Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » ХОККУ, ТАНКА


ХОККУ, ТАНКА

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Как читать и понимать хайку

Переводчик с японского — о поэзии трехстиший хайку, ее истории, переводах и о том, почему это красиво

Автор Елена Дьяконова

http://s4.uploads.ru/Jb3Md.jpg
Мацуо Басё. Гравюра Цукиоки Ёситоси из серии «101 вид луны». 1891 год
© The Library of Congress

Жанр хайку произошел от другого классического жанра — пятистишия танка в 31 слог, известного с VIII века. В танка присутствовала цезура, в этом месте она «разломилась» на две части, получилось трехстишие в 17 слогов и двустишие в 14 слогов — своеобразный диалог, который часто сочинялся двумя авторами. Вот это первоначальное трехстишие носило название хокку, что буквально означает «начальные строфы». Затем, когда трехстишие получило самостоятельное значение, стало жанром со своими сложными законами, его стали называть хайку.

Японский гений находит себя в краткости. Трехстишие хайку — самый лаконичный жанр японской поэзии: всего 17 слогов по 5–7–5 мор в строке. В 17-сложном стихотворении всего три-четыре значимых слова. По-японски хайку записывается в одну строку сверху вниз. На европейских языках хайку записывается в три строки.

Рифмы японская поэзия не знает, к IХ веку сложи­лась фонетика японского языка, включающая всего 5 гласных (а, и, у, э, о) и 10 согласных (кроме озвонченных). При такой фонетической скудости никакая интересная рифма невозможна. Формально стихотворение держится на счете слогов.

До ХVII века на сочинение хайку смотрели как на игру. Серьезным жанром хай­ку стал с появлением на литературной сцене поэта Мацуо Басё. В 1681 году он написал знаменитое стихотворение о во́роне и совершенно изменил мир хайку:

На мертвой ветке
Чернеет ворон.
Осенний вечер. 

Отметим, что русский символист старшего поколения Константин Бальмонт в этом переводе заменил «сухую» ветку на «мертвую», излишне, по законам японского стихосложения, драматизировав это стихотворение. В переводе оказывается нарушено правило избегать оценочных слов, определений вообще, кроме самых обыкновенных. «Слова хайку» (хайго) должны отличаться нарочитой, точно выверенной простотой, трудно достижимой, но ясно ощущаемой пресностью. Тем не менее этот перевод правильно передает атмосферу, созданную Басё в этом хайку, ставшем классическим, тоску одиночества, вселенскую печаль.

Существует еще один перевод этого стихотворения:

На голой ветке
Ворон сидит одиноко...
Осенний вечер! 

Здесь переводчица прибавила слово «одиноко», которое отсутствует в японском тексте, тем не менее включение его оправданно, так как «печальное одиночество осенним вечером» — это главная тема этого хайку. Оба перевода оцениваются критикой очень высоко.

Однако очевидно, что стихотворение устроено еще проще, чем это представили переводчики. Если дать его буквальный перевод и разместить в одну строку, как записывают хайку японцы, то получится такое предельно краткое высказывание:

枯れ枝にからすのとまりけるや秋の暮れ

На сухой ветке / ворон сидит / осенние сумерки

Как мы видим, в оригинале отсутствует слово «черный», оно только подразумевается. Образ «озябший ворон на оголившемся дереве» по происхождению китайский. «Осенние сумерки» (аки-но курэ) можно трактовать и как «позднюю осень», и как «вечер осени». Монохромность — качество, высоко ценимое в искусстве хайку; изображено время дня и года, стирающее все краски.

Хайку — менее всего описание. Нужно не описывать, говорили классики, а называть вещи (буквально «давать имена вещам» — на-о нору) предельно простыми словами и так, словно называешь их впервые.

http://se.uploads.ru/JjFEZ.jpg
Ворон на зимней ветке. Гравюра Ватанабэ Сэйтэя. Около 1900 года
© ukiyo-e.org

Хайку — не миниатюры, как их долго называли в Европе. Крупнейший поэт хайку конца ХIХ — начала ХХ века, рано умерший от туберкулеза Масаока Сики писал, что хайку вмещает в себя весь мир: бушующий океан, землетрясения, тайфуны, небо и звезды — всю землю с высочайшими вершинами и глубо­чайшими морскими впадинами.

Пространство хайку безмерно, бесконечно. Кроме того, хайку иcпытывает тяготение к объединению в циклы, в поэти­ческие дневники — и часто длиною в жизнь, так что краткость хайку может превращаться в свою противоположность: в длиннейшие произве­дения — собрания стихотворений (правда, дискретного, прерываю­щегося характера).

А вот течение времени, прошлое и будущее хайку не изображает, хайку — это краткий момент настоящего — и только. Вот пример хайку Иссы — наверное, самого любимого поэта в Японии:

Как вишня расцвела!
Она с коня согнала
И князя-гордеца.

Мимолетность — имманентное свойство жизни в понимании японцев, без нее жизнь не имеет цены и смысла. Мимолетность тем прекрасна и печальна, что природа ее непостоянна, изменчива.

Не следует считать хайку пейзажной лирикой. Сами японцы никогда не писали о хайку в таком духе, хотя и признают, что главная тема хайку — это «поэт и его пейзаж».

Важное место в поэзии хайку занимает связь с четырьмя временами года — осенью, зимой, весной и летом. Мудрецы говорили: «Кто видел времена года, тот видел все». То есть видел рождение, взросление, любовь, новое рождение и смерть. Поэтому в классических хайку необходимый элемент — это «сезонное слово» (киго), которое связывает стихотворение с временем года. Иногда эти слова с трудом распознаются иностранцами, но японцам они все известны. Сейчас в японских сетях отыскиваются подробные базы данных киго, некоторые насчитывают тысячи слов.

В вышеприведенном хайку о вороне сезонное слово очень простое — «осень». Колорит этого стихотворения — очень темный, подчеркнутый атмосферой осеннего вечера, буквально «сумерек осени», то есть черное на фоне сгущающихся сумерек.

Посмотрите, как изящно Басё вводит обязательную примету сезона в стихотворение о разлуке:

За колосок ячменя
Я схватился, ища опоры...
Как труден разлуки миг!

«Колосок ячменя» прямо указывает на конец лета.

Или в трагическом стихотворении поэтессы Тиё-ни на смерть маленького сына:

О мой ловец стрекоз!
Куда в неведомой стране
Ты нынче забежал?

«Стрекоза» — сезонное слово для лета.

Еще одно «летнее» стихотворение Басё:

Летние травы!
Вот они, воинов павших
Грезы о славе...

Басё называют поэтом странствий: он много бродил по Японии в поисках истинных хайку, причем, отправляясь в путь, не заботился о еде, ночлеге, бродягах, превратностях пути в глухих горах. В пути его сопровождал страх смерти. Знаком этого страха стал образ «Костей, белеющих в поле» — так называлась первая книга его поэтического дневника, написанного в жанре хайбун («проза в стиле хайку»):

Может быть, кости мои
Выбелит ветер... Он в сердце
Холодом мне дохнул.

После Басё тема «смерть в пути» стала канонической. Вот его последнее стихотворение «Предсмертная песня»:

В пути я занемог,
И все бежит, кружит мой сон
По выжженным полям.

Подражая Басё, поэты хайку перед смертью всегда слагали «последние строфы».

«Истинные» (макото-но) стихи Басё, Бусона, Иссы близки нашим современникам. Историческая дистанция как бы снята в них благодаря неизменности языка хайку, его формульной природы, сохранявшейся на протяжении всей истории жанра с ХV века до нынешнего дня.

Главное в миросозерцании хайкаиста — острая личная заинтересованность в форме вещей, их сущности, связях. Вспомним слова Басё: «Учись у сосны, что такое сосна, учись у бамбука, что такое бамбук». Японскими поэтами культивировалось медитативное созерцание природы, вглядывание в предметы, окружающие человека в мире, в бесконечный круговорот вещей в природе, в ее телесные, чувственные черты. Цель поэта — наблюдать природу и интуитивно усматривать ее связи с миром человека; хайкаисты отвергали безо́бразность, беспредметность, утилитарность, абстрагирование.

Басё создал не только стихи хайку и прозу хайбун, но и образ поэта-странника — благородного мужа, внешне аскетичного, в нищем платье, далекого от всего мирского, но и осознающего печальную сопричастность ко всему, происходящему в мире, проповедующего сознательное «опрощение». Поэту хайку свойственна одержимость странствиями, дзен-буддийское умение великое воплощать в малом, осознание бренности мира, хрупкости и измен­чивости жизни, одиночества человека во вселенной, терпкой горечи бытия, ощущение неразрывности природы и человека, сверхчувствительность ко всем явлениям природы и смене времен года.

Идеал такого человека — бедность, простота, искренность, состояние духовной сосредоточенности, необходимое для постижения вещей, но и легкость, прозрачность стиха, умение изображать вечное в текущем.

В конце этих заметок приведем два стихотворения Иссы — поэта, который с нежностью относился ко всему малому, хрупкому, беззащитному:

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!

Укрывшись под мостом,
Спит зимней снежной ночью
Бездомное дитя. 

0

22

Давайте сад поливать,
Пока насквозь не промокнут
Цикады и воробьи.

***

Кикаку

Свет зари вечерней!
На затихшей улице
Бабочки порхают.

***

Кикаку

С треском шелка разрывают
В лавке Этигоя...
Летнее время настало!

***

Кикаку

Дня не пройдет весной,
Чтоб колокол не продали
В городе Эдо.

***

Кикаку

Заплатила дань
Земному и затихла,
Как море в летний день.

***

Кикаку
Песня скорби

Звенят осенние цикады...
Но даже сонный храп его
Нам больше никогда не слышать.

***

Кикаку

Все его ненавидят,
А он живет да живет,
Словно зимняя муха.

***

Кикаку

Холодная зима.
В пустынном поле пугала
Насесты для ворон.

***

Кикаку

Какая долгая жалоба!
О том, что кошка поймала сверчка,
Подруга его печалится.

***

Кикаку

Середина ночи...
Брошена на льду, чернеет
Старая лодчонка.

***

0

23

Кикаку

Это мой собственный снег!
Каким он кажется легким
На плетеной шляпе моей!

***

Кикаку

Слушая строгий укор,
Опустила девушка голову,
Словно мак вечерней порой.

***

Кикаку

Сливы аромат!
От лачужки нищего
Глаз не отвести.

***

Кикаку

Падает первый снег.
Я б насыпал его на поднос,
Все бы глядел да глядел.

***

Кикаку

Я - светлячок полуночный.
Мне слаще всего полынь
У хижины одинокой.

***

Кикаку

Посланный сперва
Ветку вишен отдал мне,
А письмо потом.

***

Кикаку

Как рыбки красивы твои!
Но если бы только, старый рыбак,
Ты мог их попробовать сам.

***

Кикаку

Туманится диск луны...
Два круга мерцают в тени ветвей:
филин в мутных очках.

***

Кикаку

Камнем бросьте в меня!
Ветку цветущей вишни
Я сейчас обломил.

***

Кикаку

Что это? Только сон?
Или вправду меня закололи?
След укуса блохи.

0

24

Ливень водопадом!
С громким кряканьем у дома
утки заметались.

***

Кикаку

А ведь раньше не было
Возле Фудзи этих гор!
Ясный вечер осени.

***

Кикаку

Устали стрекозы
Носиться в безумной пляске...
Ущербный месяц.

***

Кикаку

Качается, качается
На листе банана
Лягушонок маленький.

***

Кикаку

Быстрая молния!
Сегодня сверкнет на востоке,
Завтра на западе...

***

Кикаку

Первую песню весны
Поет соловей, повиснув
На ветке вниз головой.

***

Кикаку

Вот глупый соловей!
Он принял за тенистый лес
Бамбуковый плетень.

***

Кикаку

Ко мне на заре в сновиденье
Пришла моя мать...
Не гони ее Криком своим, кукушка!

***

Кикаку

Нищий на пути!
Летом вся его одежда
Небо и земля.

***

Кикаку

Вишни в весеннем цвету
Не на далеких вершинах гор
Только в долинах у нас.

***

0

25

Кикаку

Ливень хлынул потоками.
Кого не обрадует свежесть цветов,
Тот - в мешке сухая горошина.

***

Кикаку

Мошек легкий рой
Вверх летит - плавучий мост
Для моей мечты.
Подробнее

***

Кикаку

Яркий лунный свет!
На циновку тень свою
Бросила сосна.

***

Кёрай

Летний день померк.
Лысые вершины вереницей
Кучевые облака.

***

Кёрай

«Да, да! Сейчас отворю!»
Я отозвался, а все стучат...
Ворота в глубоком снегу!

***

Кёрай

Пахарь мотыгою бьет...
А кажется, он неподвижен
В дымке весенних полей.

***

Кёрай

Жжет мне сверканьем глаза
Все - и деревья и камни...
Вновь после ливня жара!

***

Кёрай
Расстаюсь с другом на горной дороге
Наверно, руки твои
Смешались с высокой травою
И машут мне издали вслед.

***

Кёрай
На смерть младшей сестры
Увы, в руке моей,
Слабея неприметно,
Погас мой светлячок.

***

Кёрай

Какая прохлада!
Сквозь набежавший ливень-
Закатное солнце.

0


Вы здесь » Lilitochka-club » Литература » ХОККУ, ТАНКА


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC