Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Женские судьбы » Известные женщины мира


Известные женщины мира

Сообщений 21 страница 40 из 43

21

Одри Хепберн

http://s56.radikal.ru/i153/0907/dc/c1da9060b066.bmp

Мир был уверен: она - принцесса, на неделю сбежавшая к нам из дворца. Потому что девушка такой неземной красоты и чистоты, с такими пленительными глазами, столь обворожительная и безмятежная, не может жить в соседнем дворе. И хотя "Римские каникулы" были не первым фильмом Одри Хепберн, все безоговорочно поверили в то, что она - самая настоящая принцесса. И не нужно было никаких горошин, чтобы в этом убедиться.
Детство принцессы

А она знала, что есть можно даже луковицы тюльпанов (когда больше ничего нет), что крысы вблизи не такие страшные, как кажутся, что мужчины, случается, бросают жен и детей, что людей убивают легко и просто. Все это она знала не понаслышке, не из страшных сказок и кошмарных снов. Это был ее опыт, ее детство, которое почему-то принято считать самым прекрасным временем жизни. Но так бывает далеко не у всех.

Эдда Кэтлин ван Хеемстра Хепберн-Растон родилась 4 мая 1929 года в Брюсселе в семье скорее обеспеченной, нежели бедствующей, скорее благородной, чем простой. Ее мать - Элла ван Хеемстра - была баронессой и всегда об этом помнила, а ее отец Джозеф Виктор Растон - банковским служащим туманного англо-ирландского происхождения. С одной стороны, он любил свою жену и всячески ее баловал. С другой - предпочитал это делать на ее же средства. В свое время Джозеф настоял, чтобы они жили в Брюсселе, что казалось баронессе ужасным: Бельгия - это душно и пыльно, там только чопорность и скука, а настоящая жизнь проходит где-то в Париже, Вене или Риме... В общем, мимо нее. Элла всю жизнь мечтала стать актрисой, но вместо подмостков ей досталась обочина Европы, и смириться с этим она не могла.

Родители все время ссорились. Братья Одри - двое сыновей баронессы от первого брака - все время дрались. Сама же Одри все время хотела есть. И не потому, что ее не кормили (никто в семье даже не слышал, что такое голод), а потому, что - не любили. Позже, вспоминая свое детство, она напишет в мемуарах: "...На меня у отца и мамы времени почти не оставалось. Я запомнила, что никому не была нужна, и всю жизнь сомневалась, что может быть по-другому. Шоколад был моей единственной любовью, и он меня ни разу не предал". В раннем детстве Одри была толстенькой, с ямочками на щечках и даже на коленках. Знаменитый бельгийский шоколад она поглощала плитками. Баронессе же не хотелось, чтобы дочка росла такой пышкой (неаристократично!), и она строго-настрого наказывала кухарке прятать плитки подальше в комод. Когда Одри не могла найти шоколад, она вынуждена была довольствоваться собственными ногтями, что, естественно, тоже сердило маму.

Дело, конечно, было не в шоколаде. Просто баронессе казалось, что муж уделяет ей и детям куда меньше времени, чем работе и подружкам. Элла винила в этом свой лишний вес и с удвоенным рвением отбирала у дочки сладкое, чтобы той не пришлось впоследствии переживать измены мужа. Одри в свою очередь думала, что это из-за ее обжорства мама так часто ругается с папой, и переставала есть совсем. Но и это не помогало.

По вечерам Одри читала Библию и молила Бога, чтобы родители перестали ссориться. Она давала ему страшные клятвы - стать очень-очень хорошей, всегда класть свои игрушки на место, мыть руки перед едой и ни за что и никогда не весить больше 46 килограммов, потому что мама говорила, что именно столько должна весить настоящая леди. С игрушками и мытьем рук получалось не всегда, но последнее свое обещание Одри сдержала. И всю жизнь весила 44-45 килограммов.

Однако родители все равно развелись. А потом началась война.

Военная жизнь принцессы

К этому времени отец Одри переехал в Лондон и стал явно симпатизировать нацистам. А мать, забрав троих детей, уехала из ненавистного Брюсселя в Анрем, родовое поместье ван Хеемстров. Несмотря на то что Анрем находился всего в 25 километрах от немецкой границы, баронесса все же надеялась пересидеть там войну в тишине и уюте. К тому же сама королева Нидерландов Вильгельмина конфиденциально сообщила ей через одну из общих подруг: за Голландию можно не беспокоиться.

Ее Величество сильно заблуждалась. Весной 1940 года Гитлер напал на Нидерланды, и в мае тихий и мирный Анрем был объявлен частью Третьего рейха. Особняк ван Хеемстров стал штабом немецких войск. Баронессе и ее детям, правда, разрешили остаться в поместье, но все их имущество конфисковали. За пять последующих лет будущей звезде мирового кинематографа Одри Хепберн, которой тогда едва исполнилось одиннадцать, суждено будет познать, что такое жить в оккупации, как спасаться в погребе от бомбежек и каковы на вкус луковицы знаменитых голландских тюльпанов.

Она оставалась ребенком и больше всего переживала из-за того, что рядом нет отца и что-то не так с мамой. Порой баронесса была деятельна и оживленна, обсуждая с друзьями планы сопротивления фашистам и саботажа, а иногда - особенно после того как немцы расстреляли ее старшего брата Виллема - плакала часами. Плачущая мама пугала Одри сильнее, чем мама властная и сердитая. И она интуитивно поняла: для того чтобы мама снова стала сильной, ей, Одри, нужно стать еще более слабой. Нужно напомнить маме, что у нее есть дочь и о ней нужно заботиться... Прием удался, и потом Одри будет пользоваться им неоднократно, давая понять своим мужьям и друзьям, что без них она не сможет, не проживет, не выстоит. Вслед за мужьями и друзьями в это уверует весь мир. А она делала так потому, что боялась чужой слабости, зная, что на слабость не у каждого хватит сил.

У нее же сил было с избытком. Когда в доме не стало еды, их хватило, чтобы убедить себя в том, что она ненавидит пищу. Одри приучила себя довольствоваться одной картофелиной и несколькими листиками цикория. Съев свой нехитрый завтрак, девочка шла на городскую площадь и целый день скакала там через веревочку. В ее ботинках были спрятаны записки для бойцов Сопротивления, и, улучив момент, Одри передавала их по назначению. Это была ее первая роль - роль беззаботной попрыгуньи. Фашисты стали первыми зрителями. И, судя по тому, что девочка осталась жива, играла она хорошо. Отправляясь в лес "погулять", маленькая Одри носила в корзинке еду пилотам, которых сбили фашисты. А сама ничего не ела. Не хотела - и все!

Однажды нацисты схватили ее на улице: в тот день всех женщин Анрема отправляли на работы в Германию. Одри чудом убежала, спряталась в заброшенном подвале, кишевшем крысами. Она приказала себе их не бояться. В каком-то полузабытьи она вспоминала походы с матерью в театр, уроки музыки и танцев и английский язык, который начала учить в Лондоне, живя у отца. Представляла, как звучит скрипка, а как - виолончель. Спрягала английские глаголы. И целый месяц ела шесть яблок и полбуханки хлеба - все, что было у нее в сумке.

Девочка выползла из подвала, когда услышала канонаду и подумала, что пришли американцы (это был уже 1945-й год). Баронесса, увидев дочь у ворот дома ("Конечно, я была похожа на призрак. Желтый призрак".), лишилась дара речи.

Потом Одри заболела - желтухой, затем астмой. Обмен веществ не нормализовался у нее до конца жизни.

Через 10 лет критики примутся слагать восторженные оды ее таланту вообще, грации в частности и удивительным, "всегда как будто чем-то испуганным" глазам - в особенности. Все это вполне соответствовало истине. И лишь ее глаза были испуганными совсем не "как будто".

Неудавшаяся танцовщица

...Пока шла война, казалось: просто выжить - это уже счастье. Но после ее окончания людям снова понадобились деньги, машины, платья, драгоценности и кино. Баронесса ван Хеемстра вспомнила, что абсолютно разорена, поняла, что помощи ждать неоткуда, и перебралась из маленького Анрема в большой Амстердам. Она работала экономкой, кухаркой и горничной в семье каких-то зажиточных плебеев и подолгу плакала, вспоминая о подсвечниках и сервизах из своей прошлой аристократической жизни.

А 17-летняя Одри решила стать балериной. Правда, танцевала она из рук вон плохо, но именно балет казался девушке тем прекрасным, что может спасти ее мать от слез и отчаяния. В школе Сони Гаскелл, исполняя очередное неуклюжее па-де-де, Одри попалась на глаза режиссеру Чарльзу ван дер Линдену, который как раз искал актриску на эпизодическую роль стюардессы в своем фильме "Голландский язык за семь уроков".

То обстоятельство, что стюардесса по сценарию была упитанной и невоспитанной, а Одри - застенчива и почти прозрачна, не смутило режиссера ни капли. Ведь, как оказалось впоследствии, пройти равнодушно мимо очарования Одри не мог ни один режиссер: Чарльз ван дер Линден просто стал первым в этом бесконечном списке. Остальным же пришлось подождать еще пять лет, пока она вволю намыкается, намучается, возьмет еще сто пятьдесят уроков танцев в Лондоне у легендарной мадам Рамбер, расстанется с идеей стать второй Анной Павловой, натанцуется в каких-то ширпотребных кордебалетах и невнятных мюзиклах, поработает фотомоделью у третьесортных фотографов... Последние будут поражаться: как эта субтильная барышня в строгих английских костюмах и неизменных белых перчаточках бесстрашно соглашается позировать над обрывом или на крышах домов? А она лишь удивлялась: разве, пережив оккупацию в Анреме, можно всерьез бояться высоты?..

Путь в Голливуд

Будущая звезда не искала славы. Она искала средства для относительно безбедного существования, вот и все. "Потом, - думала Одри, - я выйду замуж и рожу ребенка. Нет, лучше двоих. Или даже троих. Мама забудет о нашем разоренном особняке в Анреме. Муж будет любить нас всех, мы будем жить долго и счастливо. Это будет... когда-нибудь. А пока нужно еще поработать".

Так она мечтала и не слишком привередничала, когда подворачивалась какая-нибудь проходная ролька в очередном дурацком фильме. А если не подворачивалась - рекламировала средства от перхоти, от веснушек или от тараканов. И пока режиссер "Римских каникул" Уильям Уайлер размышлял, стоит ли брать на роль принцессы никому не ведомую (хоть и невероятно обворожительную) девочку из рекламы, знаменитая автор женских романов Колетт увидела Одри на съемках какого-то фильма в Монако и тут же дала телеграмму в Нью-Йорк: "Я нашла мою Жижи! Это сущее очарование!!!"

"Жижи" стал самым хитовым бродвейским мюзиклом сезона. Это произошло так стремительно, что Одри даже не успела толком никому объяснить, что она, в сущности, никакая не актриса... Правда, что-то такое она пыталась пролепетать. Но баронесса ван Хеемстра безошибочно почувствовала - начинается новая эпоха, а ее гадкий утенок с тощей шеей вот-вот превратится в прекрасного лебедя. И приказала дочери не раздумывать, а поскорее собираться в Нью-Йорк.

Так получилось, что слава пришла к Одри раньше, чем настоящая любовь, а деньги давались ей легче, чем дети.

Замужество

Одри уже вручили "Оскар" за роль принцессы Анны, ее уже боготворил весь мир, когда она наконец влюбилась сама - да так, что забыла обо всем, включая маму. Хотя выбор Одри был, бесспорно, ужасен. Во-первых, он был актером, что само по себе не внушало баронессе ни капли оптимизма. Во-вторых, алкоголиком. В-третьих, имел репутацию отъявленного донжуана. Наконец, он был женат!

А Одри и слушать ничего не хотела.

Они познакомились на съемках фильма "Сабрина". Ее партнерами по фильму стали Хэмфри Богарт и Уильям Холден. Первого, известного на весь Голливуд забияку и грозу юных дев, Одри просто не заметила, потому что уже влюбилась во второго. И он, конечно, ничего не имел против. А Богарт злился, скандалил и буянил - мало того, что роль дали не его очередной жене-актрисе, а какой-то тощей пигалице, так она еще и предпочла ему другого! Все это изрядно осложняло съемки, но какое дело Одри Хепберн и Биллу Холдену было до фильма?! Их так влекло друг к другу, что ассистенты, заходя по какому-нибудь делу в ее вагончик и заставая там Холдена, испытывали неловкость - хотя между ними ничего такого не происходило, они лишь сидели и смотрели друг на друга.

Одри смирилась с тем, что ее избранник часто впадает в депрессию и выходит из нее посредством истерик и виски. Она смирилась и с тем, что в его прошлой жизни было много всего, а в настоящей существуют жена и двое детей, и что уик-энды приходится проводить одной в своей скромной квартирке на Уилшер-бульваре. Единственное, с чем она не смогла смириться, так это с его признанием: из-за перенесенной операции Уильям больше не сможет иметь детей.

В ту ночь она рыдала так, как еще никогда до этого и уже никогда после. Утром сказала ему, что все кончено. И ушла. А через год вышла замуж за другого актера - Мела Феррера, все еще продолжая любить Билла, все еще рыдая по ночам от безысходности своей любви, все еще страдая, что Холден залечивает свою рану классическим способом - еженощной сменой партнерш.

У Мела были спортивная фигура, хорошо подвешенный язык, неоконченное принстонское образование, лысина, огромный список ролей, уходящая слава, кое-какой опыт в режиссуре и, самое главное, - никаких проблем со здоровьем. Они вместе репетировали "Ундину" и после шумного успеха пьесы тихо поженились.

Произошло это в Швейцарии, куда Одри, абсолютно выжатая новой ролью и непомерным бременем славы, поехала отдохнуть по рекомендации врачей. К тому же у нее обострилась астма. Как когда-то в детстве, Одри снова было трудно заставить себя есть, и она почти не могла разговаривать. Целебный горный воздух, отсутствие нью-йоркской сутолоки и чудесный вид на озеро Люцерн быстро вернули ее к жизни. Через месяц она отправила Ферреру в подарок платиновые часы с выгравированной на них надписью: "Я без ума от этого человека". Он примчался и сделал ей предложение. Одри была чудо как хороша в белом подвенечном платье от Пьера Бальмена и сама украшала часовенку, в которой они венчались, белыми гвоздиками и своими любимыми ландышами... Баронесса ван Хеемстра не успела помешать свадьбе, хотя и чувствовала, что ничего хорошего из этого брака не выйдет.

Она оказалась права. Первая беременность Одри Хепберн закончилась рождением мертвого ребенка. Первая ее совместная работа с мужем в картине "Война и мир" - полным провалом. Первый год их супружества тоже был далек от совершенства - как, впрочем, и все последующие. Одри больше всего волновало отсутствие детей, а Мела - собственная актерская карьера, летящая ко всем чертям. Одри, конечно, старалась помочь как могла. Она соглашалась сниматься в новой картине только при условии, что там найдется роль для Мела. (Из-за чего иногда играла в плохих фильмах и отказывалась от хороших.) Не в силах соревноваться с женой по части таланта, Мел пытался ею руководить. Он даже писал за нее интервью, и, произнося заготовленные фразы, Одри казалась журналистам надменной и глупой. "Ну и пусть, - думала она, - зато он будет со мной, и я рожу от него ребенка".

Через несколько лет она действительно снова забеременела. И опять не смогла сохранить ребенка, потому что на съемках "Непрощенной" упала с лошади и почти месяц неподвижно пролежала в постели. А потом вернулась к работе в ортопедическом корсете и снова села на лошадь.

...Опять бегство в Швейцарию, опять невозможность есть, опять две пачки сигарет в день. Она отказалась от Клеопатры (и эту роль сыграла Элизабет Тейлор - за гонорар в миллион долларов), от роли Марии в "Вестсайдской истории" (Марией стала Натали Вуд)... Снова, как в детстве, Одри заключала пакты с Господом Богом: "Я буду послушной девочкой, буду хорошо себя вести и не стану сниматься в кино, только сделай так, чтобы у нас был ребенок". Господь вроде бы сжалился: в I960 году тридцатилетняя Одри наконец родила мальчика и назвала его Шон (что означает "дар божий"). Малыш весил больше четырех с половиной килограммов, его мама - около пятидесяти, но она уверяла всех, что это было совсем не больно".

Казалось бы, отныне все проблемы в жизни Одри Хепберн навсегда останутся позади. Однако этого не произошло.

Теперь у нее был ребенок, но не осталось любви. Может быть, потому, что она все-таки нарушила свои обещания Богу, с блеском сыграв в "Завтраке у Тиффани", "Моей прекрасной леди" и "Как украсть миллион". А скорее всего потому, что Мел по-прежнему не мог смириться с ее удачами: Одри уже ставили в один ряд с Ширли Маклейн и Элизабет Тейлор. В отличие от них Одри не находила удовольствия в беспрерывной смене мужей и делала все возможное, чтобы сохранить Мела... "Мое детство закончилось в тот день, когда отец ушел из дома, - много лет спустя напишет она, - мама не разрешала мне плакать и скучать по нему. И я так боялась за Шона, что поклялась не расставаться с Мелом". Для того чтобы это все-таки произошло, потребовались еще пять лет и три выкидыша.

Второе замужество

Второй муж Одри являлся полной противоположностью героев всех ее прежних романов. Андреа Дотти был моложе Одри на десять лет и имел репутацию неплохого психоаналитика, специалиста по женским неврозам. Он был аристократом, итальянцем, балагуром и весельчаком. К то муже давно и безнадежно в нее влюбленным - еще со времен "Римских каникул". Когда в Риме снимался этот фильм, Андреа случайно оказался в толпе зевак, и Одри показалась ему чудом. Чем-то вроде ангела или феи из сказки. Как всякому итальянскому мальчишке, Андреа не составило труда протиснуться сквозь толпу, поднырнуть под ограждение, и - мама миа! - фея оказалась живой! Он даже смог дотронуться до нее и последующие три года думал о ней каждую ночь. В каком-то смысле Одри Хепберн стала его первой женщиной...

Ей было 39, ему - 30, но она запретила себе об этом думать. Не читала газет, которые, казалось, писали только об их романе. Не советовалась с подругами (впрочем, у нее и не было задушевных подруг). Не думала, что скажет по этому поводу мама. На этот раз на свадьбу Одри надела розовый костюм от Живанши - и опять поверила в счастье. Тем более что Шон, кажется, всей душой полюбил своего нового папу.

Они жили в Риме, из окон был виден Тибр, свекровь дарила молодым всякие прелестные антикварные штучки, и Одри впервые в жизни обрела возможность бездумно бродить по магазинам, часами подыскивать Андреа запонки и выбирать очередной галстук. Иногда они все вместе, втроем с Шоном, ходили в кино. Оказалось, что смотреть фильм гораздо легче и полезнее для здоровья, чем в нем сниматься. И однажды, сидя в темном зале, Одри пообещала себе, что больше никогда и ни за что не будет этого делать.

Так она во второй раз отреклась от кинематографа. И по странному совпадению Бог снова дал ей ребенка. Мальчика назвали Лукой. Она еще раз стала матерью - и опять почувствовала, что теряет мужа. Правда, теперь причина была не в ее славе. Газетчики с романа Андреа и Одри переключились на романы Андреа и Франчески, Андреа и Паолы, Андреа и... Статьи сопровождались фотографиями: вот молодой муж и отец обнимает пышную брюнетку, вот целуется с хрупкой блондинкой. "Он итальянец", - уговаривала себя Одри, кусая губы. "Он еще слишком молод", - напоминала она себе, глотая слезы. "Он все равно любит меня", - думала она, когда супруг появлялся с цветами в руках и безо всякой вины во взгляде, шутил, строил забавные рожицы, рассказывал смешные случаи из жизни своих пациенток.

Однако после того как в прессу попали недвусмысленные снимки, на которых Дотти был запечатлен с известной в Риме потаскушкой, Одри поняла, что ее собственные римские каникулы подошли к концу. И ни один человек в мире не может их продлить. Она попробовала принять это спокойно, старалась убедить себя, что счастья на всю жизнь не бывает. И сама себе не поверила.

"Бывает, - сказала себе Одри. - Просто, видимо, я не там его ищу". И отправилась на поиски снова.

Третье замужество

Она снялась во многих фильмах, снова вышла замуж, и в этот - единственный! - раз ее мама, старенькая баронесса ван Хеемстра, осталась довольна выбором дочери. Потому что муж Одри - Роберт Уолдерс - оказался вполне приличным человеком. Она вновь стала блистать на светских приемах - невероятно элегантная, в нарядах от своего любимого Живанши, и мир опять заговорил о ее королевских манерах, изяществе и простоте. Одри разводила ландыши в своем саду, работала в Детском фонде ООН. Ездила в Бангладеш, Судан, Эфиопию, Вьетнам, Сальвадор - в те места, которые ничем не напоминали райские кущи, потому что там шли войны и голодали дети. А Одри старалась сделать так, чтобы каждому из этих детей достался хотя бы кусок хлеба - может быть, потому, что сама хорошо помнила вкус луковиц тюльпанов.

Когда Одри Хепберн умирала, рядом с ней были все мужчины, которые ее любили, - оба сына, Робби Уолдерс, Мел Феррера, Андреа Дотти и Юбер де Живанши. Кажется, она сказала им, что счастлива...

Послесловие: ИЗБРАНА КОРОЛЕВА КРАСОТЫ ВСЕХ ВРЕМЕН И НАРОДОВ

Жюри был представлен список из 100 претенденток на звание мировой красавицы. Из них треть были блондинки, и лишь пятая часть - рыжеволосые, остальные - брюнетки. Перед экспертами поставили задачу выбрать самую сногсшибательную женщину, основываясь на ее "натуральной красоте, здоровом образе жизни, а также учитывая не только внешнюю, но и внутреннюю красоту".

В итоге второе место было присвоено американской актрисе Лив Тайлер, сыгравшей одну из ролей в фильме "Властелин колец", и австралийке Кейт Бланшет. Анджелина Джоли, исполнительница главной роли в киноленте "Расхитительница гробниц", заняла третье место. Актриса Грейс Келли, княгиня Монакская, чья жизнь трагически оборвалась в результате автокатастрофы, оказалась на четвертой позиции. В десятку первых красавиц попали также певица Натали Имбрулия и супермодель Ал Макпирсон. Между тем обожаемая британцами и не только ими принцесса Диана оказалась лишь на 12-м месте.

Одри Хепберн безоговорочно возглавила список суперкрасавиц. За ее кандидатуру проголосовали три четверти участвовавших в опросе специалистов. "Хепберн - это воплощение природной красоты", - сказал директор журнала Elle Рози Грин. "Она обладала удивительным шармом, внутренним очарованием, которое излучалось в ее улыбке", - добавила он. "Те, кто выглядят без косметики уверенной, здоровой, счастливой и блистательной - вот это для меня эталон природной красоты", - констатировал Элеонор Кромптон из журнала Hits.

+1

22

Эвита... Ненавидимая боготворимая

http://s41.radikal.ru/i094/0907/2d/d4fe497bdce6.bmp

Эвита... Ненавидимая боготворимая. Ее огромны портреты до сих пор висят стенах едва ли не каждом дома в бедных кварталах аргентинских городов. На экранах всего мира появилась очередная киноверсия ее фантастической судьбы, где в роли знаменитости снялась Мадонна.
Мария Ева Дуарте (так звали Эвиту на самом деле) родилась в нищей семье, где было еще трое дочерей. Отца своего она никогда не знала. Уже подростком она притягивала к себе взгляды мужчин. Однажды она чуть было не стала жертвой изнасилования. Раздев ее догола, молодые богатые плейбои, не сумев преодолеть сопротивления отчаянно кусавшейся и царапающейся девчонки, вышвырнули ее из машины на дорогу. Придя к власти, Эвита с такой безжалостностью расправлялась с богатыми семействами Аргентины, как будто мстила им за позор, который испытала в детстве. В 15 лет она приезжает в Буэнос-Айрес с мечтой стать актрисой. Ей приходится голодать, менять одного любовника за другим, просиживать вечерами в кафе в поисках богатого покровителя. Наконец она находит человека, который устраивает ее на радио, где она вскоре становится звездой. Одновременно с ее успехом растет популярность ее будущего мужа - рвущегося к власти политика Хуана Перона. 25-летняя Мария Ева Дуарте решает соблазнить Перрона - человека, вдвое старше нее, боготворящего как раз таких, как она, женщин с недоразвитым телом подростка и кукольной внешностью.

В 1945 году Перон становится президентом, а Эвита - его женой.
- Управлять страной, - скажет она, - все равно что снимать фильм о любви, где в главных ролях заняты один мужчина и одна женщина. Все остальные - всего лишь статисты.

Оказавшись у власти, Эвита проявляет свой железный характер. Она проводит в жизнь свои грандиозные идеи, становясь крупнейшим в истории Аргентины реформатором. Она действует в интересах бедняков, к числу которых еще недавно принадлежала сама, и обретает поистине всенародную любовь. Тысячи бедняков приходят к ней из затерянных в джунглях аргентинских деревень. Эвита раздает им вещи и деньги, раздаривает платья и городские квартиры. Она организует мытье чумазых обитателей трущоб в 50 роскошных ванных комнатах президентского дворца. Бездомных девушек она в массовом порядке выдает замуж, организуя коллективные свадьбы, на которых сама произносит поздравительные речи. Еще при жизни в народе ее начинают считать святой. Она не знает устали, побуждая к тому же своего супруга.

Ее рабочий день начинается с того, что на своем автомобиле она проносится мимо дорогих кварталов Буэнос-Айреса, изо всех сил сигналя, чтобы ненавистные ей жены богачей попадали от ужаса с постелей. В богатых семействах ее считают шлюхой, нагло влезшей в политику, и называют не иначе как «кукарача», что на языке аргентинской улицы означает «вагина». Ее обвиняют в патологическом пристрастии к богатству и роскоши. И действительно, Эвите принадлежало 1200 золотых и серебряных брошей, 756 золотых украшений и 650 других ювелирных изделий. Ее меха не помещались в гардеробах президентского дворца. Рассказывали, что на ее рабочем столе стоят стеклянные сосуды с плавающими в формалине половыми органами расстрелянных по ее приказу политических противников.

Ненависть к Эвите со стороны аргентинской аристократии была так велика, что, когда она мучительно умирала от рака желудка, в богатых кварталах пили и за ее скорейшую кончину, а на стене дома напротив президентского дворца появилась надпись громадными буквами: «Да здравствует рак!»

Известие о том, что Эвита смертельно больна, породило в аргентинском народе настроения, близкие к массовому психозу. В надежде спасти ее люди мучили себя до полусмерти, чуть ли не ежедневно совершая ради нее и посвящая ей самые невероятные рекорды. Один танцор 127 часов, не останавливаясь, танцевал танго, пока не упал без сознания. Знаменитый бильярдист сделал подряд 1500 ударов кием. Две пожилые женщины ползали на коленях вокруг центральной площади Буэнос-Айреса в течение 5 часов до тех пор, пока одна них не раздробила себе колено. Грузчики устанавливали рекорды в поднятии тяжестей, а повара – в приготовлении пищи.

По всей стран воздвигались алтари, на которых беспрерывно горели свечи и стояли портреты Эвиты. Люди сутками простаивали перед ними, молясь за нее. С наступлением сумерек ее портреты выносили из домов на свежий воздух, чтобы она могла подышать прохладой, и тогда то в одной, то в другой деревне люди то и дело видели вокруг ее головы сияющий нимб.

Эвита умирала долго. Она страшно исхудала и в последние месяцы весила всего 33 килограмма. По распоряжению Перона от нее до конца скрывали, что ее болезнь не-излечима. Для того чтобы она не замечала ужасной потери веса, весы, которыми она пользовалась, были переделаны так, что показывали всегда один и тот же вес, близкий к нормальному. Радиоприемники во дворце были отключены. По всей стране люди больше знали о болезни Эвиты, чем она сама. Когда 26 июля 1952 года Эвита скончалась в возрасте всего 33 лет, население Аргентины ожидало не-минуемого конца света. На ее похороны пришли миллионы. Люди теряли сознание от усталости, сутками простаивая в очереди к ее гробу. Дня не проходило, чтобы кто-нибудь не попытался покончить с собой у ее тела. Наемные рабочие и крестьяне в разных концах страны видели ее лицо в небе. Тысячи бедных людей по призыву Перона писали ей письма на адрес дворца и получали в ответ надушенные конверты с надписью: «Я целую тебя с неба». Ежевечерне, вплоть до свержения режима Перона, на радио прерывалась любая передача и траурный голос сообщал:

- Сейчас 8 часов 25 минут. Время, когда Эвита Перон стала бессмертной...

13 дней ее тело лежало в стеклянном гробу, и страна прощалась с ним. Работавший с телом врач Педро Ара добился того, что глаза Эвиты не смыкались, губы оставались алыми и улыбающимися, кожа сохранила живой оттенок. По ее жилам вместо крови текла смесь формальдегида с парафином, но она выглядела еще живее, чем при жизни. Точно в любую секунду могла встать из гроба навстречу миллионам оплакивающих ее...

После официального прощания доктор Педро Ара мумифицировал тело Эвиты. Он работал над ним целый год и создал шедевр мумификационного искусства.

Сейчас здание некогда сверхсекретной лаборатории открыто для посещения туристов, а также многочисленных поклонников Эвиты, желающих своими глазами увидеть помещение, где ее тело обрело вечность. Любой приехавший в Буэнос-Айрес может прикоснуться к цинковому столу, на котором она лежала, к раковине, где мыл руки Педро Ара, к разложенным на полках инструментам...

В 1955 году в результате заговора военных Хуан Перон был свергнут и выслан из страны. Оставшуюся часть своей жизни он прожил в Испании. Статуи Эвиты по всей стране были сняты с пьедесталов, разбиты вдребезги, а за демонстрацию ее портрета в общественном месте новая власть угрожала суровыми карами. Военная хунта опасалась, что имя и тело Эвиты станут символами, вокруг которых объединится народное сопротивление. Поэтому решено было похитить мумию Эвиты и навсегда скрыть ее от людских глаз. 24 ноября 1955 года ответственное задание выполнил шеф армейской разведки полковник Карлос Эугенио де Моори Кениг. Он жив до сих пор, но, хотя давно находится в отставке, отказывается сообщать какие-либо сведения о судьбе мумии. В ноябре 1955 года его подчиненные выкрали тело Эвиты из штаб-квартиры сторонников свергнутого Перона. Долгое время оно хранилось в ящике в рабочем кабинете полковника.

Затем началось путешествие мумии по секретным армейским хранилищам и складам. Несколько раз перонисты, верные сторонники Хуана Перона, пытались в свою очередь похитить тело Эвиты, поэтому военной разведке то и дело приходилось перепрятывать его из одного убежища в другое. Среди сотен людей, с которыми беседовал Элой Мартинес, выясняя судьбу мумии, была девушка Иоланда, дочь бывшего офицера разведки, работавшего киномехаником в кинотеатре и некоторое время по приказу полковника Кенига укрывавшего мумию у себя. Иоланде было тогда 8 лет, и она отлично запомнила, как на ее вопрос: «А что в этом ящике?» - отец ответил: «Кукла в человеческий рост».

Когда он ушел, Иоланда, конечно же, не смогла удержаться и открыла ящик. Кукла была одета во все белое, с босыми ногами. От нее исходил запах лаванды. 0 том, что перед ней было тело Эвиты Перон, Иоланда догадалась много лет спустя, а тогда девочка в отсутствие отца причесывала своей мертвой подружке волосы, красила губы и пересказывала фильмы, которые показывал ее отец в кинотеатре.

В апреле 1957 года мумия Эвиты была переправлена из Аргентины в Италию на корабле «Граф Бьянка», чтобы при посредничестве Ватикана быть похороненной по-христиански. Она была вывезена из Аргентины по документам умершей итальянки, некой Марии Магги, и также под чужим именем тайно отпета и погребена в Милане.

Однако 13 лет спустя полковник аргентинской армии, страстный перонист, известный только по внешним большой лысине и усам, похитил из склепа гроб с мумией Эвиты и перевез его на своей машине из Милана в Мадрид, где находился в ссылке Хуан Перон. Когда Элой Мартинес в 1972 году посетил Перона в Мадриде, он видел мумию своими глазами. Она стояла на столе в столовой виллы Перона и была совершенно обнаженной - за исключением небольшой повязки на бедрах. Несмотря на 20 лет, прошедших после ее смерти, Эвита выглядела по-прежнему соблазнительно.

В конце концов тело Эвиты было возвращено в Аргентину, и 22 октября 1976 года она была похоронена на аристократическом кладбище Буэнос-Айреса среди могил своих заклятых врагов. Впрочем, гроб на похоронах не открывался, и, естественно, сразу же возникло предположение, что мумии в нем не было.

0

23

Леди Годива

http://i035.radikal.ru/0907/01/296060ca660f.bmp

Леди Годива (Godiva) (980—1067) — англо-саксонская графиня, жена Леофрика, эрла (графа) Мерсии, которая согласно легенде проехала обнажённой по улицам города Ковентри в Великобритании ради того, чтобы граф, её муж, снизил непомерные налоги для своих подданных.
Встречаются также такие написания имени Godiva (Годива, Годайва), Godgifu (Годгифу, «Подаренная Богом»).

Легенда
Согласно легенде, Годива была прекрасной женой графа Леофрика. Подданные графа страдали от непомерных налогов, и Годива упрашивала своего мужа снизить налоговый гнет. Леофрик обещал снизить налоги если его жена проедет обнажённой на лошади по улицам Ковентри. Он был уверен, что это условие будет совершенно неприемлемо для нее. Однако Годива всё-таки пошла на этот шаг, хотя и немного схитрила — она попросила жителей города в назначенный день закрыть ставни и не выглядывать на улицу. Так незамеченной она проехала через весь город.

Граф был поражён самоотверженностью женщины и, сдержав своё слово, снизил налоги.

Согласно некоторым версиям легенды, лишь один житель города «Подглядывающий Том» (Peeping Tom) решился выглянуть из окна, и в тот же миг ослеп.

Реальные персонажи
Скорее всего эта легенда мало связана с реальными событиями. Жизнь Леофрика и Годивы подробно описаны в сохранившихся в Англии летописях. Известно что Леофрик в 1043 году построил бенедиктинский монастырь, который в одночасье превратил Ковентри из маленького поселения в четвёртый по величине средневековый английский город. Леофрик наделил монастырь землёй и отдал во владение обители двадцать четыре деревни, а леди Годива подарила такое количество золота, серебра и драгоценных камней, что ни один монастырь Англии не мог сравниться с ним по богатству. Годива же была очень набожной и после смерти мужа, находясь на смертном одре, передала все его владения церкви. Граф Леофрик и леди Годива были похоронены в этом монастыре.

Однако о событиях, описываемых в легенде, хроники умалчивают.

Историю об обнажённой всаднице впервые упоминает монах монастыря святого Албана Роджер Вендровер в 1188 году, и согласно ей события происходили 10 июля 1040 года. В дальнейшем народная молва только дополняла это предание. Позднее в XIII веке король Эдуард I пожелал выяснить правду об этой легенде. Исследование летописей подтвердило, что в Ковентри в 1057 году и далее налог, действительно, не взимался, что, однако, не является доказательством реальности описываемых в легенде событий.

Деталь про «Подглядывающего Тома», по некоторым данным, появилась в 1586 году, когда совет города Ковентри заказал Адаму ван Ноорту изобразить на картине легенду Леди Годивы. После того, как заказ был выполнен, картина была выставлена на главной площади Ковентри. И население ошибочно приняло изображённого на картине Леофрика, выглядывающего в окно, за ослушавшегося горожанина.

Последствия
В 1678 году жители города учредили ежегодный фестиваль в честь леди Годивы, сохранившийся и по сей день. Этот праздник представляет собой карнавал, где много музыки, песен, а вечером фейерверк. Участники карнавала одеваются в костюмы XI века. Шествие начинается от руин первого кафедрального собора и далее идёт по маршруту, проложенному некогда отважной леди. Заключительная часть фестиваля проходит в городском парке у памятника леди Годивы. Здесь звучит музыка того времени и участники праздника соревнуются в различных конкурсах, наиболее популярным из которых является конкурс на лучшую леди Годиву. В этом конкурсе принимают участие женщины, одетые в туалеты дам одиннадцатого столетия, и непременным условием соревнования являются длинные золотистые волосы.

Образ леди Годивы достаточно популярен в искусстве. Ей посвящены поэмы и романы. Образ воссоздан в мраморе, на гобелене, на полотнах живописцев, в кино, на ТВ и даже на обёртке шоколада фирмы «Годива». Археологами найдены витражи с изображением леди Годивы, которые сейчас находятся в сохранившейся церкви первого монастыря, основанного Леофриком и Годивой.

В честь леди Годивы был назван астероид 3018 Godiva.

Как это ни странно звучит, но иногда в честь Леди Годивы получают свое название магазины одежды.

0

24

Мата Хари

http://mayasakura.ru/wp-content/uploads/2013/01/M_ata-Hari.jpg

Эта женщина стала легендой еще при жизни. Среди историков нет единого мнения о том, была ее деятельность в качестве двойного агента следствием ее нравственной слабости и цинизма или, наоборот, верхом актерского дарования, ума и способности использовать людей и ситуацию в своих целях.
Маргарет Геертруйда Зелле, вошедшая в историю под именем Мата Хари, родилась в августе 1876 г. в Леувардене, центре самой северной нидерландской провинции Фрисландии, в семье шляпочника. Она выросла писаной красавицей с отличной фигурой, большими глазами и черными волосами. Вероятно, в юности с ней было немало проблем, если родители отправили 17-летнюю девушку в Гаагу, под присмотр дяди, известного своей строгостью.

Опека со стороны родственника скоро наскучила Маргарет, и она стала искать способ зажить самостоятельной жизнью. Для девушки той поры единственным выходом было замужество. Просматривая газету с брачными объявлениями, Маргарет в качестве возможного жениха выбрала офицера из голландской Восточной Индии, находившегося в отпуске на родине. Маргарет "пишет ему письмо. Первая же встреча обнадеживает обе стороны. Имя ее избранника - Рудольф Маклид, он почти на 20 лет старше Маргарет и происходит из старинного шотландского рода.

Через полтора года после свадьбы Маргарет разрешается сыном. Вскоре семья переезжает в голландскую Индию, на место службы Маклида Старшего. Жизнь на новом месте не складывается. Постоянная ревность мужа, смерть сына, тропический климат - все ускоряет разрыв между супругами. Париж становится сном наяву для разочаровавшейся в семейной жизни молодой женщины. Пройдет несколько лет, и Маргарет, ставшая знаменитой танцовщицей, на вопрос корреспондента, почему она оказалась именно в Париже, ответит:

"Не знаю, но я думаю, что всех жен, сбежавших от мужей, тянет в Париж".

После развода, без средств к существованию, с родившейся еще на Яве дочкой на руках, Маргарет действительно едет в столицу Франции, где намеревается стать натурщицей. Но уже через месяц она возвращается в Голландию. Карьера натурщицы не удалась по той причине" причине, что у нее... слишком маленькая грудь. Однако она не сдается и в 1904 г. делает вторую попытку. Теперь судьба более милостива к ней: в Париже находит себе работу в школе верховой езды при знаменитом цирке Молье, здесь ей пригодилось умение обращаться с лошадьми, полученное в Ост-Индии. Месье Молье посоветовал ей воспользоваться своей красотой и попытать счастья в роли исполнительницы восточных танцев. Маргарет, которая хорошо говорит по-малайски и в Ост-Индии часто наблюдала местных танцовщиц, послушалась неожиданного совета, и это принесло ей всемирную славу.

Дебют состоялся в конце января" 1905 г. на благотворительном вечере в салоне русской певицы госпожи Киреевской. Зрители восприняли Маргарет с восторгом. Она. Любила рассказывать тайнственную историю, как в буддийских храмах Дальнего Востока ее приобщали к священным танцевальным обрядам. Быть может, эти фантазии также способствовали ее успеху, но у Маргарет действительно был врожденный талант.

На первых порах она выступает под именем леди Маклид. Ее успех растет. Газета "Курьер франсэ" писала, что, даже оставаясь неподвижной, она околдовывает зрителя, а уж когда танцует, ее чары действуют магически.

Одним из самых преданных ее поклонников был месье Гимэ, богатейший промышленник и большой знаток искусства. Для размещения своей частной коллекции он построил знаменитый музей восточного искусства - Мюзэ Гимэ. Ему приходит в голову экстравагантная идея: он устраивает выступление яванской танцовщицы среди экспозиции в своем музее. Имена леди Маклид или Маргарет Зелле ему представляются неподходящими для столь экстравагантной атмосферы, поэтому он придумывает эксцентричной танцовщице имя Мата Хари, что в переводе с яванского означает "око утренней зари". Она появилась перед зрителями в роскошном восточном одеянии, взятом из коллекции месье Гимэ, но во время танца постепенно сбросила с себя одежду, оставив лишь нитки жемчуга и сверкающие браслеты.

Этот день, 13 марта 1905 г., изменяет всю дальнейшую жизнь Маргарет. В числе избранных гостей на представлении присутствуют послы Японии и Германии. В то время выступление нагой танцовщицы было сенсацией. Вскоре весь Париж лежал у ног прелестной Мата Хари.

Маргарет: "Я никогда не умела танцевать. А если люди и приходили на мои выступления, то этим я обязана только тому, что первой отважилась предстать перед ними без одежды".

18 марта 1905 г. газета "Ля пресс" написала: "Мата Хари воздействует на вас не только движениями своих ног, рук, глаз, губ. Не стесненная одеждами, Мата Хари воздействует игрой своего тела". А вот что сказал ее бывший супруг: "У нее плоскостопие, и она абсолютно не умеет танцевать".

В 1905 г. Мата Хари 30 раз выступила в самых роскошных салонах Парижа, в том числе 3 раза в особняке барона Ротшильда. Один из своих величайших триумфов она испытала в августе 1905 г. в прославленном театре "Олимпия". Мата Хари покорила Париж. Вот что писал 2 мая 1905 г. парижский выпуск "Нью-Йорк геральд": "Невозможно себе представить более благородную постановку индийской религиозной мистерии, чем это было сделано здесь".

В январе 1906 г. она получает двухнедельный ангажемент в Мадриде. Это были ее первые зарубежные гастроли. Затем Мата Хари едет на Лазурный берег - опера Монте-Карло пригласила ее танцевать в балете Массне "Король Ла-горский". Это был очень важный момент 'в ее карьере, ведь опера Монте-Карло, наряду с парижской, относилась к числу ведущих музыкальных театров Франции. Премьера балета прошла с огромным успехом. Пуччини, находившийся в это время в Монте-Карло, посылает ей в отель цветы, а Массне пишет: "Я был счастлив, когда смотрел, как она танцует!"

В августе 1906 г. Мата Хари отправляется в Берлин. Там она становится любовницей богатейшего помещика лейтенанта Альфреда Киперта. Он приглашает ее в Силезию, где с 9 по 12 сентября проводятся маневры кайзеровской армии. В конце 1906 г. Мата Хари танцует в венском Сецессионс-зале, а затем в театре "Аполлон". Уступая настойчивым протестам церкви, она вынуждена надевать облегающее трико.

Некий предприимчивый нидерландский сигаретный магнат выпускает сигареты "Мата Хари", широко разрекламировав их следующим образом: "Новейшие индийские сигареты, отвечающие взыскательнейшему вкусу, изготовлены из лучших сортов табака с острова Суматра".

Расставшись с Кипертом, Мата Хари в начале декабря 1907 г. возвращается в Париж, где снимает номер в фешенебельном отеле "Морис". Она разбогатела и теперь выступает лишь в представлениях, устраиваемых с благотворительной целью. Ее слава соперничает со славой непревзойденной американской танцовщицы Айседоры Дункан. В январе 1910 г. Мата Хари снова гастролирует в Монте-Карло. С июня 1910 г. и до конца 1911 г. она целиком погружается в личную жизнь. У нее роман с парижским биржевым маклером Руссо, с которым она живет в замке на Луаре. Маргарет до умопомешательства влюбилась в этого человека и ради него готова отказаться от триумфальных выступлений. Но когда дела Руссо пошатнулись, она оставляет его и снимает виллу в живописном парижском предместье Нейи-сюр-Сен.

В это время сбывается ее давнишняя мечта - знаменитый миланский оперный театр "Ла Скала" ангажирует ее на зимний сезон 1911/12 г. Авторитетная -газета "Корьере де ла серра" называет ее мастером танцевального искусства, наделенным даром мимической изобретательности, неисчерпаемой творческой фантазией и необыкновенной выразительностью. Однако, несмотря на триумф на лучших сценах мира, избалованная танцовщица испытывает денежные затруднения. В летний сезон 1913г. Мата Хари вновь выступает в Париже, в новом спектакле, поставленном на подмостках "Фоли бержер". Там она танцует хабанеру. Спектакли снова идут при полных аншлагах. Весной 1914 г. она опять едет в Берлин, где вновь встречает лейтенанта Киперта. 23 марта 1914г. она подписывает с берлинским театром "Метрополь" контракт на участие в балете "Похититель миллионов", премьера которого назначена на 1 сентября.

Но за месяц до намеченной даты премьеры начинается война. То, что в канун войны, 31 июля 1914 г., Мата Хари находится в Берлине, к тому же ужинает в ресторане с высокопоставленным полицейским чином, впоследствии будет использовано как доказательство ее шпионской деятельности в пользу Германии, Мата Хари: "Однажды вечером, в конце июля 1914г., я ужинала в кабинете ресторана с одним из моих поклонников, одним из руководителей полиции фон Грибалем (он руководил зарубежным отделом). Внезапно до нас донесся шум какой-то манифестации. Грибаль, который ничего о ней не знал, вышел со мной на площадь. Перед императорским дворцом собралась огромная толпа. Все выкрикивали: "Германия превыше всего!".

Поскольку Германия и Франция теперь находятся в состоянии войны, Маргарет решила вернуться в Париж через нейтральную Швейцарию. 6 августа 1914 г. она отправляется в Базель. Но на швейцарской границе сталкивается с неожиданным препятствием: через границу разрешили переправить только ее багаж, а она сама не может въехать в Швейцарию, так как у нее нет необходимых документов. Ей приходится вернуться в Берлин. 14 августа 1914г. Она отправляется во Франкфурт-на-Майне, чтобы в тамошнем нидерландском консульстве получить документ на право выезда в нейтральную Голландию. По прибытии в Амстердам она попадает в довольно затруднительное положение, поскольку ее гардероб либо еще в Швейцарии, либо довольно медленно едет в Париж. В Амстердаме у нее нет знакомых и очень мало денег. Все ее состоятельные друзья и покровители призваны в армию, а о получении театрального ангажемента не приходится даже мечтать. Несмотря на это, Мата Хари поселяется в дорогом отеле "Виктория".

Вскоре ее знакомят с неким господином Верфляйном, который сыграет решающую роль в ее судьбе. Живя в Брюсселе, он ведет обширные дела с германскими оккупационными властями и является близким другом нового германского генерал-губернатора, барона фон Биссинга. Через Верфляйна Мата Хари в начале 1915 г. познакомилась с консулом Карлом Г. Крамером, руководителем официальной германской информационной службы в Амстердаме, под крышей которой скрывается отдел германской разведки 111-Ь. Мата Хари на время возобновляет контакты с бароном ван дер Капелленом, который помогает 39-летней танцовщице преодолеть ее финансовые затруднения. Благодаря его помощи в конце сентября 1914г. она снимает в Гааге небольшой дом, а еще через несколько недель ей удается получить ангажемент гаагского королевского театра. Но привычка жить на широкую ногу приводит к тому, что ей постоянно не хватает денег. В конце осени 1915г. германская секретная служба 111-Ь завербовывает Мата Хари.

Вернер фон Мирбах, давний поклонник танцовщицы, служил в штабе 3-й армии, которая в 1915 г. сражалась в Шампани. Ему стало известно о бедственном положении Мата Хари, и он решил завербовать ее и сделать агентом отдела III-b, учитывая, что она вращалась в высших кругах Парижа. Его офицер-разведчик, капитан Гоффман, немедленно доложил об этом руководителю службы разведки майору Николаи. Теперь в дело включается консул Крамер, уже знакомый с Мата Хари. По его мнению, она не откажется от хорошо оплачиваемой секретной службы, и Николаи дает указание вызвать ее в Кёльн. Положение на фронте в это время было тяжелым, к тому же немцы опасались скорого наступления противника, так что нужно было спешить. Мата Хари сумела расположить к себе офицеров секретной службы, и Николаи приказывает немедленно приступить к ее обучению по ускоренной программе.

По окончании инструктажа Мата Хари уехала обратно в Гаагу. Ее первым заданием было выяснение в Париже ближайших планов наступления союзников. Кроме того, во время поездки и пребывания в районах, представляющих интерес в военном отношении, она должна была фиксировать, где происходят передвижения войск.

Вскоре после возвращения Мата Хари навещает консул Крамер. Позднее, на допросе, она рассказала об этой встрече так, словно она произошла в мае 1916г., то есть до ее второй поездки во Францию: "Консулу стало известно, что я запросила въездную визу во Францию. Он начал разговор так: " Я знаю, что вы собираетесь поехать во Францию. Не согласились бы вы оказать нам определенные услуги? Нам бы хотелось, чтобы вы собрали там для нас информацию, которая, на наш взгляд, могла бы нас заинтересовать. В случае вашего согласия я уполномочен уплатить вам 20 000 франков". Я сказала ему, что сумма довольно скромная. Он согласился и добавил следующее: "Чтобы получить больше, вы должны сначала доказать, на что вы способны". Я попросила немного времени на раздумье. Когда он ушел, я подумала 6 своих дорогих шубах, задержанных немцами в Берлине, и решила, что будет справедливо, если я вытяну из них максимум того, что смогу. Поэтому я написала Крамеру: "Я все обдумала. Можете принести деньги". Консул пришел не' медленно и выплатил обещанную сумму во французской валюте. Он сказал, чтобы я писала ему чернилами для тайнописи. Я возразила, что это будет для меня неудобно, поскольку теперь мне придется подписываться своим настоящим именем. Он ответил, что есть такие чернила, которые никто прочесть не сможет, и добавил, чтобы я подписывала свои письма Н-21. Затем он передал мне три. небольших флакона, помеченных цифрами 1, 2, 3. Получив от месье Крамера 20 000 франков, я вежливо выпроводила его. Уверяю вас, что из Парижа я никогда не написала им и полуслова. Кстати говоря, эти три флакона, вылив их содержимое, я бросила в воду, едва наш пароход подошел к каналу, идущему из Амстердама в Северное море".

Из Парижа Мата Хари отправляется в Испанию. Эта поездка носила разведывательный характер - она получила задание провести наблюдения на железнодорожных узлах Центральной и Южной Франции за перемещением военных эшелонов и за скоплениями войск.

Но Мата Хари хочет вернуться в Париж. Поэтому она подает прошение на выдачу ей нового голландского паспорта, на имя Маргарет Зелле-Маклид. 15 мая 1916 г. ей выдают паспорт. Въездную визу во Францию она также получает без проволочек. Однако британское консульство отказывает ей в визе для краткосрочного пребывания в Англии. На запрос нидерландского МИД Лондон по телеграфу сообщает, что у Форин офис есть свои причины, по которым допуск в Англию этой дамы нежелателен. Про телеграфный ответ из Лондона ей ничего не говорят. Поэтому она все-таки решает ехать во Францию, но не через Англию, а через Испанию. 24 мая 1916г. Мата лари садится в Гааге на пароход "Зеландия" и следует до испанского порта Виго. Неизвестно, встретится ли она на этот раз в Мадриде с майором Калле. Во всяком случае, 16 июня 1916г. через пограничную станцию Андэй пытается въехать во Францию. Но французские пограничники, несмотря на ее энергичный протест, неожиданно отказываются пропустить ее. Они говорят, что причина запрета на ее въезд во Францию им неизвестна. Тогда она пишет письмо своему старому другу месье Жюлю Камбону, генеральному секретарю французского МИД, второму человеку в этом министерстве. Но уже на следующий день, даже не успев отправить письмо, она узнает, что может беспрепятственно въехать во Францию. Подобное поведение французских властей не насторожило ее, и она с радостью отправляется в Париж.

Предполагая остаться во французской столице на довольно длительный срок, она снимает квартиру на фешенебельной авеню Анри Мартэн. Она случайно узнает, что ее друг, офицер царской армии, штабс-капитан Вадим Мас-лов проходит курс лечения на курорте Виттель в Вогезах. Этот курорт расположен в запретной фронтовой зоне, поэтому Мата Хари пытается через лейтенанта Жана Аллора из военного министерства получить специальный пропуск, дающий право на въезд туда. Лейтенант посоветовал ей обратиться к его другу в военное бюро по делам иностранцев.

Бюро располагалось на бульваре Сен-Жермен, 282. Далее следует весьма знаменательное событие. Неизвестно, то ли по чистой случайности, то ли французы намеренно дали ей неправильный, номер комнаты, то ли она сама поступила так по указанию германской секретной службы, но, так или иначе, она оказывается лицом к лицу с капитаном ладу, шефом французской контрразведки. Он расспрашивает Мата Хари о ее отношениях с лейтенантом Аллором и штабс-капитаном Масловым. Такой поворот дела был для нее явно неожиданным. Она спросила: "Так вы завели на меня дело?" В ответ Ладу сказал: "Я не верю сообщению англичан, что вы шпионка", Более того, он пообещал помочь с получением пропуска в запретную зону. Мата Хари уже собиралась попрощаться, но тут капитан Ладу предлагает ей стать французским агентом и спрашивает, сколько она бы хотела получить за такое сотрудничество. Она просит дать время на размышление. Через два дня Мата Хари получает пропуск в Виттель.

Мата Хари: "Месье де Маргери сказал, что задания такого рода очень опасны. Впрочем, с его точки зрения и вообще с позиции француза, уж если кто и в состоянии оказать его стране такую услугу, то это, безусловно, я".

Мата Хари отправляется в Виттель, где пребывает с 1 по 15 сентября 1916 г, Она проводит время в обществе своего русского приятеля. Она понимает, что вр Франции ей едва ли удастся действовать, дальше, оставаясь незамеченной.

Мата Хари: "Я напишу Верфляйну и поеду в Брюссель, прихватив свои самые красивые платья. Я буду часто посещать германское верховное командование. Это все, что я могу вам обещать. Я не собираюсь оставаться там несколько месяцев подряд и размениваться по мелочам. У меня есть только один большой план, который я хотела бы осуществить. Только один".

Она имеет в виду, что любыми способами постарается добыть планы германского верховного командования, касающиеся ближайшего наступления. На прямой вопрос, почему она желает помочь Франции, отвечает: "Для этого у меня есть только одна причина - я хочу выйти замуж за того мужчину, которого люблю, и хочу быть независимой". Без лишней скромности она требует за свою работу миллион франков!

5 ноября 1916г. Мата Хари едет из Парижа в Виго. Ладу зарезервировал для нее каюту на пароходе "Голланд", который 9 ноября 1916 г. выходит в море. По пути судно заходит в английский порт Фалмут. Здесь сотрудники Скотленд-Ярда после основательного допроса арестовывают ее и утром 13 ноября доставляют в Лондон. Англичане арестовали Мата Хари, приняв ее за давно разыскиваемого германского тайного агента, Клару Бендикс.

Сэр Бэзиль Томсон, руководитель Скотленд-Ярда, лично расследует ее дело. Три дня спустя Томсон отправляет письмо посланнику Нидер-ландов в Лондоне следующего содержания: "Сэр, имею честь сообщить Вам, что женщина с фальшивым паспортов на имя Маргарет Зелле-Маклид, выданным в Гааге 12 мая 1916 г., содержится нами под арестом по подозрению в том, что она в действительности является германским агентом немецкой национальности, а именно Кларой Бендикс из Гамбурга. Она отрицает свою идентичность с указанным лицом. Мы приняли меры по установлению состава преступления. На паспорте есть признаки возможной подделки. Она выразила желание написать Вашему превосходительству, для чего ей были предоставлены письменные принадлежности". Через некоторое время Томсон убедился, что арестованная действительно не является Кларой Бендикс. Теперь он желает выяснить, зачем ей обязательно необходимо попасть в Голландию. Мата Хари приводит шефа Скотленд-Ярда в изумление, заявив, что она находится в пути по секретному поручению французских спецслужб. Таким образом, Томсон узнает, что его коллега в Париже, несмотря на сделанное ему конфиденциальное предупреждение, завербовал женщину, которая в картотеке британской разведки числится как немецкая шпионка.

Тем временем Мата Хари получает письмо от одного из своих испанских друзей, сенатора Хуноя. Он предупреждает ее, что некий французский агент посоветовал ему прекратить дружбу с ней. Через три недели, когда в Мадриде ей уже нечего было делать, она готовится к отъезду в Париж. Тем временем французская служба радиоперехвата, имеющая в своем распоряжении мощную радиостанцию на Эйфелевой башне, расшифровала радиограммы, которыми обменялись майор Калле и Амстердам: "Агент Н-21 прибыл Мадрид, был завербован французами, но отправлен англичанами обратно Испанию и просит денег и дальнейших указаний". Крамер отвечает: "Дайте ей указание вернуться во Францию и продолжить выполнение задания". От Крамера агент Н-21 получает чек на 5 тыс. франков.

Мата Хари уезжает из Мадрида 2 января 1917г.От своего любовника Вадима Маслова, прибывшего в краткосрочный отпуск в Париж, Мата Хари узнает о том, что в русском посольстве в Париже его предостерегли от продолжения каких-либо отношений с "опасной шпионкой". После отъезда Маслова Мата Хари начинает вести полную развлечений бурную жизнь, как будто хочет забыть все разочарования последних недель...

Утром 13 февраля 1917 г. в дверь ее номера в "Элизе-палас-отель" постучали. Открыв дверь, она увидела шестерых мужчин в форме. Это был шеф полиции Приоле и его подчиненные. Он предъявляет Мата Хари ордер на арест по обвинению в шпионаже. Ее помещают в тюрьму Фобур-Сен-Дени в Сен-Лазаре. Она немедленно подает прошение руководству тюрьмы: "Я невиновна и никогда не занималась какой-либо шпионской деятельностью против Франции. Ввиду этого прошу дать необходимые указания, чтобы меня отсюда выпустили".

На допросах у следователя Бушардона, растянувшихся на целых четыре месяца, присутствует только писарь, солдат Бодуэн. Адвокат Мата Хари Клюнэ допускается только на первый и последний из 14 допросов, соответственно 13 февраля и 21 июня 1917 г. В материалах дела, помимо перехваченных радиограмм, имеется информация о результатах наблюдений агентов капитана Ладу, подтверждение Дисконт-банка о получении Мата Хари денег, присланных из-за рубежа, ее личные документы и доказательства ее попыток вернуться в Нидерланды, а также результаты анализа содержимого подозрительного тюбика и флакон чернил для тайнописи, которые можно приобрести только в Испании.

Мата Хари: "Это просто щелочной раствор, он используется для интимных целей. В прошлом декабре мне его прописал один мадридский врач".

Деньги, полученные ею через Дисконт-банк, по ее показаниям, высланы бароном ван дер Капелленом. Следователь спрашивает: "Когда вы в первый раз пришли в бюро нашей контрразведки на бульваре Сен-Жермен, 282, были ли вы в то время немецкой шпионкой?"

Мата Хари отвечает: "То обстоятельство, что я была в близких отношениях с некоторыми лицами, никоим образов не означает, что я занималась шпионажем. Я никогда не занималась шпионажем в пользу Германии. За исключением Франции, я не шпионила ни для одной другой страны. Будучи профессиональной танцовщицей, я, естественно, могла общаться и с некоторыми людьми в Берлине, но без тех мотивов, которые вы, видимо, связываете с этим. К тому же ведь я сама назвала вам имена этих людей".

Во второй половине апреля 1917г. французам удается расшифровать несколько германских радиограмм, перехваченных станцией подслушивания на Эйфелевой башне и имеющих отношение к деятельности агента Н-21.

Процесс начался 24 июля 1917г., и уже на следующий день суд присяжных приговорил Маргарет Геертруйду Зелле к смертной казни. Услышав приговор, Мата Хари закричала: "Это невозможно! Это невозможно!" Клюнэ, ее адвокат, падает перед президентом Пуанкаре на колени и безуспешно умоляет главу государства помиловать его подзащитную.

Корреспондент Генри Дж. Уэйлс из "Интернэшнл ньюс сервис" 15 октября 1917 г. был свидетелем последних часов"жизни знаменитой танцовщицы: "Она узнала об отклонении своего прошения о помиловании только на заре, когда из камеры тюрьмы в Сен-Лазаре ее провели к стоявшему у ворот автомобилю и повезли в казармы, где ожидала команда стрелков для приведения приговора в исполнение".

Когда автомобиль с приговоренной подъехал к Венсенским казармам, воинское подразделение уже было построено. В то время как патер Арбоз говорил с приговоренной, приблизился французский офицер. "Повязка", - шепнул он стоявшим рядом монашенкам и подал им кусок материи. Но Мата Хари отказалась надевать повязку.

Она стояла выпрямившись и бесстрашно смотрела на солдат, когда священник, сестры-монахини и адвокат удалились... По команде солдаты щелкнули затворами своих винтовок. Еще одна команда, и они прицелились в грудь прекрасной женщины. Мата Хари оставалась невозмутимой, на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она видела офицера, отдававшего приказы, сбоку. Сабля взмыла в воздух и затем упала вниз. В то же мгновение прогремел залп. В тот момент, когда прогрохотали выстрелы, Мата Хари чуть подалась вперед. Она стала медленно оседать. Медленно, как бы ленясь, она опустилась на колени, все еще высоко держа голову и с тем же спокойным выражением лица. Затем опрокинулась назад и, скорчившись, с лицом, обращенным к небу, застыла на песке. Какой-то фельдфебель подошел к ней, достал револьвер и выстрелил в левый висок...

Майор фон Репель: "Что касается успехов, которых добилась Н-21, то на этот счет мнения сильно расходятся. Я считаю, что она умела очень хорошо наблюдать и составлять донесения, поскольку была одна из самых умных женщин, каких я когда-либо встречал. Два или три письма, которые я получил от нее, содержали, насколько помнится, не очень значительные сообщения, написанные симпатическими чернилами. Но я вполне допускаю, что ее действительно важные донесения перехватывались и вообще не доставлялись дальше. Она наверняка занималась шпионажем в пользу Германии, и я считаю, что ее расстрел французами, к сожалению, был оправданным".

0

25

Мать Тереза

http://s56.radikal.ru/i154/0907/50/5a5c2ebd6efc.bmp

Ее считали святой еще при жизни. Ей выпала нелегкая и радостная доля нести людям - в который раз! - благую весть, что Бог есть любовь и что смысл жизни каждого смертного лишь в том, чтобы любить и быть любимым.
В ХХ веке она стала не просто символом милосердия, но вместе со своими послушницами являла реальную силу, с которой нельзя было не считаться. Ею восхищались, перед ней преклонялись, ее боготворили.
Мать Тереза (Агнес Гонджа Бояджиу) родилась 27 августа 1910 в Скопье (современная Македония, в те годы – Османская империя) в албанской семье. Агнес училась в государственной школе, пела в церковном хоре. В выборе профессии на нее повлияли контакты с Братством благословенной Девы Марии – организацией, помогающей бедным в различных странах. Однажды услышав, как священник ее прихода читает письма от миссионеров из Индии, Агнес заинтересовалась деятельностью бенгельской миссии. В интервью английскому писателю Малькольму Маггериджу Т. вспоминала, что после благочестивых размышлений и молитв она решилась «отправиться и поведать о жизни Христа людям». Окончив среднюю школу в Скопье, Агнес вступила в ирландский орден сестер Лорето, имевший миссию в Индии. Год она провела в дублинском аббатстве Лорето, изучая английский язык, а 6 января 1929 г. отплыла в Калькутту.

По окончании срока послушничества Агнес стала преподавать историю и географию в школе св. Марии, за это время она успела выучить хинди и бенгальский язык. Агнес избрала себе монашеское имя Тереза в честь французской монахини XIX в. Терезы де Лизье, которая стремилась делать добро, с радостью выполняя самую неприятную работу. Шесть лет спустя она приняла пострижение под именем матери Терезы.

Монастырь Лорето позволял вести уединенный образ жизни, однако находился он вблизи калькуттских трущоб. Во время поездки в приют Дарджилинга в 1946 г. Т. ощутила «призыв», смысл которого ей был ясен, как она вспоминала позже: «Я должна была покинуть монастырь и жить среди бедных, помогая им». Через два года Тереза получила от архиепископа Калькуттского разрешение работать за пределами монастыря. Она стала носить белое сари с голубой каймой и распятием, приколотым на плече. Тогда же Тереза получила индийское гражданство.
После интенсивного трехмесячного обучения на курсах американских медицинских сестер в Патне Тереза открыла школу в трущобах Моти Джила. В 1950 г. она получила разрешение Ватикана на создание новой конгрегации – ордена милосердия. Первыми посвященными стали бывшие учащиеся школы Лорето. К трем обычным монашеским обетам Тереза добавила четвертый – «всеми силами служить беднейшим».
Встревоженная чудовищными условиями жизни в трущобах, Тереза стала помогать старикам, больным и сиротам. Для брошенных на улице стариков ею в 1954 г. был основан Дом умирающих. К этому времени число ее добровольных помощников дошло до 26. Только самые преданные могли выдержать строгий режим конгрегации: обязательную ежедневную молитву в четыре часа утра, отсутствие имущества, кроме одной смены одежды, рацион беднейшего населения и 16-часовую работу среди бедных.
Известность Терезы постепенно росла, и приток пожертвований увеличивался, вскоре она открыла приют для брошенных детей, лепрозорий, дом престарелых и мастерскую для безработных. Медпункты при железнодорожных станциях оказывали бесплатную медицинскую помощь, предоставляли приют для женщин и детей.

Проработав 10 лет в Калькутте, Тереза получила разрешение открывать миссии в других местах. Центры были открыты в Венесуэле (1965), на Цейлоне (1967), в Риме и Танзании (1968), на Кубе (1986) и в других местах.
Хотя сама Тереза считала свою работу «каплей в море», она тем не менее удостоилась международного признания. В 1964 г. Тереза получила премию имени Джавахарлала Неру, а два года спустя Ватиканскую премию Мира имени папы Иоанна XXIII. В 1979 г. ей была присуждена Нобелевская премия мира. Это решение вызвало критику со стороны тех, кто считал, что, помогая нуждающимся, Тереза ничего не сделала для дела мира, которое призвана поощрять Нобелевская премия. В своей речи представитель Норвежского нобелевского комитета Саннесс, однако, сказал: «Мать Тереза во многом помогла перебросить мост от богатых стран к бедным... В каждом человеке она в состоянии заронить семена добра... Если бы это было не так, общество лишилось бы надежды, а мирные усилия утратили значение». В заключение Саннесс сослался на высказывание Роберта Макнамары, президента Всемирного банка: «Мать Тереза достойна Нобелевской премии, поскольку она утверждает мир в самой важной сфере, защищая неприкосновенность человеческого достоинства».

Тереза приняла награду «во имя голодных, раздетых, бездомных... всех тех, кто не видит ни помощи, ни заботы». В своей Нобелевской лекции она говорила о христианской любви – движущей силе своей работы и подчеркнула, что любовь и уважение к каждой человеческой жизни являются условием всеобщего мира. Полученные средства она истратила на строительство приютов для бедных, в частности для страдающих проказой.

Как Нобелевский лауреат Тереза приняла на себя ряд международных поручений. В 1982 г. она посетила Ливан по просьбе папы Иоанна Павла II как эмиссар мира, хотя до тех пор избегала политической деятельности. В 1985 г. Тереза выступала на Генеральной Ассамблее ООН по случаю 40-летия организации. Накануне рождества 1985 г. она совместно с архиепископом Нью-Йоркским открыла в Нью-Йорке первый церковный приют для больных СПИДом. По просьбе Терезы трое умирающих от СПИДа были освобождены из тюрьмы и помещены в новый приют. В 1988 -1989 гг. орден милосердия учредил свои отделения в Москве, Ереване, Спитаке.

Многие критиковали позицию Терезы в отношении абортов и других методов контроля за рождаемостью. Точка зрения по данному вопросу была изложена ею в Нобелевской лекции: «Я вижу величайшую угрозу миру в абортах, поскольку они представляют собой настоящую войну, убийство, осуществляемое матерью». Тереза осуждает феминизм, особенно в Индии, призывая женщин строить крепкие семьи, предоставляя «мужчинам делать то, к чему они лучше приспособлены».

Те, кто встречался с Терезой, рассказывают о ее спокойной духовности, о любви, радости и уважении к жизни, которые она излучает. «Мы не делаем ничего великого, – записала Тереза однажды, – мы делаем мало, но с великой любовью».

Мать Тереза однажды сказала о своем служении, что оно основано на ее вере в Христа. «Из-за того, что мы не видим Христа, мы не можем выразить ему нашу любовь, но ближних всегда можем видеть и по отношению к ним поступать так, как поступали бы по отношению ко Христу, если бы видели его».

В марте 1997 мать Тереза по состоянию здоровья сложила с себя обязанности настоятельницы ордена, и ее место заняла сестра Нирмала. Умерла мать Тереза в Калькутте 5 сентября 1997.

От модератора:

Мать Тереза о ЖИЗНИ

ЖИЗНЬ, это возможность -- используйте её.
ЖИЗНЬ, это красота -- восхищайтесь ею.
ЖИЗНЬ, это блаженство -- вкусите его.
ЖИЗНЬ, это мечта -- осуществите её.
ЖИЗНЬ, это вызов -- примите его.
ЖИЗНЬ, это долг -- исполните его.
ЖИЗНЬ, это игра -- сыграйте в неё.
ЖИЗНЬ, это богатство -- дорожите им.
ЖИЗНЬ, это любовь -- наслаждайтесь ею.
ЖИЗНЬ, это тайна -- познайте её.
ЖИЗНЬ, это шанс -- воспользуйтесь им.
ЖИЗНЬ, это горе -- превозмогите его.
ЖИЗНЬ, это борьба -- выдержите её.
ЖИЗНЬ, это приключение -- решитесь на него.
ЖИЗНЬ, это трагедия -- преодолейте её.
ЖИЗНЬ, это счастье -- сотворите его.
ЖИЗНЬ, слишком прекрасна -- не губите её.
ЖИЗНЬ, это жизнь -- боритесь за неё

Заповеди матери Терезы

Люди бывают неразумны, нелогичны и эгоистичны;
Всё равно прощайте им.

Если вы проявляли доброту, а люди обвиняли вас в тайных личных побуждениях;
Всё равно проявляйте доброту.

Если вы добились успеха, то у вас может появиться множество мнимых друзей и настоящих врагов;
Всё равно добивайтесь успеха.

Если вы честны и откровенны, то люди будут обманывать вас;
Всё равно будьте честны и откровенны.

То, что вы строили годами, может быть разрушено в одночасье;
Всё равно стройте.

Если вы обрели безмятежное счастье, вам будут завидовать;
Всё равно будьте счастливы.

Добро, которое вы сотворили сегодня, люди позабудут назавтра;
Всё равно творите добро.

Делитесь с людьми лучшим, что у вас есть, и этого никогда не будет достаточно;
Всё равно делитесь самым лучшим, что у вас есть.

В конце концов, вы сами убедитесь, что всё это – между вами и Богом;
Всё равно это никогда не было между ними и вами.

0

26

Великолепная Коко

http://s47.radikal.ru/i118/0907/9b/cdf58a249712.bmp

Коко Шанель родилась 19 августа 1883 года в Сомуре (Saumur), Франция. Ее родители не состояли в браке. Мать не могла прокормить ребенка и отдала ее в приют для детей-сирот. Когда Габриэль было 12 лет, мать умерла, и отец отдал девочку в католический монастырь, а затем в интернат. Будучи вынужденной много лет носить форму, она мечтала одеть всех женщин по-своему. Покинув приют, юная Габриэль решила попробовать себя на музыкальном поприще. Бесталанная, но очень привлекательная певичка кабаре часто исполняла песенку "Сосо", после чего и получила свое прозвище Коко, закрепившееся на всю жизнь.
Шанель была знакома с такими знаменитостями, как Тулуз Лотрек, Ренуар, Пикассо, Дягилев, Стравинский. Габриэль, никогда не знавшая отцовской ласки, познакомилась с богатым бизнесменом Этьеном Бальзаном и поселилась с ним в аристократическом предместье Парижа - Виши. Она хотела отличаться одеждой от богатых куртизанок, также живших в этом районе, и предпочитала строгие костюмы, которые дополняли маленькие элегантные шляпки. Бальзан купил ей магазин, где она продавала свои шляпки, которые со временем стали пользоваться большим успехом. Почувствовав себя уверенно, Шанель ушла от Бальзана и стала жить самостоятельно, поддерживая близкие отношения с другом Бальзана Копелем.

В трудные военные годы многие парижские модницы лишились своих парчовых платьев и боа из страусиных перьев. Вместо этого Шанель предложила им простые блузки рубашечного покроя и прямые до колен юбки - копии моделей собственного незатейливого, но всегда актуального гардероба. Парижанки с восторгом приняли "элегантную простоту от Шанель", а в начале 50-х годов модниц, признавших стиль Шанель, можно было увидеть уже по всей Европе. Приталенный костюм, кокетливая шляпка, закрывающая пол-лица, высокий каблук - образ элегантной, уверенной и себе сексуальной дамы без возраста. Не хватали лишь последнего, едва уловимого, но необходимого акцента - капли духов, которые бы подчеркнули этот имидж. Тогда Шанель создала парфюм, ставший самым известным в мире и признанный потомками произведением искусства. Свои духи Коко назвала "Шанель N 5", Всю жизнь она считала пятерку своим счастливым числом, неизменно приносящим ей удачу. Не случайно свои новые коллекции она всегда показывала именно пятого числа.

Уже будучи некоронованной королевой парижской моды, Шанель предложила своим клиенткам еще несколько революционных изменений: брюки-клет, короткую стрижку и свое знаменитое "маленькое черное платье", в прошлом - униформу парижских продавщиц, без которого теперь гардероб любой модницы считается неполным.

И вдруг в конце 30-х годов, находясь на вершине славы, в расцвете сил и творческой энергии, Шанель неожиданно закрыла свои бутики и удалилась в Швейцарию. Причины этого неожиданного поступка назывались равные: и разочарование в своем ремесле, и изнурительная десятилетняя конкуренция с другой известной модельершей, Эльзой Чиапарелли, и конечно же надвигающаяся Вторая мировая война. Так или иначе, следующие несколько лет добровольного заточения стали самой печальной главой жизни великой кутюрье. И без того непростую ситуацию чрезвычайно осложнила любовная связь Коко с высокопоставленным немецким офицером Вальтером Шелленбергом, помощником командующего "СС" Генриха Гиммлера. В послевоенные годы у Коко появился опасный конкурент - Кристиан Диор, который сделал женщин похожими на цветы, одев их в кринолин, затянув им талию и напустив многочисленные складки на бедра. Шанель посмеивалась над этой "гиперженственностью": "Мужчина, который не имел ни одной женщины за всю свою жизнь, стремится одеть их так, как если бы сам был женщиной".

Мадемуазель Коко вообще была ревнива и прижимиста. Она всегда носила на шее ножницы, привязанные на тесемке. Был случай, когда Шанель, увидев костюм от Живанши на одной из своих манекенщиц, подошла и мгновенно вспорола его, сказав, что теперь костюм выглядит лучше.
В 1954 году в возрасте 70 лет она с триумфом вернулась в мир моды. "Я больше не могла видеть то, что сделали с парижским кутюр такие дизайнеры, как Диор или Балмэн" - так объяснила она свое возвращение.

Первой реакцией знатоков и прессы на показ новой коллекции Шанель были шок и возмущение - она не смогла предложить ничего нового! Увы, критики не сумели понять, что в этом-то как раз и состоит ее секрет - ничего нового, только вечная, нестареющая элегантность. Во всяком случае, не прошло и года, как новое поколение модниц стало считать за честь одеваться от Шанель, а сама Коко превратилась в магната, управляющего самым крупным домом в мировой индустрии моды.
До самой старости Шанель сохранила гибкость фигуры и была очень трудолюбива. Идеи новых костюмов приходили к ней даже во сне, и тогда она просыпалась и начинала работать.

Габриэль Шанель умерла тихой смертью 10 января 1971 года в возрасте 88 лет в номерс-люкс отеля "Ритц" в Париже, через дорогу от роскошно отделанного, известного на весь мир Дома Шанель. Доходы ее империи составляли 160 млн долларов в год, а в ее гардеробе было найдено всего три наряда, но "очень стильных наряда", как сказала бы Великая Королева Моды. Среди клиенток Великой Мадемуазель – самые очаровательные и известные женщины своего времени: Марлен Дитрих, Грета Гарбо, принцесса Монако Грейс, герцогиня Виндздорская, Жаклин Кеннеди-Онасис, Роми Шнайдер, Франсуаза Саган. Она сняла с женщин корсет, так как считала, что он "старит" тело и не дает развиваться мускулам. Она подарила дамам черный цвет - "в нем чувствуешь себя элегантной" и подстригла им волосы. До Шанель женщины не носили стрижек. Сама же Габриэль считала стрижки не только выражением стиля, но и прической самой здоровой, дающей волосам отдых.

Семь секретов Коко Шанель

1. Каждое утро Габриэль (Коко) Шанель начинала жить заново. Она методично избавлялась от груза невыгодного ей прошлого. Своей судьбой она доказала: из прошлого будущее вовсе не вытекает, в любой момент можно начать карьеру.
2. Любую преграду на пути Шанель рассматривала как указатель нового направления. В начале своей карьеры она не имела права изготавливать "настоящее" женское платье, так как ее могли привлечь к ответственности за незаконную конкуренцию, ведь она не была профессиональной портнихой. Тогда Шанель стала делать платья из мужского джерси и создала на этом состояние. Подобным образом рождались все ее платья-открытия. Созидая, Коко не изощрялась, а упрощала. Она не рисовала свои модели и не шила их. Просто брала ножницы, накидывала ткань на манекенщицу, и пока та, не шевелясь, стояла, резала и закалывала бесформенную массу материи, пока не проявлялся гениальный силуэт.
3. Шанель не допускала в свою жизнь случайных людей, поэтому с ней почти не происходило случайных событий. Критерий был элементарен: она чутко распознавала тех, кому не нравилась, и уходила от них. Ее друзьями были Кокто, Дали, Пикассо, Дягилев, Стравинский.
4. Учителем Коко стала любовь. Любовники были ее университетами. По невидимым каналам любви бесперебойно она "перекачивала" в себя знания и умения своих мужчин. Поэт Пьер Реверди, предвосхитивший Элюара, Поль Ириб, карикатурист, политик и издатель, герцог Вестминстерский, самый богатый человек в мире, великий князь Дмитрий. Каждый из них являл собой личность. А Коко до поры становилась калькой, копиркой, чеховской Душечкой. Верховой езде, смакованию устриц, английскому языку, игре в теннис, охоте на лис и кабанов, рыбной ловле, изданию газет научилась от них в совершенстве. Каждый ее мужчина привносил что-то свое и в женскую моду, и в другие ее начинания. Благодаря князю Дмитрию она познакомилась с выдающимся специалистом Эрнестом Бо, сыном служащего русского царского двора. Бо предоставил к услугам Шанель свои уникальные парфюмерные познания. Коко нюхала, выбирала, и сама - без нее ничего бы не вышло! - остановилась на формуле духов "Шанель №5", состоящей из 80 ингредиентов. Впервые появился не конкретно цветочный, быстро улетучивающийся, а абстрактный, стойкий аромат, до сих пор покоряющий мир.
5. Коко Шанель сделала парадокс образом своей жизни и движущей силой своего таланта. До нее черный цвет считался краской бедности и траура. Женщины без причины не смели носить черную одежду. Шанель провозгласила черный популярным и роскошным. В течение пяти лет она выпускала только черное, и ее "мрачные" платья продавались, как булочки с начинкой - с маленьким белым воротничком и обшлагами. С Шанель начались белые женские пижамы. Вообще, она "обобрала" мужчин, ввела в женскую моду их жакеты, блузки с галстуками, их запонки и шляпы.
6. Независимость была ее богом, аксиомой жизни. Еще с первым любовником Коко открыла свободу, какую дают деньги, если не ты служишь им, а они служат тебе. Друзья роскошно жили за ее счет, она покрывала их огромные долги. Это был ее принцип - платить, чтобы забыть, что за нее когда-то платили. С помощью денег она победила свою застенчивость, ведь раньше в салонах она не раскрывала рта. Колоссальные прибыли даровали ей уверенность и способность говорить публично.
7. Внешняя красота в женщине провозглашалась ею как часть успеха, иначе нельзя никого ни в чем убедить. Чем старше дама, тем важнее быть для нее красивой. Шанель говорила: "В 20 лет ваше лицо дает вам природа, в 30 - его лепит жизнь, но в 50 вы должны заслужить его сами... Ничто так не старит, как стремление молодиться. После 50 никто уже не молод. Но я знаю 50-летних, что более привлекательны, чем три четверти плохо ухоженных молодых женщин". Сама Шанель была похожа на вечного лучезарного подростка. Она весила всю жизнь столько, сколько в 20 лет.

0

27

Леди-детектив: Агата Кристи

http://s58.radikal.ru/i159/0907/5e/b90c3a4bf23d.bmp

Хорошо бы научить ее говорить.
Агата Мэри Кларисса Миллер родилась 15 сентября 1890 года в типичной викторианской семье.
Агата рано поняла, что настоящая леди должна уметь скрывать свои истинные чувства. В пять лет родители подарили ей щенка. Чтобы скрыть нахлынувшие эмоции, будущая писательница не нашла ничего лучше, как спрятаться в уборной, и там, прижимая к горевшим щекам руки, повторять про себя: «У меня есть собака! Настоящая, живая собака!».
Примерно в то же время Агата впервые влюбилась. Но, как и положено истинной леди, чувства проявила прямо противоположные — отворачивалась при виде голубоглазого Филиппа, своего кузена, а то и вовсе убегала от него. Матери даже пришлось сделать замечание: «Если тебе не нравится Филипп, ты все равно должна быть вежливой!» Агата была страшно довольна, что никто не заметил ее настоящих чувств.
Однако скрытность имела и обратную сторону — девушка была очень стеснительной.
Когда Агату стали вывозить «в свет», она, симпатичная, образованная и эрудированная, имела успех у кавалеров. Но один из них все же заметил Клариссе Миллер, матери Агаты: «Ваша дочь научилась прекрасно танцевать. Теперь хорошо бы научить ее говорить».
Знакомство с ядами.
В отличии от прочих молодых леди, в начале войны работавших медсестрами, Агата Миллер не упала в обморок на первой же перевязке. Сумев пересилить себя, она присутствовала на сложных операциях, помогая врачам. Параллельно училась на фармацевта и работала в аптеке. Там же познакомилась с огромным количеством ядов, которые потом успешно использовала для убийства своих персонажей.
Но война вовсе не отменяла развлечений. Однажды Агата попала на вечеринку, где было множество офицеров стоявшего неподалеку гарнизона. Агату увлек молодой Арчибальд Кристи, служивший в Королевском Воздушном корпусе. Кто мог быть более романтичным в начале прошлого века, чем пилот? И Агата влюбилась, несмотря на то что возлюбленный не блистал изысканными манерами, да и денег у него практически не было.
Зато были обаяние и напор — уже на третий день знакомства он признался Агате в любви и предложил выйти за него замуж. Она согласилась, хотя была обручена с другим — правильным и скучным викторианским юношей. Но разве мог он выдержать конкуренцию с бравым пилотом?
Во время войны Агата не виделась с мужем по полгода. Свободное время надо было чем-то занять, и она вспомнила о писательстве. Кто знает, что повлияло на выбор жанра? То ли желание уйти от действительности, где были больница, стоны, ежедневный страх за мужа, находящегося на фронте, то ли внутреннее сознание, что у нее получится? И у нее получилось!
Выстраивая хитроумные цепочки мотивов и комбинации преступлений, миссис Кристи забывала об ужасе реальной жизни. А сюжеты, как она сама говорила, придумывались за мытьем посуды: «Это такое дурацкое занятие, что поневоле приходит мысль об убийстве!». Детективы, героем которых был маленький бельгиец по имени Эркюль Пуаро, издавались под ее собственным именем, а романы она писала под псевдонимом Мэри Вестмаккот.

«Я — вдова гольфа».
Война закончилась, и семья вновь зажила по старым добрым викторианским традициям: Арчи ходил в Сити, Агата писала, а в 1919 году у них родилась дочь Розалинд. Они совершали путешествия, в которые миссис Кристи, теперь жена советника Специальной миссии надзора за колониями, брала и своего героя. Миссис Кристи и мсье Пуаро посетили и Гавайи, и Новую Зеландию, ездили на пароходах и в поездах и везде «распутывали» преступления.
Арчибальд Кристи никогда не скрывал, что к литературной деятельности жены относится с пренебрежением. Куда больше его интересовал гольф. Агата даже шутила: «Я — вдова гольфа!». Наряду со спортом мистер Кристи интересовался и некой Нэнси Нил. Уж она-то понимала толк в гольфе! Как тут не потребовать развод у Агаты?
Около года миссис Кристи не давала согласия, пытаясь спасти семью. Но, поняв, что это не удастся, постаралась, чтобы муж развод запомнил на всю жизнь. Известная к тому моменту писательница… исчезла. Прислуга, вернувшись вечером домой, обнаружила распахнутую дверь и отсутствие хозяйки.
Полиция искала Агату Кристи больше двух недель, пока не обнаружила ее в небольшом доме отдыха, где она исправно ходила на процедуры, никого не помнила и была зарегистрирована под именем любовницы мужа. Действительно ли у нее была амнезия или это был только способ досадить мужу, знала только сама Агата.

Это происшествие пошло на пользу новому роману писательницы «Убийство Роджера Экройда». Исчезновение автора — до такой рекламы не додумался бы даже самый хитрый издатель.

Молодой археолог.
Развод с мужем дался Кристи тяжело, и она решила посвятить какое-то время путешествиям. Первым средством передвижения стал «Восточный экспресс», где и произошло очередное убийство. Писательница вообще старалась заимствовать из реальной жизни как можно больше мелких деталей: «Это совершенно неважно. Вот почему это так интересно!» — часто говаривала она.
Летом 1930 года Агата приехала на раскопки Ура — главного города шумерской цивилизации. Туда ее пригласили друзья — археологи Леонард и Кэтрин Вулли, часто гостившие у нее. Узнав, что Агата заскучала в Лондоне, они решили развлечь ее экскурсией по древним местам. В провожатые дали молодого ученого Макса Мэллоуэна.
Ученый просто постарался быть вежливым и услужливым с этой немолодой (старше его на 15 лет) леди. Однако Агата оказалась совсем не такой, какой представлял ее Макс. Она шутила, смеялась, быстро схватывала археологические термины и вообще оказалась просто очаровательной! И Макс не замедлил… влюбиться!
Как потом вспоминала сама Агата Кристи: «Я была абсолютно естественна, потому что и подумать не могла, что у этого молодого человека появится ко мне какой-то интерес. Если бы я тогда рассматривала его как кандидата в мужья, то была бы настороже».
Несмотря на столь быстро развивающуюся симпатию, Агате пришлось уехать — пришла телеграмма о том, что заболела дочь Розалинд. Когда девочка уже пошла на поправку, Агата послала Максу телеграмму с приглашением приехать в Кресуэлл Плейс, отметив позже, что он «был единственным, кого она приглашала к завтраку».
Совместные завтраки сделали свое дело, и Мэллоуэн предложил хозяйке дома руку и сердце. Агата, по ее словам, колебалась очень долго и приводила всевозможные аргументы против брака: разницу в возрасте, различное вероисповедание (Макс был католиком, а Кристи принадлежала к англиканской церкви), возможное несогласие Розалинд.
С дочерью все решилось проще всего: она всего лишь потребовала, чтобы Макс привез ей две дюжины леденцов из Селфриджа. Почему именно оттуда, девочка уточнять не пожелала.
С религией было несколько сложнее. Католическая церковь отказывалась признать их брак, и разъяренный Макс оставил свою веру. После такого поступка Агата не могла не согласиться — она поняла, что этот человек действительно ее любит.
Венчание состоялось 11 сентября в церкви Святого Колумба в Эдинбурге, после чего молодые отбыли в свадебное путешествие в Италию. Агата специально сделала себе новый паспорт, слегка уменьшив в нем возраст. Ей хотелось хотя бы формально сократить разницу с мужем, хотя Макс всю жизнь утверждал, что считал жену «маленькой девочкой», о которой надо постоянно заботиться, чтобы «она не порвала платье в саду». Агата же говорила, что ей несказанно повезло стать женой археолога, ведь «чем старше я становлюсь, тем больший интерес представляю для него как для историка».
На этот раз увлечения супругов совпадали. Макс с уважением и интересом относился к книгам Агаты (именно в 1930 году Кристи вывела в свет мисс Марпл, написав роман «Убийство в доме викария»). А она быстро научилась правильно фотографировать археологические раскопки и стала ездить с мужем в экспедиции, не забывая «захватить» туда же своих героев. Так Эркюль Пуаро посетил Месопотамию, Сирию и Египет.
Детей решили не заводить — им вполне было достаточно друг друга и интересных дел. В Королевском историческом обществе он был именитым ученым, а она — его скромной супругой, в Клубе же писателей Макс был просто мужем знаменитой Агаты.

Занавес.
Последней изданной при жизни Агаты Кристи книгой был «Занавес». Она словно чувствовала, что это реквием, и долго не хотела публиковать книгу. По сюжету Эркюль Пуаро погибает. После его смерти и самой писательнице нечего было делать на этом свете.

Она умерла в 1976 году, в возрасте 85 лет. После публикации последней книги Агата говорила: «Отныне я живу в долг. Жду в прихожей вызова, который неминуемо последует, после чего я перейду куда-то еще. Я готова ко встрече со смертью… Я всегда обожала эскимо. Однажды для дорогой старушки будет приготовлено изысканное холодное блюдо, и она уйдет по ледяной дороге. И больше не вернется».

0

28

Клеопатра

http://www.spacemart.com/images/papyrus-paper-bg.jpg

На свете были и другие царицы с таким именем, но Клеопатра - только одна. Последняя из фараонов. Первая из дам-политиков. Дипломат. Полиглот. Математик. Красавица и чудовище в одном лице. Она имела все, что хотела, - любовь, власть, богатство, престиж. Если она до сих пор вызывает восхищение, почему бы не перенять некоторые приемы божественной царицы? Сильная и изобретательная женщина всегда будет пользоваться успехом у мужчин.
Умственные игры. Чтобы не пускать свою жизнь на самотек, надо все время выстраивать возможные события в голове, придумывать интриги, проговаривать диалоги, рассчитывать шаги. Путь Клеопатры к престолу, который достался юной царевне в 18 лет, - замысловатая цепочка сложных ходов, точно продуманная заранее. Ее путь к любви, к зачатию первого сына Цезариона - тоже плод умственных игр. По династическим правилам семейства Лагидов, Клеопатра должна была стать женой собственного младшего брата. И стала, но формально. А фактически вычислила себе самого лучшего мужчину из всех, что были в наличии. Цезаря. Клеопатра придумала план, как его завоевать. Как пробраться на встречу с ним, минуя кордоны недругов. Как мгновенно его обольстить. И вот она впервые предстала перед Цезарем, вынырнув из тюка тряпья, который слуги принесли и бросили к его ногам. Это был и способ маскировки, и необычная шутка. Ведь богатейшая, знатнейшая царица вдруг явилась из хлама и праха. Женщин с чувством юмора у избалованного императора еще не было, и он не устоял.

Любовные игры. Чтобы удержать настоящего мужчину, его надо каждый день удивлять и заинтересовывать. Цезаря, очень искушенного в сексе, невозможно было надолго привязать к одной юбке. А Клеопатра не блистала красотой. Ее портрет: глубоко посаженные глаза, орлиный нос-клюв, выпирающий подбородок. Конечно, Клеопатра, как всякая восточная женщина, знала массу эротических приемчиков, но не они были главным магнитом. Каждое утро она просыпалась радостной, умела рассмешить Цезаря, как никто другой. И заинтриговать. Когда Цезарь был нужен в Риме, Египтянка увлекла его в совместное путешествие по Нилу. Как? Она загадала ему загадки, на которые не было ответа. Где находятся истоки великой реки и в чем "механизм" ее половодья? И Цезарь вновь попался.

Супружеские игры. В браке нужно уметь не подставляться под скандал и всегда иметь наготове сладкий "пряник", чтобы отвлечь любимого. Клеопатре удалось женить Антония на себе. И это при живой римской жене, достойной и прекрасной Октавии. Между тем полководец то впадал в уныние, то был несдержан. Когда он гневался, Клеопатра исчезала с его глаз, что мгновенно приводило его в чувство. А потом она возвращалась с каким-нибудь новым средством, доставляющим удовольствие, - редким вином, идеей грандиозного праздника. И Антоний до конца жизни остался с Клеопатрой.

Игры с судьбой. Не бойтесь ее искушать. Царица Египта считала это весьма полезным. Такая тактика давала высшее наслаждение - брать все, что предлагает данный миг. Когда Антоний звал Клеопатру на первую, так сильно необходимую ей встречу, она несколько раз откладывала рандеву, рискуя, что тот и вовсе махнет на нее рукой. Но в это время Клеопатра тайно воздвигала грандиозный корабль-сюрприз. Огромное судно из драгоценной древесины под алыми парусами, источающее фантастическое благоухание, приплыло к Антонию в сумерках под звуки нежнейшей музыки. Когда Антоний пришел в себя от потрясения, сумерки сгустились, и на корабле зажглась грандиозная иллюминация. У полководца вновь перехватило дыхание, и он еще до переговоров понял, кто из них двоих - главный и великий.

Игры в "неподражаемых". Всегда стоит стремиться быть ни на кого не похожей и изобретать события жизни. Египтянка заманила Марка Антония к себе в Александрию как раз тогда, когда море было закрыто для навигации. Антоний не мог вернуться в Рим. Тут-то и устроила ему Клеопатра зимние каникулы. Она создала кружок из 12 близких друзей - "Общество неподражаемого образа жизни". Эти люди старались сделать каждый день таким, чтобы его никто не мог повторить. Каждое утро и на весь день Клеопатра придумывала наслаждения - настоящий театр удовольствий с ежечасно обновляемым репертуаром. Очарованный Антоний постепенно забывал свою Октавию.

Игры со смертью. Боязнь кончины отравляет наши дни. Чтобы не бояться смерти, надо ее досконально изучить, включить ее действующим лицом в жизненный спектакль. Однажды стало ясно, что Клеопатра и Антоний обречены. Но у них еще было время, пока жестокий Октавиан не пришел со своей армией в Александрию. Тогда царица распустила кружок "неподражаемых" и основала "Общество совместно стремящихся к смерти". Опять из 12 членов. Цель - приручать смерть, "лелеять ее, как домашнего зверька, каждый день кормить с руки своими мыслями". Клеопатра устраивала праздники в склепах, препарировала трупы и бальзамировала их, своими собственными руками вынимая из тел внутренности. Она изучала на приговоренных действие ядов. Она продумывала до деталей сценарий своего ухода со сцены и выбрала для самоубийства самый экзотический способ - укус гадюки, которую верный слуга принес в смокве. Октавиан так и не смог с позором провести гордую царицу в цепях по улицам Александрии.

0

29

Ее звали Нефертити

http://the100.ru/images/womens/id850/trumb/421-005.jpg

Признанным эталоном женской красоты Древнего Египта считается царица Нефертити - стройная и грациозная женщина. Если хотят отметить красоту девушки, ее сравнивают с этой египетской правительницей. Кстати, с древнеегипетского «Нефертити» переводится как «красавица грядет».
Зимой 1912 года германский археолог Людвиг Борхардт приступил к раскопкам остатков очередного дома разрушенного городища. Вскоре археологам стало ясно, что они обнаружили мастерскую скульптора.

6 декабря Борхардта попросили срочно прийти на место раскопок. В нескольких сантиметрах от стены в кирпичной пыли виднелась часть скульптуры. Оказалось - это выполненный из известняка и раскрашенный бюст царицы в натуральную величину. Телесный цвет затылка, красные ленты, спускающиеся вдоль шеи, синий головной убор. Наконец, бюст был поднят. Очень трудно найти слова, чтобы передать все великолепие этого портрета. Лицо девушки с нежным овалом, прекрасно очерченный небольшой рот, прямой нос, прекрасные миндалевидные глаза, слегка прикрытые широкими тяжелыми веками. В правом глазу сохранилась вставка из горного хрусталя со зрачком из черного дерева. Высокий синий парик обвит "золотой" повязкой, украшенной "самоцветами". На лбу когда-то находился урей - священная змея, считавшаяся в Египте символом царской власти.

Ее можно, без всякого сомнения, назвать одной из самых известных женщин древности. Тысячи посетителей Государственного музея в Берлине стремятся к ней, воплотившей в своем нетленном образе идеалы женственности, царственности и необычайного величия, победившие тысячелетия. Ее образ, наряду с пирамидами и улыбкой юного Тутанхамона стал одним из бессменных символов древнеегипетской цивилизации.

До наших дней через все века прошла легенда о красивейшей и счастливейшей египетской царице, любимой и единственной жене фараона Эхнатона. Но раскопки XX века привели к тому, что легенды вокруг имени Нефертити и ее царственных супругов разрослись. Однако есть и достоверные сведения о ее жизни, любви и смерти.

Нефертити не египтянка, как принято считать. Она происходила из Месопотамского государства Митанни, страны ариев. Можно сказать, что она явилась в Египет от самого Солнца. Арии – народ Нефертити – поклонялись солнцу. И с появлением на египетской земле 15-летней принцессы по имени Тадучепа пришел и новый бог – Атон. Брак Нефертити с фараоном Аменхотепом III был чисто политическим. Юную красавицу обменяли на тонну украшений, золота, серебра и слоновой кости и привезли в египетский город Фивы. Там назвали ее новым именем Нефертити и отдали в гарем фараону Аменхотепу III. После смерти отца юный Аменхотеп IV получил иноземную красавицу по наследству. Любовь фараона вспыхнула не сразу, но она вспыхнула. В результате молодой фараон распустил огромный гарем отца и объявил жену своей соправительницей. Принимая иноземных послов и заключая важные договоры, он клялся духом бога Солнца и любовью к жене.

В историю Египта супруг Нефертити вошел как один из самых гуманных правителей. Иногда Аменхотепа изображают слабым, странным, болезненным юношей, одержимым идеями общего равенства, мира и дружбы между людьми и разными народами. Однако именно Аменхотеп IV провел смелую религиозную реформу. На это не решался до него ни один из 350 правителей, занимавших египетский престол.

Из белого камня был построен огромный храм Атона. Началось строительство новой столицы Египта – города Ахетатон («Горизонт Атона»). Он был заложен в живописной долине между Фивами и Мемфисом. Вдохновительницей новых планов была супруга фараона. Теперь самого фараона называли Эхнатоном, что значит «Угодный Атону», а Нефертити – «Нефер-Нефер-Атон». Это имя переводится очень поэтично и символично – прекрасная красотой Атона, или, другими словами, ликом подобная солнцу.

Французские археологи восстановили облик египетской царицы: черные брови, волевой подбородок, полные, изящно изогнутые губы. Ее фигура – хрупкая, миниатюрная, но прекрасно сложенная – сравнивается с выточенной статуэткой. Царица носила дорогие одежды, чаще всего это были белые прозрачные платья из тонкого полотна. По легенде и по многим расшифрованным иероглифам, солнечная красота Нефертити распространялась и на ее душу. Она воспевалась как нежная красавица, любимица Солнца, умиротворявшая всех своим милосердием. Иероглифические надписи восхваляют не только красоту царицы, но и ее божественную способность внушать к себе уважение. Нефертити называли «владычицей приятностей», «умиротворяющей небо и землю сладостным голосом и добротой».

Сам Эхнатон называл свою жену «усладой своего сердца» и желал ей жить «вечно-вековечно». В папирусе, где записано поучение о семье мудрого фараона, повествуется об идеальном семейном счастье царственной четы до самой смерти. Этот миф кочевал во времени от античных греков к римлянам и стал всемирным. Сердечные отношения царя и царицы были запечатлены в десятках и сотнях рисунков и барельефов. На одной из фресок есть даже одна чрезвычайно смелая и откровенная картина, которую мы вполне можем назвать эротичной. Эхнатон нежно обнимает и целует Нефертити в уста. Это первое изображение любви в истории искусства.

Но дотошные археологи докопались до трагедии, без которой не обошлась, оказывается, жизнь солнцеподобной и счастливой Нефертити. И у нее в Древнем Египте при любящем и мудром муже была соперница.

Узнать эту тайну археологам помогли все те же иероглифы и изображения на каменных плитах. Царь и царица обычно изображались как неразлучная пара. Они были символами взаимного уважения и государственных забот. Супруги вместе встречали знатных гостей, вместе молились диску Солнца, раздавали подарки своим подданным.

Но в 1931 году в Амарне французы нашли таблички с иероглифами, на которых имя Нефер-Нефер-Атон кто-то тщательно соскреб, оставив лишь имя фараона. Затем появились и более удивительные находки. Известковая фигура дочери Нефертити с уничтоженным именем матери, профиль самой царицы с залепленным краской царским головным убором. Это могло быть совершено только по указу фараона. Египтологи пришли к выводу, что в счастливом доме фараонов произошла драма. За несколько лет до смерти Эхнатона семья распалась. Нефертити изгнали из дворца, она жила теперь в загородном доме и воспитывала мальчика, предназначенного в мужья ее дочери – будущего фараона Тутанхамона.

Под изображениями царственной четы появилось другое женское имя, вписанное вместо Нефертити. Это имя Кийа. Так звали соперницу Нефертити. Подтвердил догадку и керамический сосуд с именами Эхнатона и его новой жены Кийа. Нефертити там уже не значилась. Позднее, в 1957 году, нашли изображение новой царицы – юное лицо, широкие скулы, правильные дуги бровей, невозмутимость взгляда. Черты, привлекательные лишь обаянием молодости... Эта женщина не могла стать легендой, хотя сменила женщину-легенду и любящую супругу в объятиях Эхнатона. Она не просто покорила сердце фараона. В последние годы правления он сделал Кийа вторым (младшим) фараоном. Для нее был даже изготовлен золотой, роскошно инкрустированный гроб. Но за год до смерти Эхнатон отдалил и вторую свою жену.

Нефертити прожила в опале до восшествия на престол Тутанхамона. Умерла она в Фивах. После смерти Эхнатона жрецы Египта вернулись к старому богу. Вместе с богом Солнца – Атоном было предано проклятьям имя солнцеподобной Нефер-Нефер-Атон. Поэтому его и не внесли в летописи. Захоронение Нефертити остается тайной, видимо, оно было скромным. Но образ царицы остался жить в сказках и легендах ее народа. Народ оставил в них только красоту, согласие и счастье.

Существует и другая, не менее правдоподобная версия истории жизни Нефертити, где царица предстает перед нами совершенно в другом образе. Это опытная в любви, сластолюбивая и жестокосердная устроительница оргий, постоянно ищущая все новые и новые жертвы. Эта Нефертити рассказывала влюбленному в нее, несчастному юноше басню о женщине, которая не хотела быть «презренной». Поэтому за свою любовь она потребовала, чтобы возлюбленный ее отдал ей все, что имеет, прогнал жену, убил детей и бросил их тела собакам. Он должен был отдать даже могилу престарелых своих родителей и право на бальзамирование их тел после смерти и погребальные ритуалы. Царица не только рассказывала, она сама воплощала сюжет басни и, в конце концов, прогнала несчастного, вознаградив его холодным соитием, а не пламенным жаром своего прекрасного тела.

Эта Нефертити уже была не жертвой дворцовых интриг, а сама раздувала огонь вражды в супруге Эхнатоне, ненавидела его, желала ему смерти. Эта Нефертити – царственная гетера Египта, в украшенных драгоценными каменьями маленьких сандалиях. Каждый год она дарила фараону дочерей, обвиняя его в том, что это он не может иметь сына. Она обладала телом девственно юным и прекрасным, ненасытным и порочным.

Эти две Нефертити до сих пор спорят друг с другом. Однако Долина Царей еще пока надежно хранит свои прекрасные и страшные тайны.

0

30

Таинственная царица Савская (Шеба)

http://sobor.by/images/2008/17-05-1.jpg

В Библии царь Соломон разгадывает все загадки царицы Савской. Но кто была эта таинственная женщина из глубин Аравии? И кто такие фалаша, называющие себя ее потомками?

Мы не знаем, как ее звали, существовала ли она вообще. Однако царица Савская фигурирует во множестве легенд Ближнего Востока и Африки. В современной западной культуре она олицетворяет тайны и соблазны загадочного Востока.

Библейская версия

Царица Савская упоминается в Библии, но тоже без имени. В Коране, а также во множестве персидских и арабских сказок ее называют Билкис. В Эфиопии она известна под именем Македа - Царица Юга - и занимает такое важное место в литературе и традициях, что ее потомками считали себя эфиопские императоры и продолжают считать местные иудаисты - фалаша.

Древнейшим упоминанием о царице Савской считается третья Книга Царств («Первая царей» у евреев) Ветхого Завета. Узнав о великих деяниях и мудрости царя Соломона (примерно 965-926 гг. до н.э.), царица Савская прибывает в Иерусалим, чтобы проверить это, и загадывает Соломону загадки. Какие именно, Библия не говорит; упоминается лишь о том, что царь все их разгадал.

Народная версия

Фольклорные версии вопросов существуют: они касаются способов нахождения различий между предметами и некоторых сторон физиологии человека. Царица, например, показала Соломону две одинаковые с виду розы и попросила определить, какая из них искусственная. Мудрец призвал на помощь пчел. Другой вопрос звучал примерно так: семь выходят, девять ждут, двое смешивают питье, один пьет. Царь сообразил, что это соответственно менструация (неделя), беременность (9 месяцев), материнские груди и сосущий их младенец.

Сейчас почти точно известно, что ее владения находились в юго-западном углу Аравийского полуострова, где сейчас Йемен. В легендах агады государство царицы Савской описывается как волшебная страна, где песок дороже золота, растут деревья из Эдемского сада, а люди не знают войны.

Ветхий завет

Согласно ветхозаветному преданию, царица Савская, услышав о славе царя Соломона, пришла в Иерусалим испытать его загадками и изумилась его мудрости. Конечно, Билкис приехала не только «загадки загадывать»: через вассальные Израилю территории проходила Дорога благовоний - путь из Сабы в Египет, Финикию и Сирию. Для того чтобы договориться о свободном проходе караванов, она и привезла столь щедрые подарки. Так что царица преодолела 2000 км по пустыням до Иерусалима не из чистого любопытства.

Библия отмечает, что исторический «саммит» привел к заключению взаимовыгодного соглашения. Царица подарила Соломону «120 талантов золота, великое множество благовоний и драгоценные камни», а он выполнил все ее пожелания. И она вернулась домой.

В Библии красочно рассказывается о впечатлениях царицы Савской от общения с Соломоном:- «Верно то, что я слышала в земле своей о делах и мудрости твоей. Но я не верила словам, доколе не пришла и не увидели глаза мои. И вот, мне и вполовину не сказано; мудрости и богатства у тебя больше, нежели как я слышала».

Козлиные копыта, волосатые ноги или прекрасное тело?

Сама Билкис была столь красива и царственна, что Соломон тоже был очарован молодой царицей. Но во время одной из ее первых встреч с израильским царем приключилась история, которая описана в одной из книг Талмуда – «Мидраше». По убеждениям древних семитов, одна из характерных черт дьявола - козлиные копыта. Соломон опасался, что под обличьем прекрасной женщины в его гостье скрывается дьявол.

Чтобы проверить, так ли это, он построил павильон со стеклянным полом, запустил туда рыбок и предложил Билкис пройти через этот зал. Иллюзия настоящего бассейна была столь сильна, что царица Савская, переступив порог павильона, сделала то, что инстинктивно делает любая женщина, входя в воду, - приподняла платье. Всего лишь на мгновение. Но Соломон успел увидеть тщательно скрываемое: ноги царицы были человеческими, но весьма непривлекательными - они были покрыты густыми волосами.

Вместо того чтобы промолчать, Соломон громко воскликнул: он не ожидал, что у столь красивой женщины может быть такой недостаток. Эта история встречается и в мусульманских источниках. И все же, когда Билкис впервые появилась перед Соломоном в сопровождении всей своей свиты, десятков полуобнаженных девушек в подарок царю и двух охранявших ее пантер, он был поражен и не смог устоять перед ее красотой и величием.

Потомки царицы

Говорят, что и тысяча женщин спустя много лет не помогла Соломону забыть ее. Полгода продолжался их короткий роман. Все это время Соломон не расставался с ней и непрестанно дарил дорогие подарки. Когда же выяснилось, что Билкис беременна, она покинула царя и вернулась в Сабейское царство, где и родила сына Менелика, ставшего первым эфиопским царем. Ему была уготована славная судьба. Соломон и царица Савская, считаются в эфиопских преданиях родоначальниками трехтысячелетней династии императоров Абиссинии.

Это древнее родство с Домом Давидовым позволило императорам Эфиопии со средних веков до падения монархии в 1974 г. использовать в качестве национальных символов Иудейского льва и шестиконечную звезду, напоминающую о звезде Давида.

Но потомками Соломона и царицы Савской считали себя не только правители Эфиопии. Местные иудаисты, фалаша, называют себя Домом Израилевым и ведут свой род от еврейских чиновников и священников, которым царь Соломон велел следовать Африку вместе со своим сыном Менеликом.

Истинное происхождение фалаша не вполне ясно. Вероятно, это потомки еврейских купцов, прибывших в Эфиопию через Аравийский полуостров до того, как примерно в 600 г. до н.э. их соотечественники были угнаны в вавилонский плен. Это может объяснить, почему религиозные традиции фалаша несколько отличаются от ортодоксального иудаизма. Например, они не признают Талмуд и другие, более новые священные книги, и их версия Библии написана на их собственном священном языке гис, а не на иврите.

По этой причине иудаизм фалаша вызывал споры, пока Высший раввинат сефардов в 1972 г. не признал их правоверными евреями. Мир узнал о них только во время страшного сахельского голода в 1985 г., когда Израиль по воздуху переправил на «историческую родину» 20000 своих единоверцев из лагерей беженцев в Эфиопии и Судане.

Развратная соблазнительница?

Если в Африке царицу Савскую всегда чтили, то в других культурах и религиях отношение к ней было совсем иное. Благородную царицу Ветхого Завета, равную великому правителю Израиля, некоторые легенды превратили в соблазнительницу и попросту ведьму. В Иерусалим она будто бы прибыла не по доброй воле, а по приказу царя, вела развратную жизнь, и умудрилась соблазнить даже Соломона.

Почему же репутация царицы Савской так резко менялась? Возможно, это отражало переход от матриархата к патриархату - женщины утрачивали свои права и влияние. Во времена Соломона царицы на Ближнем Востоке были обычным явлением, но в послебиблейские времена женщину на троне было уже трудно представить. Память о могучей правительнице задевала мужское самолюбие, а потому ее образ и постарались смешать с грязью.

В иудейско-христианской традиции царь Соломон и царица Савская уважали друг друга. Она высоко ценила его мудрость, а он восхищался ее красотой и удовлетворял все ее просьбы. Однако в эфиопской мифологии Соломон выглядит не столь достойно. Воспылав к царице страстью, он решил добиться ее хитростью: обещал не домогаться взаимности, если она поклянется не брать у него ничего без спросу. А на ужин приказал подать пересоленную еду. Ночью страдавшая от жажды женщина напилась из стоявшего рядом с ложем кувшина. Соломон тут же обвинил ее в краже и принудил к сожительству.

Таланты царицы Савской

Легенды свидетельствуют, что царица Билкис умела составлять эссенции из трав, смол, цветов и корней. Это одно из первых упоминаний об искусстве парфюмерии. Оно, кстати, тоже сильно секретилось.

Царица, оказывается, понимала еще толк в астрологии, укрощении, диких зверей и составлении любовных заговоров. На мизинце она носила колдовской перстень с камнем, называвшимся «астерикс». Современные ученые не знают, что это такое, а в те времена было само собой разумеющимся, что самоцвет предназначался философам и влюбленным.

Более поздние греческие и римские мифы приписывали царице Савской неземную красоту и величайшую мудрость. Она владела искусством интриг для удержания власти и была верховной жрицей некого южного культа нежной страсти...

Арабы добавляли, что она была еще и мастерицей в приготовлении лакомых блюд, хотя и могла во время путешествий утолять голод простым хлебом и сырой водой. Путешествовала на слонах и верблюдах. В торжественные моменты надевала золотую корону со страусовыми перьями. Свита ее состояла из черных карликов, а гвардия - из светлокожих высокорослых гигантов. Да и сама она не была смуглянкой. Как дитя своей эпохи была хитра, суеверна, склонна к признанию чужих богов, если они сулили ей удачу. Ей были знакомы не только языческие идолы, но и боги - предшественники Гермеса, Афродиты, Посейдона...

Итак, легенды и мифы рисуют нам и романтический, и реалистический образ царицы Савской - купца, дипломата, воительницы, умелой управительницы большого и процветающего края.

Греческие и римские мифы приписывали царице Савской неземную красоту и мудрость. Она владела многими разговорными языками, силой удержания власти и являлась Верховной жрицей планетарной Соборности. В её страну на Собор приезжали верховные жрецы со всех континентов для принятия важных решений, касавшихся судеб народов планеты.

Её царский дворцовый комплекс вместе со сказочным садом был обнесён орнаментированной стеной из цветных камней. Предания называют различные районы местоположения столицы загадочной страны, например, у стыка границ Намибии, Ботсваны и Анголы, у заповедника с озером Упемба (юго-восток Заира) и т.д.

Древнеписьменные источники сообщают, что она была из династии египетских царей, отцом был Бог, которого она страстно желала видеть. Ей были знакомы языческие идолы и предшественники Гермеса, Посейдона, Афродиты. Она была склонна к признанию чужих богов. Легенды и мифы, дошедшие до нас, повествуют нам о реальном и романтическом, но всегда таинственном образе царицы Савской из большого и процветающего государства.

0

31

Анна Ахматова

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/3/75/510/75510856_anna01.jpg

Ахматова Анна Андреевна (настоящая фамилия — Горенко) родилась в семье морского инженера, капитана 2-го ранга в отставке на ст. Большой Фонтан под Одессой. Через год после рождения дочери семья переехала в Царское Село. Здесь Ахматова стала ученицей Мариинской гимназии, но каждое лето проводила под Севастополем.

Воспоминания детства

"Мои первые впечатления — царскосельские, — писала она в позднейшей автобиографической заметке, — зеленое, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пестрые лошадки, старый вокзал и нечто другое, что вошло впоследствии в "Царскосельскую оду"". В 1905 г. после развода родителей Ахматова с матерью переехала в Евпаторию. В 1906 — 1907 гг. она училась в выпускном классе Киево-Фундуклеевской гимназии, в 1908 — 1910 гг. — на юридическом отделении Киевских высших женских курсов.

Знакомство с Николаем Гумилевым. Начало поэтической жизни

25 апреля 1910 г. "за Днепром в деревенской церкви" она обвенчалась с Николаем Гумилевым, с которым познакомилась в 1903 г. В 1907 г. он опубликовал ее стихотворение "На руке его много блестящих колец..." в издававшемся им в Париже журнале "Сириус". На стилистику ранних поэтических опытов Ахматовой оказало заметное влияние знакомство с прозой К. Гамсуна, с поэзией В. Я. Брюсова и А. А. Блока.

Свой медовый месяц Ахматова провела в Париже, затем переехала в Петербург и с 1910 по 1916 г. жила в основном в Царском Селе. Училась на Высших историко- литературных курсах Н. П. Раева. 14 июня 1910 г. состоялся дебют Ахматовой на "башне" Вячеслава Иванова.

По свидетельству современников, "Вячеслав очень сурово прослушал ее стихи, одобрил только одно, об остальных промолчал, одно раскритиковал". Заключение "мэтра" было равнодушно-ироничным: "Какой густой романтизм..."

В 1911 г., избрав литературным псевдонимом фамилию своей прабабки по материнской линии - Ахматова, - она начала печататься в петербургских журналах, в том числе и в "Аполлоне". С момента основания "Цеха поэтов" стала его секретарем и деятельным участником. В 1912 г. вышел первый сборник Ахматовой "Вечер" с предисловием М. А. Кузмина. "Милый, радостный и горестный мир" открывается взору молодого поэта, но сгущенность психологических переживаний столь сильна, что вызывает чувство приближающейся трагедии. В фрагментарных зарисовках усиленно оттеняются мелочи, "конкретные осколки нашей жизни", рождающие ощущение острой эмоциональности. Эти стороны поэтического мировосприятия Ахматовой были соотнесены критиками с тенденциями, характерными для новой поэтической школы. В ее стихах увидели не только отвечающее духу времени преломление идеи Вечной женственности, уже не связанной с символическими контекстами, но и ту предельную "истонченность". психологического рисунка, которая стала возможна на излете символизма. Сквозь "милые мелочи", сквозь эстетическое любование радостями и печалями пробивалась творческая тоска по несовершенному — черта, которую С. М. Городецкий определил как "акмеистический пессимизм", тем самым еще раз подчеркнув принадлежность Ахматовой к определенной школе.

Печаль, которой дышали стихи "Вечера", казалась печалью "мудрого и уже утомленного сердца" и была пронизана "смертельным ядом иронии", по словам Г. И. Чулкова, что давало основание возводить поэтическую родословную Ахматовой к И. Ф. Анненскому, которого Гумилев назвал "знаменем" для "искателей новых путей", имея в виду поэтов-акмеистов.

Впоследствии Ахматова рассказывала, каким откровением было для нее знакомство со стихами поэта, открывшего ей "новую гармонию". Линию своей поэтической преемственности Ахматова подтвердит стихотворением "Учитель" (1945) и собственным признанием: "Я веду свое начало от стихов Анненского. Его творчество, на мой взгляд, отмечено трагизмом, искренностью и художественной целостностью".

"Четки" (1914), следующая книга Ахматовой, продолжала лирический "сюжет" "Вечера". Вокруг стихов обоих сборников, объединенных узнаваемым образом героини, создавался автобиографический ореол, что позволяло видеть в них то "лирический дневник", то "романлирику".

По сравнению с первым сборником в "Четках" усиливается подробность разработки образов, углубляется способность не только страдать и сострадать душам "неживых вещей", но и принять на себя "тревогу мира". Новый сборник показывал, что развитие Ахматовой как поэта идет не по линии расширения тематики, сила ее — в глубинном психологизме, в постижении нюансов психологических мотивировок, в чуткости к движениям души. Это качество ее поэзии с годами усиливалось. Будущий путь Ахматовой верно предугадал ее близкий друг Н. В. Недоброво. "Ее призвание — в рассечении пластов", — подчеркнул он в статье 1915 г., которую Ахматова считала лучшей из написанного о ее творчестве.

В лучах славы

После "Четок" к Ахматовой приходит слава. Ее лирика оказалась близка не только "влюбленным гимназисткам", как иронично замечала Ахматова. Среди ее восторженных поклонников были поэты, только входившие в литературу, — М. И. Цветаева, Б. Л. Пастернак. Более сдержано, Но все же одобрительно отнеслись к Ахматовой А. А. Блок и В. Я. Брюсов. В эти годы Ахматова становится излюбленной моделью для многих художников и адресатом многочисленных стихотворных посвящений. Ее образ постепенно превращается в неотъемлемый символ петербургской поэзии эпохи акмеизма.

В годы первой мировой войны Ахматова не присоединила свой голос к голосам поэтов, разделявших официальный патриотический пафос, однако она с болью отозвалась на трагедии военного времени ("Июль 1914", "Молитва" и др.). Сборник "Белая стая", вышедший в сентябре 1917 г., не имел столь шумного успеха, как предыдущие книги. Но новые интонации скорбной торжественности, молитвенностн, сверхличное начало разрушали привычный стереотип ахматовской поэзии, сложившийся у читателя ее ранних стихов. Эти изменения уловил О. Э. Мандельштам, заметив: "Голос отречения крепнет все более и более в стихах Ахматовой, и в настоящее время ее поэзия близится к тому, чтобы стать одним из символов величия России".

После Октябрьской революции Ахматова не покинула Родину, оставшись в "своем краю глухом и грешном". В стихотворениях этих лет (сборники "Подорожник" и "Anno Domini MCMXXI", оба — 1921 года) скорбь о судьбе родной страны сливается с темой отрешенности от суетности мира, мотивы "великой земной любви" окрашиваются настроениями мистического ожидания "жениха", а понимание творчества как божественной благодати одухотворяет размышления о поэтическом слове и призвании поэта и переводит их в "вечный" план. В 1922 г. М. С. Шагинян писала, отмечая глубинное свойство дарования поэта: "Ахматова с годами все больше умеет быть потрясающе-народной, без всяких quasi, без фальши, с суровой простотой и с бесценной скупостью речи".

В опале

С 1924 г. Ахматову перестают печатать. В 1926 г. должно было выйти двухтомное собрание ее стихотворений, однако издание не состоялось, несмотря на продолжительные и настойчивые хлопоты. Только в 1940 г. увидел свет небольшой сборник "Из шести книг", а два следующих — в 1960-е годы ("Стихотворения", 1961; "Бег времени", 1965).

Начиная с середины 1920-х годов Ахматова много занимается архитектурой старого Петербурга, изучением жизни и творчества А. С. Пушкина, что отвечало ее художественным устремлениям к классической ясности и гармоничности поэтического стиля, а также было связано с осмыслением проблемы "поэт и власть". В Ахматовой, несмотря на жестокость времени, неистребимо жил дух высокой классики, определяя и ее творческую манеру, и стиль жизненного поведения.

В трагические 1930 — 1940-е годы Ахматова разделила судьбу многих своих соотечественников, пережив арест сына, мужа, гибель друзей, свое отлучение от литературы партийным постановлением 1946 г. Самим временем ей было дано нравственное право сказать вместе со "стомилльонным народом": "Мы ни единого удара не отклонили от себя".

Произведения Ахматовой этого периода — поэма "Реквием" (в СССР опубликована в 1987 г.), - стихи, написанные во время Великой Отечественной войны, свидетельствовали о способности поэта не отделять переживание личной трагедии от понимания катастрофичности самой истории. Б. М. Эйхенбаум важнейшей стороной поэтического мировосприятия Ахматовой считал "ощущение своей личной жизни как жизни национальной, народной, в которой все значительно и общезначимо". "Отсюда, — замечал критик, — выход в историю, в жизнь народа, отсюда — особого рода мужество, связанное с ощущением избранничества, миссии, великого, важного дела..." Жестокий, дисгармонический мир врывается в поэзию Ахматовой и диктует новые темы и новую поэтику: память истории и память культуры, судьба поколения, рассмотренная в исторической ретроспективе... Скрещиваются разновременные повествовательные планы, "чужое слово" уходит в глубины подтекста, история преломляется сквозь "вечные" образы мировой культуры, библейские и евангельские мотивы. Многозначительная недосказанность становится одним из художественных принципов позднего творчества Ахматовой. На нем строилась поэтика итогового произведения — "Поэмы без героя" (1940 — 65), которой Ахматова прощалась с Петербургом 1910-х годов и с той эпохой, которая сделала ее Поэтом.

Докторская степень

Творчество Ахматовой как крупнейшее явление культуры XX в. получило мировое признание. В 1964 г. она стала лауреатом международной премии "Этна-Таормина", в 1965 г. — обладателем почетной степени доктора литературы Оксфордского университета.

5 марта 1966 г. Ахматова умерла в поселке Домодедово, 10 марта после отпевания в Никольском Морском соборе прах ее был погребен на кладбище в поселке Комарове под Ленинградом.

Уже после ее смерти, в 1987, во время Перестройки, был опубликован трагический и религиозный цикл "Реквием", написанный в 1935 — 1943 (дополнен 1957 — 1961).

Цитаты

    * Для Бога мертвых нет.
    * Лучший способ забыть навек — видеть ежедневно.
    * Всякая попытка связных мемуаров — это фальшивка. Ни одна человеческая память не устроена так, чтобы помнить все подряд.
    * Поэт — человек, у которого никто ничего не может отнять и потому никто ничего не может дать.
    * Благовоспитанный человек не обижает другого по неловкости. Он обижает только намеренно.
    * Измену простить можно, а обиду нельзя.
    * Мы не знали, что стихи такие живучие.
    * Я была в великой славе, испытала величайшее бесславие — и убедилась, что в сущности это одно и то же.
    * Будущее, как известно, бросает свою тень задолго до того, как войти.
    * Поэт всегда прав.
    * Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым.
    * Страшно выговорить, но люди видят только то, что хотят видеть, и слышат только то, что хотят слышать. На этом свойстве человеческой природы держится 90 % чудовищных слухов, ложных репутаций, свято сбереженных сплетен. Несогласных со мной я только попрошу вспомнить то, что им приходилось слышать о самих себе.
    * Можно быть замечательным поэтом, но писать плохие стихи.
    * Надо изучать гнезда постоянно повторяющихся образов в стихах поэта — в них и таится личность автора и дух его поэзии.
    * Самое скучное на свете — чужие сны и чужой блуд.
    * Люди, которые меня не уважают, ко мне не ходят, потому что им неинтересно; а люди, которые меня уважают, не ходят из уважения, боятся обеспокоить.
    * Насколько скрывает человека сцена, настолько беспощадно обнажает эстрада. Эстрада что-то вроде плахи.
    * В сущности, никто не знает, в какую эпоху он живет. Так и мы не знали в начале десятых годов, что жили накануне европейской войны и Октябрьской революции.
    * Настоящую нежность не спутаешь ни с чем, и она тиха.
    * Жить — так на воле, умирать — так дома.
    * Сильней всего на свете лучи спокойных глаз.
    * Современные пьесы ничем не кончаются.
    * Теперь арестанты вернутся, и две России глянут друг другу в глаза: та, что сажала, и та, которую посадили. Началась новая эпоха (сказано Ахматовой 4 марта 1956 в присутствии Л.К.Чуковской)

0

32

Марина Цветаева. В поисках "жара души"

http://s60.radikal.ru/i170/0907/ee/dd3cd8fafd93.bmp

Настоящим адресатом ее чувств был не реальный человек и даже не тот идеальный герой, которого она придумала, — этим адресатом всегда оставалась поэзия.

Преображенная реальность

Родилась Марина Ивановна Цветаева в Москве 26 сентября 1892 г., с субботы на воскресенье, в полночь, на Иоанна Богослова. Она всегда придавала смысловое и едва ли не пророческое значение таким биографическим деталям, где чувствуется порубежность, граница, надлом: «с субботы на воскресенье», «полночь», «на Иоанна Богослова…»

Отец Цветаевой, Иван Владимирович Цветаев, был выходцем из бедного сельского священства. Благодаря незаурядному таланту и трудолюбию он стал профессором-искусствоведом, знатоком античности. Мать, Мария Александровна Мейн, происходившая из обрусевшей польско-немецкой семьи, была одаренной пианисткой. Поэтому музыкальное начало оказалось исключительно сильным в цветаевском творчестве. Марина Цветаева воспринимала мир, прежде всего, на слух, стремясь найти для уловленного ею звука тождественную по возможности словесно-смысловую форму.

Цветаева с детства была очень близорука, однако очков не носила. Предпочитала четкой реальности размытость линий и силуэтов. Эту реальность она создавала соответственно своему внутреннему видению. Точно так же воспринимала она и людей. Стоило человеку обратить на нее внимание, потянуться к ней, дать почувствовать, что в ней нуждаются, — тут же включалось могучее цветаевское воображение. И даже заурядность перевоплощалась в героя или рыцаря, в которого она, как правило, и влюблялась. Вовсе не для того, чтобы вступить с ним в плотские отношения, а для духовного, «потустороннего», как она любила повторять, общения. Ураган чувств, который обрушивался на нового избранника, всегда оборачивался стихами. Но как только стихи были готовы, чувства исчерпывались сами собой. Цветаева могла просто забыть о существовании некогда обожаемого возлюбленного. Доходило до курьезов. Она сама описала случай, когда при встрече с бывшим возлюбленным, которому посвятила целый цикл прекрасных стихов, просто-напросто не узнала его.

— Неужели вы меня и впрямь не узнаете? — спросил он.

— Нет-нет, я решительно вижу вас впервые!

Но, когда он напомнил свое имя, Цветаева слегка смутилась.

— Вы? — сказала она. — Извините ради Бога, но я так плохо вижу, и к тому же у вас тогда были усы.

— У меня усы? — человек был по-настоящему уязвлен. — Я в жизни не носил усов!..

Бытует мнение, будто Цветаева легко и часто изменяла своему мужу — Сергею Эфрону. Ссылаются на ее многочисленные «романы», любовные письма, стихи, умение и готовность вести тонкую любовную игру… Да, она увлекалась многими мужчинами. Но никогда не искала наслаждения в сексе. Настоящим адресатом ее чувств был не реальный человек и даже не тот идеальный герой, которого она придумала, — этим адресатом всегда оставалась поэзия. И можно с большой долей уверенности предположить, что ни с одним (или почти ни с одним) из ее многочисленных «возлюбленных» интимной близости у Цветаевой не было. Исключение — две роковые встречи, оставившие глубокий след в ее дальнейшей судьбе.

Опасные связи

Софья Парнок. Это — имя «колдуньи», которая решила во что бы то ни стало очаровать молодую Цветаеву. Всего год назад Цветаева и Эфрон поженились. Сейчас у них на руках был грудной ребенок — дочь Аля. Софью Парнок это не остановило. Завсегдатай московских литературных салонов, она была известна своими скандальными связями с другими женщинами. Встретив Цветаеву, она сразу почуяла в ней жажду новых сильных впечатлений. К тому же, лишенная с детства материнской ласки (мать Цветаевой не скрывала, что мечтала о сыне), Марина нуждалась именно в материнской любви. Парнок это поняла. Она сумела увлечь Цветаеву и новыми, необычными ощущениями, и иллюзией нежного материнства.

Забыв о муже, о ребенке, совершенно потеряв голову, Цветаева бросилась в омут вспыхнувшей страсти. На глазах у Эфрона связь двух женщин перерастала в бурный роман.

Будучи человеком творческим (писатель, журналист, актер), бедный муж понимал: поэзия, тем более великая поэзия его жены, нуждается в особых впечатлениях, требует особого духовного напряжения — «жара души», как называла это состояние сама Цветаева.

Начинается Первая мировая война, и Сергей тут же решает идти добровольцем на фронт… Вот тогда-то на Цветаеву снисходит прозрение. Она вдруг обнаруживает, что Парнок — законченная эгоистка, деспот, к тому же безумно ревнива. Это вызывает не просто разочарование, а негодование. Близорукость уже не спасает. Да и воображение тоже отказывается восхищаться тем, чего нет. Наконец-то Цветаева разглядела в Софье Парнок не идеал, от которого исходит тайна неземной любви, а обычную, более того — порочную женщину…

Бегство из «рая»

В своем прозрении Цветаева делает и другое, куда более страшное открытие. Она обнаруживает, что осталась без мужа. Без любимого человека… Письма с фронта приходили все реже и реже. А с началом революции и Гражданской войны переписка и вовсе прекратилась. Сергей Яковлевич пропал… Несколько лет от него не было никаких вестей. Будучи офицером Добровольческой армии, Сергей сражался с большевиками. Сначала на Дону, затем в Крыму. В конце концов он разделил горькую долю тысяч и тысяч соратников по оружию, оказавшихся в эмиграции. Более четырех лет продолжалось это молчание. Цветаеву мучил один и тот же вопрос: жив ли, а если жив, то где? В полном неведении о судьбе мужа в голодной и холодной Москве она постоянно возвращается к мысли о добровольном уходе из жизни.

«Мне кажется — лучше умереть… Если Сережи нет в живых, я все равно не смогу жить… Зачем длить муку, если можно не мучиться?..»

Ее спасает поэзия. Несмотря ни на что, Цветаева продолжает писать. Стихи той поры адресованы мужу — «белому лебедю».

«Если Бог сделает чудо — оставит вас в живых, — записывает она в тетрадь неотправленных писем, — я буду ходить за вами, как собака…»

Бог услышал ее и сотворил чудо. Через писателя Илью Эренбурга Цветаева узнает, что ее Сереженька жив и находится в Константинополе. Отныне все мысли и надежды, весь смысл жизни — увидеть мужа. Наконец она добивается визы на поездку в Берлин…

Сергей к тому времени был уже в Праге. Он поступил в Карлов университет, стал студентом и с нетерпением ждал воссоединения с семьей.

Когда-то после знакомства с Цветаевой Сергей сказал сестре, что его будущая жена — великий поэт. Наверное, тогда это было преувеличением. Теперь, спустя десятилетие, она действительно пользовалась славой «главного русского поэта». Сергей же, несмотря на свои двадцать девять лет, оставался все тем же большеглазым, худым, болезненным юношей, обремененным необходимостью учиться, держать экзамены — короче говоря, добиваться своего места в жизни.

Трехлетнее пребывание Цветаевой в Чехии — затяжная борьба с бытом, постоянная необходимость отвоевывать себе место и время для творчества. Все считают ее сильной, выносливой, да и сама она называет себя семижильной. Но кто бы знал, как нелегко дается ей эта сила. Как хочется иногда почувствовать себя слабой, беззащитной — все тем же ребенком, который мечтает укрыться от земных забот под ласковым материнским крылом. Иллюзию подобного счастья когда-то подарила Софья Парнок. Найдется ли такой человек теперь?

Семейная драма

Друг Сергея Эфрона, такой же, как он эмигрант, и такой же студент Карлова университета Константин Родзевич слыл среди друзей-однокашников «маленьким Казановой». Все знали его слабость по отношению к женскому полу. И Цветаева не могла его не заметить. Изредка навещая мужа в его пражском общежитии (сама она с дочерью Алей снимала комнату в пригороде), Марина встречалась и с Родзевичем. Он поразил ее тем, что вообще не любил стихов. И не побоялся в этом признаться, зато он увидел в Цветаевой не поэта, а женщину.

Назревал новый роман… Никогда не сковывавший свободы своей жены, узнав о том, что отношения Марины с Родзевичем зашли слишком далеко, Сергей Яковлевич взбунтовался. Он предложил Марине расстаться. Теперь она, в свою очередь, испытала тяжкое потрясение. После нескольких бессонных ночей и мучительных размышлений она решила: Сергей — это навсегда. Остальное — лишь эпизоды, от которых хоть и трудно, но можно отказаться.

Жизнь тем временем не стояла на месте. 1 февраля 1925 года у Марины Цветаевой и Сергея Эфрона рождается сын Мур, полное имя — Георгий. Спустя несколько месяцев, осенью того же года, семья переезжает в Париж… И здесь, обретя наконец более-менее сносные условия для творчества, Цветаева становится свидетелем личной драмы своего мужа.

Бывший белогвардейский офицер, Сергей Эфрон, испытывает горькое разочарование в белом движении. Он открыто заявляет об этом в печати. Не скрывает, что все его помыслы связаны с покинутой родиной. Именно там, считает он, рождается новый мир, с новыми возможностями самореализации человека.

— Но там правят большевики! — пытается образумить мужа Марина.

— Не имеет значения, — возражает Сергей. — Мы должны быть с народом!..

Во искупление своей вины перед Родиной Сергей Эфрон становится одним из создателей «Общества возвращенцев» — желающих вернуться в Россию эмигрантов было достаточно.

Ни сам Сергей, ни Марина представить себе не могли, к чему может привести подобный настрой. Профессиональные «ловцы душ» из сталинского НКВД давно «положили глаз» на будущего возвращенца…

Убийство в Лозанне

4 сентября 1937 года в Швейцарии, под Лозанной, был найден труп неизвестного мужчины с семью пулевыми ранениями. Швейцарской полиции не составило большого труда опознать личность убитого. Им оказался Игнатий Рейсс, резидент советской разведки в Европе. За два месяца до гибели Рейсс написал письмо Сталину. Он публично обвинял вождя народов в терроре и объявлял, что порывает с его кровавым режимом. Возмездие последовало незамедлительно. А вскоре во всех швейцарских и французских газетах появилось сенсационное сообщение — организатором убийства в Лозанне объявлялся русский эмигрант, тайный агент НКВД Сергей Эфрон. Для Марины Цветаевой это был шок.

О просоветских настроениях мужа она знала давно, но в способность Сергея пойти на такое преступление — в это она не могла поверить. Действительно, имеется достаточно оснований полагать, что доверчивый Сергей Яковлевич был втянут в темное дело, последствий которого ясно не представлял. Так или иначе, но он оказался в центре скандала. Ему пришлось спешно бежать, благо, помогли «компетентные» лица из советского посольства.

Трудно представить, в каком жутком состоянии находилась в те дни Марина Цветаева. Отнюдь не вся русская эмиграция была настроена так же, как ее муж. Большая часть по-прежнему ненавидела большевиков, и положение жены агента НКВД среди них было поистине незавидным. Фактически Цветаевой объявили бойкот. Никакой возможности издаваться, то есть зарабатывать на жизнь, у нее теперь не было. Старшая дочь — Ариадна Эфрон, всецело разделявшая взгляды отца, тоже поспешила на родину. Рвался туда и четырнадцатилетний Мур… Цветаева прекрасно понимала — ничего хорошего там их не ждет. Выбора, однако, не было. Она должна находиться там, где Сережа…

Вступая на борт парохода, который увозил ее на родину, она подвела черту семнадцати годам эмиграции и всей своей жизни.

«Это — последний ее конец».

Отверженная

То, что произошло с семьей Марины Цветаевой в Советском Союзе, хорошо известно. Осенью тридцать девятого арестована дочь Аля, потом муж… Оставшись вдвоем с сыном, Марина Ивановна тщетно ищет работу. Печатать ее никто не решается. Жилья своего тоже нет. С огромным трудом удается найти какую-то жилплощадь. Да и то на время… Цветаева возмущена. Почему Москва «не вмещает ее»? Почему «вышвыривает»? Ведь их род — Цветаевых — буквально задарил Москву. Отец, Иван Владимирович, создал прекрасный Музей изящных искусств. Три огромные цветаевские библиотеки подарены Румянцевскому музею (будущей Ленинке). А сколько стихов, подлинных поэтических шедевров посвящены Москве…

Письма-жалобы, письма-просьбы разлетаются во все концы — в Союз писателей, в правительство, наконец, лично Сталину… Ни к кому не достучаться. Ведь она для них — жена врага народа. Пока она писала письма, на Лубянке из ее мужа выбивали показания, что он французский шпион…

Горьки записи Цветаевой тех дней.

«Меня жизнь за этот год — добила».

«Исхода не вижу… Взываю о помощи…»

И, наконец, самая страшная:

«Никто не видит — не знает, — что я год уже ищу глазами крюк… Я год примеряю смерть…»

Но вот проглянул лучик света. Она знакомится с молодым, талантливым Арсением Тарковским. Действительно ли так или опять нафантазировала — ей чудятся волны любви, идущие от него. То, чего ей так не хватало в последнее время… Она отвечает тем же. И будто возвращается молодость. Оказывается, не все еще утрачено. И способность любить… И талант… И до стихов, значит, уже не так далеко… Повод для них оказался неожиданным — обида на Тарковского. Так ли это на самом деле?

В ее стихах 1940 — 1941 гг. возникает мотив близкого конца:

Пора снимать янтарь,

Пора менять словарь,

Пора гасить фонарь

Наддверный…

(«Пора снимать янтарь…»)

С началом Великой Отечественной войны Цветаева с сыном вынуждены были эвакуироваться фактически против своей воли. Сначала — в Чистополь, где не нашлось ни работы, ни жилья, а потом — в последнее короткое пристанище, Елабугу, где тоже не оказалось никакого заработка. Органы НКВД не спускали с нее глаз, есть сведения, что ее пытались шантажировать…

31 августа 1941 года, в свою любимую рябиновую пору, накануне листопада, Марина Цветаева покончила жизнь самоубийством.

0

33

Фаина Раневская. Женщина-легенда

http://content.eventim.com/static/uploaded/ru/images/events/large/20615.jpg

Словечки, язвительные замечания и реплики Раневской еще при ее жизни расходились, как круги по воде. «Если больной очень хочет жить, врачи бессильны». «На голодный желудок русский человек ничего делать не хочет, а на сытый — не может». «Если у вас бессонница, считайте до трех. — А если не поможет? — До полчетвертого».

Ее любимыми словами были «жопа» и «говно». «Я не пью, больше не курю и никогда не изменяла мужу — потому что у меня его никогда не было», — сказала она одному журналисту. «Так что ж, значит, у вас совсем нет недостатков?» — «В общем, нет. Правда, у меня большая жопа и я иногда немножко привираю».

Как много любви, а в аптеку сходить некому

Щедро наделив Фаину Раневскую талантом, Господь, видно, решил сэкономить на другом — и недодал ей любви. Я имею в виду не обожание публики, которого хватало (во время гастролей Театра имени Моссовета в Одессе кассирша говорила: «Когда Раневская идет по городу, вся Одесса делает ей апофеоз»). Я имею в виду ее одинокую жизнь. «Как много любви, а в аптеку сходить некому», — говаривала она. Друзья у нее были, поклонники тоже, а своей семьи не было. То есть в начале жизни — была, но сразу после революции мать, отец, сестра и брат эмигрировали. Вернулась — полвека спустя — одна лишь сестра Белла. Овдовев и оставшись в одиночестве, она приехала к Фаине умирать.

Раневская — это псевдоним. В честь чеховской героини. Юная Фаина была так потрясена спектаклем «Вишневый сад», что не обратила внимания на выпавшее из сумочки портмоне. Ветер стал разбрасывать деньги, а она только и сказала: «Красиво летят — как осенние листья». «Вы прямо как Раневская», — изумился ее спутник.

Родилась Фаня Фельдман в 1896 году в Таганроге. Ее отец, Герш Хаимович, был человек очень состоятельный. Ему принадлежали фабрика сухих красок, несколько домов, магазин, склады и даже пароход. В городе его уважали, он был старостой синагоги и основателем приюта для престарелых евреев. Свое происхождение Фаина не афишировала. Как-то, мучаясь над сочинением своей биографии, она начала: «Мой отец был небогатым нефтезаводчиком…», порвала и больше никогда автобиографий не писала. Мать ее была женщиной чувствительной, любительницей искусств. Одно из детских воспоминаний Фаины: мама в слезах, они текут рекой, и унять их невозможно. «Что такое, мамочка, что случилось?» — «В Баденвейлере умер Чехов». А на ковре — упавший томик его рассказов. Фаина убежала с ним и, не отрываясь, прочитала «Скучную историю». Так, когда ей еще не было восьми, Антон Павлович впервые вошел в ее жизнь. И расположился в ней надолго: пока она не переиграла все его пьесы: «Вишневый сад» (Шарлотта), «Чайка» (Маша), «Свадьба» (Змеюкина), «Юбилей» (Мерчуткина), «Три сестры» (Наташа), «Дядя Ваня» (старуха Войницкая). Второй раз Фаина увидела мать в таком же горе, когда умер Лев Николаевич Толстой. «Погибла совесть, совесть погибла», — рыдала мама.

С детства Фаина была робкой, от неуверенности заикалась (это осталось до старости и проявлялось в минуты волнения, но только в обычной жизни и никогда — на сцене). Она тяжело сходилась с детьми и неважно училась. Гимназию так ненавидела, что родителям пришлось ее забрать. Она получила домашнее образование и сдала гимназический курс экстерном. Как такая стеснительная девушка могла вбить себе в голову, что ее призвание — театр, непонятно! Семья до поры до времени относилась к увлечению дочери спокойно, но, когда та заявила, что пойдет в актрисы, Герш Хаимович высказался резко: «Посмотри на себя в зеркало — и увидишь, что ты за актриса!» Однако легче было бы остановить поезд на полном ходу, и в девятнадцать лет Фаина ушла в самостоятельную жизнь.

Профессиональная непригодность

В Москве она несколько раз держала экзамены в театральные школы, но так заикалась от волнения, что ей сказали: «Деточка, это профессиональная непригодность». Тогда она пошла в частную школу, где за учебу надо было платить, и ее взяли. Деньги, которые дали ей родители, быстро иссякли. Она немного подрабатывала в цирке — в массовке, потому что ничего не умела. Но этого на жизнь и учебу не хватало, и она понимала: положение сложное, надо что-то делать. А судьба — дама с чувствами, она часто милостива к тем, кто, не сворачивая, идет к своей цели. Так что знакомство с известной провинциальной примой, ученицей Веры Комиссаржевской, Павлой Вульф можно было бы считать счастливым даром судьбы, если бы не та настырность, с которой Фаина его добивалась. Вот и вышло: главный подарок — это отнюдь не везение, а характер, бурный поток, пробивающий себе дорогу через любые препятствия.

К Вульф Раневская попала абсолютно неумелой актрисой. Павла Леонтьевна после отыгранного накануне спектакля мучалась мигренью и никого не принимала. Но когда ей доложили, что какая-то странная заикающаяся девица настаивает, чтобы ее впустили, почему-то согласилась. Навязчивая гостья оказалась неуклюжей порывистой девушкой с большими испуганными глазами. Заикаться она перестала, как только прошел первый страх. Девушка сказала, что мечтает работать с Павлой Леонтьевной и согласна на любые роли. Вульф указала на стопку пьес, лежащих на столике, — пусть выберет, что хочет, и подготовит отрывок. Девушка явилась спустя несколько дней, и опытная Вульф поняла, что отпустить ее она не может. Взять ее в театр она тоже не могла, но дала ей большее: взяла в свою семью и помогла ей стать Актрисой. Их дружба продолжалась много лет, до самой смерти Павлы Леонтьевны.

Из нее выйдет большая актриса

В мелодраме Леонида Андреева «Тот, кто получает пощечины» у Раневской была роль в толпе, без единого слова текста. Она совершенно не понимала, что ей надо делать, и обратилась за помощью к «первому сюжету» — Иллариону Певцову, исполнителю главной роли. «А ничего не делай, только люби меня, люби изо всех сил», — посоветовал он. Когда спектакль закончился, Фаина разрыдалась, и никто не мог ее успокоить. Привели Певцова. «Что ты?» — спросил он. «Я так любила Вас, так любила!» Певцов всё понял и сказал: «Помяните меня — из этой барышни выйдет большая актриса».

Ей с детства внушали, что она нехороша собой, и она поверила, хотя фотографии молодой Раневской свидетельствуют о другом. Ну немного крупноват нос — но все остальное в порядке. И сколько жизни! Сколько света и юмора! Семитские волосы — пышные, вьющиеся, глаз горит. А она стеснялась себя, и не только в юности. Даже признанная и увенчанная всеми премиями и званиями, просила режиссера убрать первые ряды партера или хотя бы так строить мизансцены, чтобы она все время оставалась в глубине.

— Ну почему, Фаина Георгиевна?!

— Я убегу, я боюсь публики… Если бы у меня было лицо, как у Тарасовой… У меня ужасный нос.

Когда закончился ее первый сезон в летнем театре в Малаховке, Фаина осталась без работы. Через «театральное бюро» (оно же «актерская биржа») она нашла работу на зимний сезон — в Керчи, но ей не удалось доработать до конца сезона: труппа не делала сборов, и театр прекратил свое существование. Ей даже не заплатили, так что выехать из города она смогла, только продав свои сценические костюмы. Следующим городом стала Феодосия, но и там антрепренер сбежал, не заплатив актерам.

Кочевала Раневская много: Симферополь, Архангельск, Сталинград, Баку… В первые годы от отчаянной неуверенности Раневская была неуклюжа и вызывала смех, поэтому в ролях молодых героинь проваливалась. Зато в ролях характерных, комических — даже совсем маленьких — притягивала к себе все внимание, заслоняя главных героев. Когда она уже обосновалась в Москве и стала играть у Таирова незначительные роли, ее появление отвлекало зрительское внимание от царицы этой сцены — Алисы Коонен. Пришлось уйти. Много позже, в Театре Моссовета, она так сделала роль спекулянтки Маньки («Шо грыте? Шо грыте?»), что Завадский был недоволен: эпизодический персонаж стал чуть не главным. Он хотел снять ее с роли, а это была ее любимая роль! «Вы слишком хорошо играете!» — сказал он недовольно. «Если надо в интересах дела, я могу играть хуже», — ответила Раневская. За десятилетия совместной работы она хорошо изучила его характер и выражала свои чувства в яркой, свободной форме. Однажды Завадский закричал ей из зала: «Фаина, вы своими выходками сожрали весь мой замысел!» «То-то у меня чувство, что я наелась говна», — парировала она. Дальше — еще острее. Он: «Вон из театра!» Она: «Вон из искусства!»

Она довольно многим мешала — и своим талантом, и тяжелым характером. Подолгу в театрах не служила. «В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части» — такой итог подвела она, сменив дюжину театров. Однажды театральный критик Наталья Крымова спросила уже старую Раневскую, зачем она столько кочевала по театрам?

— Искала святое искусство, — ответила та.

— Нашли?

— Да.

— Где?

— В Третьяковской галерее.

Муля, не нервируй меня!

В театре Красной Армии Раневская сыграла пять ролей, из них одну колоссальную: Вассу Железнову. Хозяйку жизни, бизнес-вумен, как сказали бы сейчас, подавившую в себе все чувства. Васса принесла ей всеобщее признание и звание заслуженной артистки.

В 38 лет она начала сниматься. Сначала «Пышка» Михаила Ромма, а потом и «Подкидыш», и «Золушка». Эйзенштейн хотел снять ее в роли Ефросиньи в «Иване Грозном», но министр кинематографии Большаков не позволил: «Семитские черты Раневской очень ярко выступают, особенно на крупных планах».

Безумный успех «Подкидыша», где она сыграла немолодую властную женщину Лялю, готовую усыновить «ничейного» ребенка, стал пожизненным кошмаром актрисы. Лялины слова, обращенные к тихому, послушному мужу: «Муля, не нервируй меня!», она слышала от своих почитателей всю жизнь. В Ташкенте, где они с Анной Ахматовой были в эвакуации, этими криками ее преследовали дети, едва завидев на улице. Приходилось скрываться дома. Даже Брежнев, прикалывая к груди Раневской орден Ленина, не удержался и тихо сказал ей: «Муля, не нервируй меня!» Она ответила: «Леонид Ильич, так дразнят меня мальчишки или хулиганы». Он трогательно извинился: «Простите, но я вас очень люблю».

Живу, как Диоген — днем с огнем

Она была любима и вождями, и публикой, и критикой. Рузвельт отзывался о ней, как о самой выдающейся актрисе ХХ века. А Сталин говорил: «Вот товарищ Жаров — хороший актер: понаклеит усики, бакенбарды или нацепит бороду. Все равно сразу видно, что это Жаров. А вот Раневская ничего не наклеивает — и все равно всегда разная». Этот отзыв ей пересказал Сергей Эйзенштейн, для чего разбудил ее ночью, вернувшись с одного из просмотров у Сталина. После звонка Раневской надо было разделить с кем-то свои чувства, и она надела поверх рубашки пальто и пошла во двор — будить дворника, с которым они и распили на радостях бутылочку.

Во времена ее молодости еще было деление на амплуа, и Осип Абдулов говорил, что она и героиня, и травести, и гранд-кокетт, и благородный отец, и герой-любовник, и фат, и простак, и субретка, и драматическая старуха, и злодей. Словом, Раневская — целая труппа, считал Абдулов. Но это было неверно. Лирические роли удавались ей хуже, ее коньком было сочетание трагического и комического, эксцентричность, соединенная с психологической глубиной. Одна из лучших работ — роль Розы Скороход в кинофильме «Мечта». Но при божьем даре характером она отличалась чертовски трудным! Один актер даже собирался ее побить за то, что она сделала ему грубое замечание. Вообще-то виновата была она: реплику подала так тихо, что он не расслышал и замешкался с выходом на сцену. Но признать вину она не хотела и напала на беднягу: «Кто это?! Я впервые вижу вас в театре. Это рабочий сцены? Я не работаю с любителями!»

С годами становилась все более едкой, от ее замечаний, от сарказма страдали не только артисты, но и режиссеры. Начинающему композитору, сочинившему колыбельную, она сказала: «Уважаемый, даже колыбельную нужно писать так, чтобы люди не засыпали от скуки».

С Любовью Орловой они были, можно сказать, приятельницами, но и в ее адрес Раневская позволяла себе шуточки. От безобидной («Шкаф Любови Петровны так забит нарядами, что моль, живущая в нем, никак не может научиться летать») до колкого передразнивания («Ну что, в самом деле, Чаплин, Чаплин… Какой раз хочу посмотреть, во что одета его жена, а она опять в своем беременном платье! Поездка прошла совершенно впустую»).

С людьми высокопоставленными она также не церемонилась. Как-то телевизионный начальник Лапин спросил ее:

— В чем я увижу вас в следующий раз?

— В гробу.

Комната, в которой она жила в Старопименовском переулке, была кишка без окон, так что ее можно было уподобить гробу. «Живу, как Диоген, — говорила она, — днем с огнем». Много курила, и, когда известный художник-карикатурист Иосиф Игин пришел к ней, чтобы нарисовать ее, она так и вышла — погруженной в клубы дыма на темном фоне. Врачи удивлялись ее легким:

— Чем же вы дышите?

— Пушкиным, — отвечала она.

Для чего-то она родилась…

У нее было обостренное чувство сострадания… к мясу. «Не могу его есть: оно ходило, любило, смотрело… Может быть, я психопатка?» Про курицу, которую пришлось выбросить из-за того, что нерадивая домработница сварила ее со всеми внутренностями, Фаина Георгиевна грустно сказала: «Но ведь для чего-то она родилась!»

Раневская продолжала играть, даже когда ей это было уже трудно физически. Вся театральная и нетеатральная Москва ходила в Театр Моссовета, чтобы увидеть ее в спектаклях «Странная миссис Сэвидж» и «Дальше — тишина». В «Тишине» они с Пляттом играли старых супругов, которых разлучают дети, потому что никто из них не хочет забирать к себе сразу двоих родителей. Зал рыдал…

Я видела ее и в последней роли — старой няньки Фелицаты в комедии Островского «Правда — хорошо, а счастье лучше». Фелицата светилась любовью, она, собственно, и являла собой здравый смысл и добро. Фаина Георгиевна двигалась с трудом, выходила на сцену в мягких домашних тапочках, и было понятно: это не решение художника по костюмам, а единственная приемлемая для больных ног обувь. Хуже всего было, что Раневская уже плохо помнила текст. Она беспомощно замирала и всем своим видом извинялась. «Все, хватит, больше не могу играть», — каждый раз говорила она, но все умоляли ее не уходить из спектакля. Она была его талисманом.

Незадолго до смерти Раневской режиссер-документалист Марианна Таврог решила снять великую актрису в своей серии «Старые мастера» (в серию вошли кинопортреты Марка Прудкина, Верико Анджапаридзе и еще нескольких титанов из «уходящей натуры»). Фаина Георгиевна наотрез отказалась рассказывать перед камерой о том, как работала над ролями, и вообще сниматься. Марианна Таврог ходила к ней день за днем целый месяц и наконец решила схитрить. Сказала, что снимет только фотографии на стенах (а у Раневской в доме их было много, и она общалась с ними — это был ее мир). Фаина Георгиевна согласилась рассказать про тех, кто там запечатлен, и тогда в доме появились кинооператор с камерой, осветитель и критик Наталья Крымова. Крымова в кадре задавала свои вопросы, а Раневская отвечала, забыв про съемку…

То была последняя встреча зрителя с ней.

***

Она прожила 88 лет, хлебнув горечи болезней и одинокой, бессемейной старости. У нее была домработница, ее навещали друзья, но самым близким существом оказался пес Мальчик, ради которого она отказывалась ложиться в больницу или ехать в санаторий.

Однажды Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена.

— А как же, — сказала Раневская, — вот было мне девятнадцать лет, поступила я в провинциальную труппу — сразу же и влюбилась. В первого героя-любовника! Уж такой красавец был! А я-то, правду сказать, страшна была, как смертный грех… Но очень любила ходить вокруг, глаза на него таращила, он, конечно, ноль внимания… А однажды вдруг подходит и говорит шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду к вам в семь часов».

Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина накупила, еды всякой, оделась, накрасилась — жду сижу. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, — говорит, — погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!»

С тех пор не то что влюбляться — смотреть на них не могу: гады и мерзавцы!

Раневская говорила:

— Старость — это просто свинство. Я считаю, что это невежество Бога, когда он позволяет доживать до старости. Господи, уже все ушли, а я все живу. Бирман — и та умерла, а уж от нее я этого никак не ожидала. Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!

— Старая харя не стала моей трагедией — в 22 года я уже гримировалась старухой и привыкла, и полюбила старух моих в ролях. А недавно написала моей сверстнице: «Старухи, я любила вас, будьте бдительны!»

Книппер-Чехова, дивная старуха, однажды сказала мне: «Я начала душиться только в старости».

Старухи бывают ехидны, а к концу жизни бывают и стервы, и сплетницы, и негодяйки… Старухи, по моим наблюдениям, часто не обладают искусством быть старыми. А к старости надо добреть с утра до вечера!

Когда Раневская получила новую квартиру, друзья перевезли ее немудрящее имущество, помогли расставить и разложить все по местам и собрались уходить. Вдруг она заголосила:

— Боже мой, где мои похоронные принадлежности?! Куда вы положили мои похоронные принадлежности? Не уходите же, я потом сама ни за что не найду, я же старая, они могут понадобиться в любую минуту!

Все стали искать эти «похоронные принадлежности», не совсем понимая, что, собственно, следует искать. И вдруг Раневская радостно возгласила:

— Слава Богу, нашла!

И торжественно продемонстрировала всем коробочку со своими орденами и медалями.

Занимательные факты и высказывания Фаины Раневской

Совершенный бездарь

В 1915 году к директору одного из подмосковных театров явилась молодая девица весьма неординарной наружности с рекомендательным письмом. Письмо было подписано близким приятелем директора, московским антрепренером Соколовским. "Дорогой Ванюша, - писал он, - посылаю тебе эту дамочку, чтобы только отвязаться от нее. Ты уж сам как-нибудь деликатно, намеком, в скобках, объясни ей, что делать ей на сцене нечего, что никаких перспектив у нее нет. Мне самому, право же, сделать это неудобно по ряду причин, так что ты, дружок, как-нибудь отговори ее от актерской карьеры - так будет лучше и для нее, и для театра. Это совершенная бездарь, все роли она играет абсолютно одинаково, фамилия ее Раневская..." К счастью, директор театра не послушался совета Соколовского.

+1

34

Мягко сказано

Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей?
- Ну это еще мягко сказано, - заметила Раневская. - Я вчера позвонила в кассу, и спросила, когда начало представления.
- И что?
- Мне ответили: "А когда вам будет удобно?"

Теплую!

Медсестра, лечившая Раневскую рассказала, как однажды Фаина Георгиевна принесла на анализ мочу в термосе. Сестра удивилась, почему именно в термосе, надо было в баночке. Hа что великая актриса возмущенно пробасила: Ох, ни хрена себе! А кто вчера сказал: неси прямо с утра, теплую?!

Ничего, что я курю?

Однажды Раневская после спектакля сидела в своей гримерке совершенно голая и курила сигару. В этот момент дверь распахнулась и на пороге застыл один из изумленных работников театра. Актриса не смутилась и произнесла своим знаменитым баском: 'Дорогой мой, вас не шокирует, что я курю?'

Наелась дерьма

Однажды Юрий Завадский, худрук Театра им. Моссовета, где работала Фаина Георгиевна Раневская (и с которым у нее были далеко не безоблачные отношения), крикнул в запале актрисе: 'Фаина Георгиевна, вы своей игрой сожрали весь мой режиссерский замысел!' 'То-то у меня ощущение, что я наелась дерьма!' - парировала 'великая старуха'.

Спасибо, красотка!

Раневская и Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит:
- Тот слепой, которому ты подала монету, не притворяется, он действительно не видит.
- Почему ты так решила?
- Он же сказал тебе: 'Спасибо, красотка!'

Как Гитлера!

Раневская не любила зиму. Она говорила:
- Я ненавижу зиму, как Гитлера!

Самое ужасное

Старшее поколение всегда ругает молодежь: она, мол, совершенно испортилась, стала легко-мысленной, не уважает старших, без царя в голове, только о забавах и думает... Услышав такой стариковский разговор, Раневская сказала со вздохом:
- Самое ужасное в молодежи то, что мы сами уже не принадлежим к ней и не можем делать все эти глупости...

А теперь рассмотрим...

Фаина Георгиевна вернулась домой бледная как смерть, и рассказала, что ехала от театра на такси.
- Я сразу поняла, что он лихач. Как он лавировал между машинами, увиливал от грузовиков, проскальзывал прямо перед носом прохожих! Но по настоящему я испугалась уже потом. Когда мы приехали, он достал лупу, чтобы посмотреть на счетчик!

Жалуемся?

- Меня никто не целовал, кроме жениха! - с гордостью сказала Раневской одна молодая актриса.
- Милочка, я не поняла, - отозвалась Фаина Георгиевна, - это вы хвастаете или жалуетесь?

Лучше меня

- Моя собака живет лучше меня! - пошутила однажды Раневская. - Я наняла для нее домработницу. Так вот и получается, что она живет, как Сара Бернар, а я - как сенбернар...

Память

- Неужели я уже такая старая, - сокрушалась как-то Раневская. - Ведь я еще помню порядочных людей!

Крупская

- Шатров - это Крупская сегодня, - так определила Раневская творчество известного драматурга, автора многочисленных пьес о Ленине.

Холодильник с бородой

В 60-е годы в Москве установили памятник Карлу Марксу.
- Фаина Георгиевна, вы видели памятник Марксу? - спросил кто-то у Раневской.
- Вы имеете в виду этот холодильник с бородой, что поставили напротив Большого театра? - уточнила Раневская.

Кому хочу, тому и нравлюсь

В Москве, в Музее изобразительных искусств имени Пушкина, открылась выставка "Шедевры Дрезденской галереи". Возле "Сикстинской мадонны" Рафаэля стояло много людей - смотрели, о чем-то говорили... И неожиданно громко, как бы рассекая толпу, чей-то голос возмутился: "Нет, я вот одного не могу понять... Стоят вокруг, полно народу. А что толпятся?.. Ну что в ней особенного?! Босиком, растрепанная..."
"Молодой человек, - прервала монолог блистательнейшая наша актриса Ф.Г.Раневская, - эта дама так долго пленяла лучшие умы человечества, что она, вполне может выбирать сама: кому ей нравиться, а кому нет".

Второе дыхание

В переполненном автобусе, развозившем артистов, после спектакля, раздался неприличный звук. Раневская наклонилась к уху соседа и шепотом, но так чтобы все слышали, выдала:
- Чувствуете, голубчик? У кого-то открылось второе дыхание!

В такие-то годы...

В театре им. Моссовета с огромным успехом шел спектакль 'Дальше - тишина'. Главную роль играла уже пожилая Раневская. Как-то после спектакля к ней подошел зритель и спросил:
- Простите за нескромный вопрос, а сколько вам лет?
- В субботу будет 115, - тут же ответила актриса.
Поклонник обмер от восторга и сказал:
- В такие годы и так играть!

Я - это она!

Во время гастрольной поездки в Одессу Раневская пользовалась огромной популярностью и любовью зрителей. Местные газеты выразились таким образом: 'Одесса делает Раневской апофеоз!' Однажды актриса прогуливалась по городу, а за ней долго следовала толстая гражданка, то обгоняя, то заходя сбоку, то отставая, пока на-конец не решилась заговорить.
- Я не понимаю, не могу понять, вы - это она?
- Да, да, да, - басом ответила Раневская. - Я - это она!

Плевок в вечность

Еще одно высказывание актрисы:
- Сняться в плохом фильме - все равно что плюнуть в вечность!

А я - нет!

За Раневской по одесской улице бежит поклонник, настигает и радостно кричит, протягивая руку:
- Здравствуйте! Позвольте представиться, я - Зяма Иосифович Бройтман...
- А я - нет! - отвечает Раневская и продолжает прогулку.

В силу..

Идущую по улице Раневскую толкнул какой-то человек, да еще и обругал грязными словами. Фаина Георгиевна сказала ему:
- В силу ряда причин я не могу сейчас ответить вам словами, какие употребляете вы. Но искренне надеюсь, что когда вы вернетесь домой, ваша мать выскочит из подворотни и как следует вас искусает.

Характер такой

Как-то Раневская позвонила Михаилу Новожихину, ректору Театрального училища им. М. С. Щепкина:
- Михаил Михайлович, дорогой мой, у меня к вам великая просьба. К вам в училище поступает один абитуриент, страшно талантливый. Фамилия его Малахов. Вы уж проследите лично, он настоящий самородок, не проглядите, пожалуйста...
Разумеется, Новожихин отнесся к такой высокой рекомендации со всем вниманием и лично присутствовал на экзамене. Малахов не произвел на него никакого впечатления, и даже, напротив, показался абсолютно бездарным. После долгих колебаний он решил-таки позвонить Раневской и как-нибудь вежливо и тактично отказать ей в просьбе. Едва только начал он свои объяснения, как Фаина Георгиевна закричала в трубку:
- Ну как? Г..? Гоните его в шею, Михаил Михайлович! Я так и чувствовала, честное слово... Но вот ведь характер какой, меня просят посодействовать и дать рекомендацию, а я отказать никому не могу.

Ждут..

Как-то Раневской позвонила словоохотливая приятельница и долго-долго мучила ее болтовней. Когда у Фаины Георгиевны лопнуло терпение, она извиняющимся тоном сказала:
- Простите, дорогая, я говорю с вами из автомата, здесь ждут...

Как минимум...

Как-то Раневскую спросили, почему у Марецкой все звания и награды, а у нее намного меньше? На что Раневская ответила:
- Дорогие мои! Чтобы получить все это, мне нужно сыграть как минимум Чапаева!

Поцелуй в задницу

Как-то Фаина Раневская записала для радио длинное и подробное интервью о своей жизни, о работе в театре, о ролях в кино. Интервью это одобрили, и оно должно было пойти в эфир, но накануне передачи к ней приехала корреспондентка и попросила переписать одно место, где Раневская якобы неправильно произносит слово 'феномен'.
- Я справилась в словаре, современного русского языка, - сказала корреспондентка. - Так вот, посовременному произносить это слово нужно с ударением на 'о' - феномен! А вы произнесли 'феномен'.
Раневская поначалу заспорила, но потом согласилась и отправилась на студию переписывать этот кусок интервью. Однако, по всей видимости, по дороге одумалась, так что когда села к микрофону, то резко и твердо сказала:
- Феномен, феномен и еще раз феномен! А кто произносит феномен, пусть поцелует меня в задницу!

Полетел

Как-то на южном море Раневская указала рукой на летящую чайку и сказала:
- МХАТ полетел.

Cколько в человеке дерьма!

Киногруппа, в составе которой находилась Фаина Раневская, с утра выехала за город на натурные съемки. Предстояла большая работа, нужно было. много успеть за день. У Раневской же, как на зло, случилось расстройство желудка. По приезде на площадку она сразу направилась к выстроенному на краю поля дощатому сооружению. Аппаратура давно установлена, группа готова к съемкам, а артистки нет и нет. Режиссер нервничает, глядит на часы, оператор сучит ногами. Актриса не появляется. Орут, думая, что с ней что-то случилось. Она отзывается, кричит, что с ней все в порядке. Наконец после долгого ожидания дверь открывается и Ранев-ская, подходя к группе, говорит:
- Братцы вы мои! Знали бы вы, сколько в человеке дерьма!

Слепота мужчин

Молодая актриса как-то спросила у Раневской:
- Фаина Георгиевна, как вы думаете, почему у мужчин красивая женщина пользуется большим успехом, чем умная?
- Деточка, это же так просто! Слепых мужчин на свете не слишком много, а глупых - хоть пруд пруди...

Еще и импотенция!

На вопрос одного из актеров, справлявшихся по телефону у Раневской о ее здоровье, она отвечает:
- Дорогой мой, такой кошмар! Голова болит, зубы ни к черту, сердце жмет, кашляю ужасно, печень, почки, желудок - все ноет! Суставы ломит, еле хожу... Слава Богу, что я не мужчина, а то была бы еще импотенция!

Меня знает вся страна!

На улице в Одессе к Раневской обратилась прохожая:
- Простите, мне кажется, я вас где-то видела... Вы в кино не снимались?
- Нет, - отрезала Раневская, которой надоели уже эти бесконечные приставания. - Я всего лишь зубной врач.
- Простите, - оживилась ее случайная собеседница. - Вы зубной врач? А как ваше имя?
- Черт подери! - разозлилась Раневская, теперь уже обидевшись на то, что ее не узнали. - Да мое имя знает вся страна!

Мальчик обязан!

Находясь уже в возрасте преклонном, Раневская тем не менее умела заставить людей подчиняться и выполнять ее требования. Однажды перед Московской олимпиадой Раневская набрала номер директора театра и официальным тоном сообщила, что ей срочно нужна машина. Директор попробовал отказать, сославшись на то, что машина занята, но Раневская сурово перебила:
- Вы что же, не понимаете? Я должна объехать Москву и показать мальчику олимпийские объекты. Он хочет убедиться, что все в порядке...
Директор вынужден был отправить машину Раневской, хоть и не знал, какой такой еще мальчик желает проверить готовность объектов. А Мальчик - была кличка любимой собачки Фаины Георгиевны.

Для нас, в самый раз!

Однажды Раневская отправилась в магазин за папиросами, но попала туда в тот момент, когда магазин закрывался на обед. Уборщица, увидев стоящую у дверей Раневскую, бросила метелку и швабру и побежала отпирать дверь.
- А я вас, конечно же, узнала! - обрадованно говорила уборщица, впуская Раневскую. - Как же можно не впустить вас в магазин, мы ведь вас все очень любим. Поглядишь этак на вас, на ваши роли, и собственные неприятности забываются. Конечно, для богатых людей можно найти и более шикарных артисток, а вот для бедного класса вы как раз то, что надо!
Такая оценка ее творчества очень понравилась Раневской, и она часто вспоминала эту уборщицу и ее бесхитростные комплименты.

Народные на дороге

Однажды Раневская поскользнулась на улице и упала. Навстречу ей шел какой-то незнакомый мужчина.
- Поднимите меня! - попросила Раневская. - Народные артистки на дороге не валяются...

Погуляйте где-нибудь

Однажды Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена, и актриса рассказала забавную и грустную историю. Лет в девятнадцать, поступив в труппу какого-то провинциального театра, она влюбилась в первого героя-любовника. Конечно же, он был настоящим красавцем, как и положено актеру, играющему такие роли. "Я же была настоящей уродиной, даже в молодые годы,- призналась Фаина Георгиевна. - Ходила за ним как тень, пялилась, словом, влюбилась как кошка... Он как бы и не замечал ничего, но вот как-то раз неожиданно подходит ко мне и говорит:
- Дорогая, вы ведь неподалеку комнатку снимаете? Верно?
- Верно...
- Ждите меня сегодня вечером, часиков около семи, я к вам загляну...
Я, конечно, немедленно отпросилась домой, накупила вина и еды, принарядилась, напудрилась, сижу и жду... Час жду, другой... Наконец, часов около десяти, является пьяный, растрепанный, в обнимку с какой-то крашеной стервой.
- Дорогая, - говорит, - погуляйте где-нибудь часок...
Вот это была моя первая и последняя любовь".

Компромат

Однажды в театре Фаина Георгиевна ехала в лифте с артистом Геннадием Бортниковым, а лифт застрял... Ждать пришлось долго - только минут через сорок их освободили. Молодому Бортникову Раневская сказала, выходя:
- Ну вот, Геночка, теперь вы обязаны на мне жениться! Иначе вы меня скомпрометируете!

А много у меня нет.

Оставшись в послереволюционной России, Раневская очень бедствовала и в какой-то трудный момент обратилась за помощью к одному из приятелей своего отца.
Тот ей сказал: 'Сударыня, поймите меня правильно: дать дочери Фельдмана мало я не могу. А много - у меня уже нет...'

В гробу

Председатель Комитета по телевидению и радиовещанию С. Г. Лапин, известный своими запретительскими привычками, был большим почитателем Раневской. Актриса, не любившая идеологических начальников, довольно холодно выслушивала его восторженные отзывы о своем творчестве.
Однажды Лапин зашел в гримуборную Раневской после спектакля и принялся восхищаться игрой актрисы. Целуя на прощание ей руку, он спросил:
- В чем я могу вас еще увидеть, Фаина Георгиевна?
- В гробу, - ответила Раневская.

Гертруда

Раневская долгие годы работала в театре им. Моссовета. Однако отношения с главным режиссером у нее не сложились, и Завадскому частенько доставалось от ее острого языка. Как-то Завадский, который только что к своему юбилею получил звание Героя Социалистического Труда, опаздывал на репетицию. Ждали долго. Наконец, не выдержав, Раневская спросила с раздражением:
-Ну, где же наша Гертруда?

Ну надо же!

Раневская как-то сказала с грустью:
- Ну надо же! Я дожила до такого ужасного времени, когда исчезли домработницы. И знаете почему? Все домработницы ушли в актрисы.

Редкое г...!

Раневская познакомилась и подружилась с теткой режиссера Львовича, которая жила в Риге, но довольно часто приезжала в Москву. Тетку эту тоже звали Фаина, что невероятно умиляло Раневскую, которая считала свое имя достаточно редким. 'Мы с вами две Феньки, - любила при встрече повторять Раневская. - Это два чрезвычайно редких и экзотических имени'. Однажды сразу после выхода фильма 'Осторожно, бабушка!' Фаина Раневская позвонила в Ригу своей тезке и спросила, видела ли та фильм?
- Еще не видела, но сегодня же пойду и посмотрю!
- Так-так, - сказала Раневская. - Я, собственно, зачем звоню... Звоню, чтобы предупредить - ни в коем случае не ходите, не тратьте деньги на билет, фильм - редкое г..!

Жаль пианино

Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на вокзал.
- Жалко, что мы не захватили пианино, говорит Фаина Георгиевна.
- Неостроумно, замечает кто-то из сопровождавших.
- Действительно неостроумно, - вздыхает Раневская - Дело в том, что на пианино я оставила все билеты.

Все, или...

Раневская, всю жизнь прожившая одна, говаривала:
- Семья - это очень серьезно, семья человеку заменяет всё. Поэтому, прежде чем завести семью, необходимо как следует подумать, что для вас важнее: всё или семья.

Закон Архимеда

Раневская, как и очень многие женщины, абсолютно не разбиралась в физике, и однажды вдруг заинтересовалась, почему железные корабли не тонут.
- Как же это так? - допытывалась она у одной своей знакомой, инженера по профессии. - Железо ведь тяжелее воды, отчего же тогда корабли из железа не тонут?
- Тут все очень просто, - ответила та. - Вы ведь учили физику в школе?
- Не помню.
- Ну, хорошо, был в древности такой ученый по имени Архимед. Он открыл закон, по которому на тело, погруженное в воду, действует выталкивающая сила, равная весу вытесненной воды...
- Не понимаю, - развела руками Фаина Георгиевна.
- Ну вот, к примеру, вы садитесь в наполненную до краев ванну, что происходит? Вода вытесняется и льется на пол... Отчего она льется?
- Оттого, что у меня большая ж...! - догадалась Раневская, начиная постигать закон Архимеда.

0

35

Гала. Русская муза безумного гения

http://s46.radikal.ru/i114/0907/6f/b953f8d9572e.bmp

За каждым великим мужчиной стояла великая женщина. Для Сальвадора Дали таковой была Гала, которую он боготворил. Она была его вдохновительницей, соратницей, музой. Невозможно представить себе какова бы была жизнь художника без этой властной и в тоже время преданной ему женщины.

Казанская девочка

Гала родилась в Казани, на Волге. Она была на десять лет старше Дали. Настоящее её имя Елена Дмитриевна Дьяконова. Отец умер рано, он был скромным чиновником. Мать вторично вышла замуж за адвоката, и когда Елене исполнилось 17 лет, семья переехала в Москву.

Елена училась в гимназии вместе с Анастасией Цветаевой, которая оставила ее словесный портрет: «В полупустой классной комнате на парте сидит тоненькая длинноногая девочка в коротком платье. Это Дьяконова. Узкое лицо, русая коса с завитком на конце. Необычные глаза: карие, узкие, чуть по-китайски поставленные. Темные густые ресницы такой длины, что на них, как утверждали потом подруги, можно рядом положить две спички. В лице упрямство…»

Елена не считалась красавицей (чересчур длинный нос, тонкие губы, слишком близко посаженные глаза – ее сравнивали то с птицами, то с грызунами), но обладала шармом, женским магнетизмом.

В 1912 году врачи поставили ей диагноз – туберкулез и отправили на лечение в Швейцарию.

Знакомство с Полем Элюаром

В санатории она познакомилась с молодым французским поэтом Эженом-Эмилем-Полем Гранделем. Его отец, богатый торговец недвижимостью, отправил сына в санаторий, чтобы он излечился от поэзии. Грандель (позднее он взял другое имя - Элюар) от поэзии не излечился, а вот Гала от туберкулеза избавилась, но они влюбились друг в друга. Именно тогда она и назовет себя Гала - с ударением на последнем слоге. Это был настоящий страстный роман, закончившийся браком. Но сначала влюбленным пришлось расстаться, Элюар уехал во Францию, Гала - в Россию. Отец Элюара был категорически против связи сына с больной и капризной девушкой из России.

Весной 1916 года Елена Дьяконова решила взять судьбу в свои руки и отправилась в Париж. Из-за службы жениха в армии свадьба задержалась, но все-таки состоялась - в феврале 1917 года в церкви Святой Женевьевы. Поль Элюар оказал большое влияние на Гала. Он превратил скромную русскую поклонницу Толстого и Достоевского в настоящую женщину, почти что роковую «вамп», а она, в свою очередь, став ему музой, постоянно вдохновляла его на создание все новых и новых стихов.

Вскоре родилась дочь Сесиль, которая вызвала к жизни знаменитое ужасное признание Элюара: «Дети — это гибель любви…»

Елена образцово вела хозяйство в их собственном доме под Парижем и охотно занималась ребенком. Но со временем роль домохозяйки стала тяготить ее. Поль все чаще и чаще заглядывался на других женщин, открыто изменял жене и сам толкал ее в объятия друзей. Он обожал показывать им фотоснимки обнаженной Елены.

Любовь втроем

Позже, в начале 20-х годов Гала стала обращать на себя общественное внимание. Она закрутила роман с немецким художником и скульптором Максом Эрнстом. Какое то время Элюар, Эрнст и Гала делили постель на троих. Но этот странный союз не приносит ничего, кроме боли. Гала больше не нужна идеальная любовь. Она отдается романам, путешествиям, нарядам и становится «блестящей распутницей».

Несмотря на такое отношение к сексу и любви к мистификации Гала была одной из немногих женщин, которую сюрреалисты принимали всерьез и прислушивались к ее мнению.

Великий Сальвадор

Следующие перемены в жизни Галы произошли во время поездки группы сюрреалистов в Кадакес. Там она познакомилась с Сальвадором Дали. Чтобы поразить новую гостью, о которой он кое-что слышал, художник решил предстать перед ней в экстравагантном виде. Для этого он располосовал свою шелковую рубашку, выбрил подмышки и выкрасил их синькой, натер тело оригинальным одеколоном из рыбьего клея, козьего помета и лаванды. За ухо засунул красную герань и уже собрался в таком неотразимом виде выйти к гостям, на пляж, как увидел в окне Галу. Она показалась художнику верхом совершенства. В это время ее семейная жизнь совсем разладилась.

Дали смыл с себя всю краску и явился на пляж почти обыкновенным человеком. Он подошел к Елене и вдруг понял, что перед ним его единственная и настоящая любовь. Это пришло к нему как озарение, как вспышка, отчего он не мог нормально с ней разговаривать, ибо на него напал судорожный, истерический смех. Он не мог остановиться. Елена смотрела на него с нескрываемым любопытством. Тогда Гала сказала Сальвадору Дали "историческую фразу": "Мой маленький мальчик, мы никогда не покинем друг друга". Она твердо решила связать свою жизнь именно с художником Дали и бросить поэта Элюара.

Жизнь с художником

Покорив Дали, Гала получила не только его сердце, она завладела его разумом. Она нуждалась в гении, и была убеждена, что Дали – тот самый настоящий великий гений. Сальвадор Дали, несмотря на свой врожденный эгоизм, всю свою жизнь создавал для себя кумиров – с начала это был Лорка, затем Бонюэль и, наконец, божественная Гала.

Сразу ли она распознала в нем гениального художника? Трудно сказать: едва ли тогда хоть кто-нибудь мог поручиться за будущее Дали. Но Гала с ее дьявольской интуицией сразу угадала в нем незаурядную личность. Отныне цель ее жизни в том, чтобы эту личность выпестовать. И она, веря в свою судьбу, оставляет богатого, но нелюбимого мужа, дочь, изящное общество для того, чтобы на несколько лет уединиться в испанской глуши, в сельском доме, посвятив себя этому нелепому человеку! Прожив там полгода, Гала понимает, что здесь у ее избранника нет будущего, и они возвращаются в Париж… в квартиру Элюара, где тот живет с дочерью Сесиль. Так, вчетвером, они проживут еще 6 месяцев…

Муза гения

Но этот «съежившийся в кресле», падающий по нескольку раз в день человек не удовлетворял Гала. И она приняла решительные меры. В январе 1930 года они с Дали запрутся на месяц в отеле «Карри-ле-Руе» под Марселем, открывая двери лишь раз в сутки, чтобы принять от служителей дрова для камина и обед. Между сеансами неистового посвящения Дали в служители «Богини Гала» она гадала ему на картах — желая удостовериться, что на этот раз судьба к ней благосклонна. Отныне она с гением, которого создаст сама и который обеспечит ей блестящее будущее.

Гала и здесь проявляет самоотверженность. В Париже в 1930-м, пока к Дали не пришла мировая слава, семья живет в страшной нужде. Гала обходит галереи, без устали предлагая картины Дали, невероятными усилиями создает группу из богатых эстетов, которые приносят ее мужу постоянные заказы. Она уговаривает, рекламирует, ангажирует, продает, создает — и к середине 30-х годов неимоверные усилия начинают приносить плоды.

Дали становится крупнейшим художником своего времени. И на многих его полотнах — она, единственная муза, сделавшая его мужчиной и признанным гением, его Гала. В образе Богоматери и Венеры, Елены Прекрасной и Вечной Женственности, она переходит из картины в картину как наваждение, как заклинание, как талисман.

Чувственная Гала, которая и во времена Дали не захотела оставаться верной женой, - и девственник-художник, который панически боялся близости с женщиной. Как они уживались друг с другом? Очевидно, Дали превращал свою сексуальную энергию в творческую, а Гала реализовывала свою чувственность на стороне. Гала и Дали прожили вместе 53 года.

Пора увядания

Но, бессмертная на картинах, в жизни Гала, как и все, стала стареть. Для нее это была настоящая трагедия. Все свое время она посвящала косметическим процедурам, гимнастике, массажам. И любви — но теперь в успокоительных целях. Дом Дали был переполнен молодыми художниками и скульпторами. Молодые платные любовники становятся ее постоянной свитой. Сам Сальвадор сквозь пальцы смотрит на поведение жены. Тем более что в доме немало и молодых хорошеньких актрис, среди которых и Аманда Лир.

Приближаясь к 70 годам Гала стала чувствовать некую потребность отдалиться от человека, с которым она прожила столько лет. По ее просьбе Дали в 1969 году купил замок, где она проводила много времени с молодыми людьми, тратя деньги, время от времени играя в рулетку. Постепенно отношения Дали и свободолюбивой Галы стали сходить на нет.

Предчувствуя свой конец, Гала просит Аманду поклясться на иконе, что после ее смерти девушка выйдет замуж за Дали. Лир дала согласие — она боялась этой женщины, о которой говорили, что та колдунья и что сам Дали заколдован ею…

Конец ее был печален. Гала все чаще падает и в конце концов ломает шейку бедра и оказывается в больнице. Гала умерла 10 июня 1982 года, ей было 88 лет.

Ради Гала Дали совершил подвиг. Он нарушил закон, изданный в 40-х годах во время эпидемии чумы и запрещавший перевозить тела умерших без разрешения местных властей. Покойную завернули в одеяло и посадили, как живую, на заднее сиденье «Кадиллака», рядом с сестрой милосердия. Договорились — если машину остановят, они скажут, что Гала умерла по дороге в клинику. Через час добрались до Пера, где все уже было готово к погребению. В торце склепа виднелись гипсовые лошадиные головы, человеческий торс и скульптура жирафа. Перед ними — две могилы. Вторая — для самого Дали. Забальзамированное тело Гала положили в гроб с прозрачной крышкой и в 6 часов вечера похоронили…

Вся ее жизнь была некой тайной. Женщина глубоких и сильных страстей, она была для Сальвадора Дали и спасением, и погибелью. Можно с полной уверенностью сказать, что она была истинной музой для великого художника 20-го века.

+1

36

Сонька Золотая Ручка. Бабушка российского криминала

http://s52.radikal.ru/i136/0907/3c/d6240930f145.bmp

В Москве, на Ваганьковском кладбище стоит удивительный, привезенный из Италии памятник  - женская фигура из шикарного белого мрамора под огромными черными пальмами. На могиле всегда живые цветы и россыпи монет, а пьедестал памятника покрыт надписями вроде: "Соня, научи жить", "Солнцевская братва тебя не забудет" или "Мать, дай счастья жигану". Лежит под могильной плитой (заказанной на деньги одесских, неаполитанских, лондонских, питерских и прочих мошенников) незабвенная по сию пору Сонька Золотая Ручка. Или не лежит...

Сонька Золотая ручка (Шейндля-Сура Лейбова Соломониак, а также Софья Ивановна Блювштейн) - это легенда. Ее любили, ей поклонялись, перед ней заискивали. О ней писали книги, снимали кинофильмы. Перед ней раскрывали свои двери самые блистательные дома Европы…

Так кто же она, Софья Ивановна Блювштейн, Сонька Золотая ручка, легендарная королева воровского мира?

Как всякая легенда, она обрастает домыслами, преувеличениями, просто враньем. Но тем не менее, ею начинаешь восхищаться поневоле, хотя и осознаешь, что образ "Соньки - золотой ручки" в значительной степени создала молва.

Вся жизнь этой женщины была окружена тайнами и загадками, к возникновению которых была в значительной мере причастна и она сама.  Сонька жила обманом, поэтому спустя более чем 100 лет мы почти ничего не знаем о ней достоверно. Что о ней только не говорили! И в турецком гареме она якобы жила, и школу грабителей в Лондоне открыла, и любовников имела несчетное количество. А уж в воровском деле ей просто не было равных. Каким-то образом она умудрялась совершать преступления во всех частях света одновременно. И пострадавшие божились, что это была именно она, дерзкая, прекрасная, великолепная Сонька.

Начало дерзкого пути: версии

По одной из версий Сонька родилась в 1859 году в многодетной семье бедного еврея-цирюльника Штенделя в Бердичеве. После смерти матери, а позже отца, четырехлетнюю Соню отвезли в Одессу, где ее воспитывала нелюбимая мачеха. Сбежав от мачехи в возрасте двенадцати лет, смышленая и миловидная Соня попала в услужение к известной артистке Юлии Пастране.

Блеск и роскошь, окружающие Юлию, породили в душе будущей мошенницы зависть и жажду обогащения, что и послужило толчком к началу головокружительной воровской карьеры… В 17 лет Соня сбежала с юным греком, сыном известного в Одессе лавочника, прихватив из одной из лавок папаши-грека приличную сумму денег. Однако денег хватило ненадолго, а вместе с деньгами испарилась и любовь. Неудавшийся любовник вернулся к семейному очагу, а вот Сонька…  Сонька осталась одна, потом вышла замуж за одесского шулера Блювштейна, а когда тот оказался в тюрьме, сама занялась "семейным бизнесом", дабы прокормить детей. И в тюрьму-то она попала тоже из-за мужчины - взяла на себя вину молодого любовника. (Так это или не так, но Одесса всегда была для Соньки городом удачи и любви...)

В общем, не жизнь, а жгучая мелодрама. Воровской мир любит романтические истории, но если верить документам, все было не так.

Наиболее приближенной к действительности считается другая версия, составленная различными историками по сохранившимся метрикам, материалам уголовных дел и воспоминаниям очевидцев.

В документах Министерства внутренних дел Софья Ивановна (!) Блювштейн, в девичестве Шейндля-Сура Лейбова Соломониак, проходила как «варшавская мещанка». Родилась она в 1846 году в семье мелкого торговца в местечке Повонзки Варшавского уезда. Семейка была та еще - скупали краденое, занимались контрабандой. Старшая сестра Фейга тоже была талантливой воровкой, но Шейндля (имя "Софья" девочка придумала себе сама) обскакала всех. И Сонька оттачивала свое мастерство, вращаясь в среде лучших местечковых воров.

Ее "путь наверх" был выстлан облапошенными мужчинами. Первой жертвой можно считать почтенного бакалейщика Исаака Розенбада, за которого в 1864 году восемнадцатилетняя Шейндля удачно вышла замуж. Поначалу она прилежно пыталась играть роль хорошей жены и даже родила Розенбаду дочь Суру-Ривку, но терпения хватило ненадолго: через полтора года семейной жизни Софья Розенбад, прихватив 500 рублей из бакалейной лавки мужа, исчезла в неизвестном направлении.

Второй раз, в 1868 году, Шейндля вышла замуж за старого богатого еврея Шелома Школьника (которого тоже оставила без денег), а в третий -- за железнодорожного вора Михеля Блювштейна, под его фамилией она и фигурирует во всех судебных делах. Брак подарил ей дочку Таббу, но быстро распался, потому что супруг бесился, когда Соня решала свои дела с помощью сексуальных чар.

Замуж она выходила неоднократно, побывав и Софьей Рубинштейн, и Софьей Школьник, и Софьей Бренер, и Софьей Блювштейн… При этом умудрялась сохранять с бывшими мужьями не просто хорошие отношения, но и подчинять их себе. В нескольких делах, разработанных Сонькой участвовали по два-три ее бывших мужа. Так, в деле Динкевича, которого Соня "обула" на 127 тыщ рублей, Ицка Розенбад играл роль нотариуса, Михель Блювштейн -- дворецкого, Хуня Гольдштейн -- кучера... Ну просто удивительная женщина!

Роковая обольстительница

Сонька вообще пользовалась невероятным успехом у мужчин, хотя, по свидетельству очевидцев, и не была красавицей. «Рост 153 см, лицо рябоватое, нос с широкими ноздрями, губы тонкие, бородавка на правой щеке» - так описана Софья Блювштейн в сохранившихся полицейских описаниях-ориентировках.

Но женщинам-обольстительницам не нужна броская красота, у них есть своя магия, свои приемы. Здесь не только артистизм и дар перевоплощения, они нутром чувствуют, как сделать послушным любого человека.  Софья Блювштейн обладала этим природным даром сверх всякой меры, а в игре достигла совершенства. А талант, хитроумие и абсолютная аморальность сделали эту молодую провинциалку гением аферы, легендарной авантюристкой, королевой преступного мира. Популярный в конце XIX века журналист Влас Дорошевич, беседовавшийс авантюристкой на Сахалине, заметил, что ее глаза были "чудные, бесконечно симпатичные, мягкие, бархатные... и говорили так, что могли даже отлично лгать".

Впервые Соньку арестовали 14 апреля 1866 года в гостинице города Клин -- тогда она была скромной воровкой "на доверии" на железной дороге. Ее обвиняли в краже чемодана у юнкера Горожанского, с которым она познакомилась в поезде. Это был первый и последний раз, когда Сонька попалась с поличным. Но осуждена Сонька не была, так как все, в том числе и Миша Горожанский поверили, что девушка взяла чемодан попутчика по ошибке, перепутав со своим. Мало того, в протоколе осталось заявление "Симы Рубинштейн" о пропаже у нее трехсот рублей. После этого инцидента Сонька стала осторожна…

После Клинской неудачи Сонька перебралась в Петербург, где вместе с Михелем Бренером осуществила серию краж. Она не любила мелких дел и экспромтов.  Готовилась тщательно, старалась предугадать случайности. Занималась в основном кражами в гостиницах, ювелирных магазинах, промышляла в поездах, разъезжая по России и Европе. Она говорила на пяти языках, прекрасно усвоила светские манеры и при этом Сонька оставалась "аристократкой" уголовного мира. Она гордилась своей кличкой как придворным титулом, у нее в любовниках ходили самые знаменитые питерские мошенники.

Предпочитая действовать в одиночку, она там же, в Петербурге, создала собственную шайку, пригласив известного вора Левита Сандановича. Позднее в ее группу вошли вор в законе Березин и шведско-норвежский подданный Мартин Якобсон.

Приемы и методы знаменитой воровки

Сонька была чрезвычайно изобретательной преступницей. У нее были свои "коронные" приемы: под специально отращенные длинные ногти она прятала драгоценные камни, туфли со специальными каблуками, к которым «вовремя» прилипали ювелирные украшения, для краж в магазинах имела платье-мешок, в котором мог спрятаться целый рулон ткани. Выходила на дело с обезьянкой - пока хозяйка торговалась, зверек проглатывал камни, а дома освобождался от них при помощи клизмы. Она постоянно пользовалась гримом, накладными бровями, париками, носила дорогие парижские шляпки, оригинальные меховые накидки, мантильи, украшала себя драгоценностями, к которым питала слабость. Но главным в ее арсенале всевозможных уловок был несомненно актерский талант, который помогал ей выпутываться из любых ситуаций.

Очевидно именно в этот период ею был изобретен новый метод гостиничных краж, получивший название «Гутен морген». Метод был настолько же прост, насколько и гениален: элегантно одетая безупречная Сонька проникала в номер жертвы и начинала искать деньги и драгоценности. Если ее заставали «на горячем» она смущалась, извинялась, делала вид, что ошиблась номером. Сонька никогда не покидала номер без добычи, при необходимости могла даже переспать с жертвой и не видела в этом ничего зазорного. Этот метод был отработан ею до мелочей, и она практически не знала неудач.

Особую страницу в ее жизни занимают кражи в поездах — отдельных купе первого класса. Изысканно одетая, Сонька располагалась в купе, играя роль маркизы, графини или богатой вдовы. Расположив к себе попутчиков и делая вид, что поддается их ухаживаниям, маркиза-самозванка много говорила, смеялась и кокетничала, ожидая, когда жертву начнет клонить ко сну. Однако, увлеченные внешностью и сексуальными призывами легкомысленной аристократки, богатые господа долго не засыпали. И тогда Сонька пускала в ход снотворное — одурманивающие духи с особым веществом, опиум в вине или табаке, бутылочки с хлороформом и т. д. У одного сибирского купца Сонька похитила триста тысяч рублей (огромные деньги по тем временам), у генерала Фролова на Нижегородской железной дороге -- 213 000 рублей.

Благотворительность

Широкой Сонькиной натуре не чужды были добрые дела.

Однажды утром Сонька по своим делам оказалась  в номере провинциального отеля, где увидела спящего юношу, с бледным и измученным лицом. На столе лежал револьвер и письма. Сонька прочла одно — к матери. Сын писал о краже казенных денег: пропажа обнаружена, и самоубийство — единственный путь избежать бесчестья. Сонька положила поверх конвертов пятьсот рублей, прижала их револьвером и так же тихо вышла из комнаты.

Как-то из газет Сонька узнала, что вчистую обворовала несчастную вдову, мать двух девочек, у которой в поезде украла 5000 рублей. Эти деньги были единовременным пособием по смерти ее мужа, мелкого чиновника. Сонька почтой отправила вдове пять тысяч и небольшое письмецо. "Милостивая государыня! Я прочла в газетах о постигшем вас горе, которого я была причиной по своей необузданной страсти к деньгам, шлю вам ваши 5000 рублей и советую впредь поглубже деньги прятать. Еще раз прошу у вас прощения, шлю поклон вашим бедным сироткам".

Да и о своих дочерях, врспитывавшихся в чужих людях, Сонька не забывала, регулярно посылая деньги.

Покорение Европы

Репутация Соньки в преступном мире росла с каждым днем. В 1872 году Софья Блювштейн получила предложение войти в самый крупный клуб российских мошенников «Червонные валеты», а уже спустя несколько лет возглавила его. Деятельность клуба распространялась на всю территорию России.

Поняв, что в Петербурге она несколько примелькалась (да и размах не тот!), Сонька вместе с подельниками отправилась в Европу. Варшава, Вена, Париж, Лейпциг – география преступлений Соньки не знала границ. Несмотря на отсутствие образования, она обладала острым умом и сильной интуицией. Кроме того, за годы своей бурной деятельности Софья Блювштейн в совершенстве овладела языками – немецким, французским, польским. Мошенница без труда выдавала себя за русскую аристократку, путешествующую за границей. Перед ней были открыты двери в лучшие дома высшего света…

Волна преступлений, прокатившаяся по Европе, заставила говорить о Соньке весь мир.

Жила Сонька с размахом. Излюбленными местами ее отдыха были Крым, Пятигорск и заграничный курорт Мариенбад, где она выдавала себя за титулованную особу, благо у нее был набор разных визитных карточек. Денег она не считала, не копила на черный день. Так, приехав в Вену летом 1872 года, заложила в ломбард некоторые из похищенных ею вещей и, получив под залог 15 тысяч рублей, истратила в одно мгновение.

Попадалась она не раз. Соньку судили в Варшаве, Петербурге, Киеве, Харькове, но ей всегда удавалось либо ловко ускользнуть из полицейской части, либо добиться оправдания Впрочем, охотилась за ней полиция и многих городов Западной Европы. Скажем, в Будапеште по распоряжению Королевской судебной палаты были арестованы все ее вещи; лейпцигская полиция в 1871 году передала Соньку под надзор Российского посольства. Она ускользнула и на этот раз.

В 1876 году она была задержана венской полицией, конфисковавшей у нее сундук с украденными вещами, но ей удается бежать из под стражи с помощью влюбленного в нее надзирателя… Попав в руки краковской полиции, Сонька умудряется обокрасть своего (!) адвоката, который, несмотря на это, не отказался ее защищать, и Сонька отделалась всего лишь двухнедельным сроком…

Публика была в восторге от Сониных проделок. Нам так весело смотреть, как облапошивают других, пока жертвами не становимся мы сами.

Черная полоса

Но вскоре удача отвернулась от нее. Началась полоса неудач -- ее имя часто фигурировало в прессе, в полицейских участках были вывешены ее фотографии.  Популярность Золотой Ручки в народе была настолько велика, что в эпоху отсутствия телевизионных новостей ее узнавали на улице. Соньке становилось все труднее раствориться в толпе, она стала слишком известна, а это при ее "профессии" просто вредно.

Когда Сонька Золотая Ручка впервые оказалась на скамье подсудимых, об этом сообщили все российские газеты.

Подставил ее новый возлюбленный, Вольф Бромберг, двадцатилетний одесский шулер и налетчик, по прозвищу Владимир Кочубчик. Вероятно, Сонька действительно любила Кочубчика, который вымогал у нее и проигрывал крупные суммы денег, а Сонька чаще, чем прежде, шла на неоправданный риск, стала алчной, раздражительной, опустилась даже до карманных краж.

В день ее ангела, 30 сентября 1880 года, Вольф украсил шейку своей любовницы бархоткой с голубым алмазом, который был взят под залог у одного одесского ювелира. Залогом являлась закладная на часть дома на Ланжероне. Стоимость дома на четыре тысячи превышала стоимость камня — и разницу ювелир уплатил наличными. Через день Вольф неожиданно вернул алмаз, объявив, что подарок не понравился его даме. Через полчаса ювелир обнаружил подделку, а еще через час установил, что и дома никакого на Ланжероне нет и не было. Когда он вломился в комнаты Бромберга на Молдаванке, Вольф признался, что копию камня дала ему Сонька и она же состряпала фальшивый заклад. К Соньке ювелир отправился не один, а с урядником.

Суд над ней шел с 10 по 19 декабря 1880 года в Московском окружном суде. Разыгрывая благородное негодование, Сонька отчаянно боролась, не признавая ни обвинения, ни представленные доказательства. Несмотря на то, что свидетели опознали ее по фотографии, Сонька заявила, что Золотая Ручка — совсем другая женщина, а она жила на средства мужа, знакомых поклонников. Особенно возмутили Соньку подброшенные ей на квартиру полицией революционные прокламации. Словом, вела себя так, что впоследствии присяжный поверенный А. Шмаков, вспоминая об этом процессе, назвал ее женщиной, способной "заткнуть за пояс добрую сотню мужчин", а также отметил, что "Софья Блювштейн - выдающийся образец того, что может поставить на уголовную сцену еврейство". Приговор гласил:  "Варшавскую мещанку Шейндлю-Суру Лейбову Розенбад, она же Рубинштейн, она же Школьник, Бреннер и Блювштейн, урожденную Соломониак, лишив всех прав состояния, сослать на поселение в отдаленнейшие места Сибири".

А ее молодой любовник, отделавшись 6 месяцами "рабочего дома", стал состоятельным землевладельцем на юге России.

Местом ссылки Сони стала глухая деревня Лужки Иркутской губернии. Вскоре ей удалось бежать оттуда, и снова вся Россия заговорила о Соньке. Она грабила ювелиров, банкиров, промышленников… Громкие это были дела.

Снова в бою

В мае 1883 г. в магазине ювелира Карла фон Меля появилась очаровательная клиентка. Молодая дама, светская и состоятельная, мило грассируя, представилась женой известного психиатра Л., выбрала изделия французских мастеров на тридцать тысяч рублей, выписала счет и договорилась о встрече у себя дома. В назначенный час ювелир с коллекцией бриллиантов вошел в приемную доктора. Радушная хозяйка его встретила, взяла шкатулку, чтобы примерить сокровища к вечернему платью, и пригласила в кабинет к мужу. Когда ювелир настойчиво потребовал у психиатра оплаты счетов или возврата бриллиантов, его скрутили санитары и увезли в лечебницу. Как выяснилось к вечеру, врачу красавица представилась женой фон Меля, сказала, что муж свихнулся на "камушках", и оплатила вперед его лечение. Разумеется, аферистки и след простыл...

В октябре 1884 г. в одесском кафе Фанкони банкир Догмаров познакомился с госпожой Софьей Сан-Донато. За разговорами она попросила разменять ей ренту в тысячу рублей. Вскоре выяснилось, что милая дама уезжает в Москву вечерним поездом, тем же самым, что и господин Догмаров. Банкир предложил себя в попутчики. В купе они любезно беседовали и ели шоколадные конфеты. Утром крепко выспавшийся делец не нашел ни денег, ни ценных бумаг на сумму 43 тысячи рублей.

В августе 1885 г. управляющий ювелирного магазина Хлебникова на Петровке порекомендовал коллекцию украшений на 22 300 рублей курляндской баронессе Софье Буксгевден. Когда драгоценности были упакованы, почтенная дама вспомнила, что забыла деньги дома. Она вместе с бриллиантами поспешно удалилась за наличностью, оставив в качестве залога сопровождающих ее родных - отца, убеленного сединами, и младенца женского пола вместе с бонной. Когда через два часа заявили в участок, выяснилось, что эти "родственники" были наняты на Хитровке по объявлению в газете.

Но в том же, 1885 году, удача снова изменила Соньке, на этот раз окончательно. После ограбления нескольких крупных ювелирных магазинов она была схвачена и приговорена к трем годам каторжных работ и 40 ударам плетьми. Однако и в тюрьме Сонька не теряла времени даром -- она влюбила в себя тюремного надзирателя унтер-офицера Михайлова. Тот передал своей пассии гражданское платье и в ночь на 30 июня 1886 года вывел ее на волю. Но только четыре месяца наслаждалась Сонька свободой. После нового ареста она оказалась в Нижегородском тюремном замке. Теперь ей предстояло отбывать каторжный срок на Сахалине.

Как минимум, трижды Сонька пыталась бежать с Сахалина, где вначале, как и все женщины,  жила на правах вольного жителя.

Еще на этапе сошлась с товарищем по каторжной доле, смелым, прожженным пожилым вором и убийцей Блохой. Сонька совала копеечку караульному солдату, чтобы пустил ее в темные барачные сени, где она встречалась с Блохой. Во время этих кратких свиданий Сонька и ее матерый сожитель разработали план побега.

Бежать с Сахалина не было такой уж сложной задачей - Блоха бежал уже не впервой и знал, что из тайги, где три десятка человек работают под присмотром одного солдата, пробраться среди сопок к северу, к самому узкому месту Татарского пролива между мысами Погоби и Лазарева — ничего не стоит. А там — безлюдье, можно сколотить плот и перебраться на материк. Но Сонька, которая и здесь не избавилась от своей страсти к театрализованным авантюрам, а к тому же побаивалась многодневной голодухи, придумала свой вариант -- прятаться они не будут, а сыграют в каторжную раскомандировку: Сонька в солдатском платье будет "конвоировать" Блоху.

Первым поймали Блоху. Сонька, продолжавшая путь одна, заплутала и вышла на кордон. Но в этот раз ей посчастливилось. Врачи Александровского лазарета настояли на снятии с Золотой Ручки телесного наказания: она оказалась беременной. Блоха же получил сорок плетей и был закован в ручные и ножные кандалы. Когда его секли, он кричал: "За дело меня, ваше высокоблагородие, за дело! Так мне и надо!"

Беременность Соньки Золотой Ручки закончилась выкидышем. Дальнейшее ее сахалинское заточение напоминало бредовый сон. Соньку обвиняли в мошенничестве и похищение у еврея-поселенца Юрковского 56000 рублей, она привлекалась по делу об убийстве поселенца-лавочника Никитина.

Она или не она?

В 1891 году за вторичный побег ее передали страшному сахалинскому палачу Комлеву. Раздетой донага, окруженной сотнями арестантов, под их поощрительное улюлюканье палач нанес ей пятнадцать ударов плетью, после чего Сонька была закована в ручные кандалы и помещена в одиночную камеру, где просидела почти три года. Прошел слух, что это уже была не Сонька, а «сменщица», подставное лицо.

Антон Павлович Чехов, увидев во время путешествия по Сахалину знаменитую авантюристку, так описал ее в книге "Сахалин", "маленькая, худенькая, уже седеющая женщина с помятым старушечьим лицом... Она ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, что она все время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное..." К моменту описываемых Чеховым событий, то есть в 1891 году, Софье Блювштейн было всего сорок пять лет... Кстати, сахалинский фотограф Иннокентий Игнатьевич Павловский прислал Чехову снимок "Заковка в ручные кандалы знаменитой Соньки Золотой Ручки", который сейчас хранится в Государственном литературном музее.

Подробнее писал о "Соньке - золотой ручке" Влас Михайлович Дорошевич, талантливый репортер своего времени, который встречался с ней во время своей поездки на Сахалин в 1905 году, когда Софья Ивановна уже проживала на поселении со своим сожителем ссыльнопоселенцем Богдановым. По лагерной терминологии она считалась "крестьянкой из ссыльных", но всероссийская, почти европейская знаменитость Сонька и на Сахалине была в центре внимания. Сожитель Софьи - Богданов - говорил о ней Дорошевичу: "Теперича Софья Ивановна больны и никакими делами не занимаются".

Дорошевич с нетерпением ожидал встречи с "Мефистофелем", "Рокамболем в юбке", с могучей преступной натурой, которую не сломили не каторги, ни одиночные камеры, ни тяжелые ручные кандалы.

И вот, наконец, долгожданная встреча состоялась. Перед глазами знаменитого журналиста и репортера стояла небольшая, хрупкая старушка со следами ушедшей молодости, с нарумяненным, сморщенным, как печеное яблоко, лицом, в стареньком капоте. "Неужели, - подумал Дорошевич, - это была Она?". По манере говорить она была простая одесская мещанка, лавочница, знавшая идиш и немецкий язык. Прекрасный знаток человеческих характеров, Дорошевич не мог понять, как ее жертвы могли принимать "Золотую ручку" за знаменитую артистку или вдовушку-аристократку?

На самом деле даже начальство каторги не было уверено, что срок отбывает именно Софья Блювштейн. Особенно после того, как по Европе в конце девяностых прокатилась серия преступлений, похожих по почерку на Сонькин.

Сахалинские чиновники, узнавшие, что Дорошевич видел и помнил фотографии "Золотой ручки", снятые еще до суда, расспрашивали его: "Ну, что, она? Та самая?". На что журналист, обладавший прекрасной профессиональной памятью отвечал: "Да, но только остатки той Соньки".

Якобы, после отбытия срока в одиночке и перевода на поселение, она стала содержательницей квасной в Александровском посту. Организовала оркестр из четырех поселенцев, построила карусель, нашла бродягу-фокусника, устраивала представления, танцы, изо всех сил копируя милые сердцу одесские кафешантаны. Торговала из-под полы водкой, что было строго запрещено на Сахалине, открыла игорный дом-избу. И хотя об этом было широко известно, никакие обыски не выявляли производителя "зеленого змия". Только пустые бутылки из-под кваса находили стражи порядка. По слухам, Сонька продавала и покупала ворованные вещи, но засечь краденое полиции не удавалось.

Таким образом она "боролась за жизнь", мечтая снова вернуться в Россию. Она закидала столичного репортера вопросами о городе ее детства - Одессе. Во время одной из встреч Сонька сказала Дорошевичу, что у нее в Одессе остались две дочки, которые выступали в оперетте в качестве пажей. Она умоляла сообщить ей об их судьбе, так как давно не получала от них никаких известий. Как писал Дорошевич об этой истории, "Рокамболя в юбке больше не было". Перед столичным репортером рыдала старушка - мать своих детей, о судьбе которых она давно ничего не знала.

О последних днях жизни знаменитой Соньки-Золотой ручки достоверно не известно. Якобы она, больная и ожесточившаяся, решилась на новый побег и покинула Александровск. Прошла около двух верст и, потеряв силы, упала. Ее нашли конвойные, а через несколько дней Золотая Ручка умерла.

Тем не менее, народная молва утверждала, что умерла Сонька отнюдь не на сахалинской каторге.

Одесситы утверждали, что жила Соня инкогнито на улице Прохоровской. А в 1921 г., когда ЧК расстреляла ее последнего любовника, ехала в авто по Дерибасовской и разбрасывала деньги "на поминки мужа". Так же говорили, что последние деньки Золотая Ручка доживала в Москве у дочек, которые скрывали от людей свою непутевую мамашу, потому здесь, на Ваганьковском, и похоронена...

Много что говорят, да только никто не знает, как оно было на самом деле.

Вместо послесловия

Когда в конце девятнадцатого и  начале двадцатого века по Европе снова прокатилась волна преступлений, по почерку удивительно напоминавших знаменитую мошенницу, их приписали Соньке-Золотой ручке. Каково же было удивление российской полиции, когда во всех газетах мира появилось сенсационное объявление, что полицией одной из стран была схвачена знаменитая Сонька – Золотая ручка. Она представлялась женой эрцгерцога, а в полиции назвалась Софьей Бек. Но выяснить так ничего и не удалось – мошенница сбежала из-под конвоя, очаровав одного из охранников…

Однако эти преступления якобы были совершены другой авантюристкой - Ольгой фон Штейн. В конце XIX - начале ХХ века "Сонька - золотая ручка" стала символом суперзвезды уголовного мира. В то время, когда настоящая Софья отбывала ссылку на Сахалине, имя её витало по городам и весям России. Вполне естественно, что Ольга фон Штейн, копировавшая почерк Сони и "работавшая" до 1912 года, "по наследству" получила знаменитую воровскую кличку.

0

37

Мне очень нравится внешность Одри Хепберн.Красивая была женщина...

0

38

Lady-Forever написал(а):

воруете вместе с фотографиями.

?!
Всё,что выставлено в нете без защиты от копирования и пометок на эту тему,спокойно можно переносить куда угодно. И это не воровство. Выражения выбирайте.

0

39

Лаурчик, спасибо за тему! http://s017.radikal.ru/i403/1207/a6/7f333a493474.gif

Laura написал(а):

А Мальчик - была кличка любимой собачки Фаины Георгиевны.

Интересная статья о Раневской, ее сестре и том же Мальчике.

http://solncelitva.livejournal.com/19630.html

0

40

Laura написал(а):

Мать Тереза

Ее считали святой еще при жизни. Ей выпала нелегкая и радостная доля нести людям - в который раз! - благую весть, что Бог есть любовь и что смысл жизни каждого смертного лишь в том, чтобы любить и быть любимым.

Я получила всё, что мне было нужно...

http://mediasubs.ru/group//uploads/fo/formula-schastya/image2/GU5LWEzZG.jpg

Я попросила у Господа забрать мою гордыню,
А Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что гордыню не забирают,
От нее отрекаются.

Я попросила у Бога даровать мне терпение,
А Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что терпение - результат испытаний,
Его не дают, а заслуживают.

Я попросила Бога даровать мне счастье,
А Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что дает благословение,
А буду ли я счастлива, зависит от меня.

Я попросила Бога уберечь меня от боли,
А Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что страдания отделяют человека
От мирских забот и приближают к Нему.

Я попросила у Бога духовного роста,
А Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что дух должен вырасти сам.

Я попросила у Бога помочь мне любить других,
Так же, как Он любит меня,
А Бог сказал: "Наконец-то ты поняла,
О чем надо просить..."

Я попросила сил, а Бог послал испытания,
Чтобы закалить меня.
Я попросила мудрости, а Бог послал проблемы,
Над которыми надо ломать голову.

Я попросила мужества, а Бог послал опасность.
Я попросила любви, а Бог послал
нуждающихся в моей помощи.

Я попросила благ, а Бог мне дал возможности.
Я не получила ничего из того, что просила.
Я получила все, что мне было нужно.

(Мать Тереза)

+1


Вы здесь » Lilitochka-club » Женские судьбы » Известные женщины мира


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC