец! Постарайтесь хорошенько спрятаться. Вы должны делать наше общее дело и учить людей, сопротивляться Силам Зла. А я обязательно вас найду. Давайте же!
- Встретимся на Земле! – шепнул ему Владимир, а затем взял Викторию за руку, и они мгновенно исчезли.

Владислав был самым сильным из Трех Неразлучных Ангелов, и он умел сражаться. Воин Света отважно сопротивлялся врагу, но в конце концов они его пленили и бросили одного в затерянном мире на краю галактики. А для верности Черный Колдун Злых Сил наложил на него страшное заклятие, запрещающее ему покинуть эту планету. И, чтобы уж совсем надежно, было велено патрулировать все прилегающее пространство – чтобы не сбежал.

Между тем Силы Зла не знали, что настоящую дружбу невозможно разрушить, а между теми, кто любит друг друга, всегда существуют невидимое притяжение. Да и откуда Силам Зла было знать такие тонкости?

Владимир и Виктория попали на Землю и спрятались в телах земных людей. С самых первых минут своего земного существования они стали искать друг друга, но прошло много лет, прежде чем встретились. Зато когда встретились, они почувствовали свою незримую связь.

Владимир и Виктория очень обрадовались, что нашлись, стали мужем и женой и больше никогда не разлучались. Они исправно выполняли свою миссию – нести Свет и Добро. Но им очень не хватало из третьего друга – Владислава, который давал им Силу. Они искали его повсюду, прощупывали сердцами каждый уголок Земли – его нигде не было. Им не верилось, что он погиб в неравном бою – они чувствовали, что он жив, но где-то очень далеко. Конечно, они отправились бы на его поиски на самый край Вселенной, не раздумывая, но их силы теперь были невелики, ведь они стали людьми. Для того, чтобы снова отрастить крылья, им нужно было сначала снова взяться за руки и сказать: «Вместе мы сила!».

А Владислав тем временем жил совсем один, в ледяном мире, из которого не было исхода. Возможно, так бы он там и сгинул в забвении, но однажды в этот мир случайно залетел маленький космический кораблик, которым управляла женщина. Она считала себя колдуньей, хотя ее способности были совсем небольшими. Она были не Светлая и не Темная, а так – посерединке, Серая. Силы Зла не обращали на нее внимания, так как считали безобидной чудачкой и вообще почти своей – колдунья же!

Колдунья явилась на планету, чтобы пособирать редкие камни и минералы, и очень удивилась, встретив на безлюдной и безжизненной планете ангела. А выслушав его историю, прониклась сочувствием. Колдуньи, знаете ли, тоже имеют сердце.
- Мне очень нужно попасть на Землю, — сказал Владислав. – Мои Неразлучные Друзья меня там ждут. Я это точно знаю! Но сам я не могу покинуть планету, потому что на мне заклятье. Я обречен пребывать здесь во веки веков. Колдунья, помоги мне снять заклятье. Прошу тебя!
- Я не знаю ни одного мага, который мог бы пойти против Черного Колдуна, — покачала головой колдунья. – И я тоже не пойду. Мне моя жизнь дорога! Но мне так жаль тебя, мой мальчик… Я знаю, что такое одиночество, и понимаю, как тебе хочется вновь увидеть твоих друзей. И все равно заклятье снять не смогу, даже и не проси.
- Неужели все безнадежно и я никогда не попаду на Землю? – опустил голову Владислав.
Женщина глубоко задумалась.
- Ай, ладно! — вдруг сказала она. – Давно мечтала сделать какое-нибудь доброе дело, так почему не сейчас? Так, мой мальчик. Я не смогу ни снять заклятие, ни забрать тебя с собой на корабле – он все равно одноместный. Но я могла бы увезти тебя внутри себя.
- Это как? – не понял Владислав.
- Я тебя уменьшу во много раз, до размеров песчинки, и спрячу у себя в животе. А когда мы прибудем на Землю, я позволю тебе расти и в положенный срок рожу тебя, как обычного земного ребенка. Но потом я тебе не помощник – тебе придется самому разыскивать твоих друзей.
- Я согласен! – вскричал Владислав.

Так он оказался в животе у Серой Колдуньи и смог покинуть планету на ее крохотном кораблике. Конечно, по пути их неоднократно проверяли патрули Злых Сил, но ничего подозрительного не заметили – у Серой Колдуньи был пропуск, а в ее кораблике и мухи было не спрятать, не то что Ангела.
Чем ближе к Земле они были, тем больше волновались Владимир и Виктория. Впервые за много лет они ощутили энергию своего третьего друга, и она становилась все сильнее и сильнее.
- Он жив! – шептали счастливые ангелы. – Он летит к нам! Скоро мы его увидим.

Но прошло много времени, прежде чем Серая Колдунья увеличила его до приемлемых размеров и выпустила из живота. Конечно, он был еще совсем мал – как земной младенец, но уже мог самостоятельно дышать и питаться. А самое главное, наружу вырвался его неудержимый солнечно-золотистый свет, который так здорово рассеивал любую Тьму.

Этот свет разлился в пространстве, и Владимир с Викторией увидели его. Они бросили все дела и пошли искать, где находится источник света. Долго ли, коротко ли, но они нашли мальчика в доме у надежных людей, где оставила ангела Серая Колдунья. Сама же она, радуясь, что все так здорово получилось, запрыгнула в свой кораблик и полетела на край галактики – ей срочно понадобились слезы дракона, а на Земле их ни за какие деньги не достать, потому что драконы давно вымерли. Так что встреча Трех Неразлучных Ангелов ее мало интересовала.

Виктория и Владислав с замиранием сердца пришли за своим другом. Они сразу узнали его, а вот он – не сразу. Годы, проведенные вдали, в одиночестве, на мерзлой планете, дали о себе знать: Владиславу было очень трудно адаптироваться к этому новому для него миру. Он вообще забыл, кто он есть на самом деле, и о своих друзьях тоже забыл. Но Владимир и Виктория были уверены: пройдет время, и он все вспомнит.

http://sd.uploads.ru/ZIEOf.jpg

Они забрали Владислава и перевезли в свой дом. Они разговаривали с ним и обнимали его, играли и гуляли вместе. Они не торопили события и не пытались давить на Владислава, потому что знали: просто нужно дать ему время.

И вот однажды, когда они собирались куда-то идти, Владимир взял Владислава за правую руку, а Виктория за левую. И вдруг Владислав произнес: «Вместе мы сила!».
- Что? Что ты сказал? – обрадовались его друзья.

И Три Неразлучных Ангела снова взялись за руки и вместе, хором, повторили: «Вместе мы сила!». И сразу почувствовали, как их сила стала прибывать.
Конечно, Серой Колдунье – большое спасибо. Ведь если бы она не согласилась поместить Владислава в свой живот, он так бы и не смог попасть на Землю. Вот такие они, незаметные герои – приходят на короткое время, а добро, сотворенное ими, живет века. Пусть она радуется, мотаясь по галактике в поисках редких диковинок для своих магических опытов. Главное, что Земля жива, и есть куда возвращаться.

Так что знайте: совсем немного осталось ждать до того времени, когда Владислав вырастет и снова вспомнит, что он – один из трех Ангелов, призванных сохранять в мире порядок и учить людей Добру и Миру. А его верные друзья, Владимир и Виктория, будут терпеливо ждать этой долгожданной минуты. И пока они вместе и держатся за руки – нашей планете не страшны никакие Силы Зла!
Автор: Эльфика

0

196

КРЕДИТНАЯ ИСТОРИЯ — сказка от Эльфики
http://s2.uploads.ru/uVRPE.jpg

Позвонили мне из банка. Приятная такая девушка говорит:
- Наш банк предлагает вам потребительский кредит в сто тысяч рублей, сроком на пять лет, на очень привлекательных условиях!
- Чем же я такое счастье заслужила? – спрашиваю.
- Вы, как клиент, очень ценны для нашего банка! – проникновенно говорит мне девушка.
- А процент какой?
Девушка охотно разъяснила, что процент на полпроцента ниже, чем где-либо в другом месте. И с правом досрочного погашения, причем, что далеко не каждый банк предоставляет!
Ну, досрочно погашать кредиты – это не моя тема, для этого нужно досрочно получить доходы, а откуда?
- А ничего, что я бюджетница, в детском садике работаю? – спрашиваю.
Оказалось, ничего страшного.
- А то, что у меня зарплата не бог весть какая?
- Тем более вам необходим кредит! – пылко уверила меня девушка. – Вам же, наверное, приходится на всем экономить, отказывать себе в маленьких радостях. А тут вы сможете себе, наконец-то, позволить!
Тут я слегка размечталась – действительно, много чего хочется, но приходится себя сдерживать и мимо проходить. Но спохватилась и спросила:
- А случайно, квартиру в залог не требуется? Может, поручители нужны?

Но банку не требовались ни поручители, ни квартира в залог, ни какие-то особенные документы – только паспорт да справка о заработной плате.
Но я все еще не до конца верила в свое нежданное счастье и задала еще вопрос:
- А вас моя кредитная история не интересует?

Но, как оказалось, в этом банке моя кредитная история начнется только с получением кредита, а что было до этого, их ни капельки не волнует.

Тут уж я совсем обрадовалась и говорю:
- Хорошо, тогда я завтра справку возьму и после работы приду к вам кредит оформлять.
Положила я трубку и начала думать, как я эти сто тысяч распределю.

В первую очередь, предыдущий кредит погашу – который на свадьбу дочери брала. А то они с мужем уже разошлись давно, а я все еще выплачиваю.

Во-вторых, прикуплю стройматериалы, ведь давно надо бы ремонт сделать.

В-третьих, заведу себе сапоги, как у Люськи-соседки, а что, я права не имею, что ли? Я бы и шубу, как у нее, купила, но надо все-таки быть реалисткой, сто тысяч не резиновые. Зато на обоях можно не экономить – возьму дорогие, хорошие. И люстры сменю, а то старые уже надоели. В общем, много что я сделаю на эти сто тысяч!

Эти сладкие думы я лелеяла до самого вечера, с ними и уснула. А проснулась от того, что кто-то прямо во сне мне на грудь взгромоздился и душить начал. Не иначе, домовой явился! Хочу скинуть – не могу, хочу закричать – не получается. Вспомнила «Отче наш», стала читать – вроде горло немного отпустило, но с груди не слезает.

Тут я кое-как глаза разлепила и вижу: сидит у меня на груди какая-то сущность непонятная: сплошь мохнатая, но расчесанная на пробор и вроде как гелем приглаженная, без штанов, зато с галстуком на шее. Жуткий такой галстук, синий в красный горошек. Да, похоже, домовой! Только странный какой-то домовой, непонятный. Тут в памяти всплыло, что надо спросить: к добру, мол, или к худу? Вот я и спрашиваю:
- Домовой, домовой, к добру или к худу?
- А это с какой стороны посмотреть! – отвечает он. – Только имей в виду: я не домовой, я кредитный!
- Какой-какой?
- Кредитный, говорю! Опять кредит брать собираешься?
- Ну, допустим! А тебе что за дело? И чего это ты меня душить взялся?
- Так это… репетируем мы! Потом-то тебя кредит еще не так душить будет, так лучше сразу потренироваться.
- Авось не задушит! Он аж на пять лет, уж как-нибудь расплачусь потихоньку!
- Ну-ну. Свежо предание! На тебе еще предыдущий кредит висит, а тебе все мало.
- Ты что, явился обсуждать мою кредитную историю?
А он мне так невозмутимо:
- Ну да! В тонком мире обеспокоены: все вы по уши увязли в кредитах, как в болоте, напряжение растет, коллекторы ликуют, надо что-то предпринимать. Вот и перепрофилировали бывших домовых в кредитных.
- Ну, дела! – говорю. – Ладно, слезай с меня. Дай-ка я сяду, и поговорим.

Он с меня спрыгнул, взгромоздился на спинку кровати и сидит, ножками мохнатыми болтает. На кота похож, даже симпатичный. Только вот ушки почти человеческие и галстук этот дурацкий…
- Скажи, вот с какого перепугу люди этот камень на шею вешают – кредит?
- Что за вопрос? Денег нет, вот и приходится брать кредиты.
- Так все равно же отдавать придется!
- Ну, так не сразу же…
- Зато куда больше, чем брали!
- Это да… Но в рассрочку-то не заметно.
- А зачем это надо — рассрочка? Что за удовольствие – банки спонсировать?
- Слушай, я не поняла! Ты меня что, отговариваешь, что ли? Я-то думала, раз ты Кредитный, наоборот – уговаривать будешь.
- Не-е-ет! С этим и банки отлично справляются. Да вас и уговаривать долго не надо – сами голову в петлю суете. Такие кредитные истории порой случаются – просто оторопь берет!

Я только вздохнула: я тоже про такие истории слышала, не дай бог никому!
- Вот ты мне скажи: на кой ты влезла в долги, когда дочь замуж выходила?
- Так хотелось же, чтобы все как у людей – с кольцами, с лимузином, с банкетом, с голубями. Дочка-то у меня одна, влюбилась, оба студенты, откуда у них средства? Это такое мое вложение было, инвестиция в молодую семью. Кто ж знал, что они двух лет не проживут и разбегутся?
- Значит, неудачно средства инвестировала?
- Выходит, так.
- Зато пыль в глаза всем пустила: смотрите, люди добрые, как у нас все дорого-богато!
- Не насмешничай! – потребовала я. – Над женщиной смеется, а у самого галстук, как у клоуна.

Он самодовольно хмыкнул и погладил свой кошмарный галстук.
- Знала бы заранее – сто раз бы подумала, стоит ли вкладываться, — созналась я.
- Вот-вот, это верная мысль. А что же ты сейчас подумать не хочешь?
- Так сам посуди! Какая у бюджетника зарплата? Так, еле-еле, чтоб прожить. А хочется и одеться-обуться, и телефон хороший, и ремонт, опять же… Бедному человеку без кредитов никак не обойтись!
- Если ты кредиты берешь, значит, богатая, даже чересчур! – объявил Кредитный. – Вот, говоришь, денег у тебя не хватает. А то, что проценты выплачиваешь, да еще проценты на проценты, это – как? На это же деньги находятся?
- В общем, да, — не могла не признать я.
- А могла бы их на себя потратить, а не банки обогащать, — назидательно сказал Кредитный. – Неужели самой не обидно?
- Обидно, — согласилась я. – А куда деваться?
- Да не брать в долг! Ох, губит людей жадность, ох, губит!
- Ты что, я не жадная! – обиделась я. – Я наоборот, последнее отдам! Если есть, конечно…
- Жадная! – безжалостно отрезал Кредитный. – Как понравится что-нибудь – сразу хапать надо, никакого терпежу! Да еще так, чтобы по полной программе выпендриться! «Смотрите, люди добрые, какая я богатая! Мало того, что сапоги, как у Люськи, так я еще за них и заплатила чуть не вдвое больше!».

Откуда он про сапоги-то узнал? Я густо покраснела. Хорошо еще, что темно и не видно, свет-то я не включала.
- Ты ж пойми, кредиты нужно брать или для дела, чтобы доход принесли впоследствии, или на обучение (потом окупится!), или уж когда совсем нельзя без кредита обойтись. На жилье, например. А чтоб тряпок накупить или ремонт сделать – тут проще подкопить.
- Да не получается у меня копить, — заныла я. – Оно как-то все тратится, ничего не остается.
- Ага, как же, — не поверил Кредитный. – Денежки у тебя сквозь пальцы утекают, потому что ты с ними не дружишь и распоряжаться ими не умеешь. Тогда правильно, отдай банку, они-то уж найдут, куда твои кровные пристроить!
Тут что-то мне стало не по себе. Действительно ведь, немалые я суммы в виде процентов банкам выплачиваю!
- А как быть-то? Раз уж ты Кредитный, то и подскажи!
- И подскажу! Деньги у нас где — в банке, правильно?
- Да если бы! Мне от зарплаты до зарплаты хватает, а вклады я в банках не держу. Не с чего!
- А если бы у тебя собственный банк дома был, хранила бы?
- Э-э-э… ну да. Постаралась бы, по крайней мере.
- Так и заведи себе банку!
- К…какую банку?
- Обычную! Стеклянную! Вклады ведь должны быть прозрачными, верно? В крышке прорезь сделай и скотчем замотай, опечатай и дату поставь, чтобы соблазна не было открыть раньше времени. На банке напиши цель – для чего копишь. На сапоги там, или на путешествие, или на тот же ремонт. И с каждой зарплаты, с каждого аванса бросай туда, скажем, тысячу рублей. Или пятьсот. Или три тысячи. В общем, сколько можно без ущерба для бюджета. Это у тебя будет такой целевой вклад. И любуйся на банку время от времени, как там капитал нарастает. А как только дойдет до нужной суммы – выводи средства и сразу трать на что собиралась. Только имей в виду: нецелевое использование средств недопустимо. Копила на сапоги – значит, их и берешь. Ведь в банковском деле что главное? Правильно, порядок! А если ты сама себе банкир, то и нечего саму себя обманывать.

Идея с банкой показалась мне сначала безумной, потом забавной, а потом интересной.
- А что, в этом что-то определенно есть! – заявила я. – Уж сама-то я с себя проценты сдирать не буду, это точно!
- Вот, осознала наконец-то, — проворчал Кредитный.
- А если у меня сразу несколько целей?
- Тогда несколько банок заведи. Сколько целей – столько вкладов.
- А если я уже достаточно накопила, а вещь нужную еще не подыскала?
- Законсервируй вклад. Чего тебе стоит, банка-то твоя?
- А если я совсем передумаю, пока у меня в банке на что-то копится?
- Значит, вещь тебе не очень-то и нужна была, — заметил Кредитный. – Ведь часто как бывает? Захотел человек аэрогриль какой-нибудь, залез в кредит, приобрел, попользовал неделю… А потом думает: вот и на фига мне это надо было, если я один живу и в Макдональдсе питаюсь? А если у тебя банковский вклад с ежемесячным пополнением, пока он там копится, ты трижды подумаешь, точно ли тебе это приобретение нужно. Может, и остынешь к тому времени, а денежка-то вот она, сохранилась!

Я совсем оживилась, представив себе банки с целевыми вкладами. Мне в каждую банку по мелкой купюре с зарплаты положить не трудно, а прирост будет сразу виден.
- Я ведь почему с финансами не дружу? – доверительно сказала я. – Потому что у меня склад ума такой, я всех этих финансовых схем не понимаю, мне наглядность нужна. А когда в банке – это да, это сразу видно: есть вклад, и хоть помаленьку, да прирастает!
- Отлично! – обрадовался Кредитный. – Ну что, не передумала кредит брать?
- Передумала, передумала! – замахала руками я. – Ну его, этот кредит, я лучше свои банки заведу, беспроцентные.
- Ай, молодца! – восхитился Кредитный. – Так к добру я был или к худу, как полагаешь?
- К добру, однозначно! — засмеялась я.
- Ладно, удачи тебе. А мне пора.
- Может, посидишь еще? Я чаю заварю, ты мне про финансовые потоки расскажешь…
- Не могу! Работы много, у меня еще таких, как ты, бедных-жадных, в кредитах погрязших, много.
- Ты не забывай, забегай, как время будет! – попросила я. – Я ж кому-то должна буду отчитаться о проделанной работе?
- Ох уж, эти мне женщины! – пожаловался он, поправляя галстук. – Ну вот куда вы без организующего начала? Так и быть, приду. Спи давай!
- А вдруг я утром все забуду? – обеспокоилась я, послушно сползая под одеяло. Но ответ услышать не успела – сморило меня, уснула.

Просыпаюсь я утром – и первая мысль: ой, не забыть бы справку в бухгалтерии взять, мне ж сегодня кредит оформлять! И тут же передо мной, как живой, возник образ Кредитного, который строго мне пальчиком грозил и головой качал укоризненно.
- Ффуххх… приснится же такое! – вспомнила я свой сон. – Он же меня вроде отговаривал от этого кредита, и я даже согласилась! Ох, и сон, ну и сон! Что только не присни…
И тут я замерла с открытым ртом. На спинке кровати, там, где ночью сидел Кредитный, сиротливо висел галстук. Тот самый, синий в красный горошек. Я его сняла, повертела в руках – вполне материальный. И тут я вспомнила все-все: и про жадность-бедность, и про банки, и про то, как и на что я теперь сделаю целевые вклады.
- Не буду я жадной-бедной, — пообещала я галстуку. – Теперь у меня совсем другие инвестиции будут. В обучение, например. А там, глядишь, и хилые финансовые ручейки постепенно превратятся в мощные потоки. А банкиры как-нибудь без меня пусть выживают!

Вот такая кредитная история приключилась со мной однажды ночью. С тех пор прошло совсем немного времени, но я уже получила первые результаты. Например, сапоги «как у Люськи» я уже купила, причем почти задаром, потому что пока я на них откладывала, их выставили на сезонную распродажу, так вот мне повезло. На ремонт все еще копится, а люстры я уже поменяла. А вот еще поделюсь: есть у меня одна особенная банка, на которую надет галстук, тот самый, синий в красный горошек. Это самый важный целевой вклад – «На обучение». Хочу закончить какие-нибудь курсы по ведению домашнего бюджета. И еще жду, что как-нибудь ко мне заглянет Кредитный. Не может не заглянуть! Недаром же он оставил у меня свой галстук…
Автор: Эльфика

0

197

В БОРЬБЕ ЗА МИР — сказка от Эльфики
http://s4.uploads.ru/RGelI.jpg

Явился как-то к Лейкиной Ангел Смерти. Она бы, может, и не догадалась, что это он – на вид ангел как ангел, светозарный такой, с нимбом и крыльями. Но он сразу ей представился:
- Ангел Смерти, очень приятно познакомиться!
- Еще чего, приятно… — заморгала Лейкина, уронив мышку от компьютера. – Что за глюк такой странный?
- Я не глюк, а посланец. Оттуда, — и Ангел для наглядности ткнул пальцем в вверх.
- За мной, что ли? – обмирая, охнула Лейкина.
- Нет-нет, я не за тобой, а совсем по другому поводу. В Небесной Канцелярии мониторинг провели, на предмет борьбы за мир. Так вот, ты – в первой шеренге самых активных борцов.
- Ой, да что вы! – зарделась-застеснялась Лейкина. – В первой шеренге, скажете тоже… Что я там могу? Я ж не политик, не воин, не общественный деятель – так, скромный рядовой невидимой битвы. Петиции подписываю, комментарии оставляю…
- Ну-ну, не надо скромничать! – говорит Ангел. – Твоя интернет-активность по актуальным политическим и социально значимым вопросам чрезвычайно высока – за последний год ты высказалась прямо и нелицеприятно по всем сколько-нибудь значимым инфоповодам. Можно сказать, борешься, не покладая рук! Вернее, мышки.

С этим Лейкина была совершенно согласна. Она считала себя социально активным человеком и неутомимым борцом за мир. Сейчас, слава Богу, имеется такая удобная штука, как интернет: благодаря ему каждый может не только быть в курсе последних событий, но и высказать свое мнение об этом. Ведь как ты можешь замыкаться в своем маленьком благоустроенном уютном мирке, когда в большом мире столько зла: воруют, воюют, обманывают, угнетают, убивают? А Лейкина всей душой радела за мир во всем мире, вот и вносила посильный вклад.
- А тебя не напрягает – все время в борьбе? Устаешь же, наверное? – спросил Ангел.
- Некогда уставать, — бодро заявила Лейкина. – Надо мир спасать. Если не мы, то кто же?
- Но ты в свои комменты столько энергии вкладываешь, что просто удивительно – откуда она берется?
- Так из ненависти и берется! — пояснила Лейкина. – Ненавижу насилие во всех его проявлениях. И равнодушие ненавижу. Если мы все будем молчать, тогда мир вообще погибнет! Потому и высказываюсь. Действую исключительно из любви к человечеству.
- Понятно. Тогда есть приятная новость: в качестве вознаграждения за твои неустанные труды по установлению мира во всем мире Небесная Канцелярия решила материализовать твой вклад в дело мира. Так сказать, поощрения для и наглядности ради!
- Правда? – задохнулась от восторга Лейкина. – Что, прямо вот сейчас? И установится мир во всем мире?
- Ну, это вряд ли, — с сомнением сказал Ангел. – Впрочем, к чему слова – давайте приступим! Ребята, заноси!

Мгновенно комната наполнилась другими ангелами, которые стали молча и деловито заносить длинные черные пластиковые мешки.
- Что это? – опешила Лейкина.
- Плоды твоей борьбы за мир. В материальном эквиваленте. Коллеги, складируйте компактнее, в штабеля. Сначала вдоль стен, и поплотнее, а то места не хватит.

В комнате странно и неприятно запахло. Лейкина принюхалась: пластик, хвоя, гвоздики, земля, тлен… неприятные ассоциации вызывал этот запах.
- Что это? Пахнет, как на кладбище, — с неудовольствием поежилась она.
- Так это и есть кладбище, — пожал плечами Ангел Смерти. – Твое личное Кладбище Любви к Человечеству.
- Что? – растерянно спросила Лейкина. – Какое такое «кладбище любви к человечеству»? Это о чем?
- Да все просто. Давай-ка по твоим комментариям пройдемся. Вот, здесь у меня записано:
«Ворье, жулики, хапуги! Как их только земля носит? Всех их нужно к стенке, без суда и следствия!». Писала такое?
- Писала! Но ведь они этого заслужили?!
- Заслужили-заслужили. Вот они, заслуженные, возле батареи сложены. Теперь дальше:
«На их совести гибель детей и стариков. Таких, как они, надо отдавать на растерзание диким псам!». Твой комментарий?
- Да, но…
- Нет-нет, все в порядке, никаких «но». Это мешки вон там, у шкафа. Открывать осторожно – псы были очень дикие и к тому же голодные. Продолжим:
«Своими руками бы этого подонка задушила». Ну, пусть не твоими руками, но исполнено. Под стол положили.
Тут Ангел Смерти на минутку оторвался от чтения – его сотоварищи как раз заносили целую груду небольших мешков, в руках по два-три помещались.
- Коллеги, детей складывайте вон туда.
- Ка…каких детей? – в ужасе выпучила глаза Лейкина.
- А вы разве не помните? Вот, зачитываю:
«Из-за этих уродов каждый день гибнут дети. Пусть то же самое случится с их собственными детьми, тогда они, возможно, что-то поймут».
- А…
- Выполнено, можете сами убедиться. Я вам даже помогу мешочек расстегнуть – посмотрите, убедитесь.
- Неееет!!!! – завопила Лейкина, отпрыгивая к стенке. – Это полный бред! Прекратите надо мной издеваться!
- Ну что вы, как можно! – искренне огорчился Ангел Смерти. – У нас и в мыслях не было вас как-то обижать. Напротив, все ваши пожелания исполнены, причем буквально. Мы думали, вы обрадуетесь.
- В-вы… вы что??? – Лейкина даже зажмурилась от возмущения. – Я вам что, людоед или маньяк какой-нибудь кровавый? Да для меня жизнь человеческая – абсолютная ценность! Я любое насилие по определению ненавижу! Да я, если что, за эту идею готова биться до последней капли крови… ой!

С ближайшего мешка гулко шлепнулась крупная тяжелая капля, и Лейкиной даже страшно было представить, что это такое.
- Вот именно – «ой»! – мрачно подтвердил Ангел. Вся его приветливость-услужливость куда-то улетучилась, и теперь он выглядел суровым и печальным. – Вот они, твои «абсолютные ценности», штабелями сложены. Ты смотри, смотри, не закрывай глаза-то!
- Зачем вы все это ко мне притащили? – пролепетала Лейкина. – Я же никого не убивала!
- Зачитываю, — неумолимо поднял к глазам листок Ангел Смерти. – «Жаль, что мысль нематериальна, а то я бы быстро навела на земле порядок и вычистила всю шваль, которая грабит народ и развязывает войны». Вот, пожалуйста, теперь твоя мысль материальна, и вся, так сказать, «шваль» зачищена.
- Но я же не то имела в виду! – в изнеможении простонала Лейкина. – Я же образно говорила, просто чтобы выразить свое отношение…
- Так ты и выразила, — и Ангел широко повел рукой, указывая на зловещие мешки. – Ненавидишь насилие, говоришь? Верю. Вон сколько ненависти – складывать уже некуда. Весь твой внутренний мир, как вот эта комната, наполнен смердящими мешками с ненавистью.
- Мммм… — простонала Лейкина, в отчаянии озираясь по сторонам. Кладбищенский запах становился невыносимым.
- А мысль, к сожалению, все-таки материальна, — продолжал Ангел. – Если ты транслируешь в мир ненависть (неважно, к чему или к кому!), как ты думаешь, куда она девается?
- Я не знаю…
- Она остается в мире. Ты ее выпустила – она уже существует. Носится в воздухе, отравляет атмосферу… соединяется с чужой ненавистью… Копится, создает напряжение, и рано или поздно провоцирует какой-нибудь конфликт. И если бы ты одна была такая активная… А ты не представляешь, сколько людей сейчас посылают в мир энергию ненависти, и у каждого своя правда и свои враги. Если бы ваши мысли действовали мгновенно, вся планета давно была бы ледяной пустыней. Под предлогом «борьбы за мир» вы уничтожаете друг друга своей ненавистью, и ты – в первой шеренге.
- Но не я же придумала войны… это же не я! Это происходит во всем мире, повсюду! Если кто-то решил развязать конфликт, я же не могу повлиять!
- Но на свои мысли-то ты повлиять можешь? – спросил Ангел. – Ты вот гневно клеймишь агрессоров, а сама такая же, как они. Ты точно так же жаждешь их крови, как и они твоей. Они хотят «почистить планету», и ты тоже. У вас мышление одинаковое. Чем же ты лучше?

Лейкина подавленно молчала. Хотелось бы, конечно, возразить, но эти мешки… Трудно что-то говорить, когда твои мысли становятся вещественными доказательствами.
- Помнишь, ты говорила, что черпаешь энергию в ненависти? Так ты еще и войнам энергию поставляешь, через свои весьма агрессивные комментарии! Говоришь, мира хочешь, а сама каждый день воюешь. Лучше бы носки вязала, что ли… Или цветы разводила… В общем, переключила бы свою энергию в мирное русло!

Ангел Смерти безнадежно махнул рукой и сел на пол, прислонившись к стене. Лицо его вдруг стало очень человеческим.
- Если бы ты знала, как я устал, — пожаловался он. – Почему никто не хочет понять, что «борьба за мир» – это нонсенс? Тут уж или борьба, или мир. А вы, люди, за мир готовы друг друга укокошить. И все ведь «из любви к человечеству»! Готовы заполнить все пространство этими жуткими мешками с ненавистью, похоронить все то, что не вписывается в вашу концепцию мира. А концепция, между прочим, у каждого своя, и в нее всегда кто-нибудь, да не вписывается.
- Но мы же должны как-то стараться изменить мир к лучшему, — робко возразила Лейкина.
- Не таким способом, — покачал головой Ангел Смерти. — Если хочешь что-то изменить, начинать всегда нужно с себя. Только так, и никак иначе.
- И что, мне теперь со всем этим жить? – спросила Лейкина, удрученно озирая заполнившие комнату мешки. – Или я должна теперь всех их похоронить? Всех, кому желала смерти?
Лейкина в полном смятении чувств уставилась на мешки. Такой груз ненависти казался ей совершенно неподъемным, и как со всем этим быть, она не представляла.
- Да ладно, не мучайся, — сказал Ангел. – На самом деле нет там никаких трупов. Просто мешки, набитые всякой бесполезной трухой. Для наглядности. Чтобы было понятно, каковы масштабы бедствия.

Ангел щелкнул пальцами, и мешки пропали – как и не бывало. Лейкина шумно выдохнула и бессильно сползла по стене.
- Господи, благодарю… Ой, как хорошо в доме-то стало… чисто, светло, просторно!
- Ясное дело, просторно! Любовь проистекает через душу свободно, а ненависть оседает тяжким грузом. Хочешь, чтобы «светло и просторно» – расставайся с этим всем, освобождай место для жизни.
- Хочу! Очень хочу! И что мне делать?
- Чистить мир, — посоветовал Ангел. – Только не большой мир, а для начала свой внутренний. Избавиться от этого «груза 200». От ненависти избавиться. Не желать зла ближнему. Я уж не говорю «возлюбить» — для начала хотя бы перестать желать зла. Энергию можно брать не только из ненависти, поверь мне. Из любви ее брать гораздо приятнее!
- Но разве можно любить тех, кто сеет зло?
- Можешь не любить. Но хоть сама-то зло не сей! Это же ты можешь?
- Это – могу, — подумав, сказала Лейкина. — Вы не беспокойтесь, я понятливая. Особенно когда вот так, наглядно. Мне вот этой похоронной конторы в душе не надо. Буду чистить.
- Я рад. Могу отправляться назад с легкой душой, — кивнул Ангел. – Пожалуйста, впредь следи за мыслями и не делай ничего такого, чтобы к тебе прилетал Ангел Смерти.
- Да, а можно вопрос? Не по теме, но мне хочется знать…
- Задавай.
- Мне странно… Вы ведь Ангел Смерти, а почему тогда агитируете за жизнь?
- Предпочитаю забирать людей планово, в срок, определенный свыше. Не надо его искусственно укорачивать. Слышите, люди? Я, Ангел Смерти, прошу: не надо мне помогать! Ни делом, ни мыслями…

И Ангел пропал, улетучился, как и не было. А Лейкина вздрогнула и очнулась. Оказывается, задремала прямо у компьютера. Ффу-хх, что только не приснится, если в долго в соцсетях зависать! Глянула на экран – все как обычно, открыто окно Фейсбука на статье с выразительным названием «Не простим!». Лейкина подумала и закрыла окно. А потом и вовсе выключила компьютер. Очень уж ей захотелось прямо немедленно уборку сделать. А то запах какой-то стоял странный, неприятный, едва уловимый такой…

И пошла Лейкина бороться за чистоту в своем родном, маленьком, отдельно взятом мире. Ведь если хочешь что-то изменить, начинать всегда нужно с себя. Только так, и никак иначе.
Автор: Эльфика

0

198

РАЙСКИЕ ВРАТА — сказка от Эльфики

http://s0.uploads.ru/gtcbr.jpg

О том, что грядет Великий Переход, знали все.

Когда-то об этом туманно высказывались пророки, потом эзотерики слегка разогнали туман и конкретизировали детали, еще позже подключились работники искусства и литературы, не говоря уже о ясновидящих и контактерах. А еще были те, кто транслировал послания Высших Сил, общался с внеземными цивилизациями, применял нумерологию и составлял астрологические прогнозы… В общем, к Великому Переходу человечество готовили долго и вдумчиво, чтобы потом никто не разрушился от радости. Вот только по поводу того, как именно это должно произойти, имелись большие расхождения во мнениях. Кто-то утверждал, что сначала будет Конец Света, и кто выживет, тот и перейдет; другие возражали, что, мол, не Конец Света, а всеобщее вознесение, третьи ждали знаков и знамений, четвертые считали, что нужно изо всех сил готовиться, потому что перейдут только те, у кого вибрации соответствуют. В общем, идея Великого Перехода так или иначе обсуждалась, его ждали и побаивались: как же все-таки произойдет это эпохальное событие? А самое главное – кто окажется достоин перейти в новую жизнь?

А произошло все буднично и одномоментно. Просто в один прекрасный день (а вернее, в прекрасную ночь) к каждому жителю Земли во сне явилось некое световое существо, которое сообщило, что с завтрашнего дня на всей земле, близ каждого населенного пункта, откроются многочисленные Райские Врата, и, пройдя в них, каждый может совершить свой Великий Переход в новое измерение. Если захочет, конечно, потому как дело это сугубо добровольное. Найти Райские Врата будет легко и просто – над ними воссияет радуга. Нужно идти на этот ориентир – только и всего, и рано или поздно ты окажешься у цели, и там тебя встретят. Суетиться и торопиться не нужно, потому что свободный доступ будет обеспечен всем, а время не ограничено.
Наутро супруги Юркины проснулись, посмотрели друг на друга и сразу вспомнили удивительный сон.
- А мне приснилось…
- И мне!
Не сговариваясь, они бросились к окну и действительно увидели невероятно красивую и яркую радугу.
- Райские Врата! – хором выдохнули Юркины.
- Так. Давай собираться, — деловито скомандовала Юркина. – Ты доставай чемодан, а я пока соберу деньги и документы.
- А зачем нам в раю деньги и документы? – удивился Юркин.
- А ты знаешь, как оно там устроено, в Новом Измерении? – парировала жена. – Лучше заранее все предусмотреть. Сам о себе не побеспокоишься – никто не побеспокоится!
- Это да, это конечно, — согласился Юркин и полез на антресоли за чемоданом.

Сборы надолго не затянулись: вскоре все необходимые вещи были упакованы в чемодан и две сумки.
- Нам это все точно понадобится? – с сомнением спросил Юркин.
- Это самое необходимое на первое время, — уверила его жена. – Потом, конечно, обживемся, а пока вот так.
- А одеваться как, по-походному? – уточнил Юркин.
- Да ты что! Мы же не на пикник собираемся, а в Райские Врата! Наденешь серый костюм и галстук, что я тебе на 23 февраля дарила. А я – красное платье и черные туфли. Это будет и строго, и нарядно.

Время от времени супруги выглядывали в окно посмотреть, не исчезла ли радуга. Она сияла по-прежнему, невзирая на хмурое серое небо.
- Ты бери чемоданы и иди заводи машину, а я нам бутерброды в дорогу сделаю.
- А нас там что, кормить разве не будут? Там, наверное, манна, амброзия и нектар, — вспомнил Юркин.
- Манка – вредно, нектар – не натуральный сок, а амброзия – вообще сорняк, — отрезала жена. – Хватит болтать, делай, что сказано.
На лестничной клетке Юркин встретил соседа Николая, который как раз запирал свою дверь.
- Тоже к Райским Вратам? – спросил Юркин.
- Не… я не к Вратам. Я в магазин. Такое событие, надо отметить! – жизнерадостно доложил Николай.
- Какое «отметить»? А вдруг не успеешь, попадешь к шапочному разбору?
- На фига в раю шапки? – хохотнул Николай. – Не, сосед, я на тот свет не тороплюсь! Я сперва в магазин…
Юркина неприятно царапнуло «на тот свет». Конечно, рай – хорошо и все такое, но ведь «на тот свет» — это, как ни крути, означает смерть на этом свете? Или не означает?
- Великий Переход, Великий Переход, — с досадой пробормотал Юркин. – Неужели нельзя без театральных эффектов? Почему бы не устроить рай на земле, если на то пошло? Каждому, так сказать, по потребностям…

Он вздохнул и повлек чемодан и сумки вниз по лестнице.
- Лапа, а как быть с телефоном? Отключать? Не отключать? – прижимая трубку к уху, тем временем озабоченно спрашивала Юркина свою ближайшую подругу Нелечку. – И вообще – вдруг, пока мы там у Райских Врат толкаться будем, нам тут квартиру обворуют? Что делать-то?
Нелечка не знала, что делать и ничего умного посоветовать не могла, она и сама была в растерянности. Здесь у нее была квартира в престижном районе и высокий покровитель Сидор Степанович, а там? Полная неизвестность и неопределенность. В Рай, конечно, хотелось, но…

Наконец, сели в машину.
- Давай скорее, а то в пробку попадем! – нервно сказала Юркина. – Не одни же мы такие умные, небось, все в Рай торопятся. Вот увидишь, у Райских Врат сейчас уже полгорода толпится, еще придется в очереди стоять.
Но, как ни странно, особо напряженного трафика не наблюдалось. То ли народ еще не осознал, то ли, как Юркины, вдумчиво собирался, то ли, как сосед Николай, решил сначала отпраздновать… Как ни странно, в обратном направлении, то есть в город, движение было куда более оживленным.
- Не понял, откуда это они с утра пораньше? – озадаченно пробормотал Юркин.

Как только выскочили за город, сразу увидели Райские Врата во всей красе. Они были установлены прямо под радугой, раскинувшейся в чистом поле, и сияли так, что глазам больно было. Но вот что странно: никакой многотысячной толпы рядом не наблюдалось. Нет, народ, конечно, был, но совсем не так много, как следовало бы предположить. Поодаль, у дороги, было припарковано десятка три машин, и Юркин свернул туда же.

Доставая из багажника чемодан, они увидели мужчину, который как раз шел от Врат к своему автомобилю.
- Привет, земляк! – обратился к нему Юркин. – Ну как там?
- Что «как там»? – задумчиво уточнил мужчина.
- В смысле, как там Великий Переход? Уже пропускают?
- Да пропускать-то пропускают, — пожал плечами мужчина. – Вопрос, нужно ли? Вы чемоданы-то с собой не тащите, сначала сходите, посмотрите!
- И то верно! – обрадовался Юркин. – Милая, пойдем, поглядим, что и как, а потом уж… А ты, земляк, почему в обратном направлении движешься? Забыл чего?
- Может, и забыл. А может, и не знал, — мужчина выглядел слегка растерянным. – Продумать надо. Осмыслить.
- Надеюсь, там ничего страшного нет? – обеспокоилась Юркина. – Документы требуют?
- Нет-нет, ничего не требуют. Вы и правда сходите, посмотрите. Там не сразу Переход осуществляется, сначала демо-версия. Все покажут, все расскажут, а вы потом сами решите, сейчас пойдете или потом когда-нибудь.
- А что, и так можно? – удивился Юркин.
- Да по-всякому можно, — отозвался мужчина. – Нет, вот подумать только: я всю жизнь ждал этого Перехода, гору специальной литературы перелопатил, столько тренингов прошел, медитировал, йогой занимался! Теоретическая подготовка – будь здоров! А вот коснулось практики, и… Ладно, что я вам каркать буду? Может, вам этот Переход – раз плюнуть. Короче, удачи! А я поеду, мне подумать надо.

С этими словами он плюхнулся в свой автомобиль и отправился назад, в город. Юркины, остолбенев, проводили его глазами в полном молчании.
- Милый, я боюсь! – пискнула Юркина.
- Бояться нечего! – наставительно ответил Юркин. – Насильно никто не загонит. Говорят же тебе, демо-версия имеется! Вот пойдем и посмотрим. Там еще очередь, наверное, занимать придется.

У Райских Врат, против ожиданий Юркина, очереди не было. Слонялся народ – это да, но при приближении Юркиных все поспешно расступались, освобождая дорогу. У самых Врат уже приветливо махало рукой то самое световое существо, которое было во сне. Или, может, не то, но очень похожее.
- Добро пожаловать! – приветствовало существо. – Вы хотите совершить Великий Переход сразу или желаете, чтобы вам продемонстрировали ваши новые возможности?
- Конечно, возможности! – быстро сказал Юркин. – Правда, дорогая? Надо же понимать, куда мы намерены переселиться!
- Конечно-конечно! – бодро согласилось существо. – Мало кто готов перейти не глядя. Надо посмотреть, обдумать…
- А грешников в Рай пускают? – с опаской спросила Юркина.
- Эээ… видите ли… у нас тут не существует понятий «грех» и «грешник», — разъяснило световое существо. – Пройти могут все, но каждый сам решает, готов он или не готов.
- А как мы поймем, что готовы? – напряженно уточнил Юркин. – Нужны какие-то специальные знания, или как?
- Нет, знания тут вряд ли помогут. Понять умом это невозможно, можно только почувствовать. Душа запоет, сердце подскажет – как-то так.
- Тогда хорошо, — успокоился Юркин. – Тогда давайте уже перейдем к делу. Представьте нам, пожалуйста, демо-версию!
- Прошу к калитке, — пригласило существо. – Только проходить по одному – такое условие. Не беспокойтесь, я буду с вами.
Оказывается, в воротах была еще и калитка, которая сейчас распахнулась, и Юркин мужественно шагнул в нее первым.

Что он ожидал увидеть? Наверное, какой-нибудь прекрасный город, с висячими мостами и причудливыми строениями, над которыми бесшумно и плавно передвигаются летательные аппараты. А может, ангелов, играющих на арфах некую космическую симфонию? Впрочем, неважно: ничего такого там не было.
- А это точно Рай? – растерянно спросил Юркин, озирая бескрайнюю голую равнину невнятного серого цвета.
- Абсолютно точно, — подтвердил его провожатый.
- Но здесь же ничего нет! То есть вообще ничего!
- Разумеется. Так и должно быть. Старый мир остается по ту сторону, а здесь каждый строит новый мир – так, как он его видит. С нуля. С чистой страницы.
- Простите, но это же нонсенс! – в замешательстве уставился на него Юркин. – Как можно в одиночку построить целый мир? Озеленение, коммуникации, инфраструктура… На это не то что жизни – сто жизней не хватит! Да и потом: я же не строитель, не садовник… Я ничего этого не люблю и не умею!
- Но что-то же вы умеете? В чем-то же вы Творец? Ведь вы же очень часто говорили, что мир несовершенен, несправедлив, что многое в нем надо бы изменить! Неужели вам никогда не хотелось сделать все самому – так, как вы считаете нужным? Построить свой собственный Рай?

Хотелось ли ему? Да конечно, хотелось, только давно, когда он был еще молод и полон романтических бредней. Тогда он еще был уверен, что каждый – кузнец своего счастья, и что у всех равные возможности, и что уж он-то обязательно пробьется и построит свой рай-на-земле! И ведь построил: карьера, квартира, машина, семья, дача – все, что нужно для счастья. Вот только от этого в окружающем мире не стало меньше ни подлости, ни пошлости, ни воровства, ни мздоимства, ни мутных политических личностей, которые вечно что-то там крутили-вертели, как наперсточники на рынке… Он давно уже научился абстрагироваться от этого: это ваш мир, а мой – вот он, я толерантен к вам, а вы, уж пожалуйста, не лезьте ко мне. Столько лет строил, и теперь что же – все бросить и снова с нуля начинать?
- Я не смогу ничего построить, — упавшим голосом сказал Юркин. – Если хотя бы лет на двадцать раньше… А теперь — силы уже не те. И, если честно, страшно.
- Новое всегда страшно. Но недаром же люди говорят: «глаза боятся – руки делают».
- Во мне не осталось ничего творческого, — признался Юркин. – Понимаете, я слишком долго жил по правилам и по привычке. Рутина… быт… словом, сплошные шаблоны. Я думал, Райские Врата – это пропуск в справедливый мир, который создал для нас сам Творец.
- Так в этом и есть суть Великого Перехода! – с жаром сказало световое существо. – Теперь каждый сам себе Творец и может творить миры. Эти миры будут соприкасаться, частично накладываться друг на друга, взаимопроникать, смешиваться… Представьте себе это буйство красок и звуков, разнообразие комбинаций! Неужели вам не интересно?
- Не знаю, — устало ответил Юркин. – Подумать надо. Ведь Переход – это же не одномоментно? В том смысле, что к Вратам всегда можно вернуться?
- Время у вас есть, — подтвердил провожатый. – Для этого и демо-версия, чтобы каждый мог сам определить степень готовности.
- А если кто-то так и не будет готов? Те, кто не захотят переходить – умрут, да?
- Зачем? – удивилось существо. – Нет, конечно. Будут жить, как и жили, долго и по возможности счастливо, весь свой отпущенный срок. Далеко не всем нужен Великий Переход, это же понятно.
- Ага, значит, все-таки сортируете? – горько усмехнулся Юркин. – Отделяете зерна от плевел?
- Да ради Бога! – всплеснуло руками световое существо. – Кому это надо – сортировать? Сами сортируетесь. Сами делаете выбор и принимаете решение. Причем никто вас с этим решением не торопит. Можете через какое-то время снова вернуться, посмотреть, оценить силу своего намерения. Возможно, за это время вы вспомните, в чем вы проявляете себя Творцом, и вам захочется воплотить в жизнь какие-нибудь идеи.
- Пожалуй, я так и сделаю, — решил Юркин. – Сейчас я переходить просто не готов.
image_t6- Как и многие другие, — утешил его провожатый. – Идемте, там вас уже жена ожидает.
http://s0.uploads.ru/dXZ52.jpg

В глубокой задумчивости Юркин вернулся в привычный мир, напоследок еще раз бросив взгляд на серую равнину. Идей не возникло, и он, вздохнув, шагнул за калитку.

Пока шли к машине, он рассеянно слушал взволнованный голос жены:
- Представляешь, ничего ведь нет, ни-че-го! И он мне говорит: обустраивайтесь, воплощайте! А я и так всю жизнь пахала, как лошадь, почему это я должна снова горбатиться? Чего ради? По мне, если уж Рай, так благоустроенный, чтобы можно было отдыхать и наслаждаться.

На подходе к стоянке пришлось переждать: туда как раз подъехала машина, откуда стремительно выскочил мужчина с гитарой.
- Тю! Да это снова ты, земляк! – удивился Юркин, опознав в нем любителя тренингов, с которым они беседовали по приезду. – Ты ж, вроде, подумать хотел?
- Да вспомнил по дороге, — возбужденно заговорил мужчина. – Я ж когда-то пел и на гитаре играл, как бог. Песни сочинял! Потом как-то забросил. А сейчас снова пришло – слова сами льются, в строчки складываются. Вот, заехал домой за инструментом – хочу еще раз попробовать.
- А вы свой мир песнопениями собрались строить? – скептически поджала губы жена Юркина. – Соловья-то баснями не кормят, а попрыгунья стрекоза лето целое пропела – помните, что с ней случилось? Между прочим, народная мудрость!
- Ага, — подтвердил мужчина. – Только это же мудрость старого мира. Там, за Райскими Вратами, все по-другому устроено. Там не важно, что ты знаешь – важно, что чувствуешь. Не ум, а душа, понимаете? Говорят, там неважно, в чем ты Творец – главное, чтобы проявлялся. Хочешь – строй, хочешь – пой, хочешь – рисуй или из пластилина лепи, а то и прямо из ничего образы материализуй, если получится. Главное, чтобы представлял, какой мир хочешь построить.
- Так ты же вроде не представлял? – спросил Юркин.
- Теперь уже начинаю, — бодро заявил мужчина. – Ладно, я побежал, а то меня творчество распирает! Удачи вам!
Юркин посмотрел ему вслед с легкой завистью.
- Давай скорее в город поедем! – потребовала жена. – Дома столько дел, а мы тут прохлаждаемся.

Юркин хмыкнул и пошел к машине. Уже открывая дверцу, он взглянул на Райские Врата, и… На какую-то секунду они перестали отчаянно сиять и стали совершенно прозрачными, и взору Юркина открылись чудные города с воздушными виадуками и удивительными зданиями, с висячими садами и летательными аппаратами… Но прежде, чем он успел хотя бы ахнуть, видение исчезло.

Юркин вырулил на трассу и включил радио.
«Чтобы успешно совершить Великий Переход – нужно ощутить себя Великим Человеком, — вещал голос из приемника. – Райские Врата открыты для всех, но жить по ту сторону смогут только те, кто осмеливается творить. Ведь новый мир может создать только Творец, и это единственное условие для Великого Перехода».
- Не грусти! Я тебе сейчас такой пирог сотворю – пальчики оближешь! – пообещала жена.

«А ведь все мы в чем-то творцы, — вдруг подумалось Юркину. – Надо только вспомнить, в чем именно. Хорошо, что время еще есть!».
Автор: Эльфика

0

199

ГОРОД ЗОЛОТОЙ — сказка от Эльфики

http://s1.uploads.ru/lkO1s.jpg

Он остановился и сверился с картой, которую задорого купил у одного купца. Очень задорого – отдал все, что накопил, все, что было за душой, оставил себе только котомку с буханкой хлеба да флягу с водой. Купец утверждал, что не раз бывал в этих краях, но в город не заходил. Зачем купцу город, в котором и денег-то не водится?

Пока что карта не лгала: все отмеченные на ней ориентиры были на месте. Вот и этот, последний – утес в форме трезубца, не оставлял сомнений. Если верить купцу и его карте, то за утесом сразу увидишь Золотой Город. Место, куда он мечтал попасть, цель, к которой он стремился много лет.

Теперь, когда до Золотого Города оставалось совсем немного, можно было бы и расслабиться, сделать привал. Но он хорошо знал, что именно эта эйфория на пороге триумфа погубила уже не одного путешественника, а потому решил не повторять чужих ошибок.
- Отдохнем в Золотом Городе, — пробормотал он и прибавил шагу.

«Под небом голубым есть город золотой,
С прозрачными воротами и яркою звездой.
А в городе том сад, все травы да цветы;
Гуляют там животные невиданной красы», — зазвучало у него в голове в такт шагам.
Он любил эту песню, она была его верным спутником в дороге, можно сказать, его Путеводной Звездой. Она придавал ему сил, наполняла его радостью, влекла вперед и вперед, побуждая преодолевать препятствия и сметать преграды.

«Тебя там встретит огнегривый лев
И синий вол, исполненный очей.
С ними золотой орел небесный
Чей так светел взор незабываемый».

Он представлял себе прозрачные врата (хрустальные, наверное?), и как они распахиваются, и как огнегривый лев величественно выступает ему навстречу, а вокруг него косули, и агнцы, и лопоухие кролики – и никто ни на кого не нападает, все живут в мире, потому что такой уж это город. Все в нем желанны, и всем есть ме…
- Что такое? – остановился он как вкопанный.

Утес остался позади, и пред ним оказались ворота. Но это были явно не те ворота! Никакой прозрачности-хрустальности не наблюдалось: это были старые и ветхие деревянные ворота, даже не запертые. Левая створка покосилась и теперь висела на одной петле, тоскливо поскрипывая. Каменная кладка стен тоже несла на себе печать времени: кое-где камень был выщербленным и раскрошенным, а местами и вовсе обвалилась. Но над воротами еще сохранилась гордая надпись: «Золотой город». Так что не обманул купец, нет… Но где же сад, где травы да цветы, и почему его никто не встречает? Золотой Город выглядел совершенно вымершим, причем много веков назад. Впрочем, может быть, в нем все-таки остались жители?
Он осторожно протиснулся между створками и ступил на территорию Города. Нет, и здесь жизнью не пахло. Пыль. Разруха. Запустение. Руины.
- Что-то ищешь, сынок?

Он резко обернулся – к нему шаркающей походкой приближался старик. Сгорбленный, морщинистый, древний, рассыпающийся на ходу, как и сам Город. Руки грязноватые, все в каких-то цыпках…
- Здравствуй, отец! Это и правда Золотой Город?
- Правда.
- А сам-то ты местный будешь? Или тоже, как я, издалека пришел?
- Пришел-то издалека… Но уже давно. Очень давно! Так что, можно сказать, местный.
- И как ты здесь живешь, на руинах?
- На руинах? – удивился старик. – А, ну да… Не беспокойся, живу. Привык.
- А давно Золотой Город разрушился? И что с ним случилось?
- Погоди, сынок, — попросил старик. – Не все сразу. Давай, что ли, присядем, поговорим…
Путник не стал спорить. Теперь торопиться было некуда и незачем, а поговорить он и сам был не прочь. В конце концов, убитая Мечта заслуживает того, чтобы ее похоронили достойно.
- А ты, сынок, зачем сюда шел?
- За легендой, — вздохнул путник. – Есть в наших краях такая сказка, про Золотой Город, где уже воцарился Золотой Век.
- Да ну? – восхитился старик. – Вот это да… А что это такое – Золотой Век?
- Да как тебе сказать… Тут в двух словах не объяснишь. Это Мечта, отец. В общем, в нашем мире всем правит золото. Вернее, не само даже золото, а деньги. Это как бы заменитель золота, в бумажном варианте. У кого больше денег, тот и богаче.
- Да ладно, не объясняй, знаю я, что такое деньги, — сказал старик.
- Так вот: из-за денег люди готовы на многое. Обманывать, предавать, продавать, подставлять, разорять, убивать… Даже друг другу глотку перегрызть при случае! Ради денег природу загадили, водоемы отравляют, леса вырубают… И все так живут – ну или почти все. Зарабатывают, чтобы тратить на жратву, тряпки и развлечения, и так изо дня в день, год за годом, и нет тому конца… Поганый он, наш мир! Для думающего человека – так и вовсе невыносимый.
- И ты сбежал? – уточнил старик.
- Да не то чтобы сбежал… Задумался: а стоит ли жить вот так? Ради чего стараюсь, к чему стремлюсь? Что после меня останется?
- Может, дети?
- А что дети? Такие же потребители из детей вырастают. Потому что мир неправильный! Ты бы знал, отец, что мы там едим, о чем говорим, о чем мечтаем, что в телевизоре видим, чему в школах учат! Получается убогость сплошная. Когда шуба или машина – предел мечтаний, и дальше своего носа никто и смотреть не хочет, это, знаешь, обидно как-то. Угнетает! Есть, конечно, люди, которых это все не устраивает, но таких единицы.
- Ох-хо-хо… — прокряхтел дед. – Как же вы это допустили?
- А что мы? Это не мы, это правители! Знал бы ты, кто у нас у власти стоит… Опять же, у кого денег больше да наглости – тот и наверху. Воруют, тащат, врут напропалую. На народ им плевать, они о нас только перед выборами вспоминают. Каждый раз наплетут с три короба, как они о нас радеть собираются, а после голосования сразу и забудут. Вот и приходится каждому самому выкручиваться, кто как может.
- А ты как выкручивался?
- Сначала – как все. А потом стал искать выход. Читать, с людьми разговаривать… Так и узнал про Золотой Город, где уже давно Золотой Век и всеобщее процветание. Стал его искать. Долго искал! Вот, нашел… Оказывается, опоздал веков на пять, не меньше. Да, отец?
- Погоди. Ты мне про Золотой Век. Что за время-то такое?
- Ага. Так вот: если верить легендам, то в этом Городе Золотой Век уже давно наступил, и там все не так, как у нас. Миром правит любовь. Главная ценность – это человеческая жизнь. Друг к другу относятся бережно и с пониманием. Животных не убивают. Природу берегут. Озера – синие, леса – зеленые, воздух – прозрачный. Вредных производств нет. Люди не хапают, сколько унести могут, а берут скромно, по потребности. Дети уважают родителей, а родители детей воспитывают правильно.

Конфликт поколений отсутствует, потому что нет для этого причин. Живут не по лжи и выгоде, а по законам Божьим. Болезней тоже нет, потому что внутри гармония, а если какой дисбаланс и возникнет – каждый может сам его поправить или у соседей помощи попросить. Все есть, всем всего хватает, повсюду изобилие и процветание!
- А правители, правители? – живо поинтересовался старик. – Кто руководит-то? Или в таком мире власти вовсе не нужны?
- Да нет, управлять все равно кто-то должен. Но в Золотом Городе – настоящие народные избранники: самые мудрые, самые честные, самые уважаемые. Эти не обманут, не разворуют. Им самим интересно, чтобы Золотой Город был сильным и процветающим!
- А соседи? – не унимался старик. – Те, кто пока еще не в Золотом Веке, а в каком-нибудь Железном?
- Соседи? – задумался путник. – С соседями у них вроде как дружба, торговля и взаимовыгодные отношения.
- Ох ты! И не завидуют? Войной не лезут, чтобы такой изобильный и благодатный город к себе присоединить?
- Не знаю, отец. В легендах об этом ничего не говорится. Хотя… Ты что, хочешь сказать, что эти вот руины – результат вражеского набега?
- Да нет, я так спросил… Сам говоришь, веков на пять опоздал. Я ж хоть и старый, да не настолько.
- Не ожидал я, отец, такого вот исхода. Думал – вот он, Город, за поворотом. А оказалось – обманка. Столько дорог прошел, столько времени потратил, столько преград преодолел, а в результате – крушение Мечты, — и мужчина безнадежно махнул рукой в сторону поросших травой развалин.
- Вот говоришь, долго добирался, — глянул на него старик. – А как дорогу-то нашел? Или это секрет?
- Да уж какие теперь секреты… Сначала песню услышал и сразу понял, что она не придуманная. Что есть он, тот Город, на белом свете, только сокрыт от человеческих глаз! Потом стал искать, что и где про него слышали, в каких книжках упоминали. Много чего про Золотой Город болтают, пришлось правду от лжи отделять, словно зерна от плевел. Но тоже смог, преодолел. А дальше пустился на поиски. По пути столько всего насмотрелся! Кругом грязь, бездорожье. По обочинам мусор накидан. А уж в придорожных трактирах! Непотребные девки, хвастливые наемники, жадные купцы, и каждый за копейку готов и убить, и мать родную продать, и свою бессмертную душу заложить! Чем больше на них смотрел – тем больше понимал, что не хочу во всем этом участвовать, хочу туда, где уже наступил Золотой Век! И тут встретился мне купец, у которого карта была. Отдал я ему все, что у меня было, ничего не пожалел. Думал – зачем мне в Золотой Город старье тащить? А Золотой Город и сам оказался старьем… Опоздал я, выходит…
- Нет, сынок. Ты не опоздал, — покачал головой старик. – Ты, пожалуй, рано пришел.
- В каком смысле «рано»?
- Да вот так – не готов ты пока в Золотой Век.
- Погоди, отец! Ты это о чем?
- Да о том, что в Золотой Век не каждый попасть может, и Город Золотой не каждому увидеть дано. Его ведь сперва в душе построить надо, а уж потом он и наяву покажется. Ногами-то ты долгий путь протопал, а вот душой пока поработал мало.
- Как же «мало»? Да я говорю – столько книг перечитал, столько легенд перелопатил, со всеми пожитками и сбережениями расстался без всякого сожаления, с открытым сердцем явился, ничего из прошлой жизни с собой не тяну!
- Говоришь, налегке пришел? Как бы не так! С материальным-то ты расстался, это да. А вот в душе… Тянешь с собой и презрение, и ненависть, и неприязнь, и осуждение. С таким багажом Золотой Город не построишь.
- А ты откуда знаешь?
- Да уж знаю… Не просто же так я тут живу. Я – Страж.
- Кто-кто? Ты – страж? – не удержался от смешка мужчина. – А что тут сторожить-то? Кто на эти развалины польстится? Или тут золото зарыто? Но, опять же, кого ты смог бы отпугнуть, старик?
- Я всех пускаю и никого не пугаю, — улыбнулся старик. – Сюда редко кто забредает – это и правда нелегкий путь. А с теми, кто все-таки дошел, я просто разговариваю. Раз добрались – имеют право знать.
- Что знать? Что?
- Что Золотой Город каждый строит для себя сам. Сначала в своем уме, потом в своей душе, потом в своем личном пространстве. Затем он начинает видеть других построивших Золотые Города и объединяться с ними. И Золотой Век наступает для каждого в свое время. Когда для тебя (лично для тебя!) миром начнет править любовь, когда для тебя созидание станет важнее разрушения, когда ты научишься относиться к другим бережно и с пониманием, по-настоящему любить и принимать своих близких, станешь осознанно беречь природу, отказываясь от лишнего и ненужного потребления, начнешь жить не по лжи и выгоде, а по законам Божьим, когда внутри тебя воцарится гармония – тогда и наступит для тебя Золотой Век.
- А вокруг, значит, пусть и дальше все разваливается и загнивает? – недоуменно спросил путник.
- Что можешь – поправь. Что не можешь – оставь. Золотой Век начнется не раньше, чем люди поймут, что каждый прежде чем учить и изменять других, должен научиться и измениться сам. Золотой Век делает Золотой Чело-Век. Ты — Чело Века. А какое Чело, такой и Век, понимаешь?
- Кажется, начинаю, — потер лоб человек.
- Если мир дурно влияет на тебя, то и ты можешь влиять на мир – своими мыслями, поступками, делами. И Золотым человек будет зваться не потому, что обладает желтым металлом, который вы сами называете «презренным», а потому что излучает золотистый свет Добра и Любви.
- Но это же опять получается, что каждый сам за себя?
- Отвечает – за себя. А светит – для других. Ты – для них, они – для тебя. Включайся! Когда таких людей станет больше, чем «невключенных», и наступит на земле всеобщий Золотой Век.
- Но что же мне делать теперь? – растерянно спросил Человек.
- Отправляться туда, где ты нужен, и приниматься за дело. Убирать мусор, расчищать завалы, освобождаться от гнева, неприятия, осуждения, и взращивать свой Внутренний Свет. Только так, сынок, только так. К чему искать чужие Города, когда нужно строить свои?
- Тогда я, пожалуй, пойду, — решил Человек. – Ведь столько работы впереди! Да, а этот разрушенный Город – он чей?
- Мой, – ответил старик. – Только он вовсе не разрушенный. Это ты видишь его таким. Пока что твои глаза устроены так…
- А что, разве он выглядит как-то по-другому?
- Хочешь посмотреть на Золотой Город моими глазами?
- Конечно, хочу! А что для этого надо?

Старик молча протянул ему руку – сморщенную, покрытую цыпками и коростой дряхлую лапку. Человек без колебаний взял ее в свою. И мир вдруг повернулся и открылся какой-то новой гранью. Вдруг он увидел, как из руин ступенями в небо поднимается радуга. А там, наверху, проявился город. Именно такой, каким он себе его представлял: с прозрачными воротами, с роскошным садом, в котором паслись удивительные животные. А у распахнутых ворот стоял высокий величественный старец с белоснежной бородой и держал в руках звезду, свет которой мягко лился вниз и проникал в самое сердце. Человек с удивлением узнал в старце того самого сгорбленного старичка, чья рука сейчас была в его ладони.

«Оказывается, мелко мечтал. Смотреть надо было выше, — подумал Человек. – Вот ведь как бывает…».
И лилась, лилась сверху чудная музыка – знакомая песня, которая вела его по жизни.

http://sd.uploads.ru/oGO3r.jpg

«А в небе голубом горит одна звезда.
         Она твоя, о, ангел мой, она твоя всегда.
         Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят
         Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.
          Тебя там встретит огнегривый лев
И синий вол, исполненный очей,
         С ними золотой орел небесный,
         Чей так светел взор незабываемый».

И синий вол дружелюбно моргал своими дивными очами, и золотой орел раскинул сверкающие крылья, и старик приветливо кивал, подтверждая, что все правда, все возможно, и каждый Человек обязательно построит свой Город, и Золотой Век уже не за горами.
Автор: Эльфика.

0

200

ВЗРЫВ НА МАКАРОННОЙ ФАБРИКЕ — сказка от Эльфики
http://s6.uploads.ru/mfqH9.jpg

А вы знаете, что у каждого человека внутри есть небольшой паровой котел, в котором варятся разные эмоции? Когда их набирается слишком много, они начинают бурлить и кипеть, и тут-то нужно не прозевать и вовремя выпустить пар. Если же все-таки прозевали и не выпустили, есть опасность, что или корпус треснет, или крышку сорвет, в общем, рванет – мало не покажется. В этих целях у котла предусмотрены клапаны: когда давление становится слишком высоким, какой-нибудь клапан открывается, и через них со свистом выходят излишки пара.

Так вот: жила-была одна девочка. Как ее звали, я не помню, а прозвище у нее было смешное – Макарошка, потому что у нее были длинные тонкие ноги, как две макаронины, на голове прическа «взрыв на макаронной фабрике», и жила она, кстати, на макаронной фабрике. Почему именно там? Ах, вы же сами знаете, девочки порой выбирают себе такие странные места обитания!

Как и у любой девочки, у Макарошки имелся свой Паровой Котел, и в нем варились всякие эмоции. Но девочке они проблем и хлопот не доставляли: если честно, она их вовсе не замечала. Макарошка вечно везде носилась, ничем не морочилась, плакала от души, смеялась во весь голос, шалила и скакала, сколько душа пожелает, и давление в ее Паровом Котле всегда было нормальным.

Но вот однажды в ее жизни появился Наладчик.

Наладчика побаивались все агрегаты и механизмы, потому что он их постоянно регулировал. Только от желания Наладчика зависело, как, когда, в каком темпе и с какой производительностью будут работать те или иные агрегаты. А если ему что-то не нравилось, мог и вообще отключить или списать в утиль. Вот таким важным человеком был этот Наладчик!
В принципе, Макарошка Наладчику понравилась. Она была смешная, длинноногая и, главное, очень живая. Так-то Наладчик привык общаться с бездушными машинами, а тут – человеческое существо, к тому же вполне себе симпатичное. Впрочем, присмотревшись, Наладчик решил, что кое-что в Макарошке можно было бы и улучшить.
– Скажи, кто научил тебя носиться по жизни с такой страшной скоростью? – первым делом спросил он. — Разве ты не знаешь, что надо соизмерять свою скорость с возможностями окружающих?

Макарошка оглянулась и не увидела других «окружающих», кроме самого Наладчика, но углубляться в тему не стала и только кивнула.
- Вот тебе конфетка. За хорошее поведение буду давать тебе конфеты, а за плохое – наказывать. Будешь стоять в углу и думать о своем поведении. Ты что выбираешь?
Макарошка съела конфету, и ей понравилось. А угол ей не очень понравился – что она там не видела, в углу? Поэтому она выбрала быть хорошей девочкой и наглухо закрыла клапан, который назывался «бегать». Теперь она ходила чинно и важно, соизмеряясь со скоростью Наладчика.
- Будем изучать правила хорошего тона! – сообщил Наладчик. – Ты в них ничего не смыслишь.

Макарошка удивилась: до сих пор она думала, что хороший тон – это когда внутри тебя все гудит тихо, мирно и синхронно. Но, как оказалось, «хороший тон» — это было никакое не звучание, а «свод разных правил, регламентирующих человеческую жизнь» — так Наладчик сказал. Он сказал, а она поверила.
- Теперь давай научимся нормально разговаривать, — предложил Наладчик. – Не орать, не шептать, а говорить в рамках заданных параметров.

Про параметры Макарошка не поняла, но, пару раз постояв в углу, уяснила это опытным путем. Теперь она разговаривала четко, внятно и вполголоса, вследствие чего еще на одном клапане появился защитный колпачок.
- Ну вот, уже лучше, возьми конфетку, — одобрил Наладчик. – Надо бы еще прическу изменить. А то твой рыжий «взрыв на макаронной фабрике» — это просто плевок в лицо общественному мнению.

Макарошка вовсе не считала свою прическу каким-то «плевком», но возмущаться не стала, а просто расчесала волосы и собрала их в хвостик. Наладчик остался доволен, а Макарошка опять получила свою конфетку.
- Нечего тебе болтаться без дела, пока я работаю, — как-то решил Наладчик. – Давай-ка учи наизусть Инструкции по технике безопасности. А я потом проверю!
Теперь Макарошка большую часть времени проводила за учебой, а Наладчик гонял ее по разным параграфам, проверяя усвоенный материал. Макарошка училась хорошо, и с конфетками перебоев не было.

Чуть позже Наладчик, с присущей ему основательностью и ответственностью, составил воспитательный план и стал педантично воплощать его в жизнь.
- Смех без причины – признак дурачины! – внушал он, и еще один клапан захлопнулся, а Макарошка стала смеяться редко, кратко и по делу: действительно, что такого смешного в производственном процессе на макаронной фабрике?
- Слезы – это признак слабости, — говорил он, и Макарошка научилась глотать слезы, не допуская подобной невоспитанности.
- Танцевать можно только в определенное время и в специально отведенных для этого местах, — объявил Наладчик. – Вот график, повесь на видном месте и не пропускай.

Но Макарошка танцевать по графику не могла, так как ее желания вечно не совпадали с расписанием. Конечно, она проделывала какие-то вялые па, раз уж по графику положено, но клапан при этом приоткрывался тоже вяло, совсем чуть-чуть.
- Не свисти в помещении!
- Нет слуха – не пой!
- Не говори ерунды.
- Не плюй в колодец!
- Не стой под стрелой!
- Руками не трогать!
- Ногами не бегать!
- Правила соблюдать!

В паровом котле у Макарошки уже давно все бурлило и клокотало, сам котел дрожал и подпрыгивал, а давление порою просто зашкаливало. Требовалось очень много усилий, чтобы как-то сдерживать этот процесс и не взорваться, и она старалась изо всех сил. У нее порою буквально макушка дымилась, на что ей строго указывал Наладчик.
- Остынь, не парься, — говорил он. – Держи себя в рамках!

Легко сказать «не парься», когда тебя распирает! Но возражать Наладчику Макарошка стеснялась – ведь он стал для нее Очень Значимым Человеком. Хотя она с тоской вспоминала то время, когда ничего не знала о правилах хорошего тона и была такой, как есть. Зато теперь она выглядела, по словам Наладчика, «очень хорошей девочкой», только излишне полноватой, потому что много конфет ела. А в угол она теперь сама себя ставила, когда ей казалось, что она поленилась или ошиблась.

В ее паровом котле меж тем продолжало кипеть адское варево из невысказанных возражений, подавленных эмоций и невыпущенных обид, но пар стравить было некуда – клапаны-то закрыты! И однажды случилось то, что должно было случиться: давление превысило все мыслимые и немыслимые пределы, котел не выдержал, и ка-а-ак рванул!

Все, что накипело, с шипением и свистом выплеснулось фонтаном. Те, кто находился поблизости, бросились врассыпную, как ошпаренные. Да что там, они и были ошпаренными! Тут уж Макарошка не смогла ничего ни удержать, ни смягчить, потому что совершенно потеряла контроль и над эмоциями, и над ситуацией. Мгновенно высвободилось все: и смех, слезы, и горе, и радость, и гнев, и несогласие, и еще много чего. Мимо нее в клубах пара бурные потоки пронесли совершенно растерянного, мокрого, испуганного Наладчика, а потом и вовсе ничего не стало видно, и сознание отключилось.
Очнулась она в собственном доме, на диванчике. В комнате пахнет чем-то медицинским – никак, нашатырем. Приоткрыла глаза, а за столом – доктор в белом халате, а рядышком, на стуле, муж ее Макаров, испуганный и растерянный.
- Я ей успокоительного вколол, сейчас она поспит пару часиков, а потом проснется, и все пойдет своим чередом, — говорил доктор, попутно что-то записывая.
- Что это было? – спросил муж дрожащим голосом. – Прямо взрыв на макаронной фабрике… Ужас!
- Истерика, обычная истерика. Не волнуйтесь, ничего страшного, с женщинами это бывает. Она у вас как, эмоциональная особа?
- Да в том-то и дело, что нет. Она очень сдержанная, такая прямо железная леди. Все в себе держит, слезы из нее не выдавишь.
- Вот-вот, с такими «железными леди» часто инсульты случаются. Вашей жене еще повезло – всего лишь истерика… отличная, я вам скажу, разрядка.
- Мрак, — кратко прокомментировал Макаров.
- Нет-нет, не скажите. Вот когда внутри, в организме, происходит «взрыв на макаронной фабрике», тогда и правда мрак, ведь последствия могут быть непоправимыми. А так… ну, компьютер расколотила. Ну, табуретку сломала… Ну, ваш журнал «Супермен» в мелкие клочья разорвала. Ну, высказала вам все, что о вас думает. Так это ж мелочи! Просто слишком долго копилось, вот и рвануло.
- Ничего себе мелочи… — опасливо поежился Макаров. – А в будущем как – не рванет опять?
- А это, молодой человек, во многом и от вас зависит. Не пытайтесь ее менять, любите такую, какая есть. И следите, чтобы ваша женушка вовремя выпускала пар. Создайте ей для этого все условия, и все будет хорошо.
- А как создать, и какие условия?
- Ох, молодо-зелено… Ладно, слушайте. Вот вы знаете, что у каждого человека внутри есть небольшой паровой котел, в котором варятся разные эмоции?

Макарошка не удержалась и хихикнула. Оба мужчины синхронно повернулись к ней. Доктор смотрел заинтересованно, муж – тревожно.
- И фиг вам волосы в хвостик! – мстительно сказала она. – Возвращается прическа «взрыв на макаронной фабрике», к черту инструкции,  и я вовращаюсь в танцы. Люби меня такую, какая есть, — и, не удержавшись, добавила: — Наладчик хренов…
Автор: Эльфика

+1


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » Сказки для взрослых


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC