Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Женские судьбы » Известные женщины мира


Известные женщины мира

Сообщений 41 страница 45 из 45

41

Laura написал(а):

Марина Цветаева. В поисках "жара души"

Наткнулась на статью...

Загадка Марины Цветаевой: почему великая поэтесса не стала хорошей матерью
Мария Комарцова    

http://img.recepti.kz/?300x3977939.jpg Марина Ивановна Цветаева (1892, Москва - 31 августа 1941, Елабуга)

Одна из лучших русских поэтесс Марина Цветаева не могла себе простить смерть младшей дочери Ирины от голода в сиротском приюте. Был ли этот поступок жестоким или единственно возможным? Любила ли Цветаева дочерей, могла ли и хотела ли спасти жизнь им обеим? Современники по сей день не могут дать однозначные ответы на эти вопросы.

Такие разные дочери

Чтобы понять, насколько дорога и близка матери была новорожденная Ариадна, достаточно прочитать материнские дневники, в которых после появления на свет малышки речь идет только о ней одной. Каждую неделю Марина Ивановна считала, сколько у дочки зубов, сколько слов она уже знает, что умеет, чем отличается от остальных детей. А отличалась она разительно.

Будучи ребенком гениальных родителей, Ариадна или Аля, как звали ее близкие, рано начала писать стихи, вела дневники, любила читать и имела собственные суждения по многим вопросам. Стихи дочери поэтесса даже опубликовала в своем сборнике «Психея».

Цветаева спрашивала у Максимилиана Волошина, поэта, художника и друга семьи: «Макс, как ты себе представляешь Алю в будущем? Какова должна быть нормальная дочь Сережи и меня?». «И вы еще думаете, что у вас может быть нормальная дочь?!».

Ариадна полностью оправдала ожидания родителей. Ее загадочная, творческая ненормальность постоянно оказывалась на виду. Цветаева ни на минуту не сомневалась в блестящем будущем дочери: «Она, конечно, будет поразительным ребенком», «К двум годам она будет красавицей. Вообще я ни в ее красоте, ни уме, ни блестящести не сомневаюсь ни капли», «Аля нисколько не капризна, – очень живой, но «легкий» ребенок».

Совсем иные слова позже она будет писать в дневниках об Ирине, младшей дочери: «По краскам она будет эффектней Али, и вообще почему-то думаю – более внешней, жизненной. Но Аля – это дитя моего духа».

Порой кажется, что Марина Ивановна любит дочь Алю так, как женщины любят мужчин – беззаветно и безоговорочно, ревностно и жадно. В своем письме к дочери, которая когда-нибудь повзрослеет, она пишет: «Ты все время повторяешь: «Лиля, Лиля, Лиля», даже сейчас, когда я пишу. Я этим оскорблена в моей гордости, я забываю, что ты еще не знаешь и еще долго не будешь знать, кто я, я молчу, даже не смотрю на тебя и чувствую, что в первый раз – ревную <…>

Теперь же в этой смеси гордости, оскорбленного самолюбия, горечи, мнимого безразличия и глубочайшего протеста, я ясно вижу – ревность. Чтобы понять всю необычайность для меня этого чувства, нужно было бы знать меня… лично до 30-го сентября 1913 г».

С появлением младшей дочери эта ревность, кажется, еще усиливается. Из писем и записных книжек порой возникает ощущение, что Цветаева настолько безгранично обожает Алю, что не хочет делить эту свою любовь еще с кем-то. Даже в день родов она пишет Лиле Эфрон: «Поцелуйте за меня Алю и скажите ей, что ее сестра все время спит».

По-разному относится поэтесса и к дурным привычкам дочерей. Маленькие шалости, нелепые поступки бывают у каждого ребенка. Про маленькую Алю, которой было чуть меньше полутора лет, мать пишет: «Из вещей она больше всего любит спичечные и гадкие папиросные коробки, из занятий – полоскание в ведре – иногда помойном. Другая дурная привычка: сдирание со стены известки и поглощение ее».

Чуть позже Ирина примерно в том же возрасте могла часами напевать одну и ту же мелодию, тихонько раскачиваясь, уже находясь в приюте, билась головой о стены и пол, вызывая бурю насмешек сверстников. Цветаева считала дочь если не дурочкой, то уж точно недоразвитой, и относилась соответственно.

Поэтесса ничего не ждала от Ирины и ничего в нее не вкладывала. Бедность, болезнь, приют Первые упоминания в письмах о бедственном положении Цветаевой и дочерей появляются в сентябре 1917 года, когда малышке Ирине нет еще и полугода, а Ариадне – уже полных пять лет. Поэтесса регулярно просила родственников мужа то оставить дочек у себя, то оплатить часть их питания или проживания. В письме Вере Эфрон она пишет: «Я больше так жить не могу, кончится плохо. Спасибо за предложение кормить Алю. Сейчас мы все идем обедать к Лиле. Я – нелегкий человек, и мое главное горе – брать что бы то ни было от кого бы то ни было».

Поэтесса прекрасно понимает, что не умеет просить о помощи, но и не просить уже не в состоянии. Чтобы понять, как любящая мать решилась отдать дочку в приют, достаточно представить себя на ее месте – она уже давно не знает, где муж и жив ли он вообще, у нее нет не просто денег, но даже минимально необходимых для пропитания продуктов и возможности на них заработать: «С марта месяца ничего не знаю о Сереже, в последний раз видела его 18-го января 1918 г <…> Живу с Алей и Ириной (Але 6 л., Ирине 2 г. 7 мес.) в Борисоглебском пер., против двух деревьев, в чердачной комнате – бывшей Сережиной. Муки нет, хлеба нет, под письменным столом фунтов 12 картофеля, остаток от пуда «одолженного» соседями — весь запас! <…> Живу даровыми обедами (детскими)».

С этими обедами, за которыми поэтесса ходила в детский сад с бидонами, связана еще одна вызывающая много споров история. Марина Ивановна привязывала маленькую Ирину лентой к стулу, потому что во время одного из таких походов дочка добралась до шкафа и съела целый кочан капусты. Поскольку присмотреть за девочками было некому, доведенная до отчаяния мать прибегла к крайним мерам. Чтобы спасти дочерей от голода, поэтесса на время отдает их в приют в Кунцево. Она навещает дочерей, привозит им сладости, но именно в этот период в записной книжке появляется признание, относящееся к маленькой Ирине: «Я никогда ее не любила».

К слову, холодное отношение матери проявляется даже в том, что у каждого из детей были ласковые «домашние» имена: у старшей дочери Ариадны – Аля, у сына Георгия – Мур. И только Ирину Цветаева называет казенно и равнодушно. Это отвращение к дочери стало особенно острым, когда Аля начала жаловаться на сестру, что та не дает ей спать ни днем, ни ночью.

Еще более озлобленной Марина Ивановна стала, когда старшая дочь слегла с малярией. Позже этот же недуг свалил и младшую дочку, но именно Але она приносила лекарства, именно ей добывала сладости, а малышки Ирины словно и не существовало. Вылечить обеих было не по средствам и не по силам. Поэтессе ничего не оставалось, как сделать выбор, спасти хотя бы одну и молиться о здоровье второй. То, что она выбрала дочь, которая была ей ближе, роднее и понятнее – поступок противоречивый.

0

42

http://intersed.com.ru/images/b/8/malenkaja-zhenschina-po-imeni-prazd_4.jpg

Жизнь без Ирины

Записки и дневниковые записи этого периода полны слез, страданий и раскаяния. Марина Цветаева признается сама себе, что убила младшую дочь своей нелюбовью, что малышке не хватило не столько еды и лекарств, сколько материнского тепла. Поэтесса не была с дочерью в момент смерти, не поехала на похороны, не побывала на могиле.

Через год после гибели Ирины Цветаева находит себе оправдание и пишет Максимилиану Волошину: «Лиля и Вера в Москве, служат, здоровы, я с ними давно разошлась из-за их нечеловеческого отношения к детям, – дали Ирине умереть с голоду в приюте под предлогом ненависти ко мне».

За это время Марина Ивановна успела успокоиться и «одеревенеть». Она неустанно пишет Сергею Эфрону, хотя он не отвечает и не выходит на связь. Целый год Цветаева боялась писать мужу о случившемся, опасалась, что «без Ирины будет ему не нужна». Рассказывая о смерти дочери, она не только пытается оправдать свой поступок, но и обещает любимому сына, которого вскоре действительно родит: «Но, чтобы Вы не слышали горестной вести из равнодушных уст, – Сереженька, в прошлом году, в Сретение, умерла Ирина. Болели обе, Алю я смогла спасти, Ирину – нет. Сереженька, если Вы живы, мы встретимся, у нас будет сын. Сделайте как я: НЕ помните. Не для Вашего и не для своего утешения – а как простую правду скажу: Ирина была очень странным, а может быть вовсе безнадежным ребенком, – все время качалась, почти не говорила, – может быть рахит, м. б. – вырождение, – не знаю.

Конечно, не будь Революции –

Но – не будь Революции –

Не принимайте моего отношения за бессердечие. Это – просто – возможность жить. Я одеревенела, стараюсь одеревенеть. Но – самое ужасное – сны. Когда я вижу ее во сне – кудрявую голову и обмызганное длинное платье – о, тогда, Сереженька, – нет утешенья, кроме смерти. <…>

Не пишу Вам подробно о смерти Ирины. Это была СТРАШНАЯ зима. То, что Аля уцелела – чудо. Я вырывала ее у смерти, а я была совершенно безоружна! Не горюйте об Ирине, Вы ее совсем не знали, подумайте, что это Вам приснилось, не вините в бессердечии, я просто не хочу Вашей боли, – всю беру на себя! У нас будет сын, я знаю, что это будет, – чудесный героический сын, ибо мы оба герои».

За все годы переписки с мужем имя погибшей дочери упомянуто лишь однажды – в этом письме-объяснении.

0

43

http://viola.bz/wp-content/uploads/2011/10/Marina-her-husband-Sergei-Efron-and-children.jpg

Спорная материнская любовь

31 августа 1941 года Марина Цветаева повесилась в доме Бродельщиковых в Елабуге. Все три предсмертные записки так или иначе связаны с детьми. У сына Мура она просит прощения и передает через него мужу и дочери Але, что «любила их до последней минуты».

К Николаю Асееву, поэту и другу, она обращается с просьбой практически усыновить Мура, которому на тот момент было шестнадцать лет. Даже на смертном одре она переживает за его здоровье и просит не оставлять одного.

Третья записка была адресована «эвакуированным», и в ней Марина Ивановна снова просит не оставлять сына в одиночестве, помочь ему добраться пароходом до Чистополя к Асеевым, которым и предстоит стать для него семьей.

Споры о том, была ли Марина Цветаева бездарна в материнстве, не утихают до сих пор. Вряд ли ее можно назвать плохой матерью – скорее глупой и несчастной. Ее поступки невозможно извинить, но можно понять.

Биографы обвиняла Цветаеву в предвзятом отношении к младшей дочери, из-за которого она и сделала роковой выбор, приняла решение оставить ее в приюте в голодном 1917 году и в итоге допустить гибель. Но в записных книжках открывается истина – даже о своей любимице, дорогой и нежно обожаемой Ариадне поэтесса пишет: «Когда Аля с детьми, она глупа, бездарна, бездушна, и я страдаю, чувствуя отвращение, чуждость, никак не могу любить».

Гениальная поэтесса не могла любить своих детей просто за то, что они ее дети. В отличие от миллионов других матерей ей нужны были более веские основания.

-----
Фото с Яндекса.
Статья - с "Letidor"

0

44

Мда, у современных знаменитый женщин намного меньше драмы в жизни и слава богу..мне очень нравится Амаль Клуни - жена Джорджа Клуни: юрист,работала в ООН,мама двух деток. И при этом такая красавица!вот ее фото с красной дорожки, она затмила всех актрис и певиц

0

45

10 шпионок, чьи жизни достойны экранизации

Вы, конечно, слышали о деятельности таких шпионок, как Жозефина Бейкер и Мата Хари, истории жизни которых неоднократно экранизировали.
Но есть и много других женщин-шпионов, которые, даже если нам не нравятся их поступки, прожили увлекательнейшие жизни, о которых можно было бы снимать целые сериалы.

http://sg.uploads.ru/t/5p3Zx.jpg

1. Нур Инайят Хан
Честно говоря, мы можем составить целый список потрясающих женщин, которые занимались шпионажем во время Второй мировой войны. Среди тех женщин была Инайят Хан, дочь индийца-мусульманина и американки. Отец Хан был пацифистским учителем суфизма, и Хан выросла во Франции, где она изучала детскую психологию в Сорбонне и музыку в Парижской консерватории. Перед началом Второй мировой войны, ее карьера была сосредоточена на написании поэзии и историй для детей.
Но когда началась война, Хан и ее брат, Вилаят, решили помочь делу союзников, в частности, в борьбе с нацистами, надеясь, что если они хорошо проявят себя в войне, это будет способствовать улучшению отношений между английским и индийским народами. Она присоединилась к женскому вспомогательному корпусу ВВС и прошла подготовку в качестве радиста, после чего в конце концов была принята на работу в F-отдел (Франция) Управления специальных операций. Хотя некоторые из ее начальников считали, что она была слишком мягкой и нежной для занятий шпионажем, Хан поехала в оккупированный нацистами Париж, и, после арестов нескольких других радистов, была некоторое время, единственным радистом, все еще работаюшим в Париже, передавая сообщения обратно в Лондон.
К сожалению, история Хан имеет трагический конец. Ее предали, раскрыв перед немцами, и она была арестована. Хотя Хан не раскрыла никаких секретов на допросе, она совершила ужасную ошибку: она копировала сообщения, которые она посылала, в свои записные книжки, которые немцы обнаружили. Они смогли успешно выдавать себя за Хан в дальнейших сообщениях в Лондон, в результате чего были захвачены три тайных агентам из Лондона. Когда-то нежная Хан оказала яростное сопротивление в тюрьме, и была классифицирована как «особо опасная». Ее держали в кандалах большую часть времени, и её постоянно избивали. Вместе с горсткой других сотрудников Управления специальных операций, ее отправили в Концентрационный лагерь Дахау, где они все были казнены.
Хан появлялась несколько раз на телеэкране, в том числе в телевизионном сериале «Man Called Intrepid», в котором ее сыграла Барбара Херши.

http://s7.uploads.ru/t/t1ouE.jpg

2. Нэнси Уэйк
Вот то, что вам нужно знать о Нэнси Уэйк: когда-то она убила офицера СС ударом ладони по гортани.
Родившаяся в Веллингтоне в 1912 году, Уэйк переехала в Сидней еще ребенком, но сбежала из дома в 16 лет. Она сначала работала медсестрой, но выучилась на журналиста, пока путешествовала по Нью-Йорку и Лондону. К тому времени, когда вспыхнула Вторая мировая война, Уэйк работала в газетных изданиях компании У. Херста в качестве европейского корреспондента.
Уэйк знала об ужасах нацистского движения не понаслышке. В Вене, она стала свидетелем того, как банды нацистов без разбора избивали еврейских мужчин и женщин. Так что она решила использовать возможность присоединиться к французскому Сопротивлению. Она работала тайным агентом, используя свое кокетливое очарование, чтобы сбить с толку членов гестапо, и затем присоединилась к беженцам, помогая военнослужащим Армии союзников покинуть Марсель. Уэйк стала самой разыскиваемой личностью в гестапо, получив прозвище «Белая мышь» за свою способность бесследно ускользать в самый последний момент. Её голову оценили в пять миллионов франков. Уэйк в конце концов бежала из Франции, пересекла Испанию и в конечном счете достигла Великобритании.
И это пока было только начало ее военной карьеры. Уэйк присоединилась к Управлению специальных операций, где она, показала себя метким стрелком во время обучения, и была направлена на работу в Овернь. В провинции она стала ответственной за организацию сброса оружия и грузов с парашютом, и даже участвовала в боях, руководя нападением партизан и диверсионными операциями. Во время одной из них, ее отряд был замечен часовым SS, и она использовала специальный прием, который она узнала во время обучения в Управлении: удар ладонью по гортани. Она сказала, что это был единственный раз, когда она воспользовалась им, и что она была очень удивлена, когда солдат упал замертво.
К концу войны Уэйк в итоге стала одной из получивших наибольшее количество наград женщин-военнослужащих, но Вторая Мировая война обошлась ей дорого: муж Уэйк, Генри Эдмонд Фиокка, не покинул Марсель, когда Уэйк сбежала оттуда. В итоге он был схвачен гестаповцами. Его долго пытали и в итоге казнили.

http://s7.uploads.ru/t/IweMP.jpg

3. Мэри Баузер

Если речь заходит о деятельности шпионов во время американской гражданской войны, то обычно все говорят о Бэлл Бойд, шпионящей за Конфедерацию, но многие чернокожие мужчины и женщины (в том числе Гарриет Тубман) рисковали своей жизнью и свободой, шпионя и за Союз. Мэри Баузер родилась в рабстве в семье Ван Лью в Ричмонде, штат Вирджиния. Ее хозяйка послала ее на север, чтобы она получила образование, а позже распорядилась, чтобы она присоединилась к миссионерской общине в Либерии. Но Баузер ненавидела Либерию, и вскоре вернулась в Ричмонд, где она вышла замуж. После смерти Джона Ван Лью в 1843 году, жена Ван Лью, сын и дочь освободили всех своих рабов, в том числе Мэри Баузер.
Этой дочерью была Элизабет «Бет» Ван Лью, сторонница отмены рабства, которая известна, как создательница шпионской организации для Союзной армии во время американской гражданской войны. И лучшим источником информации для Ван Лью была Мэри Баузер. Почему? Потому что Баузер работала в Белом доме Конфедерации. Баузер была блестящей женщиной с фотографической памятью, но она притворялась глуповатой, но хорошей служанкой для того, чтобы проникнуть в дом Джефферсона Дэвиса. Так как считалось, что Баузер не могла ни читать, ни писать, важные документы оставляли открытыми. Баузер читала эти документы, запоминала их, и отправляла информацию шпионской организации Ван Лью.
Ближе к концу войны, члены этой семьи стали подозревать Баузер. Она покинула дом Дэвиса в 1865 году, и даже пыталась поджечь его, когда уходила, но у нее не получилось. Она пережила войну, продолжая писать и давать лекции о своей военной деятельности.

http://s8.uploads.ru/t/1GvHP.jpg

4. Шевалье д’Эон

Шевалье д’Эон — интереснейшая личность, даже вне рамок своей карьеры в качестве шпиона. Урожденный Шарль-Женевьев-Луи-Огюст-Андре-Тимоти д’Эон де Бомон, Д’Эон, вероятно, родился мужчиной и считался им официально в течение первых 49 лет своей жизни. Он работал в тайной сети «Королевский секрет» короля Людовика XV, и по плану заговора против монархии Габсбургов, был отправлен в Россию, чтобы встретиться с императрицей Елизаветой Петровной. Так как только женщины и дети могли пересечь границу России в то время, Д’Эону пришлось одеться в женское платье, и назвавшись Леа де Бомон, служить фрейлиной у императрицы Елизаветы.

Живя в изгнании в Лондоне, Д’Эон стал объектом сплетен о своем истинном поле, а после смерти Людовика XV, вернулся во Францию и потребовал, чтобы его признали женщиной. Правительство короля Людовика XVI согласилось признать его женщиной, при условии, что он будет одеваться как женщина, а также выдали средства на новый гардероб. Д’Эон прожил свою жизнь как мадемуазель Шевалье Д’Эон де Бомон.

http://sh.uploads.ru/t/XLWSY.jpg

5. Йошико Кавашима

Йошико Кавашима была на самом деле китаянкой, дочерью члена маньчжурской императорской семьи. Но в возрасте восьми лет, ее удочерил японский шпион и авантюрист Нанива Кавашима, а после смерти родителей, она была отправлена в Токио. Очень красивая девчонка-сорванец с мальчишескими повадками, обучавшаяся восточным и западным боевым искусствам, Кавашимa стала очень популярным персонажем, благодаря своим шпионским подвигам в контролируемом японцами государстве Маньчжоу-Го, где она работала на японцев. В 1930 году она стала выступать по радио, а реальные и вымышленные истории о ее жизни появились в новостях.

Конечно, знаменитая шпионка уже не занималась своей шпионской деятельностью, и стала откровенным критиком методов Квантунской армии в Маньчжоу-Го. Естественно, это вызвало трения между Кавашимой и ее начальством, и, в конце концов, она исчезла. Но она не закончила свою шпионскую карьеру. В 1945 году она была схвачена в Пекине китайскими офицерами контрразведки и казнена как предательница националистическим правительством.
О Кавашиме сравнительно недавно вышел фильм о ее жизни, под названием «Последняя принцесса Маньчжурии».

http://s5.uploads.ru/t/Zh1w4.jpg

6. Летучий эскадрон

Пока не ясно, насколько это правдивая история, а насколько исторический миф, родившийся благодаря пропагандистской кампании, но многие историки считают дворянку 16-го века Екатерину Медичи лидером своей собственной шпионской организации, L’escadron Volant, или Летучего эскадрона. Предположительно, Екатерина брала на работу красивых женщин для формирования сексуальных связей с могущественными людьми Двора, чтобы они могли узнать их секреты и передать их Екатерине.

Среди предполагаемых членов этого Летучего эскадрона были Шарлотта де Сов, которая должна была шпионить за Франсуа, герцогом Алансонским, по поручению Екатерины, и Изабель де Лимёй. Последняя родила сына, отцом которого как она утверждала, был Луи, принц Конде. По словам историка Марка Strage, Екатерина удалила Изабель со двора, в частности, из-за ее неосмотрительности во время своего романа.

http://s7.uploads.ru/t/TBDdc.jpg

7. Мануэла Саенс

Мануэла Саенс — еще одна женщина, вся жизнь которой просто завораживает. Вся её жизнь была связана с борьбой Латинской Америки за независимость от испанского владычества. Саенс, пожалуй, наиболее известна как любовница венесуэльского революционера Симона Боливара, но Саенс занималась тайной политикой и прежде, чем она встретила Боливара. В 1819 году Саенс и ее муж, английский купец Джеймс Торн, участвовали в заговоре с целью свергнуть Хосе де ла Серна, вице-короля Перу.
Боливар стал при жизни известен как Освободитель, но он сам называл Саенс Освободительницей Освободителя, потому что она помогла ему бежать из Боготы в 1828 году, когда мятежные офицеры пытались убить его. После смерти Боливара в 1830 году, Саенс была сослана в Колумбию, и в итоге умерла в нищете и безвестности. Но в течение своей жизни, она была активным участником многих крупных политических изменений в Южной Америке.

http://sh.uploads.ru/t/mr1dt.jpg

8. Мелита Норвуд

Одна из самых ценных шпионов КГБ, Мелита Норвуд была в деле, начиная с 1930-х годов, и не уходила на пенсию до 1972 года, пока ей не исполнилось 60 лет. Норвуд была британкой, но она была также сторонницей коммунизма и решила заниматься шпионажем в пользу Советского Союза, потому что она хотела поддержать «новую систему» этой страны. Норвуд пользовалась своей службой в Британской Научно-исследовательской Ассоциации Цветных металлов, через Норвуд проходили документы, связанные с ядерной оружейной программой – и, по-видимому, ускоряла советский ядерный прогресс. Интересно, что муж Норвуд, сын русских родителей, был в курсе ее деятельности, но не одобрял ее.
Британская разведка узнала о роли Норвуд в Холодной войне в 1992 году, после предательства архивариуса КГБ Василия Митрохина, но её история держалась в секрете до 1999 года. Норвуд получала советскую пенсию за свою службу и никогда не пыталась шпионить за свою собственную страну. Но она стала объектом общественного восхищения к концу своей жизни, будучи более известной как «бабушка шпионка.»

http://sg.uploads.ru/t/tN9OE.jpg

9. Сара Эмма Эдмондс

Если верить ее мемуарам, то Сара Эмма Эдмондс была, вероятно, самым совершенным мастером маскировки, шпионя за Армию Союза, во время американской гражданской войны. На самом деле, Эдмондс участвовала в гражданской войне, изменив свой облик. Она была зачислена во 2-й Мичиганский пехотный полк, одетая как мужчина, назвав себя Франклином Флинтом Томпсоном. Она служила под командованием генерала Макклеллана в качестве полевой медсестры, и, по ее собственным записям, занимала место шпиона Союза.
Эдмондс утверждала, что часто путешествовала по Конфедерации, замаскировавшись, иногда темнокожим мужчиной или женщиной, ища информацию и воруя документы у офицеров Конфедерации. Однако, когда она заболела малярией, она дезертировала из армии, опасаясь, что обнаружат, что она женщина. В итоге она прослужила остальную часть войны в качестве медсестры, но на этот раз в женском платье.

http://s5.uploads.ru/t/nIpjk.jpg

10. Марта Кнокерт

Марта Кнокерт была не только шпионкой во время 1-й мировой войны, она была также автором шпионских романов. В 1915 году Кнокерт работала в медсестрой в немецком военном госпитале в Рулерсе, Бельгии, когда ее друг Люселль Дельдонк завербовал ее в качестве британского агента разведки. Она шпионила за немецкими военнослужащими в ходе своей работы, работая вместе с другими бельгийскими женщинами-шпионами. Но ее деятельность не ограничивалась шпионажем; она также устроила деверсию, перерезав телефонную линию, которую прослушивал священник, шпионящий в пользу немцев.

На самом деле, эта миссия и привела в итоге к поимке Кнокерт. Пробравшись в заброшенную канализационную систему, Кнокерт разместила взрывчатые вещества под немецким складом боеприпасов. К сожалению, во время миссии, она потеряла часы, на которых были выгравированы ее инициалы. Она была арестована и провела два года в тюрьме в Генте, и была выпущена в конце войны. Она вышла замуж за британского офицера, который был «автором-призраком» ее мемуаров «Я был шпионом», по которым сняли фильм в 1933. Далее она писала и опубликовала очень много шпионских романов

http://s7.uploads.ru/t/HA5Vk.jpg

nlo-mir.ru

0


Вы здесь » Lilitochka-club » Женские судьбы » Известные женщины мира


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC