Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Преданья старины глубокой » "Я - поэт, зовусь я Цветик..."


"Я - поэт, зовусь я Цветик..."

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Наверное, все помнят, как  забавный  Незнайка, брал уроки стихосложения у  Цветика.  Это - сказка, но  была и  быль...

В литературной прессе Парижа появилось следующее соблазнительное объявление с очень кратким заголовком: "Devenez ecrivain!" ("Будьте писателем!")
Речь идет о том, что один оборотистый француз открыл школу писателей, настоящие курсы, на которых берутся за пару недель сделать писателя из любого. Дословно сообщаю текст этого соблазнительного объявления:
"Будьте писателем!
У вас есть идеи, но вы не можете их выразить. Тема уже созрела, вы ее продумали во всех отношениях. Вы берете авторучку… И вот, перед белым листом бумаги на вас попросту нападает страх и головокруженье. Вы ощущаете, что ваш мозг так же пуст, как и белый лист бумаги. Все то, что вы так хорошо наладили в уме, вихрем пляшет вокруг вас. То, что вы считали уже схваченным, окончательно ускользает из ваших рук.
"Где же способ, — спрашиваете вы, — отразить то, что есть во мне? Как начать? Как закончить?"
Какое мучение для умной и отважившейся молодой души ощущать себя как бы замурованной заживо! И как тяжек этот груз в жизненном состязании!
Школа "А, В, С" (как изобретательно!) освободит вас от душевной тюрьмы, выведет на солнечный свет ваши дарования и приобретенные способности во всей их полноте, иными словами лучшее в вашем я. Благодаря абсолютно новой методике через пару недель вы поймете, насколько для вас стало легче то, что до сих пор казалось таким трудным. Выбор слов, необходимых для выражения мысли, их упорядочение и связь между ними — все это станет для вас игрой, которая не только приятна, но и доходна, потому что вы сможете улучшить ваше материальное положение и поднять писательский авторитет.
Итак, напишите нам еще сегодня, и мы вышлем вам наш подробнейший проспект, который содержит все необходимые сведения".
О методике курсов мне не удалось узнать ничего. Немного более о результатах: в самом объявлении перечисляются имена семи неизвестных дам, воспитаниц курсов, чьи неизвестные новеллы появились в неизвестных газетах.

Теги: История,Литература

0

2

Больше подробностей об американских писательских курсах. Будет достаточно описания одного экзаменационного дня, который проходил на фабрике писателей в Лос-Анжелесе.
В аудитории находилось сто двадцать слушателей. Мужчины, женщины вперемежку, по большей части от 45 до 70 лет. Старые джентельмены, матери, бабушки, а среди них хорошо известный тип женщины — Мафусаила в сплетенной из незабудок шляпке на крашеных волосах.
На черной доске преподаватель изобразил крепостную стену, посреди стены приклеил вырезанные из толстой упаковочной бумаги преогромнейшие крепостные ворота. Согласно его пояснению ворота символизируют свободный вход в крепость писательского искусства. Желающему проникнуть в крепость надо было представить "документы", то есть сочинение собственного изделия. Если преподаватель находил документы в порядке, то есть если произведение соответствовало правилам, изложенным на курсах, слушатель мог войти в символические ворота. Но если же нет — горе ему! Его обезглавливали, конечно, тоже символично, картонным мечом, которым орудовал один вызвавшийся пожилой господин.
Вышел первый слушатель, правильнее, странник. Захотел войти в крепость. Преподаватель, вернее, хозяин крепости, потребовал документов от странника, назвавшегося верной характеристикой, поскольку это была на самом деле высокая, тощая женщина в желтом платье, красной шапочке и зеленых серьгах.
Господин крепости прочитал рукопись, но нашел ее плохой и предал несчастного странника палачу, а тот обрушил свой жестокий меч на голову жертвы. Два с половиной часа продолжалось такое кровопролитие. Скатилось семь голов, однако произведения семи странников оказались столь успешными, что их авторы смогли проникнуть в крепость, к тому же в "галерею отличных".
Одно произведение настолько превосходило остальные, что преподаватель возопил от восторга. Он крикнул, чтобы послали за фотографами, дабы увековечить рождение нового таланта. Произведение блестяще решало задачу, обозначенную в учебной программе как "правильное построение драматического конфликта". В нем говорилось, что герой сидит в лодке посреди моря и читает. Поднимает глаза от книги и вдруг с носа лодки на него шипит огромная ядовитая змея. Он хочет прыгнуть в воду, но, о ужас! Рядом с лодкой плавает акула! Бегство героя и его способ остались тайной, поскольку преподаватель не позволил дочитать новеллу. Он вопил, что хватит и этого, потому что интереснее ситуации в новелле быть не может.
Теперь мы по крайней мере знаем, где выжимают лимонный сок для лимонадного потока, заливающего американские журналы.
Только не всякому хватает прилежания месяцами ходить на курсы, пока не осуществятся их писательские амбиции, и пока он не увидит свое имя под литературным произведением в печати.

0

3

Только не всякому хватает прилежания месяцами ходить на курсы, пока не осуществятся их писательские амбиции, и пока он не увидит свое имя под литературным произведением в печати.
Для этого существует более простой способ.
Пусть напишет другой, а он только купит произведение за наличные и поставит свою подпись.
Идея настолько хороша, что имело смысл открыть контору, чтобы сводить покупателя и продавца. Где такая контора? В Америке, конечно. Ее точный адрес: Нью-Йорк, улица Ист, 49, квартира 17. Ее обнаружил корреспондент "Нувель Литерер" и опубликовал в номере от 1 августа 1936 года. Согласно объявлению предприятие называется "Контора писателей-призраков ".
Выражение "писатель-призрак" не передает точного смысла английского "ghostwriter". Это искусственно созданное американское слово выражает, что настоящий писатель стоит призраком за своим произведением, он расстался со своей работой, как тело расстается с душой, а свои земные останки с полным на них правом собственности передал покупателю.
На французском литературном жаргоне их зовут неграми, а по-венгерски кули.
Контора поставляет все. Романы, новеллы, стихи, статьи, научные работы, ораторские выступления, доверительные письма… Всего сто двадцать сотрудников держат на учете. С помощью соответствующей картотеки можно моментально подыскать писателя, имеющего необходимые способности и профессиональные познания для написания желаемого произведения. Потому что, естественно, на контору работают и специалисты. Один разбирается в сельском хозяйстве, другой в химии, третий в фарфоре. Более того, контора в основном ищет специалистов, потому что обычных талантов оказывается в избытке. Контора не смущается, если для какого-нибудь произведения не оказывается под рукой специалиста. На такие случаи держат поднаторевших в библиотечных поисках "книжных червей". Они разыскивают источники по библиотекам, доставляют материал в контору, а там его обрабатывают ловкие "призраки".
Вознаграждение разное. За слово 1,5-6 центов. Писателя контора вознаграждает в соответствии с качеством работы. С заказчика берут сообразно его имущественного положения, с некоторых дерут по 40-50 долларов. Простой гражданин с тощим кошельком может и за пять долларов получить надгробную речь на случай похорон.

0

4

Флегель, своей книге "Geschichte der komischen Litteratur" ("История смешной литературы") того, кто тратит свое время на ни к чему не употребимые знания, он зовет писателем-микрологом. Словно думал при этом о литературной копии микротехника — резчика по вишневой косточке.
Их отцом-мастером, по мнению Флегеля, был любекский супер-интендант Г. X. Гоэц (1667-1729). Достаточно привести отрывок из конспекта его произведений:
1) диссертация о близнецах, упоминаемых в священном писании;
2) puer decennis, то есть о таких ученых, которых в первые десять лет жизни постигла какая-либо катастрофа;
3) princepis bebraice doctus, то есть о властителях, которые были сведущи в древнееврейском;
4) об ученых, утонувших в воде;
5) о детях известных теологов, с которыми случилось несчастье;
6) de claris Schmidiis, то есть о носящих имя Шмид, которые достигли известности.
Эти "носящие имя Шмид", без сомнения, заслужили быть включенными в категорию известных людей, что вытекает из произведения Сам. Теод. Шмида, вышедшего в 1707 году, "Dissertatio de theologis in utero deo concecratis" ("Диссертация о еще во чреве матери посвященных теологии"). То есть сия жемчужина Шмидов не пожалела трудов, исследовала и составила список теологов, которых еще до их рождения родители предназначили к карьере теолога. Очень жаль, что не вышло биографического сборника об известных Шредерах, потому что среди них наверняка был бы и известный ученый по имени М. Шредер, который смело и беспристрастно опубликовал в 1717 году диссертацию "Diss. Historico moralis de misocosmia eruditorum" ("Историко-нравственная диссертация о непорядочности ученых"). То есть он составлял свои записки о грязных ученых. Трудно понять, каким образом можно обрасти такой тьмой учености, чтобы с ее помощью быть в состоянии наковырять данных из сотен книг о неумытости и прочей личной нечистоплотности заслуживающих уважения ученых.

0

5

А вот книга Дж. А. Бернхарда, ее заглавие "Kurzgefasste curieuse Historie derer Gelehrten" ("Странная история ученых в кратком виде". Франкфурт-на-Майне, 1718). Не надо говорить, что "история в кратком виде" заняла 894 страницы. Не надо говорить также, что речь в ней идет не об истории, а о классификации ученых по весьма странным признакам. Произведение содержит ни более, ни менее 215 глав! Вот несколько названий глав из числа тех, которые делает интересными их невозможная безынтересность. Классификация ученых происходит по следующим признакам:
Те, кто были влюбчивы по натуре
непорочны по натуре
умерены
гневливы
неуживчивы
добродушны
веселыми
честолюбивыми
боязливыми
прижимистыми
расточительными
льстивыми
игривыми
музыкальными
любителями-садоводами
друзьями животных
курильщиками
бедны
должниками
имели хороший почерк
имели плохой почерк
прилежны в работе
небрежны в работе
болели подагрой
имели дурацкую физиономию.

0

6

Речь в книге заходит также и о тех несчастных ученых, кого сослали, бросили в тюрьму, повесили, казнили через отсечение головы, сожгли на костре; с другой стороны, перечисляются также и счастливцы по восходящей степени удачи: кто заработал много денег, возведен во дворянство, получил известность, попал в милость к царствующим особам, и кто увенчан венком. Даже за гробом не оставляет их своим вниманием сей добросовестный автор и разносит по главам тех, кто получил хорошую эпитафию, в честь кого была выбита памятная медаль, и, наконец, кто был объявлен святым. Уж дальше того писателю, ученому пойти было невозможно. Естественно, среди святых оказывались главным образом отцы церкви, но были и врачи, и ученые других занятий. Автор желчно замечает, что из среды адвокатов здесь встречаем только одного — Святого Иво. "Легко догадаться, — тонко намекает он, — почему господ адвокатов вредно канонизировать в большем количестве".
Неумолимый автор лезет и в семейную жизнь ученых. Он выстраивает тех, кто остался холостяками, кто рано женились, кто поздно женились, кто женились несколько раз, у кого было мало детей, у кого было много детей, кому дети приносили радость, кому дети приносили только горе, кто со стоном тянул крест домашней жизни, кто держал любовниц, кому жены были верны и кого жены обманывали. Последнее перечисление, к великому удивлению читателя, получилось очень коротеньким, оно и понятно: ученые господа, сообщая свои биографические данные, обычно об этом не распространялись.
А религия? Особенно перемена вероисповедания! По этому признаку ученых у него можно подразделить на следующие группы (пожалуйста, не падайте в обморок): католики, которые стали лютеранами; лютеране, которые стали католиками; лютеране, которые стали реформатами; реформаты, которые стали лютеранами; католики, которые стали реформатами; реформаты, которые стали католиками; евреи, которые крестились; христиане, которые перешли в иудаизм; христиане, которые перешли в турецкую веру; турки, которые стали христианами; крещеные евреи, которые снова стали иудаистами.
И повсюду имена, имена, настоящий кошмар имен. Не пышные кроны тенистого леса, где читатель может остановиться и отдохнуть — нет, лишь древесный питомник с карликовыми саженцами в ряд, на каждом бирка, их безнадежно единообразное множество.

0

7

Андреа Гварна, итальянская гуманистка, выступила с идеей заставить с помощью дремлющих в молодежи воинственных инстинктов полюбить одну из самых мирных наук грамматику. "Война грамматическая" ("Bellum Grammaticale") — под этим названием стала известна эта странная книга.
Успех был беспримерный — она выдержала больше ста изданий!
Ее краткое содержание: в стране Грамматике правят два короля — король глагол и король существительное. Они ссорятся из-за того, кому принадлежит первенство. Договориться не могут, и дело доходит до войны. В борьбу вступают все персонифицированные грамматические категории, происходят кровавые схватки, под конец Глагол остается победителем, стороны заключают мир. Тяжеловесное чтение для современного человека, который сам находится в состоянии войны со всей латинской грамматикой с тех самых пор, как вышел из стен гимназии. Французские переработки книги — одна 1616, другая 1811 года — мне достать не удалось, но я обнаружил немецкую переработку начала XVII века, которую сделал филолог Г. Шоттель с прилежанием, достойным лучшего применения. "Bellum-grammaticale" по Шоттелю тоже имеет двух королей. Король глагол зовется hor, король существительное зовется mensch. Они долго жили в мире, но однажды на пиру, постыдно набравшись, начали разбирать вопрос приоритета. Король существительное бросил противнику такие аргументы: "Первый я, потому что в предложении стою в самом начале. Что может глагол без меня? Мало кто что понял бы, так же, как если бы немой учил глухого. Надо принять во внимание, что сам бог, сотворивший Вселенную, тоже имя существительное". Король глагол тоже не остался в долгу: "verbum regit nomen" (глагол властвует над существительным). Без меня и моего народа существительное ничего не стоит, потому что само по себе не может придать смысла речи. Чего больше! Имя существительное произошло от меня и от моих подданных, выходит, получается отвратительная неблагодарность, когда сын хочет держать верх над отцом".
Спор разгорелся до того, что перекинулся в народ, разъярил его. Страсти накалились и разразилась война. Пошли два короля друг на друга походом.
Перед решающей битвой король глагол лично расставил войска. Собрал две дивизии: одну из простых, другую из глаголов-исключений. Гвардию составили вспомогательные глаголы sein, werden и haben. Во главе офицеров стали два генерала — глагол действительный и глагол страдательный. Следом за ними по рангу шли пять времен-полковников: настоящее, прошедшее, давнопрошедшее, недавнопрошедшее, будущее. Чин капитана получили глагольные наклонения: повествовательное, повелительное, сослагательное.
Центр войсковой позиции короля существительное составлял плотный отряд падежей. На правом фланге стояли артикли и местоимения, на левом фланге сложные слова — сплошь испытанные, крепкие витязи. Присоединился к ним из союзнических имен прилагательных вспомогательный отряд степеней сравнения, к тому ж вооруженный осадными лестницами. Лестницы имели по три секции — по количеству самих степеней сравнения (например, большой, больше, наибольший).

0

8

Расскажу лишь пару эпизодов этой знаменитой битвы затем, что современный читатель не может насладиться сиим турниром из-за тьмы всяких грамматических понятий, которые персонифицированно стреляют, рубят, сражаются за честь своего знамени.
Две армии пришли в столкновение. Борьба была кровавая. Уже в самом начале сокрушительное поражение понесли артикли, среди их витязей derer и denen потеряли обе ноги, после чего из них стали der и den. (Здесь выявляется педагогическая направленность этой странной войны — подвести студента к пониманию законов развития языка, показать устаревшие, архаичные формы живого языка.) Так же случилось и с рыцарем seiner, он тоже покалечился в битве, и его окончание пришлось ампутировать, так стал из него sein. Имена существительные накрыло убийственной огневой очередью и выбило из них букву r, так что der gnadiger, например, в жизни превратилось в der gnadige. В острой схватке витязи auss, auff и umb потеряли некоторые свои конечности. Под ударами воинов противника из них выпали буквы s, f и b, и они остались существовать как aus, auf и um.
"Грохочет боя сердитый рев, железом бряцает скрещенное оружье," — поет Верешмарти. Таким же образом бушевала убийственная дуэль в "bellum grammaticale". Приведенные эпизоды дают представление о том, с какой самоотверженностью обе армии сражались; лишь справедливости ради скажем здесь, что и в армии короля Глагола на поле славы было много достойных героев, иные витязи остались жить только ценою тяжких ран, так, например, под выстрелами у рыцарей liebet и saget пали буквы е, так что из госпиталя они вышли как liebt и sagt.
Лишь наступившая ночь положила конец кровопролитию. Тогда модальные участники и союзы решили, что настало время выступить посредниками мирных переговоров. Мир был установлен. Его условия: оба короля и их страны считаются абсолютно суверенными, вместе с тем короли заключают договор о дружбе, обещая друг другу взаимопомощь против третьих стран. Контрибуции не будет, каждая сторона самостоятельно восстанавливает свои потери.

0

9

Зерно, посеянное Гварной, буквально целые столетия произрастало с упорством сорняка. Мало было ста изданий "Bellum grammaticale" ("Войны грамматической") и прочих ее переделок, сорняк проник и в область музыки. Себастиани, органист из Метца, издал в 1563 году сшитую по модели Гварны книгу "Bellum musicale". У него войну затеяли короли старой грегорианской хоральной музыки и новой мензуральной. В первой армии в поход двинулись католические попы, монахи и монахини, даже больше, им на помощь пришел хор ангелов. В рядах короля современной музыки геройствовали реформатские канторы, органисты, лютеране, евреи и анабаптисты. Знамена минорных войск были украшены буквой В, а мажорных — знаком #. Стеречь подъемные мосты крепостей, естественно, доверили окончаниям (cadenza), музыкальные ключи от ворот держали в безопасных шкафах. Битва и здесь была отчаянная. Из боевых эпизодов будет достаточно, если скажу, что на героически сражавшихся скрипачей неожиданно напал еще один враг: кошки и овцы, чтобы отомстить им за то, что из их кишок изготавливали струны для скрипок.
Эта белиберда писалась на латыни. Но, чтобы непонимавшая по латыни публика не осталась без такого лакомства, Иоганн Биир, концертмейстер саксонско-вайссенфельдского герцога, в 1701 году устранил этот недостаток. "Bellum тиsicum oder musicalischer Krieg etc." ("Война музыкальная") — под таким заглавием появилась пополнявшая недостаток работа. Странное чтиво на наш взгляд.
Некоторой похвалы мастер Биир все же заслужил, потому как у него нет двух соперничающих королей. У него немецкие горе-музыканты сбиваются в армию и берут в полон королеву композицию. Композиция пишет письмо в Италию своей дочери Гармонии и просит помощи. Гармония созывает своих тайных советников господ пиано, меццопиано и пианиссимо. (Неплохая идея для создания образа таинственного в музыке!) Совет высказывается за войну. Армию королевы Гармонии ведут два генерала: мажор и минор. Из главных офицеров надо упомянуть генерал-майора Фугу и четырех полковников, их имена: сопрано, альт, тенор и бас, а также капитаны: до, ре, ми, фа, соль.
Армия королевы Гармонии нападает на сброд дилетантов, но те в своем несметном множестве отражают атаку и даже контратакуют, оттесняют войска Гармонии в крепость Система. Самый отчаянный момент осады наступает, когда к стенам крепости дилетанты приставляют звуковые лестницы, и они наверняка бы заняли крепость, если бы цвет героев, юный лейтенант форте, смелой вылазкой не разогнал бы их.
Теперь дилетанты бегут, а армия Гармонии гонит разбитые войска в lacus ignorantiae, то есть в болота при озере неведения.
Дилетанты молят о мире и выпускают на свободу королеву Композицию. Мир заключен. Но прежде, чем вернуться в Италию, Гармония созывает военный трибунал и судит дезертиров и трусов. Паузе за то, что не сражалась всегда с одинаковым усердием, присудили вырвать язык. С трусливыми нотами суд обошелся еще строже: их разрубили на четвертинки, даже на шестьдесят четыре части, так что они позабылись от боли. Оказался трусом даже один офицер: генерал пунктум. Его понизили в звании и приговорили отныне идти за нотами в образе точки, в качестве офицерского денщика.
Вот еще один пункт мирного соглашения, который по сей день может быть актуален. Ежели кто-то не в состоянии выудить из озера инвенция рыбу, прозванную темой, то может раздобыть ее и иным путем, но обязан по крайней мере приготовить ее под другим соусом.

0

10

Мы то и дело слышим о литературных ворах, более того, каким невероятным бы ни казалось, существовали даже курсы, где слушателей обучали тому, как можно КРАСТЬ безо всяких опасений быть пойманными. Правда, курсы существовали в конце XVII столетия.
Дизраэли Старший упоминает их в книге "Curiosities of Literature" ("Литературные курьезы"). Он пишет, что их основателя звали Ришесурс. Я засомневался в правдивости этого сообщения, уж очень оно анекдотично, тем более, что имя преподавателя в переводе означает "богатый источник". Все писавшие о нем ссылаются на Дизраэли; итак, у меня оставалось подозрение, что какой-то шутник разыграл почтенного английского автора.
Однако мне в руки случайно попала книга аббата д'Артиньи "Nouveaux memoiresete" ("Новые мемуары", Париж, 1772). Из нее выяснилось, что профессор плагиата жил на самом деле и его предприятие процветало! Его полное имя было Жан де Судье, синьор де Ришесурс. По данным аббата академия плагиата существовала с 1655 года до самой смерти ее основателя в 1695 году, значит, полные сорок лет мэтр жил тем, что учил своих честолюбивых воспитанников воровству. Он издал также двадцать книжиц, все о плагиате как особой отрасли науки.
Название школы плагиата было таково — "Академия философов-ораторов" (Academie des philosophes-orateurs). В ней было несколько отделений, не только для ораторов, но и писателей. Плата за ученье была невелика, даже по тогдашней стоимости денег, — всего три золотых. Чему можно было научиться за эти деньги — данные об этом предоставляют сами печатные труды мэтра Ришесурса.
Его основной труд — брошюра в 64 страницы, вышедшая в 1667 году под названием "Маска оратора или способ скрыть фальшивыми одеждами все виды ораторской речи; а именно: защитительную речь, торжественное выступление, проповедь, размышление, надгробную речь и т. д." ("Le masque des orateurs etc.").
Заслуженный директор академии рассуждает так, что есть много людей, чьим хлебом насущным является красноречие, но сами они не обладают достаточным к применению материалом. Таким образом, автор спешит на помощь тем, в чьем саду не растет нужных плодов, и обучает их, как нарвать в садах других. Он не считает это воровством, а обозначает искусственным словом "плагианисмус". "Плагианисмус", — говорит он, — это искусство, которым мы можем умело и с успехом изменять произведения других и так переодевать их, что даже сам автор не узнает собственного произведения".

0

11

Мэтр получил за эту книгу королевскую привилегию, иначе говоря, запатентовал ее и застраховал от всех возможных плагиатов это свое произведение, которое учит читателя, как надо делать плагиат.
Если в произведении какого-либо автора нам понравилась фраза и мы хотим ею воспользоваться, то ее надо переодеть в другое платье, то есть изменить следующим способом: 1. изменить порядок слов; 2. отдельные слова заменить другими с похожим смыслом.
Например: какой-то автор пишет о том, каким должен быть полномочный посол. По его мнению, хороший посол должен обладать тремя свойствами: безупречностью, талантом, смелостью. Значит, нужно изменить порядок слов, тогда качества хорошего посла предстанут в такой последовательности: смелость, талант, безупречность. После этого эти понятия надо заменить похожими по смыслу. Вместо "смелости" можно написать настойчивость, твердость, присутствие духа. Вместо "безупречности" — добродетель, праведность, честность. Вместо "таланта" — подготовленность, образованность, умение. После этого этой фразы отец родной не узнает своего дитяти, потому что украденный мотив в чужих одеждах будет выглядеть так: "хороший посол должен быть твердого характера, честен и умел".
Методика мэтра с успехом применима и сегодня. И применяется, насколько я знаю. Дальше — больше: от него также происходит научное обоснование той операции, которую современная журналистика называет "подать под другим соусом". Он же для своих учеников разработал пример того, как можно чужое произведение в тридцать строк разбавить точно в два раза, до шестидесяти. В качестве примера он использовал письмо Геза де Бальзака (1594-1654), признанного в Европе мастера литературной переписки. Вот оригинальная и разбавленная часть письма, которым Бальзак рекомендовал своего знакомого милости парламентского адвоката.
Бальзак: "Дело моего знакомого, находящееся на рассмотрении парламента, это не такое уж и трудное дело, представляется, что и малой толики красноречия будет достаточно, чтобы с успехом защитить его. Рекомендую его Вам только при том условии, что не будете тратить всего Вашего времени на него и не забросите из-за него прочих дел Ваших".
Под другим соусом: "Вопрос моего знакомого, который сейчас стоит перед парламентом, и из-за которого он вынужден ехать в Париж, не относится к числу сложных и запутанных дел; могу смело сказать, что любой из адвокатов, стоящих ниже Вас, изумляющихся Вами, но неспособных к подражанию, оказался бы вполне пригоден, чтобы со славою защитить дело и довести его до победы. И, хотя дело не сопряжено с теми трудностями, которые по обыкновению лишь подстегивают Цицерона Франции, все же я осмеливаюсь рекомендовать его Вам, потому что совершенно убежден, что для Вас оно будет ничем иным, как приятною игрою и развлечением, и Ваша деятельность по этому делу доставит Вам отдых после обычно утомительной работы".

0

12

http://s018.radikal.ru/i511/1210/b2/40f231ea1d44.gif

0


Вы здесь » Lilitochka-club » Преданья старины глубокой » "Я - поэт, зовусь я Цветик..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC