Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Женские судьбы » Известные женщины мира


Известные женщины мира

Сообщений 1 страница 20 из 43

1

Мэрилин Монро. У нее было все, кроме счастья
http://s49.radikal.ru/i123/0906/cf/17f1130387ce.bmp

Она прожила всего тридцать шесть лет и осталась бессмертной. Красота и женственность Мэрилин Монро стали мифом. Ее называли "невестой Америки". Секрет ее оглушительного успеха поражает. Грустная история жизни напоминает сказку о Золушке. Тайна смерти не разгадана и сегодня.

"Она была прелестна. Совершенство фигуры сочеталось с естественной врожденной грацией, а безграничная внутренняя душевная энергия постоянно озаряла лицо". Этот отзыв кочевал из статьи в статью.

Одинокое детство

Мэрилин Монро начала свою жизнь 1 июня 1926 под именем Норма Джин Мортенсен. Ее родителями были Глэдис Монро Бейкер Мортенсен, работавшая монтажером в Голливуде, и Эдвард Мортенсен, второй муж Глэдис, американец норвежского происхождения без определенного места работы.

Он тихо исчез из семьи незадолго до рождения Нормы Джин. У девочки было тяжелое детство, которое пришлось на годы великой американской депрессии. Когда ей было 7 лет, ее мать поместили в психиатрическую лечебницу. Три следующих года Норма Джин провела в детских приютах. Лучшая подруга ее матери Грейс Годдард взяла девочку к себе домой, когда ей исполнилось 11 лет. До своего замужества, которое состоялось, когда Норме исполнилось 16 лет, она жила в доме Грейс.

По субботам Норма любила ходить на утренние киносеансы. Это давало ей возможность, хотя бы на какое-то время оказаться в совершенно другом мире, отличном от того, который окружал ее в реальной действительности. Норма Джин была мечтательной девушкой с богатой фантазией. Она воображала, что ее отец выглядит как Кларк Гейбл; она мечтала о красивой жизни, в которой обязательно были тропические острова, яхты, дворцы и красивые сцены соблазнения. Ей также довольно часто снился один и тот же сон, в котором она срывала с себя всю одежду в церкви, а шокированная публика, молча и восхищенно любовалась ее обнаженным великолепием.

Смена имени

Изначально не было ни великолепной фигуры, ни врожденной грации, ни тем более душевной энергии. Свою женственность и великолепие она создала сама. Самоотверженность, с которой она "лепила" свой образ, поразительна. Впрочем, не было и Мэрилин Монро. Это имя было выбрано на киностудии "XX век Фокс" для двадцатилетней Нормы Джин Доуэрти. Новым благозвучным именем в 1946 году она подписала контракт с этой крупнейшей голливудской киностудией. Выбирая псевдоним для фигурантки фильма, недостаточно высокой и несколько полноватой, работники компании не предполагали, что перед ними - одна из самых ярких звезд мировой культуры двадцатого столетия.

Короткая и яркая жизнь актрисы заставляет вспомнить легенду о том, что человек, сменивший имя, данное ему при рождении, принимает вызов судьбы, вступает с ней в единоборство. Двадцатилетняя Мэрилин действительно не была классически красивой. При росте 162 см она весила больше шестидесяти килограммов, объем груди равнялся объему бедер и составлял 96 см. И самое главное - в ее глазах было столько печали и одиночества. Она была соткана из комплексов. Позже один из близких ей критиков напишет: "Не быть любимой в 25 лет, или 35, или в 45 терпимо, если тебя любили в 5 лет. Сказать, что Мэрилин обошли нежностью в детстве - значит сказать очень мало".

Работа над собой

Приемную мать поражала серьезная страсть девочки к самоусовершенствованию. Норма могла часами копировать позы, отрабатывать улыбку, как у Марлен Дитрих, вскидывать голову, как Грета Гарбо, без устали повторять походку героинь знаменитых фильмов. Первой самостоятельной победой стало избавление от врожденного заикания, которое обострилось после детского дома. Девочка не могла произнести без запинки и двух слов. Она исправляла свой недостаток три года. Под грохот кастрюль, разговоры в соседних комнатах она громко читала страницы текста, стараясь перекричать шум. Иногда "шумовой фон" создавала льющаяся вода в ванной комнате, которую перекрывали песни и медленные четкие громкие монологи, обращенные к пустым стенам. К шестнадцати годам, без помощи логопедов, она вылечила себя от заикания.

Избавление от дефекта речи не сделало ее счастливой. Она по-прежнему чувствовала, что попросту никому не нужна. Вечерами она посещала "Школу шарма", а днем работала на заводе. Там заводской корреспондент сделал ее первый снимок, который попал на страницы журнала. С этим журналом Норма Джин явилась в агентство "Голубая книга", желая стать фотомоделью. Она начала рекламировать купальные костюмы. И чтобы не оказаться выброшенной за борт, как большинство фотомоделей, она начала заниматься развитием гибкости. Она копировала движения актеров пантомимы, повторяла танцевальные па, кружилась на высоченных каблуках. Это не было игрой или развлечением. Напротив, серьезными тренировками, после которых она без сил садилась в прохладную ванну и еле "доползала" до постели. Каждое утро и каждый вечер по полчаса держала ноги поднятыми у стены. Позже репортеры будут одолевать ее вопросами: "Откуда у вас такая гибкость? Где вы научились так потрясающе двигаться?". Мэрилин отвечала только одной фразой: "Я научилась двигаться, когда родилась, и ходить, когда мне был год, и с тех пор не беру никаких уроков".

Всю жизнь она боялась, что вновь станет никому не нужной и вернется к детскому отчаянному одиночеству. Не потому ли целыми часами поправляет свой грим, делая его незаметным для окружающих. Со свойственной ей настойчивостью она шлифует свою внешность, придавая ей шарм и выразительность. Она относилась к своему лицу, как художник к создаваемому полотну: подправляла волосы, наклеивала ресницы, покрывала лаком ногти. Она скрывала свои недостатки при помощи мастерского грима. Этому мастерству она училась сама, никому не доверяя свою внешность. Однажды она удивила фотографа, который застал ее за странным занятием: Мэрилин сидела с гримом в руках, а перед ней был открыт учебник по анатомии. Она овладевала высшими секретами макияжа. Лишь в последние годы и только избранным парикмахерам и массажистам она доверяла свое лицо и тело. На стекле в ванной она выводила губной помадой изречения, которые помогали ей жить. Их она переписывала из книг или придумывала сама: "Не ждать большего, чем можно достичь", "Суета убивает" или "Не волноваться, а волновать".

Дробное питание

Мэрилин питалась очень странно. Она была абсолютно равнодушна к еде, могла в течение дня пить только свой любимый апельсиновый сок. Журналистам отвечала: "Я не придаю большого значения еде и ненавижу рестораны - там очень много народу. Зачем деликатесы? Ведь есть тертая морковь, сырые яйца и молоко. Их я и ем". Она никогда не принимала пищу по часам, ненавидела грязные тарелки и запах раковины. А потому предпочитала сто раз на дню открывать холодильник - и откусить кусочек мяса, смазнуть пальцем немного масла, откусить яблоко, отломить крошку сыра. К вечеру продукты в холодильнике выглядели так, словно подверглись нападению мышей. Сегодняшние диетологи назвали бы это дробным питанием.

Теги: Известные женщины мира,Мать Тереза, М.Монро,Г.Гарбо, Э.Пиаф, В.Ли, Ж.Кеннеди, М.Каллас, Леди Гамильтон,Жозефина Буонапарт, Мадам де Помпадур, М.Дитрих, Одри Хопберн,Эвита, Леди Годива, Мата Хари, Коко Шанель, А.Кристи,Клеопатра,Нефертити, Царица Сафская, А.Ахматова, М.Цветаева, Ф.Раневская

+1

2

Изысканность простоты

В присутственные места Мэрилин всегда приходила потрясающе свежей и ухоженной. Но всегда опаздывала. "Лучше опоздать, но прийти в полной форме. Во всяком случае, что я люблю, так это не торопиться. Наше время слишком суетно. А красота и совершенство требуют времени и неторопливости. У меня есть одно желание - постоянно стремиться к совершенству". Насколько искусен был сложнейший грим, - основная сложность заключалась в том, что он был незаметен, - настолько же простой была ее одежда. Правда, при ее ослепительной внешности этого никто не замечал. Платья Мэрилин, выставленные на аукцион после ее смерти, поразили своей простотой и лаконичностью фасонов. Для Мэрилин красота была синонимом естественности. "Мне кажется, красота и женственность лишены возраста, а привлекательность не может быть создана искусственно. Настоящая привлекательность всегда проистекает от женственности". А естественность - это совершенство тела и лица, а не наряды, которые носила она весьма небрежно. "Я никогда не ношу грацию и как можно реже одеваю бюстгальтер". Она считала, что корсеты и грации - панцири, которые сплющивают фигуру, делают ее безжизненной. Голливудский косметолог подтверждал, что она при большой груди действительно крайне редко надевала бюстгальтер, но при этом никогда не была ни вульгарной, ни пошлой. Если платье требовало зафиксировать линии груди, то она надевала крошечный бюстгальтер, сильно декольтированный, который держался на двух тонюсеньких бретельках. "Красота тела - естественный дар, его нельзя разрушать и презирать".

Самая большая ее страсть - духи "Шанель # 5". На вопрос: "В чем вы спите?", она, не задумываясь, отвечала: "В "Шанели № 5". Шатенка по природе, Мэрилин выбрала образ блондинки, постоянно красила волосы и остерегалась солнечных лучей, никогда не загорала - "мне нравится быть сплошной блондинкой, я боюсь загара".

Первое замужество

Замужество Нормы Джин за рабочим Джимом Дугерти, который вначале казался ей спасителем, вскоре превратилось для нее в источник сплошного разочарования. Позже Мэрилин Монро любила рассказывать жуткие истории о том, как ее изнасиловали в приюте, когда она была еще совсем ребенком. Дугерти же заявил о том, что именно он лишил Норму Джин девственности.

Как бы там ни было, но Норме Джин наскучило ведение домашнего хозяйства, и она с облегчением встретила новость о том, что ее муж уезжает за океан. Это произошло в 1944 году. Она начала работать на военном заводе, где ее и нашел фотограф. Норма Джин любила позировать, и фотоснимки (некоторые называли фотоаппарат ее единственным верным любовником) показывали прекрасную молодую женщину, страстно желающую понравиться и быть замеченной, чувственную и легко ранимую одновременно, своеобразное сочетание очарования и невинности. Норма Джин решила, что может стать звездой, развелась со своим мужем и стала популярной фотомоделью, а в 1946 году приехала на кинопробы на киностудию "Двадцатый Век Фокс". Там же она сменила имя и стала Мэрилин.

"Переполненный бордель". Жизнь в Голливуде

Мэрилин всегда создавала вокруг себя атмосферу, словно бы наэлектризованную сексом. Она постоянно думала о сексе, представляла себе, как бы она занималась им со всеми подряд мужчинами, с которыми ее сводила судьба. Она, однако, не была совсем уж неразборчива в своих сексуальных связях и занималась сексом только с теми мужчинами, которые ей нравились. Она обычно предпочитала мужчин, которые были старше ее самой.

В конце 40-х годов Голливуд был, по словам Монро, "переполненным борделем". Она нуждалась в помощи такого человека, который помог бы ей выбраться наверх из толпы третьесортных голливудских красоток на киностудии. Первым покровителем Мэрилин стал 70-летний продюсер Джо Шенк, ветеран Голливуда. Он часто приглашал начинающую актрису в рестораны, а также к себе домой и в свой рабочий кабинет. Там он удобно располагался в кресле и ласкал грудь Мэрилин, которая стояла перед ним на коленях и выполняла феллатио. Шенк познакомил Мэрилин с Гарри Коном - хозяином-тираном киностудии "Коламбия Пикчерз". Мэрилин начала сниматься там, но ее уволили после окончания работы над первым же фильмом за то, что она якобы ответила отказом на сексуальные притязания Кона. Комедийный актер Милтон Берл, который добился успеха там, где Кон не сумел этого сделать, позже утверждал: "Она и не пыталась удовлетворить меня только лишь потому, что я мог бы помочь ей... Она делала это потому, что я нравился ей". В то время Мерилин очень нравился и Фред Каргер, дававший ей уроки вокала. Фред с удовольствием пользовался сексуальными услугами Мэрилин, но не отвечал на ее чувства взаимностью. Когда 22-летнюю Мэрилин уволили с киностудии "Коламбия Пикчерз", она некоторое время работала в небольшом баре, где занималась стриптизом. Там у нее была двухнедельная любовная связь с 18-летним музыкантом Энтоном ЛаВеем. Они занимались сексом в мотелях, а когда у них не было денег, то в машине Мэрилин. ЛаВей позже написал, что Монро была сексуально пассивна и получала огромное удовлетворение не столько от самого секса, сколько от восхищения, которое выражали мужчины по поводу красоты ее тела. Многие из биографов Мэрилин склонны с ним в этом согласиться. Фред Гайлз писал, что она была "слишком поглощена собой большую часть своей жизни, чтобы адекватно реагировать на все, что касалось мужчин, включая даже и секс". Норман Мейлер отметил: "С Мэрилин было приятно провести время в постели, но она любила получать, а не изобретать что-нибудь новое". Даже став звездой, Мэрилин показывала порой трогательную незащищенность. "Даже не знаю, правильно ли я это делаю," — прошептала она после сексуального контакта с актером Марлоном Брандо. Иногда она забиралась обнаженной в постель к своему очередному партнеру и просила его: "Ничего не делай, только держи меня крепче". Писатель Боб Слатцер часто "держал" таким образом Мэрилин и даже утверждал позже, что в течение непродолжительного времени был женат на Мэрилин в Мексике. Они очень быстро и без сандала развелись, поскольку Мэрилин передумала быть его женой. С большинством мужчин, однако, секс был очень простым: "Их переполняла уверенность в своих силах, а у меня ее совсем не было. Они помогали мне почувствовать себя лучше и увереннее".

После Шенка покровителем Мэрилин стал Джонни Хайд, один из самых известных рекламных агентов в Голливуде. 53-летний Хайд влюбился в Мэрилин и предложил ей выйти за него замуж. Она ответила на его предложение отказом. Он дал ей чувство защищенности, обеспечил ее новым гардеробом и заплатил за пластическую операцию по исправлению некоторых недостатков ее носа и подбородка. Самым важным было то, что Хайд использовал свое влияние и дал возможность Мэрилин сняться в фильмах "Асфальтовые джунгли" (1950) и "Все о Еве" (1950). Мэрилин не получала никакого удовлетворения от секса с Хайдом, но не хотела его обижать и каждый раз притворялась, что испытывает полнейший экстаз.

Когда Мэрилин подписала свой первый контракт, она воскликнула: "А вот и последний член, который мне еще придется поцеловать!" Со своей подругой Шелли Уинтерс Мэрилин однажды, как бы в шутку, составила список знаменитых мужчин, которых она хотела бы соблазнить. Позже Шелли случайно нашла в доме Мэрилин фотографию ученого. На оборотной стороне фотографии рукой Энштейна было написано: «С уважением, любовью и благодарностью».

Джо Ди Маджио, звезда американского бейсбола, стал первым настоящим героем-любовником Мэрилин. Ему было 37 лет. Он только что оставил большой спорт, был в великолепной форме и являлся прекрасным дополнением Мэрилин, ставшей к 1953 году настоящей звездой экрана после выхода фильмов "Джентльмены предпочитают блондинок" и "Как выйти замуж за миллионера", в которых исполняла главные роли. Даже появление в продаже столь нашумевшего календаря, в котором Мэрилин позировала обнаженной (календарь делался в тяжелые для нее времена, когда у нее совершенно не было денег), казалось, лишь помогло ее карьере, вызвав к ней повышенный интерес со стороны публики. Ди Маджио, однако, не хотел, чтобы его жена оставалась кинозвездой после их женитьбы. Ди Маджио был сильным, волевым, молчаливым и гордым человеком. Он ненавидел Голливуд и публичный показ сексуальных достоинств своей жены.

0

3

Восточное побережье. Встреча с Артуром Миллером

Пытаясь отделаться от стереотипа сексуальной блондинки, навязанного ей студией, Мэрилин покинула Голливуд и уехала на восточное побережье страны, где и встретила человека, которого интересовало, как ей показалось, не только ее тело. Этот человек, драматург Артур Миллер, был известен в радикальных литературных кругах столь же широко, как Ди Маджио в мире бейсбола. Они поженились в 1956 году. Лена Пепитоун, которая работала служанкой в доме Миллеров, позже описала, как Мэрилин проводила время в Нью-Йорке в перерывах между съемками, репетициями и сеансами лечения у психиатра. Артур Миллер работал в своей спальне. Она пила шампанское и часами слушала пластинки Фрэнка Синатры. Часто она также подолгу болтала по телефону или любовалась отражением своего обнаженного тела в зеркале. Мэрилин была абсолютно свободным человеком, без каких бы то ни было комплексов. У нее никогда не было своего нижнего белья (она его попросту не носила и поэтому в нем не нуждалась); она редко принимала ванну, любила есть в постели, вытирая руки о простыни, которые приходилось часто менять, особенно тогда, когда у Мэрилин наступали месячные. После одной из ночей почти непрерывного секса Мэрилин не позволила служанке заменить простыни, заявив: "Я хочу лежать на них весь день".

Вскоре у Мэрилин случилось два выкидыша, несмотря на то, что ей была сделана специальная операция. Она впала в состояние глубокой депрессии. Фильмы с ее участием обходились продюсерам все дороже, поскольку Мэрилин стала хронически опаздывать на съемки или вообще срывать их, не появляясь на площадке. Страдая от бессонницы, Мэрилин стала употреблять огромное количество сильнодействующих успокоительных препаратов. Миллер несколько раз спас ее от верной смерти, не дав ей отравиться этими препаратами из-за случайной передозировки. Миллеры развелись в 1960 году в тот день, когда Джон Кеннеди стал президентом США.

Встреча с Кеннеди

Мэрилин было уже почти 35 лет. Она была одинока и страшно боялась стремительно приближающейся, как ей казалось, старости. Ей необходимо было убедить себя в том, что она по-прежнему молода и прекрасна. Она начала широко разрекламированный прессой роман с Ивом Монтаном, с которым вместе снималась в фильме "Давай займемся любовью" (1960). Он, однако, ошеломил ее тем, что вскоре прервал их любовную связь, поскольку не хотел оставлять свою жену Симону Синьоре. Мэрилин надеялась на то, что их роман не станет лишь очередной, ничего не значащей любовной связью для них обоих. Затем начались ее встречи в грязных гостиницах с датским журналистом Гансом Иоргеном Лембурном, чьи руки, как она утверждала, заставляли ее засыпать, а не возбуждаться. Мерилин стала заниматься сексом со своим массажистом Ральфом Робертсом, а также со своим шофером. Иногда в ее доме на ночь оставался Ди Маджио, но они по-прежнему имели совершенно противоположные точки зрения относительно дальнейшей карьеры и жизни Мэрилин. Фрэнк Синатра тоже стал близким другом и любовником Монро. Его сексуальные запросы и его забота о ней так восхищали Мэрилин, что она стала мечтать о том, что они когда-нибудь, возможно, станут мужем и женой. Затем Синатра познакомил ее с семьей Кеннеди.

В 1962 году Мэрилин однажды спросила своего друга Боба Слатцера: "Можешь ли ты представить меня в качестве первой леди?" Она тайно встречалась с президентом в доме мужа его сестры Питера Лоуфорда в Сайта Монике, в гостинице "Биверли Хиллз" и на борту президентского самолета. Она купила дом в Лос-Анджелесе и опять стала жить в этом городе, поскольку там в любой момент мог "показаться сам Господь Бог" /Джон Кеннеди/. Рассказывая своим друзьям о своих сексуальных отношениях с Кеннеди, Мэрилин, хихикая, говорила, что поведение президента в постели "очень демократично" и "глубоко проникающе". Мэрилин также рассказала, что Кеннеди любил ласкать ее, но отказался однажды убедиться с помощью собственной руки в том, что на ней и в этот раз нет нижнего белья, когда они сидели рядом за столом на каком-то банкете. Кеннеди также стали раздражать постоянные опоздания Мэрилин и ее частые телефонные звонки. Он опасался совершенно ненужного ему скандала. На праздновании 45-летия Джона Кеннеди — сквер Гарден в Нью-Йорке — Мэрилин оказалась в центре внимания, исполнив на сцене песню "С днем рождения". Примерно через месяц Джон Кеннеди решил закончить свою связь с Монро. Стараясь смягчить удар, он познакомил Мэрилин со своим братом Бобби. Ходили слухи, что первый сексуальный контакт между Бобби и Мерилин произошел в машине около дома Лоуфорда. Мэрилин опять начала строить планы относительно возможного замужества. Когда она поняла, что ни о каком замужестве не может быть и речи, и после того, как Роберт Кеннеди поменял номер телефона, чтобы она ему больше не звонила, Мэрилин даже подумывала о том, чтобы собрать пресс-конференцию и рассказать на весь мир правду о ее отношениях с обоими братьями.

Странная смерть

Была ли смерть Мэрилин самоубийством или убийством? Летом 1962 года психическое состояние Мэрилин было неустойчивым, а ее настроение быстро менялось от веселья до отчаяния и наоборот. Она опять стала употреблять большое количество всевозможных медицинских препаратов и ежедневно посещать врача-психиатра. Ее сняли с ее последнего фильма за то, что она, практически, не появлялась на съемочной площадке. Мэрилин была в отчаянии еще и оттого, что не могла удержать около себя надолго ни одного мужчину. Ее жизнь стала бесцельной и беспорядочной. Весь мир был шокирован известием о том, что в одно воскресное апрельское утро Мэрилин Монро была найдена мертвой в своем доме. Причиной смерти стало отравление от употребления слишком большого количества медицинских препаратов. Позже появилась версия о том, что Мэрилин стала жертвой подготовленного убийства.

Самые известные факты о "ММ"

Принято считать, что она была глупой

Сама Монро на это обычно отвечала «Если бы я была просто тупой блондинкой, разве Артур Миллер женился бы на мне?» Практически необразованная, она всю жизнь испытывала комплексы по этому поводу и изо всех сил старалась компенсировать пробелы в знаниях. Многие вспоминали, что она «все время таскала с собой книги», а особо злобствующие добавляли «исключительно корешком наружу». Как бы там ни было, нельзя не признать, что Мэрилин могла свободно рассуждать о прочитанной литературе, а в числе ее любимых авторов были Теннесси Уильямс, Федор Достоевский, Лев Толстой, Артур Миллер, Джером Сэлинджер... Она была остроумной, многие фразы Мэрилин стали крылатыми. Например: «Я не возражаю против шуток, но я не хочу быть похожей на одну из них» или «Карьера — это великолепно, но в нее нельзя закутаться в холодную ночь». Она вообще часто рассуждала о славе, говоря, например, «Это как икра — здорово, если не есть ее ежедневно на завтрак, обед и ужин». Часто вспоминала детство («Моя мать была для меня просто вон той рыжей женщиной») и юность («Глядя в ночное небо, я думала, что, наверное, тысячи девушек также сидят в одиночестве и мечтают стать звездой. Но я не собиралась беспокоиться о них. Ведь моя мечта не сравнится ни с чьей другой»).

Норма Джин никогда не была блондинкой, она была шатенкой. Изумительные золотистые волосы Мэрилин приобрела, благодаря стараниям парикмахеров. Она всегда говорила о себе, что является блондинкой в душе.

Кеннеди и Монро

По некоторым данным, Монро и Кеннеди познакомились в 1951 году, а в 1954 Мэрилин с Джоном стали близки. Их увлечение было взаимным, оба были без ума друг от друга. Их роман продолжался до 1960 года.

0

4

Стихи Мэрилин Монро

Немногие знают, что Мэрилин писала стихи. Все они отличаются трогательностью и беззащитностью. В них как нельзя лучше отражается душа Мэрилин, хрупкая и сильная одновременно. Вот некоторые из ее стихов:

"Жизнь, ты толкаешь меня..."

Жизнь, ты толкаешь меня в разные стороны.
Я оживаю от холода, крепкая, как паутина на ветру,
Тянусь вниз, но все-таки еще держусь.
Эти бусины лучей - их свет я видела на картинах...
О жизнь, они обманывают тебя,
Тоньше паутины, тянущейся вниз.
Она держится, не уступая ветру и языкам огня.
Жизнь, ты все время толкаешь меня в разные стороны,
Но я еще могу удержаться.
Пока.
Пока ты толкаешь меня.

Любила тебя когда-то...

Любила тебя когда-то
И даже тебе в том призналась
Но ты ушел далеко.
Когда ж ты вернулся, то было
Уже, к сожалению, поздно
И стала любовь только словом,
Словом, давно позабытым.
Ты помнишь?

Ночь над Нилом

Ночь над Нилом-она успокоит-
темнота-освежает-Ночь лишена
глаз, нет никого-тишина-
Есть только Ночь.

К плакучей иве

Я встала под твоими ветвями,
А ты распустилась, и в конце
Прильнула ко мне.
А когда ветер налетел на землю
и песок-Ты прильнула ко мне.
Я ведь слабее, чем паутинка,
Куда прозрачней,
но ты вцепилась в меня
и крепко держала на ветре порывистом
жизни-в которой порою
я в обе иду стороны
и падаю чаще всего,
когда меня тянешь в обе стороны.

Я просто порой за столом сижу

Я просто порой за столом сижу
И жизнь свою в рифму чуть-чуть уложу
На этом никто не нажил капитал,
Но мне не впервой, мой удел вот таков.
Да пойми же ты,черт бы тебя побрал,
Что люди просто не любят стихов.
Я ведь хочу лишь суметь прокричать
то, что в голову мне стучит:
вкусы тех блюд,что нельзя забывать,
и к самым тайным желаньям ключи.
Вертятся мысли и мозг мне сверлят
тихою и неустанной струей.
Пока не ушла я-пусть замутят
листа белизну строки чернотой.

Великая актриса мечтала быть домохозяйкой

Странно представить Мэрилин Монро в фартуке на кухне. Тем не менее, она была вовсе не чужда «простых женских радостей». Хотя Джим Доуэрти часто подчеркивал, что она абсолютно не умела готовить и подавала ему зеленый горошек с морковью, потому что ей нравилось сочетание их цветов или сырую рыбу, потому что так едят в Японии. Позднее, она стала повторять, как важно для нее иметь свой дом, семью, детей . В какой-то момент она с радостью стала заниматься домашним хозяйством, даже копаться на грядках в садике. «Начинала я с импровизаций, и лишь позднее купила книгу под названием «Радости кулинарии». Я знаю, что многие люди находят приготовление еды скучным занятием, но мне это и вправду доставляет радость. А особенно хорошо у меня получается сдобная выпечка» — делилась Монро с журналистами. Друзьям же со смехом рассказывала о некоторых своих неудачах — например, о том, как однажды они с Миллером ждали гостей и Мэрилин решила приготовить домашнюю лапшу. «Я очень старалась, раскатала тесто тонко-тонко, нарезала на узкие ровные полоски… По правилам нужно было бы дать лапше подсохнуть. Но уже пришли гости. Я предложила им выпить, так и сказав — мол, вам придется подождать, пока лапша высохнет. Потом я снова принесла им выпить. Потом в отчаянии взяла свой маленький дорожный фен и стала сушить им лапшу! Она разлетелась по всей кухне, намоталась вокруг моих пальцев… Н-да… В общем, она даже чересчур хорошо высохла. Иногда лучше вовсе не следовать инструкциям».

"Что я люблю делать в свободное время? Говорить по телефону, читать, петь, ходить в театр и кино, и… готовить вкусную еду!". Что и говорить, она была идеальной домохозяйкой.

Убийство Мэрилин Монро

Существует несколько версий смерти Мэрилин Монро, самых правдоподобных четыре:

Убийство, совершенное по заказу братьев Кеннеди

В конце 1954 года Мэрилин приобрела дневник в кожаном переплете. Туда она заносила отрывки разговоров с Джоном Кеннеди. Во время разговоров с друзьями Джон обсуждал политические проблемы или объяснял то или иное принятое правительством решение, естественно, эти разговоры не предназначались для широкой публики, но являли собой неотъемлемую часть жизни президента. Мэрилин никак не могла запомнить о чем же ей говорил Джон Кеннеди, и однажды это вывело его из себя. Вот так и появился знаменитый дневник Мэрилин, который мог содержать компрометирующую информацию и на президента, и на политику страны в целом. Это был лакомый кусок и для политических конкурентов, и для мафии, и для самого президента.

А в 1960 году у Мэрилин уже были серьезные проблемы с алкоголем и иногда в состоянии опьянения Мэрилин проговаривалась об интриге с Джоном Кеннеди, что, безусловно, могло негативно отразится на карьере президента.

Когда наконец-то Мэрилин поняла, что Джон не собирается на ней жениться, то направила свои силы на младшего Кеннеди - Роберта. Она названивала Роберту в Министерство Юстиции, чем дискредитировала его безупречную репутацию. В результате он просто перестал подходить к телефону.

Принимая алкоголь и наркотики, часто впадая в депрессию, Мэрилин стала серьезной помехой для братьев Кеннеди: в случае придания огласке их отношений, она могла стать бомбой, взрывающей все, чему они посвятили свою жизнь.

После смерти Мэрилин кто-то перерыл весь ее дом, дневник в кожаном переплете так и не был найден. Были ли это сотрудники спецслужб, или люди Сэма Джанканы, или кто-то еще, и какое они имеют отношение к смерти звезды - неизвестно. Телефонная трубка была снята. Кому звонила Мэрилин перед смертью также остается неизвестным - с телефонной станции пропала запись об этом разговоре.

Убийство, совершенное мафией

У Мэрилин Монро были романы и с Робертом Кеннеди, министром юстиции, развернувшем самую настоящую войну против мафии, так и с Фрэнком Синатрой - известным певцом и правой рукой главаря мафии Сэма Джанканы. Мэрилин вращалась в таких кругах и была настолько известна, что являла собой идеальный вариант для шантажа и компрометирования братьев Кеннеди. Знали ли люди Джанканы о существовании дневника Мэрилин - неизвестно, но в случае ее смерти могла всплыть правда о нечистоплотности президента и его брата, что, безусловно, было бы на руку мафии.

Несчастный случай - смерть от передозировки наркотиков

В 1953 году Мэрилин начинает принимать наркотики.

Уже в 1955 году употребляет на ночь снотворное, а с утра - стимулянты, при этом сочетает лекарства с алкоголем. Впадает в депрессию и по ночам начинает обзванивать всех подряд.

Во время съемок фильма "Автобусная остановка" пришлось вызвать психиатра, т.к. срывы Мэрилин Монро стали очень частыми. А во время работы над картиной "Принц и хористка" прием лекарственных средств носит хаотический характер.

После выкидыша в 1957 году Мэрилин опять впадает в депрессию, много пьет и продолжает употреблять лекарства. Из-за передозировки впадает в кому.

В 1961 году здоровье Мэрилин ухудшилось. Перестало быть тайной, что она употребляет наркотики.

Так что смерть от случайной передозировки наркотиков представляется вполне реальной.

Самоубийство

Всю жизнь, несмотря на толпы поклонников, Мэрилин была очень одинока и подвластна депрессиям. Cудя по всему, опасения Мэрилин о том, что она может тоже стать безумной, как ее мать, были недалеки от истины.

До девятнадцатилетнего возраста Мэрилин дважды пыталась покончить с собой. Один раз она включила газ, второй - наглоталась снотворных таблеток.

Вскоре после смерти Джонни Хайда совершила очередную попытку самоубийства.

В 1958 году психиатр находит у Мэрилин признаки шизофрении.

После негативных отзывов критиков на "Неприкаянных" у нее происходит нервный срыв и Мэрилин помещают в психиатрическую клинику "Пейн-Уайтни". В палату для "умеренно беспокойных".

Получается, что и самоубийство могло иметь место.

Ни одна из версий до сих пор не подтверждена.

Говорит Монро:

«Голливуд — это место, где тебе заплатят тысячу долларов за поцелуй и гроша ломаного не дадут за твою душу. Я это знаю потому, что я слишком часто отвергала первое предложение, а моя душа не продается».

«Я много времени проводила на коленях».

«Женщина из меня не получилась. Мои мужчины из-за моего образа секс-символа, созданного ими и мной самой, слишком многого ожидают от меня. Ожидают так много, что я не могу соответствовать их ожиданиям. Они ожидают, что зазвонят колокола и засвистят свистки, но моя анатомия ничем не отличается от анатомии других же».

«Всю жизнь я принадлежала только зрителю. Не потому, что великая, а потому что никому другому я была не нужна».

0

5

Грета Гарбо. Сфинкс с ледяным сердцем

http://th328.photobucket.com/albums/l332/ditcwildlife/th_garbo.jpg

Сказать о ней «самая красивая женщина мира» – это не сказать ничего. Природа редко создает столь идеально правильные, классические лица. «Шведский сфинкс», «Застенчивая сирена», «Нордическая принцесса», «Снежная королева» или просто «Лицо» – вот самые расхожие из восторженных характеристик, намертво приросших к имени Греты Гарбо.

Ей всегда было хорошо с собой, она была настолько богата внутренним миром, что не испытывала одиночества, оставаясь долгие годы и даже десятилетия одна в своем доме с зашторенными окнами. Она была интересна сама себе. Ей никто не был нужен…

Грета – от германского «Жемчужина». Она и была такой одинокой жемчужиной, слегка мерцавшей в темноте чуть приоткрытой перламутровой раковины. Вы думаете, она была хрупкой, нежной блондинкой с длинными черными ресницами? А как вам – широченные плечи и 42-й размер ноги? А привычка говорить о себе в мужском роде? Она могла, шокируя публику на светском рауте в Голливуде, пригласить на танец девушку и проводить ее страстным поцелуем. Ее коллега Марлен Дитрих, как бы шутя, утверждала: «Я думаю, что Гарбо вообще мужик!»

«Скандинавский сфинкс»

Грета Густафсон с детства слыла девочкой странной, нелюдимой и ужасно пугливой. Еще она была левшой. Биографы начинают всегда одинаково – с нищего детства. Как писал классик шведской литературы, «в городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самом обыкновенном доме жила самая обыкновенная семья по фамилии…» Густафсон. Семья состояла из обыкновенных папы и мамы и трех самых обыкновенных детишек. Дела шли неважно. Карл Густафсон, отец семейства, был уборщиком уличных туалетов. Разумеется, он желал дочкам и сыну лучшей жизни и, экономя на всем, выгадывал средства чадам на учебу. Впрочем, учиться у детей получалось плохо, потому что делать уроки дома не было времени: деспотичная мать Анна Густафсон заставляла их подрабатывать в лавке. Когда младшей, пухленькой и застенчивой Грете Ловисе исполнилось 14, отец умер. Семья осталась без кормильца, и учеба детей закончилась. Грета, тайком грезившая о театре, с головой ушла в унылые трудовые будни. Сначала устроилась уборщицей в парикмахерской, потом служащей в банке, затем ей удалось получить место продавщицы в крупном универмаге «Паб». И тут что-то щелкнуло в небесных сферах – и жизнь самой обыкновенной стокгольмской девушки круто изменилась.

Как-то владельцы магазина заказали плакаты для рекламы новой коллекции шляпок и, чтобы не тратить время и деньги на профессиональных моделей, попросили самых молодых и симпатичных продавщиц продемонстрировать товар. Грета справилась с этим лучше всех, она, несмотря на застенчивость, оказалась самой фотогеничной. Ей предложили попробовать себя в качестве модели в рекламе. Ее дебютом в 1921 году стал ролик «Как не надо одеваться».

Говорят, когда она впервые пришла на съемки, оператор, приверженец модного в те годы экспрессивного верхнего освещения, посоветовал ей подстричь необыкновенно длинные ресницы, бросающие слишком глубокие тени на глаза. Пройдет не больше пяти лет, и он будет вспоминать свое дерзкое предложение со священным ужасом.

А пока, вопреки названию ролика, Грета выглядела там настолько хорошо, что ее позвали демонстрировать купальники, потом дали еще несколько ролей в рекламе и короткометражных комедиях. Малозаметная за прилавком девушка чудесным образом превращалась на целлулоидной пленке в красавицу.

Местный аристократ Макс Гампел не устоял перед холодной красотой наивной девушки и, окружив ее непривычными ухаживаниями, вскоре женился. Пробыв замужем совсем недолго, Грета затосковала и подала на развод. Причин видимых не было, как не было их и потом, в дни расставаний с ее следующими воздыхателями и поклонниками. Не было и объяснений. Ну, уставала она от отношений, от назойливой близости других людей, от необходимости соблюдать этикет и тесный семейный уклад.

Ей было всего шестнадцать, а через год холодную эту ундинистую красоту, широкий размах плеч и узкие бедра пловчихи заметил режиссер фильма «Бродяга Питер». Так она впервые появилась на экране в роли спортсменки, и вскоре ее стали приглашать сниматься и другие режиссеры.

В Голливуде она появилась в 1926 году, абсолютно непохожая ни на одну популярную кинодиву. На одной из шумных вечеринок, ее, отрешенную, безразлично курившую за стойкой бара, приметил режиссер Мориц Стиллер. В прозрачных ледяных ее глазах читалась загадка сфинкса. Так и прозвали ее потом в Голливуде эти ловкие набриолиненные парни и эти завистливые шустрые брюнетки, с алыми кукольными губами и черными загнутыми ресничками.

Недолго думая, Стиллер пригласил юную деву сниматься. Она согласилась.

А что ей оставалось делать? Да и что у нее было? Чемоданчик со сменой белья и двумя невзрачными платьицами, две кокетливые шляпки – в память о родном магазине, и ни единого заказчика, т.е. ни одного знакомого на сотни километров. Ее ресницы по ночам не просыхали от слез, ее английский был непонятен и странен.

Первый фильм со Стиллером назывался «Поток». Отзывы критики были утешающие, и совсем скоро бурный поток понес мисс Гарбо по крутым валунам голливудской жизни.

Стиллер взялся за барышню всерьез. Сюжет модной тогда пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион», вышедшей пятью годами раньше, его усилиями стремительно воплощался в жизнь в репетиционных залах стокгольмской студии. Рядовая продавщица универмага в его руках превратилась в одну из тех редких женщин, которые, просто входя в комнату или залу, заставляют все головы повернуться в свою сторону, собирают на себя все взгляды, не предпринимая для этого ни малейших усилий.

Режиссер-деспот заставил Грету похудеть, освоить великосветские манеры и речь, научиться одеваться со вкусом, непринужденно держаться в обществе. Утверждают, что все-таки именно он придумал псевдоним «Гарбо». Он немного изменил фамилию популярной в 20-е годы норвежской актрисы Эрики Дарбо и предложил его своей протеже вместо скучной «обывательской» фамилии Густафсон.

Девушка на лету схватывала наставления маститого педагога. Многие из базовых принципов профессии, привитые ей Стиллером, стали ее личным кодексом на всю жизнь. Кроме того, он дал ей почувствовать собственную силу, силу ее женской органики, волевой натуры и идеальной красоты ее лица. Гадкий утенок из «Паба» стал лебедем именно благодаря тренингам Стиллера. Девушка из предместья увидела себя глазами сорокалетнего режиссера, сбросила груз комплексов тяжелого детства и вечных одергиваний матери и… стала ослепительной молодой дамой.

«Когда Гарбо смеживала веки, ее длинные ресницы цеплялись друг за дружку, и, перед тем как она снова открывала глаза, слышался явственный шорох, наподобие трепета крыльев мотылька», — писала о ней поэтесса Айрис Гри. Другой очевидец говорил, что «то, что вы видите в других женщинах, будучи пьяным, в Гарбо вы видите трезвым. Она может откидывать назад голову едва ли не под прямым углом к позвоночнику и жадно целовать мужчину, взяв его лицо в ладони так, что казалось, она пьет с его губ некий напиток».

«Плоть и дьявол»

Страдая от своей эмоциональной настороженности, Грета старательно примеряла перед зеркалом чужие эмоциональные состояния.

В жизни она по-прежнему оставалась холодной русалкой, и никакие блистательно исполненные роли ни на йоту не приблизили актрису к нормальной женской жизни. Ни один актер не мог похвастать близостью с ней.

В картине «Плоть и дьявол» она снималась с красавцем Джоном Гилбертом, самым популярным актером немого кино после смерти Рудольфо Валентино. Шлейф записного сердцееда тянулся за ним много лет. Гретой он был покорен без всякого усилия с ее стороны. Пришла, обожгла ледяным взглядом и совершенно неожиданно согласилась переехать к нему. Но «к нему» тоже было странным. Джону пришлось выстроить рядом со своим домом отдельный коттедж для возлюбленной. Там, в тени привычных скандинавских сосен, она принимала редких гостей, но в основном уединялась и, кажется, медитировала.

Гилберт осторожно стал настаивать на женитьбе, Гарбо слабо сопротивлялась, но в один прекрасный момент неожиданно ответила согласием. Изумленный и покоренный Джон занялся приготовлениями к свадьбе. Невеста по-прежнему не участвовала в повседневных хлопотах, позволяя задаривать себя подарками и громадными охапками цветов.

Она все-таки снова сыграла свою любимую роль – неожиданно исчезла из миленького коттеджа, как раз накануне объявленной свадебной церемонии. Никто не мог понять, что послужило причиной бегства. Она возвратилась, когда страсти и толки уже улеглись, ничуть не жалея бедного Джона. Ему сильно не повезло, этому безжалостному бонвивану. А тут еще звуковое кино потеснило Великого немого, и голос Гилберта оказался несоответствующим блестящей внешности. Не следовало, все-таки, не следовало ему так жестоко бросать свою прежнюю жену, актрису Беатрис Джой на последнем месяце беременности.

+1

6

Любовь по имени Мерседес

Весной 1929 года имя Греты Гарбо впервые упоминается рядом с именем восходящей звезды, немецкой актрисы Марлен Дитрих. Две голливудские студии МГМ и «Парамаунт» соперничали между собой, заключив контракты с двумя прекрасными европейками. Обе – платиновые блондинки с высокими скулами и светлыми глазами. Обе говорят по-английски со странным акцентом, обе несут ореол таинственности и, наконец, обе – безмерно талантливы.

Было еще одно сходство – обе были дружны с писательницей Мерседес Де Акоста, известной своими нетрадиционными взглядами на женскую дружбу. Отношение Греты к сексуальным меньшинствам вообще проявилось довольно давно. Еще в юном возрасте она дерзко заявила о нем, появившись на похоронах великого кинорежиссера Фридриха Мурнау в числе одиннадцати смельчаков, отважившихся признаться в гомосексуальных наклонностях.

Марлен Дитрих, вспоминая, как великолепно смотрелась она сама во фраке и цилиндре, удивленно замечала: «Гарбо в мужской одежде выглядела кошмарно – что очень странно, потому что все говорили, что она из герл-скаутов».

Как бы то ни было Грета нежно подружилась с Мерседес Де Акоста.

Дочь Марлен Дитрих – Мария так описывает внешность этой экстравагантной женщины: «Мерседес была похожа на испанского Дракулу. Мальчишеская фигурка, черные как уголь волосы, стрижка, как у тореадора, белое, как мел лицо, глубоко посаженные черные глаза с тенью печали. Мерседес была известна не столько своим искусством сценаристки, сколько тем, что была любовницей Греты Гарбо... Говорили, что Гарбо буквально сходила по ней с ума».

По воспоминаниям самой Дитрих, Грета оказалась жуткой скупердяйкой, чуть ли не морила возлюбленную голодом, да еще и «крутила на стороне», по выражению объективной немки. И однажды она настолько жестоко обошлась с этой несчастной латинянкой, что Марлен просто не могла не утешить бедняжку. «Жестокую шведку» сменила «блестящая аристократка» – рассудили в Голливуде, ненадолго отвлекаясь от обсуждения кинематографических шедевров.

Мерседес, подписывавшая любовные письма романтическими псевдонимами «Рафаэль» и «Белый принц», металась меж двух своих избранниц. В письме к Марлен она подробно описывает свое отношение к Грете: «Я не понимаю даже сама себя. Знаю только, что в своих чувствах создала образ человека, которого не существует. Мой разум видит подлинного человека, шведскую служанку с лицом, которого коснулся Бог, но интересующуюся лишь деньгами, своим здоровьем, сексом, пищей и сном. Однако лицо ее обманывает разум, а душа превращает ее во что-то, что помогает обману. Я действительно люблю ее, но люблю лишь того человека, которого сотворила, а не того, кто существует на самом деле…»

Но все-таки Мерседес – «Рафаэль» на многие годы оставалась самой верной подругой Греты. Розовые фиалки – цветы, символизирующие лесбийские отношения, упоминались ими в письмах друг другу. Послания эти с грифом «Секретно» долго хранились в архиве, но и открытые, не прояснили загадки «сфинкса» Гарбо. Казалось, не было в этих строчках ничего от истинных чувств. Только словечки «моя сладкая», «мой мальчик» – банальный набор из лексикона двух любительниц розовых фиалок.

Па де труа

Что еще сотворит эта странная шведка? Она неожиданно увлечется режиссером Рубеном Мамуляном. Он хорош собой и элегантен. Серый фланелевый пиджак Ист-Кост-Айви Лиги, рубашки от «Брукс бразерс», до блеска начищенные туфли на высоких каблуках. Всегда выдержан и спокоен. Что подтолкнуло такого идеального мужчину связаться с Гарбо – покрыто завесой тайны.

Была одна история. Однажды Грета пообещала Мерседес отправиться вместе с ней в поездку куда-то на север. Теплую одежду для обеих закупили приятели – Грета, слывшая более чем экономной, предпочитала озадачивать других. Одежда была куплена и уложена в багажник автомобиля, припаркованного перед домом Мерседес. Но через некоторое время, когда ожидания «Белого принца» переполнили чашу терпения, оказалось, что коварная Грета уехала с Мамуляном, и в противоположном от севера направлении.

Безутешная Мерседес снова бросилась в объятия Марлен. А та через много лет поведала дочери страшную историю о том, как, попав с ангиной в маленькую больничку недалеко от Санта-Моники, с удивлением узнала, что там же лежит Гарбо, зараженная «дурной» болезнью.

Это странно, но Дитрих с Гарбо «поделили» и Мамуляна. Он поставил «Песнь песней» с Марлен и еще долгие годы оставался ее поклонником.

Вот ведь история! И Джон Гилберт – несостоявшийся муж Греты, тоже влюбляется в Марлен! Как много узнаем мы о нем, опять-таки, не от молчальницы Греты, а из письма словоохотливой Марлен: «Возможно Гилберт – та самая сильная личность, которую мечтаешь найти, а, найдя – начинаешь бояться. Говоришь себе: живи одна, если не можешь найти того, кому хочешь принадлежать и для кого составляешь счастье всей жизни. Но вот такой человек находится – а ты его не хочешь.»

Бедняга Гилберт скончался от сердечного приступа зимним утром 1936 года в постели Марлен. Ей с трудом удалось избежать громкого скандала, спешно и тайно покинув дом.

«Я хочу остаться одна»

А Грета? Грета стойко пережила потерю. Она вообще за всю свою жизнь не посетила могилу ни одного близкого человека. И к тому же у нее в это время завязался роман, правда, абсолютно целомудренный, с великим дирижером Леопольдом Стоковским. Но на этот раз Фортуна, круто развернувшись, преподнесла актрисе сюрприз. Стоковский, с которым она собралась под венец, женился на миллионерше – пресловутой Вандербильдихе, по имени Глория, что по-русски значит «Слава».

Гарбо все больше замыкается в себе. Она отказывается фотографироваться для прессы, давать интервью и дарить автографы. Никакого PR, как с ужасом константировали бы современные импрессарио. На съемках устанавливались специальные ширмы, кроме режиссера, оператора и осветителей – ни одной живой души. Гример – по специальному вызову.

«Анна Каренина», «Дама с камелиями» – женские образы, насыщенные любовью и страстью, по-прежнему не имели ничего общего с гениальной исполнительницей. Кумир миллионов зрителей отказывается принять даже дар восхищенного поклонника, завещающего все свое состояние в ее пользу. Миллионы были переданы Гретой в Фонд милосердия. Говорят, она даже не помнила имени дарителя.

Последний фильм Греты Гарбо «Двуликая женщина» не приносит ей удовлетворения, да и зрители не считали его достижением. Кажется, это была пародия на ее собственную жизнь.

Ей 36 лет. «Я решила больше не сниматься», – заявляет актриса и исчезает, снова исчезает, на этот раз – навсегда. Под вымышленным именем она скрывается в своей роскошной квартире в Нью-Йорке, изредка выезжая на курорт в Швейцарию.

Полвека затворничества и молчания. Полвека одиночества и несуетности. Полвека наедине с зеркалом…

«Странно, очень странно…»

Говорят, Грета Гарбо любила бесконечно повторять эту ничего не значащую фразу.

Именно странностью и можно объяснить ее многолетние непонятные отношения с известным английским фотографом Сесилом Битоном. Их представила друг другу еще в 1932 году все та же Мерседес Де Акоста. Но только через четырнадцать лет Гарбо почему-то решила возобновить знакомство. Ему одному она позволяла фотографировать себя, с ним единственным она вела долгие откровенные беседы, прогуливаясь неузнанная в Центральном парке. Сесил осмелился сделать Грете предложение, и, снова, совершенно неожиданно, она согласилась.

Все могло бы на этот раз закончиться свадьбой, если бы…Если бы Битон не допустил роковой ошибки. Он передал фотографии возлюбленной в журнал «Вог» – профессиональные амбиции оказались выше любви. Грета не могла простить предательства и прекратила всякие отношения с другом.

Еще несколько раз Битон безуспешно повторял попытки помириться с Гарбо, признаваясь ей в любви и умоляя о прощении. Но она была непреклонна, впрочем, как всегда.

В 1972 году Сесил Битон опубликовал свои дневники, в которых было много слов о его таинственной возлюбленной. «Найдется ли кто-нибудь, кто затмил бы ее магнетизм, ее полную романтики и экзотики личность?» Но там еще была масса подробностей, не столь высокопарных и комплиментарных...

В своих «заметках» Сесиль действительно сказал немало обидного: «Она не любит вмешательства в ее жизнь. Бывает, доведенная до предела, она бросается в слезы и запирается у себя в комнате на несколько дней, отказываясь впускать даже горничную. Она даже не в состоянии читать. По этим причинам она неспособна развиваться как личность. Прекрасно, что она оберегает себя от тлетворного влияния Голливуда, но Гарбо теперь настолько замкнулась в самой себе, что даже когда время от времени позволяет себе отдых, он не становится для нее событием. Ее ничто и никто в особенности не интересует, она несносна, как инвалид, и столь же эгоистична и совершенно не готова раскрыть себя кому-либо; из нее получилась бы занудливая собеседница, постоянно вздыхающая и полная раскаяния. Она суеверна, подозрительна, ей неизвестно значение слова «дружба». Любить она тоже не способна».

И каково было читать все это ей, действительно не впускавшей в свою жизнь даже друзей? «Может, выпьем вечером чаю? — спрашивали ее приятели. — Нет, я не люблю чай. — А не съездить ли нам на выходные к морю? — Я не люблю ездить к морю. — Так что же ты тогда любишь? — Я люблю спать». Подобные диалоги, оскорблявшие окружающих, были для Греты нормой.

Конечно, дневники эти моментально стали бестселлером, но отношения, которых уже и так не было, превратились в торосный лед…

В 1980 году в палату к умирающему Сесилу Битону вошла дама, закутанная в густую вуаль. Это была Грета Гарбо. Она пришла простить и попрощаться. Желтые цветы, принесенные к больничной постели, означали «конец романа».

«Двуликая женщина» Грета Гарбо умерла в 1990 году, оставив громадное состояние и массу слухов, загадок и предположений, так никогда и не опровергнутых.

Жемчужина плотно и бесшумно сомкнула перламутровые створки своей великолепной раковины…

0

7

Сара Бернар. Божественная... во что бы то ни стало!

http://s56.radikal.ru/i152/0906/5b/cedc54d22313.bmp

Когда закатилась ее звезда, она не была ни бедной, ни одинокой, ни всеми забытой. Хотя такое часто случается с великими женщинами, расставшимися с красотой и сменившими ее на малопривлекательный, зато пышный, букет болезней и даже старческое уродство. Возможно, так произошло потому, что ее всемирно признанный талант великой актрисы не шел ни в какое сравнение с ее режиссерским талантом. Великолепно поставленный ею спектакль под названием «Моя жизнь» закончился, как обычно, триумфом.

Святая грешница

В октябре 1844 года у красавицы еврейки голландского происхождения Юдифи Харт родилась девочка, нареченная Генриеттой Розин. А так как молодая мать пользовалась репутацией содержанки, то никого не удивило, что появившийся на свет ребенок был незаконнорожденным. Спустя несколько месяцев крошка выпала из высокого детского стульчика, угодив при этом прямо на угли горящего камина. Несчастную тут же запихнули в большое ведро с только что надоенным молоком, а потом долго оборачивали масляными компрессами. Впоследствии актриса рассказывала об этом жутком происшествии с ледяным спокойствием сверхъестественного существа, застрахованного от всех напастей «Ничего, никаких следов, если не считать чересчур розовой кожи». По всей вероятности, она уже родилась с умением держать удар, чтобы ни было.

В 7 лет Генриетта не умела ни читать, ни писать, ни считать. Причиной тому было вечное отсутствие матери, обожавшей путешествовать и, видимо, вовсе не в одиночку. Отец девочки — Эдуард Бернар не выказывал никакого интереса к самому факту ее существования. Да и мать с тетками, хоть и знали, что она больна туберкулезом, своим вниманием ее не баловали. И в конце концов ее отдали в пансион мадам Фрассар, а потом перевели в другой при монастыре Гран Шан в Версале. Одной из причин этого решения был и дерзкий нрав девочки, а потому родные решили, что монахиням будет гораздо легче справиться с ее непростым характером. Но и здесь все попытки привить девочке хорошие манеры и интерес к учению были тщетными.

Четыре раза воспитанницу выгоняли из пансиона за поступки, которые считались неискупимыми прегрешениями. И... те же 4 раза принимали обратно, не умея устоять перед просьбами, раскаянием и тем обезоруживающим очарованием, которым эта сорвиголова была одарена от природы. Вряд ли благочестивые сестры могли даже предположить, что они явились жертвами тех чар, которые со временем будут околдовывать всю пришедшую на ее спектакли публику как в Европе, так и в Америке. Хотя, судя по записям монахинь по поводу своих подопечных, этой девочке не был предназначен обычный земной путь, а потому она будет или «ярким светилом благочестия, или одним из краеугольных камней соблазна и ужаснейшей грешницей».

Но однажды это Божье наказание — худшая из всех в прилежании и поведении, бросилась спасать тонувшую в пруду подругу. Вытащив несчастную и выкарабкавшись на берег со ртом, набитым тиной, спасительница же от нервного потрясения упала в обморок. А потом сквозь сильный жар она услышала, как мать-настоятельница, дежурившая возле ее кровати, сказала врачу

— Эта девочка — лучшее, что у нас есть... Она стала бы самим совершенством, если бы посвятила себя Пресвятой Деве.

Надо сказать, что ничто так не грело Генриетту, как мысль о ее избранности, да еще подтвержденная другими! И она решила остаться в монастыре. Навсегда. Но вот у матери относительно ее будущего были совсем другие планы. На пожизненную ренту жить было не слишком весело, а потому она решила, что девочке нужна профессия и желательно хлебная. На семейный совет был призван очень-очень близкий друг Юдифи Карл Огюст де Морни, сводный брат Наполеона III, бывший тогда весьма влиятельным лицом в государстве и большим ценителем женской красоты. В угловатой и нескладной девочке-подростке он явственно увидел будущую обладательницу совершенно особого типа красоты. Мужчины будут добиваться ее с риском для жизни. А значит, пусть идет на сцену, например в Консерваторию.

Первые шаги на сцене

На экзамене 16-летняя претендентка читала басню «Два голубя». И вскоре ей было объявлено, что она принята — видимо, желания такого покровителя, как де Морни, исполнялись там свято. А спустя два года птица счастья, вероятно, подосланная тем же доброжелателем, принесла ей плотный конверт с фирменным клеймом «Комеди Франсез». Она даже ущипнула себя, чтобы убедиться в том, что это не сон. Ее приглашают в самый знаменитый и старейший мольеровский театр! Назавтра она уже подписывала трясущейся от волнения рукой контракт. В августе 1862 года новенькая отправилась на первую в жизни репетицию. Ей дали роль в «Ифигении в Авлиде» Расина. 1 сентября того же года протеже герцога де Морни стояла у здания «Комеди Франсез», где висела большая афиша «Дебют мадемуазель Сары Бернар». И с тех пор это сценическое имя вошло в историю.

...Она ждала своего выхода и тряслась так, что стучали зубы. Было ясно, что от страха голос станет глуше — напасть, с которой было столько борьбы, и если ей не удастся взять себя в руки, провал будет неминуем.

Память стремительно откручивала время назад. Ей девять лет. Она приняла вызов кузена, заявив, что перепрыгнет через ров. Это не удавалось никому. В результате — разбитое лицо, сломанная кисть руки, в кровь ободранные коленки. Когда ее несли домой, она сквозь всхлипывания упорно продолжала кричать

— Все равно я это сделаю во что бы то ни стало и всю жизнь буду делать то, что захочу!

Вечером тетушка, желая утешить племянницу, спросила, что ей подарить.

— Мне хотелось бы иметь почтовую бумагу с моим девизом.

— Каким же именно?

— «Во что бы то ни стало!»

Прошло 9 лет. Настало время доказать, что ее девиз отнюдь не был пустым звуком.

Наутро газета писала «Мадемуазель Бернар, дебютировавшая вчера в «Ифигении», — высокая, стройная девушка приятной наружности, особенно красива у нее верхняя часть лица. Держится она хорошо и обладает безупречной дикцией. Это все, что можно сказать о ней в настоящий момент». И все же Сара продолжала играть, но ровно до тех пор, пока не грянул скандал. Восемнадцатилетняя начинающая актриса в ответ на обиду, насененную ее младшей сестре Рашели, дала звонкую пощечину именитой театральной приме. Старание директора уладить конфликт и заставить новенькую признать себя виновной успехов не принесло. Ее упорство закончилось тем, что после года работы контракт был разорван и ей пришлось уйти из театра.

Родственники пришли в шок, но Сара и не думала унывать, пойдя дорогой проб, ошибок, а в общем — перемен. Играла в театре «Жимназ», где провалилась в роли русской принцессы и даже подумывала покончить жизнь самоубийством. Но у таких жизнелюбивых натур после минут презренной слабости обычно наступает прилив энергии. И Сара поспешила взять реванш, удрав от неприятностей в Испанию, где ей довелось встретиться с бельгийским принцем Анри де Линем, который настолько влюбился, что был готов жениться, но при условии ее отказа от сцены. Однако родня принца пришла в ужас от перспективы породниться с неудавшейся актрисой да к тому же еврейкой. В результате ей пришлось отказаться от возлюбленного. А 22 декабря 1864 года у Сары родился сын, позволивший ей найти утешение в материнстве.

Сын Морис всегда был ее самой большой любовью. И, к счастью, эта любовь была взаимной.

Как только друзья сообщили Саре, что есть возможность получить ангажемент в «Одеоне», она устремилась туда. Ей предложили мужскую роль — Занетто в пьесе Ф. Конпе «Прохожий». В дальнейшем у Бернар будет целая коллекция мужских ролей, которые она очень любила, в том числе Керубино из «Женитьбы Фигаро», шекспировский Гамлет, герцог Рейхитадский, сын Наполеона в драме Э. Ростана.

Неутолимая жажда играть уже не вызывала сомнений в правильности выбранного пути. В «Одеоне» Бернар играла с 1867 по 1872 год. Роль королевы в «Рюи Блазе» Виктора Гюго открыла еще одну сторону ее дарования. Она играла женщину, не ведавшую любви, — меланхоличную, мрачную и несчастную. Но стоило искренней страсти лишь коснуться ее замороженного сердца, как произошло чудесное превращение. «Г-жа Сара Бернар как бы создана для изображения удрученного скорбью величия. Все ее движения исполнены благородства и гармонии, — заливались критики. — Встанет ли она или сядет, пойдет или повернется, длинные складки ее вышитого серебром платья ложатся вокруг нее с поэтической грацией».

За шумихой, поднятой по поводу внезапного возвращения Бернар после «испанских гастролей», мало кто успел заметить ее артистическое и женское совершенство. Драматический роман с принцем, материнство, неутолимое желание во что бы то ни стало утвердиться на сцене — все это позволяло Бернар внести в свою игру новые краски и нюансы. Она придумывала десятки уловок, заставлявших зрителей завороженно следить за каждым ее шагом. Роза, приколотая к корсажу в первом действии, к четвертому облетала. Этот маленький трюк был изящен и крайне красноречив для тонких душ. В Консерватории Сару ругали за то, что она поворачивается к зрителю спиной, и она «научила» свою спину быть выразительнее иных монологов.

Настоящим даром небес был для Бернар ее голос, голос сирены, полный томления и нежности. Говорили, что в ее горле спрятана арфа. К.С. Станиславский, например, считал искусство Бернар ярким примером сценического совершенства от отточенности дикции до выверенности каждого жеста.

0

8

Эпатажный образ жизни

Театр «Одеон» стал буквально местом паломничества. Поняв, что жар-птица за хвост уже схвачена, Бернар весьма активно и целенаправленно стала заниматься тем, что сегодня было бы названо промоушеном. Пожалуй, она оказалась первой большой актрисой, которая задолго до появления визуальных средств информации поняла, насколько важна эта задача для карьеры. Способы ее достижения, к которым Бернар прибегала, вызывали потаенные споры и разговоры.

Гроб из красного дерева, обитый внутри стеганым атласом, который актриса повсюду возила с собой, сделался бульварной легендой и, так или иначе, пополнял ряды ее недоброжелателей. Дразня публику эксцентрическими выходками, Бернар поневоле поддерживала разноголосицу мнений одни поклонялись ей как актрисе исключительного таланта, другие — видели в Бернар ловкую, беззастенчивую особу, привлекающую зрителей в театр скандальным поведением.

Когда пожар полностью уничтожил квартиру актрисы, ее обвинили в намеренном поджоге и организации «огненного представления». Примерно такую же реакцию вызвал и полет Сары на воздушном шаре — далеко не безопасное по тем временам мероприятие. Карикатуры, эпиграммы — им, казалось, не было конца. И, разумеется, особую пищу для разговоров давала личная жизнь госпожи Бернар, ее бесконечные романы, завораживающие подробности которых не давали покоя обывателям.

А подробностей этих действительно хватило бы на целую жизнь десятка женщин. Если даже отбросить смелое предположение, сделанное в одной книге, что Бернар соблазнила всех глав государств Европы, то и тогда список ее жертв будет внушительным. Среди ее могущественных поклонников называли наследника английского престола, ставшего позже королем Эдуардом VII, императора Австрии Франца Иосифа I, короля Испании Альфонсо и короля Италии Умберто, а также короля Дании Кристиана IX. Все они не только восхищались ее божественным даром, но и осыпали драгоценными подарками.

Хотя череду ее «высоких» любовников весьма ощутимо теснили партнеры по сцене, затем, как правило, переходившие на роль ее верных друзей.

Ни сцена, ни годы, ни болезни не утоляли потребности ее сердца. Хотя она, не стесняясь, признавалась, что никогда не отдавала всю себя без остатка, и рассудок неизменно играл первую роль в любом ее увлечении. Верила ли она в любовь до гробовой доски Едва ли. Дом ее матери, всегда полный мужчин, стал для нее слишком хорошей и суровой школой чувств. «Чем больше я их видела, тем меньше они мне нравились», — признавалась актриса. Незадолго до своего 70-летия, во время американского турне, она всерьез увлеклась Луи Теллигеном, который вдвое был ее моложе. Их отношения длились четыре года и остались в памяти возлюбленного «божественной Сары» как «самые лучшие» в его жизни.

Магическое воздействие на мужчин, бесспорно, немало послужило для ее славы, но всегда существовавшие моралисты строго осуждали подобные нравы, присущие «вавилонской блуднице».

И вот новая сенсация актрису, имеющую такую репутацию, приглашают в «Комеди Франсез». Через десять лет после своего бесславного ухода из дома Мольера она вошла в него на правах триумфаторши. Правда, за разрыв контракта с «Одеоном» ей пришлось заплатить громадную неустойку. А большинство актеров «Комеди Франсез» едва сдерживали зубовный скрежет — ее возвращение оскорбило множество самолюбий, оттеснив в сторону тех, кто мечтал о выигрышных ролях. Но стихия борьбы, стихия сопротивления отнюдь не были чужды Саре Бернар. А потому она шла напролом, порой не успевая уклоняться от ударов, а порой и сама нанося их.

Как писали тогдашние газеты, ее первое выступление в пьесе Дюма-отца «было неудовлетворительно». Но несмотря на град критики и язвительные уколы, Сара уже начала готовить роль Федры, ту самую роль, в которой ее предшественница актриса Рашель произвела на зрителей неизгладимое впечатление.

Репетиционный процесс был длительным и невообразимо трудным. Даже недруги справедливо изумлялись ее энергии, мужеству и терпению временами ей приходилось прерывать репетицию, потому что у нее начинала идти горлом кровь. Она сумела взять эту трагическую высоту. Ее Федра в стенах мольеровского театра, с давних пор столь к ней недружелюбных, была не просто успехом, она принесла ей настоящую славу. Кто-то из великих сказал, что человека постоянно преследуют две напасти первая — это стремление к желанной цели, вторая — ее достижение. Столь вожделенный когда-то для Бернар «Комеди Франсез» стал все меньше и меньше удовлетворять ее, хотя в скором времени к Федре прибавились и Дездемона, и Андромаха, и много других классических ролей.

Русский театральный критик Лугель, увидев ее игру, был безмерно изумлен тем, что она вообще делала на этой незыблемо академической сцене. По его мнению, эта Бернар просто рождена была быть сокрушительницей всех традиций. Ведь даже невооруженным взглядом было видно, что она актриса нового времени, времени модерна. Ее сценическая природа требовала и иного стиля, и иной техники исполнения, и иных пьес. Бернар лучше, чем кто-либо, явственно осознавала свою «неакадемичность». Недаром же в сердцах она частенько называла дом Мольера «склепом мертвецов».

Скульптура и живопись

Однажды к Бернар обратился парижский скульптор Матье Менье с просьбой сделать ее бюст.

— Охотно! — отвечала Сара. Собственные портреты, фотографии и рисунки всегда вызывали в ней живейший интерес.

Позируя Менье, Сара почему-то, как никогда раньше, внимательно следила за всем происходившим. Она не спешила уйти из мастерской и со свойственной ей откровенностью и прямотой или хвалила скульптора, или обращала его внимание на недостатки. Тот же не успевал поражаться точности и профессионализму ее замечаний.

— Да у вас абсолютно верный глаз. Почему бы вам самой не попробовать заняться лепкой?

— А и вправду, почему? Дайте-ка мне глину.

Хотя тут же спохватилась, вспомнив о том, что подошло время ехать в театр. Но тот, казалось бы, пустячный разговор не прошел бесследно. Мысль заняться лепкой крепко засела в ее голове «Комеди Франсез» перестал быть для нее источником творческого азарта, а без этого она жить не могла. А потому Сара с присущим ей рвением взялась за изучение анатомии, постоянно разглядывала на собственном теле все мышцы, а затем упросила Менье давать ей уроки. Какими бы утомительными ни были занятия скульптурой, как бы ни ломило ее пальцы, разминавшие глину до необходимого состояния, она упорно продолжала начатое. В 1873 году в парижском Салоне был выставлен мраморный бюст ее работы. Трижды пыталась она сделать свой портрет, но всякий раз неудачно. С досады она просто разбивала их об пол.

Двадцать лет подряд Сара Бернар выставляла свои скульптурные работы на ежегодных парижских выставках. Хотя Роден, например, относился к ее дарованию весьма скептически, утверждая, что публика приходит поглазеть на ее работы только из-за того, что сделаны они Сарой Бернар. И тем не менее в 1876 году за созданную ею скульптурную группу Бернар удостоилась премии, ставшей предметом особой ее гордости.

Писала она и маслом. У ее знакомых хранились пейзажи, сделанные ею во время поездки в Бретань. А порой Бернар бралась даже за сюжетные работы. Те, кто видел, утверждали, что «ее большая картина «Медея, убивающая своих детей» открыла в ней крупный художественный талант». В Салоне 1880-го появилась еще одна ее работа — «Девушка и смерть», по заявлениям репортеров, «обратившая на себя всеобщее внимание».

Увлечение скульптурой и живописью, которым Сара предавалась в специально устроенной для этого мастерской, отодвигали за задний план еще одну грань ее многочисленных дарований — литературную. Она обладала легким, изящным и очень образным слогом. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть книгу ее воспоминаний. «Меня упрекают, — писала однажды Бернар сотруднику газеты «Фигаро» Альберту Милло, — в том, что я желаю делать все и играть, и рисовать, и заниматься скульптурой. Но я ведь зарабатываю этим деньги...» И это было правдой — она была той женщиной, которая привыкла к самостоятельности, понимая, что помощи ждать неоткуда, а значит, полагаться было нужно прежде всего на здравый смысл, оставляя в стороне сантименты.

Неповторимый облик

Здесь стоит сказать и о ее легендарных нарядах. Многие из них были рождены именно благодаря ее идеям и фантазиям. У нее было великолепное чувство стиля. Она в совершенстве владела искусством одеваться, всегда учитывая собственную индивидуальность.

Она творила свой неповторимый облик не только с помощью уникальных туалетов, но и применяя самые изощренные тонкости макияжа. Ее грим был абсолютно уникальным. Именно от Бернар пошла манера делать сильный цветовой акцент на ушах, перенятая позже другими поколениями французских актрис. Этот прием позволял особенно оттенить благородную бледность лица. Сара вообще гримировала многое из того, что гримировать было не принято. Она, например, частенько подкрашивала кончики пальцев рук — тогда их игра приобретала особую выразительность.

Гастроли «Комеди Франсез» по Англии невольно задержали окончательный разрыв Бернар с наскучившей ей сценой. Прибытие труппы в Лондон было обставлено так, чтобы все думали вот мадам Бернар, ну а с ней и «Комеди Франсез». Английский писатель Оскар Уайльд, будучи горячим поклонником актрисы, задумал уложить ковровую дорожку, по которой должна была ступать «божественная Сара», огромными букетами белых лилий.

Позже она вспоминала тот ужас, который испытала от необходимости поставить ногу на эти благоухающие охапки, но громаднейшая толпа просто не дала ей времени на раздумья. Лондонские спектакли с ее участием шли с переаншлагами. Где бы она ни появлялась, ей оказывали королевские почести. Становилось совершенно очевидно, что ее слава давно уже вырвалась за пределы Франции. Полученный за выступления гонорар был буквально фантастическим. И тем не менее по возвращении из этой триумфальной поездки Сара Бернар все же объявила директору «Комеди Франсез» о своем уходе. Театр, Париж и, казалось, едва ли не все французы были оскорблены. Газеты тут же запестрели критическими, а порой и просто издевательскими статьями. На ее защиту решительно встал Эмиль Золя «Вы говорите, что у нее нет никакого таланта. Так зачем же вы 8 лет одуряли ее фимиамом похвал.. Вы портите женщин, потом убиваете их!.. О, народ паяцев!».

Дирекция «Комеди Франсез» подала на Бернар иск в суд за причиненные убытки. Она оплатила всю заявленную сумму и уехала на гастроли в Америку. Там за 205 дней она дала 162 представления. Репетировала Бернар в купе поезда или в каюте парохода. Дух странствий увлекал ее из Австрии в Венгрию, из Швеции в Данию, а затем в Голландию.

0

9

Замужество

В первый раз Бернар приехала в Россию в 1881-м. Именно в том году она единственный раз в жизни вышла замуж. Ее избранником стал Аристид Жан Дамала, бывший 11 годами ее младше, греком по происхождению и бонвиваном по призванию. Дамала состоял на дипломатической службе в Петербурге, где и произошла их первая встреча. Будучи в России, она убедилась, что на стыке Европы и Азии живет народ истинных театралов, готовый стоять за билетами в самые лютые морозы, осыпать зимой великолепными цветами, угощать так, как нигде в мире, прославлять и прочее. Свое непродолжительное пребывание в Петербурге Бернар потом вспоминала неоднократно. Ее поражало буквально все, но более всего — императорская галантность Александра III, который в ответ на ее реверанс сам склонился перед ее великим талантом.

Супружество не принесло Бернар ни счастья, ни покоя, став для нее серьезным испытанием. Дамала с удовольствием волочился за молоденькими дамами, много пил и в результате с дипломатической службой было покончено очень быстро. Обнаружив в супруге некоторые актерские способности, Бернар пыталась пристроить его в театр, но этого ей сделать не удалось. И вскоре они разошлись. Немного позже, узнав, что бывший супруг неизлечимо болен, Сара с поразительной самоотверженностью пыталась хоть как-то скрасить его конец. Дамала умер в неполных 35 лет, сгубив свою жизнь наркотиками.

Разрыв с «Комеди Франсез» обернулся для нее новыми интересными ролями и пьесами современных авторов. Но ее истинным шедевром стало исполнение роли Маргариты Готье в драме А. Дюма-сына «Дама с камелиями». К сожалению, никто из нас не может представить себе ничего из того поистине легендарного спектакля. И здесь не помогут описания «женственности и грации первых актов», «совершенно исключительной выразительности плачущих рук» актрисы и той «великой скорби», которой она буквально наполняла огромный зал, заставляя и женщин, и мужчин не скрывать слез...

Во главе театров

В 1893 году Сара Бернар приобрела театр «Ренессанс», а спустя 5 лет еще и театр «Шатле» на одной из красивейших площадей Парижа. Она руководила им, сама играя в нем 24 года. Ее правой рукой неизменно был сын Морис. Это многотрудное дело было как бы вторым ребенком Бернар, отнимавшим массу сил и не оставлявшим времени даже на сон. Интересно, что драматург Эдмон Ростан, посвятивший ей 3 пьесы, раздраженный нелепыми небылицами, рассказываемыми о Саре Бернар, однажды описал рабочий день актрисы, а заодно и хозяйки труппы многочасовые репетиции, затем спектакль, где она играет «в каком-то бешеном исступлении», далее — общение с коллегами, обсуждение всех текущих дел, прием посетителей, ответы на многочисленные письма и только глубокой ночью — чтение новой пьесы. «Вот Сара, которую я знал. Это та Сара, которая работает. И эта — самая великая». Вероятно, то же самое могли сказать о ней и другие ее друзья — Виктор Гюго, Гюстав Доре, Эмиль Золя, Оскар Уайльд, коллеги по сцене, работники театра — словом, все те, кто знал истинную цену ее успеха...

Великая Сара

1915 год стал тяжелейшей вехой ее жизни. Ей шел уже восьмой десяток, она погрузнела, обычно дерзкое выражение ее глаз смягчилось, и ей начинало казаться, что наступает старость, хотя сердце ее было по-прежнему молодо. И вдруг — болезнь, сопровождаемая убийственным вердиктом врачей чтобы спасти жизнь, она должна была решиться на ампутацию ноги.

...До тех пор пока к лицу матери не прижали маску с хлороформом, Морис, тихо плача, держал ее руку в своей. А она, пока могла говорить, утешала его «Перестань, мой мальчик, все будет хорошо. Во что бы то ни стало».

Чувствуя, что ее жизнь неуклонно катится к закату, Бернар как-то шутливо поинтересовалась, не износился ли ее знаменитый красный гроб, и тут же сама «назначила» молодых актеров, которые понесут ее на кладбище.

...26 марта 1923 года Сара Бернар покинула этот мир. Мир же в свою очередь лишился одной из величайших в его истории актрис и удивительной женщины. Выбранный ею еще в детстве девиз «Во чтобы то ни стало...» был не только путеводной звездой, но и принципом всей ее жизни.

0

10

Эдит Пиаф. Две жизни французской уличной птички

http://s60.radikal.ru/i170/0906/25/e711729d082c.bmp

На Эдит было не по росту большое пальто с драными локтями. Туфли на босу ногу и взъерошенные волосы. Уже двадцать минут она стояла на перекрестке и порядком озябла. Конец октября в Париже — не лучшее время для уличных певиц. И все же Эдит решила исполнить еще одну песню в надежде, что кто-нибудь из прохожих подкинет недостающую монетку. Тогда она сможет позволить себе не только чашку кофе, но и круассан.

«Да ты с ума сошла — петь на улице в такую погоду!» Повернувшись, она увидела холеного господина лет сорока, в элегантном костюме и лайковых перчатках. В глазах незнакомца сквозила легкая усмешка. Этого Эдит простить не могла, поэтому грубо ответила: «А есть-то мне что-то надо!» Развернулась и зашагала прочь. Но случилось нечто невообразимое — господин закричал вдогонку: «Хочешь выступать в кабаре?» Не веря своим ушам, Эдит остановилась. «Послушай, меня зовут Луи Лепле, — продолжил мужчина. — Я владелец кабаре «Жернис». Если хочешь, приходи завтра в четыре, я тебя послушаю». Потом он оторвал от газеты, которую держал в руках, клочок бумаги и написал на нем адрес. «Да, и вот еще что, купи себе поесть», — незнакомец протянул Эдит пятифранковую банкноту.

Очутившись в кафе, Эдит заказала бифштекс. Поглощая горячий кусок говядины, она прикидывала в уме, что же на самом деле хочет от нее этот странный господин. Эдит было всего девятнадцать, но она уже давно не верила в сказки.

Родная улица

Свою мать Эдит не помнила. Но отец рассказывал, что та была певичкой в кабаре. Пока он ловил такси, чтобы доставить жену в больницу, та родила прямо на тротуаре. Девочку приняли два полицейских, которые той ночью обходили квартал.

Молодая мамаша уже через месяц потеряла интерес к ребенку. Она сбагрила его бабке — алкоголичке с многолетним стажем. Та кормила ребенка вином, разбавленным водой, приговаривая, что это полезнее молока. К двум годам девочка совсем одичала. И тут в ее жизни возник отец, который решил отправить дочурку в провинцию, к своей матери, которая работала в публичном доме кухаркой. Здесь Эдит жилось не в пример лучше, чем у бабки-пропойцы. Ее каждый день купали в ванной, чисто одевали и вкусно кормили. А девицы так еще и сладостями баловали. Но стоило девочке немного подрасти, как местный кюре настоял на том, чтобы невинное дитя убрали из дома разврата.

И вновь в жизни Эдит появился отец. Он забрал ее в Париж, где уже много лет занимался ремеслом уличного акробата. Правда, от мысли сделать из нее гимнастку пришлось довольно быстро отказаться. У девочки не было подходящих задатков. Зато горло у дочки, как выражался папаша, было луженое. Пела Эдит действительно громко и с чувством, будь то «Марсельеза» или слезливая песенка о соблазненной девушке, которая «стала отдаваться каждому».

Репертуар у малышки был вовсе не детский. Впрочем, и сама Эдит довольно скоро перестала быть ребенком. В 14 лет она ушла от отца и стала самостоятельно зарабатывать на жизнь пением, выступая на тех же улицах. В этом же возрасте она впервые узнала мужчину. Это не было любовью, просто любопытство. Первая любовь пришла, когда ей исполнилось 17. Луи был обычным рассыльным в продуктовом магазине, на год старше ее. Они вместе поселились в маленьком номере дешевой гостиницы, по размерам напоминающем платяной шкаф. Идиллия продолжалась несколько месяцев. А когда молодые разбежались в разные стороны, выяснилось, что Эдит ждет ребенка.

С растущим животом она продолжала петь на улице, а родив дочку Сесель, таскала ее везде за собой. Вскоре девочка заболела менингитом и умерла. Нельзя сказать, чтобы Эдит долго горевала. Через несколько дней после похорон она уже веселилась в компании друзей. Тогда Эдит еще не знала, что Бог больше никогда не пошлет ей детей.

Звезда кабаре

…Эдит запыхалась от бега. Она опаздывала на встречу с Луи Лепле в кабаре «Жернис». Лепле, сердитый, стоял у входа. «Так-так. Опоздание на час. Детка, что же будет дальше?» Они вошли в здание кабаре, и у Эдит перехватило дух. Такой роскоши она никогда не видела. Ей, девчонке с окраины, было невдомек, что «Жернис» — самое модное парижское кабаре, где собираются сливки светского общества.

«Встань на сцену и пой все песни, которые знаешь», — скомандовал Лепле. Он слушал Эдит два часа. Интуиция опытного продюсера подсказала: он нашел самородок. «Через неделю я устрою тебе дебют в «Жернисе», а до этого будешь каждый день приходить ко мне на репетиции». И еще, тебе нужно придумать псевдоним». Внимательно разглядывая тщедушную фигурку Эдит, Лепле осенило: «Ну, конечно, ты же такая маленькая и хрупкая, что тебе подойдет имя — Малютка Пиаф» (на французском «пиаф» означает «воробышек»).

За день до своего дебюта Эдит сообразила, что ей не в чем выйти на сцену. Она побежала в лавку и купила три мотка черной шерсти. Всю ночь напролет Эдит вязала платье. К вечеру следующего дня оставался еще один рукав. В кабаре она отправилась со своим вязанием. Лепле, застав ее в гримерке со спицами в руках, пришел в неописуемую ярость: «Тебе через пять минут нужно быть на сцене!» Эдит второпях натянула на себя платье, у которого по-прежнему не хватало одного рукава. Лепле в панике замахал руками и пулей вылетел из гримерки. Через минуту он вернулся с белым шарфом. «На, прикрой голую руку».

Выйдя на сцену, Эдит поняла, что никогда в жизни не испытывала такого страха, как в эти минуты. Из зала на нее смотрело больше сотни глаз — надменных и холодных. Дамы в бриллиантах и меховых боа, мужчины в смокингах и бабочках. Для них Эдит — в нелепом платье, со смешной прической и ярко намазанным красным ртом — была подобна обезьянке из зоопарка. В зале весело смеялись, разговаривали и смачно поедали деликатесы.

И тут Эдит разозлилась. «Ну, я вам покажу, я заставлю вас меня слушать». Она запела — отчаянно и оттого проникновенно. «А у нас, у девчонок, ни кола, ни двора. У верченых-крученых, эх, в кармане дыра. Хорошо бы девчонке скоротать вечерок. Хорошо бы девчонку приголубил дружок…»

Ничего подобного «Жернис» под своими сводами не слышал. Постепенно гул в зале смолкал. Был слышен только сочный, полный драматизма голос певицы. А Эдит твердила про себя: «Победить! Победить!» Песня кончилась. Ни аплодисментов, ни шепота — тишина… Эти двадцать секунд показались Эдит вечностью… И вдруг шквал аплодисментов. «Порядок», — сказал за кулисами Лепле, от удовольствия потирая руки.

Теперь Эдит за выступление получала 50 франков — сумасшедшие для нее деньги. Но даже их она умудрялась спускать в тот же день, вернее, ночь. А помогали ей в этом сутенеры с площади Пигаль, заезжие моряки, солдаты Иностранного легиона. В общем, хотя малютка Пиаф «остепенилась», перестала петь на перекрестках, круг ее общения остался прежним. Лепле смотрел на образ жизни новой звезды своего кабаре сквозь пальцы. Он понимал, что Эдит не перевоспитать, поэтому сам частенько присоединялся к шумной компании и из своего кармана оплачивал ужин разношерстным поклонникам Эдит.

Одновременно он не переставал думать о будущем своей протеже. Лепле искренне верил в талант певицы и, используя все свои связи, старался протолкнуть Малютку Пиаф на большую сцену. Вскоре представился подходящий случай. В Каннах должен был пройти ежегодный благотворительный бал-концерт, где по традиции выступали самые прославленные французские артисты. Благодаря хлопотам Лепле Пиаф доверили выступить в компании суперзвезд — Мориса Шевалье и Мари Дюбуа.

«Убийца»

Гром грянул среди ясного неба. Ночью накануне концерта Эдит разбудил телефонный звонок. «Вы — Малютка Пиаф?» «Да». — «Немедленно приезжайте на квартиру к Луи Лепле». Мало что понимая, Эдит отправилась на другой конец города. Рядом с домом своего патрона она увидела толпу народа и полицейских. «Их было четверо, все в масках, — захлебываясь слезами, рассказывала комиссару служанка Лепле. — Меня связали и заперли в кладовой. Потом я услышала выстрел».

Луи Лепле лежал в собственной кровати с простреленной головой. Эдит не произнесла ни звука. Лишь крупные слезы катились по бледным щекам. «Мадемуазель Пиаф, вам придется поехать с нами в участок», — комиссар взял Эдит под локоть и повел к выходу. Допрос длился несколько часов. Эдит припомнили сомнительное прошлое и подозрительных дружков, с некоторыми из которых она по неосмотрительности познакомила своего хозяина. Комиссар напирал на версию убийства из-за ревности. Якобы один из кавалеров певицы приревновал ее к шефу и не нашел ничего лучшего, как убить соперника. Но при ближайшем рассмотрении версия трещала по швам, улик комиссару катастрофически не хватало. К вечеру Эдит отпустили.

Она шла в свою гостиницу, а на каждом углу мальчишки-газетчики горланили: «Сенсация, сенсация! Убит владелец «Жернис»! В деле замешана Малютка Пиаф». Эдит вновь осталась без работы, да еще с волчьим билетом. Решив, что в Париже, пока не уляжется скандал, ей делать нечего, Эдит отправилась в провинцию. Но слухи преследовали ее и там. Нередко после выступления в каком-нибудь маленьком кинотеатре из зала слышались выкрики: «Убийца!»

Эдит была на грани. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не записка, обнаруженная в дырявом кармане под подкладкой пальто: «Реймон Ассо» и номер телефона. Эдит напрягла всю свою память, чтобы вспомнить, кто бы это мог быть. «Кажется, поэт. Ну да, точно. Мы познакомились с ним в «Жернисе». Он сказал, что рад будет мне чем-нибудь помочь». Эдит набрала номер. «Реймон Ассо слушает». — «Это Эдит, то есть Малютка Пиаф». — «Эдит, куда же вы запропастились? » — «Я, я… на вокзале, только что вернулась в Париж». — «Немедленно приезжайте ко мне, запоминайте адрес».

Реймон прямо сказал ей: «Я знаю эту профессию и помогу тебе. Но ты будешь делать то, что я тебе скажу. Парни, загулы — с этим должно быть покончено». Никто никогда не говорил так с Эдит. И хотя внутри у нее все клокотало от гнева, она промолчала. Больше всего на свете она хотела петь. И в тот момент ей хватило ума понять, что без помощи Реймона она на сцену не вернется.

0

11

Триумф

Реймон сдержал слово и муштровал певицу по полной программе. «Не чавкай, не разговаривай с полным ртом», «Не наливай стакан до краев», — поучал он Эдит. А узнав, что его подопечная и писать толком не умеет, Реймон придумал для Эдит несколько вариантов автографов. Выводя по десять раз на дню корявым почерком: «В знак большой симпатии» и «От всего сердца», Эдит что есть мочи чертыхалась. Правда, делала это про себя — Реймон запретил ей выражаться. Одновременно Реймон писал для Эдит ЕЕ репертуар. Каждый день они сначала обсуждали новую песню, потом репетировали.

Их совместное упорство сделало свое дело. Директор АВС (крупнейшего концертного зала Парижа) согласился отдать первое отделение одного из концертов Эдит. В тот день певица впервые выступила не как Малютка Пиаф, а как Эдит Пиаф. Она исполнила новые песни, разученные с Реймоном. То, что было потом, трудно описать словами. Огромный зал ревел от восторга, публика не желала отпускать Эдит. Ей пришлось петь на бис из своего старого репертуара. А пресса на следующий день, захлебываясь от восторга, писала: «Вчера на сцене АВС родилась великая певица Франции»… О том, что год назад ее величали в газетах не иначе как убийца, никто даже не вспомнил.

Дела Эдит резко пошли в гору. Теперь она могла позволить себе собственный дом в центре Парижа. Его отделкой занимались лучшие французские дизайнеры. Но Эдит, въехав в особняк, предпочитала спать в комнате консьержки. Там со своим маленьким ростом она чувствовала себя уютнее, чем в огромной спальне с антикварной мебелью. Ее дом всегда был открыт для многочисленных друзей. Некоторые ухитрялись жить у Эдит по месяцу, а то и больше. Шампанское и икра на кухне не переводились. Но если бы кто-то спросил у Эдит: «Сколько денег на вашем счету?», то вряд ли получил бы ответ. Она всегда жила по принципу: есть деньги — хорошо, нет — заработаю.

Когда тиражи пластинок Эдит во Франции перевалили за миллион, ею заинтересовались американские импресарио и предложили устроить турне по городам США. Отправляясь за океан, Эдит и не подозревала, что встретит там самую большую любовь своей жизни — Марселя Сердана, чемпиона мира по боксу.

«Мой чемпион»

На концерт Эдит Марсель попал случайно. Просто было свободное время, и ему стало интересно послушать Пиаф, о которой в тот момент все американские газеты, не сговариваясь, писали как о «самой потрясающей певице». Потом боксер долго набирался смелости, чтобы позвонить певице в гостиницу и договориться о встрече.

Марсель считал, что в таланте певицы есть что-то сверхъестественное: «Эдит, ведь ты всего треть от моего веса, я дуну на тебя, и ты рассыплешься! Но какой у тебя голос! В голове не укладывается!» Рядом с «великой Пиаф» боксер сам себе казался неотесанным мужланом. Чемпион ужасно робел, поэтому в присутствии Эдит старался говорить мало. Просто смотрел на нее с нескрываемым обожанием и выполнял любую прихоть. Он стал первым мужчиной, который тратил на нее деньги. Это он купил Эдит ее первое норковое манто. Боже, как она в нем щеголяла! И дело не в цене. Она могла купить десять таких манто. «Но… Мне бы в жизни такое в голову не пришло, а он догадался», — млея от счастья, рассказывала знакомым певица. В ответ она задаривала Марселя бриллиантовыми запонками, костюмами и обувью из крокодиловой кожи.

В Америке они везде появлялись вдвоем — лучшая французская певица и лучший французский боксер. Однако в Париже им приходилось соблюдать конспирацию — ведь Марсель был женат. В силу искреннего характера Сердан не скрывал от жены, что любит Эдит. Но ради детей старался соблюдать приличия. Поэтому Эдит во время своего очередного турне по Америке с таким нетерпением ждала приезда Сердана из Парижа. Он должен был приехать через неделю, но Эдит позвонила во Францию и прокричала в трубку: «Марсель, ради бога, скорей приезжай. Пароходом, самолетом — как хочешь! Я не могу без тебя!» — «Хорошо, дорогая, завтра я вылечу. Я тебя люблю».

Эдит стояла за кулисами нью-йоркского зала «Версаль», готовясь к выступлению. В это время ей передали, что самолет, которым Сердан летел в Америку, разбился на Азорских островах. Марсель был среди погибших пассажиров. Его труп опознали по часам. Знаменитый боксер имел привычку носить их сразу на обоих руках.

Никто не думал, что Эдит сможет петь. Но она вышла на сцену и глухим голосом произнесла: «Я буду петь в честь Марселя Сердана. Только ради него».

Эдит потеряла не просто любимого человека, она потеряла себя. Впервые в жизни у нее не было желания петь. И мозг каждую минуту сверлила одна-единственная мысль: «Это я его погубила». Тоска была невыносимой. Эдит почти перестала есть, зато много пила. За ночь она могла обойти до семи ресторанов и везде выпить по несколько рюмок. Домой друзья вели Эдит уже под руки. Ее заставляли давать клятвы не пить, но она умудрялась нарушать их под самыми удивительными предлогами. Однажды она заявила: «Я дала клятву не пить в Париже, но я, например, могу отправиться в Брюссель». И она ехала на поезде в Брюссель.

С горем пополам ей удалось вновь заставить себя выйти на сцену. Эдит даже подписала контракт на гастроли по Европе. Но все планы перечеркнула страшная автокатастрофа. Эдит доставили в больницу, сделали операцию. А после был долгий период реабилитации, во время которого врач посоветовал в качестве обезболивающего морфий. Так в жизни певицы стало одной проблемой больше. Эдит быстро привыкла к наркотику, и потом ей не раз приходилось ложиться в клинику, чтобы побороть пагубную страсть.

Здоровье певицы расшатывалось с поразительной скоростью, она почти не выходила из больниц. После смерти Марселя Эдит пережила четыре курса дезинтоксикации (лечение алкоголизма и наркомании), три гепатические комы, два приступа белой горячки, семь операций и две бронхопневмонии. А потом врачи поставили диагноз — «рак». Хотя сама пациентка об этом так и не узнала.

Последняя любовь

В сорок с небольшим певица выглядела на шестьдесят, но это не помешало Эдит пережить последнюю любовь. Тео Сарапо появился в жизни певицы, когда она в очередной раз попала в больницу. «Мадам, в коридоре какой-то молодой человек просит разрешения пройти к вам в палату». «Наверное, поклонник», — подумала Эдит и кивнула в знак согласия. На пороге появился высокий юноша, одетый во все черное, с темными волосами и такими же глазами. «Меня зовут Тео. Месяц назад нас представили друг другу, но вы были слишком заняты, чтобы поговорить со мной». Он подошел и протянул ей маленькую куклу. От неожиданности Эдит засмеялась: «Знаете, я уже вышла из этого возраста». — «Но это необычная кукла. Она из Греции, с моей родины. Она принесет вам удачу». На следующий день он пришел с цветами. Так продолжалось неделю. И каждый раз он приносил какой-то пустяк. Эдит, потратившая состояния на подарки мужчинам, вдруг поняла, что ценно только искреннее внимание.

Через несколько месяцев Тео спросил Эдит: «Хочешь быть моей женой?» Он сказал это просто и очень мягко, как будто боялся ее испугать. «Тео, это невозможно!.. У меня была очень сложная жизнь… Мое прошлое тянется за мной, как тяжкий груз… Я намного старше тебя, почти в два раза». — «Для меня ты родилась в тот день, когда я тебя увидел».

У Эдит не хватило духу сказать «нет». Потом она признается: «По-настоящему я любила только Марселя Сердана. И всю свою жизнь ждала только Тео Сарапо».

Перед свадьбой Тео познакомил невесту со своими родителями и двумя сестрами. Впервые Эдит открыла для себя, какое это счастье, когда вокруг стола собирается настоящая семья.

Торжество состоялось 9 октября 1962 года. Молодые венчались в православной церкви, к которой принадлежал Тео. Окрыленная счастьем, Эдит считала, что вошла в форму. Она дала концерт в престижном парижском зале «Олимпия». Публика стоя скандировала: «Гип-гип-ура, Эдит!» И только Тео знал о приговоре врачей — максимум год.

…Последний раз Эдит было суждено спеть спустя полгода после свадьбы, в марте 1963 года. В апреле ее вновь положили в больницу с диагнозом «отек легкого». Болезнь отягощалась двухнедельным приступом безумия, во время которого она не узнавала Тео. Тот же не отходил от жены круглые сутки. Когда Эдит наконец пришла в себя, она сказала: «Тео, ты не заслужил такого».

Из больницы муж увез Эдит в инвалидном кресле. Они поселились в загородном доме, где Тео взвалил на свои плечи весь труд по уходу за женой. Несмотря на то что врачи скрывали от Эдит правду, она догадывалась о близкой смерти. И встретила ее мужественно: «Мне не страшно умирать, ведь я прожила две жизни».

P. S. Перед смертью Эдит попросила Тео дать клятву не летать самолетом. Трагедия, произошедшая с Марселем Серданом, не давала ей покоя. Она боялась, что что-то подобное случится с Сарапо. Тео сдержал обещание. Но его жизнь все равно оборвалась рано. Он погиб в автомобильной катастрофе через семь лет после смерти жены. Его похоронили в том же склепе, что и Эдит. На парижском кладбище Пер-Лашез.

0

12

Вивьен Ли. Вечная Скарлет

http://www.crazywebsite.com/Free-Galleries-01/Girls/Pictures_WWII_Vintage_Pin-Ups-2/classic_sexy_pinup_girls_Leigh_Vivien-4_jpg.jpg

В семье ее ласково называли Вавлинг — от английского "дарлинг", дорогуша. Вивиан Мэри Хартли родилась 5 ноября 1913 года в Индии, у самого подножия Гималаев. По индийскому поверью, если мать перед родами смотрит на горы, ребенок будет обладать совершенной красотой.

   Ее мать, строгая католичка Гертруд, и отец, Эрнест Хартли, обаятельный повеса, не очень-то ладили. Разлад в семье оборвал детство семилетней Вивиан — ее отдали в монастырскую школу "Святое сердце" в Англии.

  Все здесь было для нее чужим и невыносимым: пасмурное небо, серые цвета комнат и одежды, строгие нравы. Казалось, тяжелые двери, захлопнувшись, не только отрезали ее от прошлого, но и напрочь отгородили от радости и самой жизни... Вивиан тосковала по дому, но ожесточение или злоба не коснулись ее сердца. Наверное, именно здесь, в одиночестве и слезах, она обрела тот дар любви и самоотречения, что всю жизнь давал ей силы и питал ее высокий талант.

Мечты о театре

  В школе с Вивиан произошли два события, определившие ее судьбу: сырой климат Туманного Альбиона "наградил" девочку слабыми легкими, а первые встречи с искусством зажгли в ней желание стать актрисой. Вивиан любила историю, литературу, музыку, она превосходила ровесниц в духовном и интеллектуальном развитии и оттого была довольно одинока. "Я буду великой актрисой!" — решила девочка, когда ей исполнилось 10 лет. Театр! Вот прекрасный мир, где ей никто не нужен, где нет одиночества!

Поспешное замужество

   В 1932 году Вивьен Хартли — такова ее девичья фамилия, поменяв еще несколько монастырских школ, получила прекрасное образование — свободно говорила на трех языках, знала музыку и драматическое искусство  — поступила в Королевскую Академию драматического искусства. Едва окончив школу, 17-летняя Вивиан выходит замуж за 32-летнего Герберта Ли Холмана — юриста, окончившего Кембридж, который был старше ее на 14 лет. Брак был счастливым. Все складывалось хорошо: через год у молодоженов родилась дочь Сюзанна, жили они душа в душу. Вот только не нравилось Ли Холману увлечение жены театром. Но для Вивьен это был единственный возможный способ существования.

   Вскоре девушка поняла, что семейная жизнь вовсе не то, о чем она мечтала. После рождения дочери Сюзанны о сцене пришлось на время забыть. Вивиан страдала, она не мыслила жизни без театра, ей казалось, что семья, ребенок — тяжкие цепи, не дающие взлететь... "Лучезарное материнство еще не снизошло ко мне", — признавалась она. Ли Холман был добрым, любящим мужем, но не одобрял ее занятий и желал видеть жену дома. Постепенно назревал разлад.

   Ей прочили блестящее будущее, но муж не разрешил Вивиан подписывать какие-либо контракты, и ей приходилось сниматься для рекламы сигарет и играть крошечные эпизоды в кино. Но ее заметили, о ней заговорили в театральных кругах, и вскоре она получила настоящую роль — в спектакле "Маска добродетели". Так появилась актриса Вивьен Ли — она взяла для сцены второе имя мужа и слегка изменила свое. Началась успешная карьера, но с мужем они теперь почти не виделись, семья отошла на второй план. Вивьен вернулась в свою стихию. Как бабочка на пламя свечи, она летела к главной встрече своей жизни, той, что принесет счастье и муку, великую любовь и великое отчаяние и в конце концов погубит ее...

К вершинам искусства и любви

  ...И вот, случилось событие, которому суждено было перевернуть всю жизнь Вивьен. В 1934 году oна увидела на сцене молодого Лоренса Оливье и влюбилась с первого взгляда, безумно. Он казался ей Идеалом, о котором она мечтала с юных лет. Они станут звездной парой и пойдут рука об руку к сияющим вершинам искусства и любви! "Вот человек, за которого я выйду замуж", — решила она, будто забыв, что у нее есть муж и дочь, да и Оливье был женат на известной актрисе Джилл Эсмонд, у них только что родился сын Тарквиний.

  Впервые Вивьен увидела Лоуренса на сцене — и этого оказалось достаточно. Она вновь и вновь покупала билеты на спектакли с его участием. Вот как рассказывает об этом один из биографов актрисы: "...Всю свою юность Вивьен ждала появления Героя, который откроет ей настоящий мир — великой любви, подлинной красоты, великого искусства. Ли Холман обманул ее мечту, а теперь она становилась свидетельницей возрождения грезы. Ее Герой, ее человекобог кланялся публике, завороженной его темпераментом, мужской силой и жизнелюбием. Она прошептала: "Вот человек, за которого я выйду замуж!"

  Оливье не остался равнодушным к 21-летней красавице: "...Я остановил свой взгляд на обладательнице этой удивительной, невообразимой красоты", — писал он. Вскоре их вместе пригласили в Голливуд сниматься в фильме "Огонь над Англией". Взаимная симпатия быстро переросла в горячую привязанность, а затем в любовь, и вскоре они уже не представляли жизни друг без друга На съемках оба поняли, что не смогут вернуться к прежней жизни.Это было самое счастливое время для Вивьен: "... помню каждое мгновение, что мы были вместе. Мы были так молоды..." Вместе сыграли в "Гамлете", поставленном в театре "Олд Вик" и имевшем огромный успех.

Незабываемая Скарлет

   На пути восхождения Вивьен к вершинам славы важной вехой явилось ее блистательное исполнение роли Скарлетт О'Хара в "Унесенных ветром". А.Уолкер в своей книге "Вивьен Ли. История жизни" отмечает: "Поиск кинематографической Скарлетт занял два года и обошелся в 92 000 долларов. Были рассмотрены кандидатуры 1400 претенденток, среди них такие звезды, как Кэтрин Хепберн, Бетт Дэвис. 90 из них принимали участие в пробах. Вивьен буквально ворвалась к режиссеру со словами: "Привет, я Скарлетт О'Хара!"Скарлетт Взглянув на нее, продюсер Дэвид Селзник сразу понял, что нашел настоящую звезду. Пробыв в Голливуде всего три недели, Вивьен получила самую желанную роль в кино". Вивьен отдавала работе все силы. Слабая здоровьем, она работала круглые сутки, чтобы поскорее вернуться в Англию, к любимому. Путь к славе и признанию сопровождался сложными и мучительными личными переживаниями: жена Оливье и муж Вивьен не давали согласия на развод.

  У Вивьен несколько раз происходили нервные срывы — как считали и сама актриса, и ее окружение, то был результат переутомления от напряженной творческой работы (часто ей приходилось спать всего 4-5 часов), и от сердечных переживаний. Наконец препятствие было преодолено. В 1940 году Вивьен наконец стала леди Оливье — они поженились тихо, скромно, без прессы, хотя оба к тому времени были уже знамениты, а Вивьен успела получить "Оскара" за "Унесенных ветром".

  Премьера фильма в 1939 году в Атланте была грандиозной. 80 000 жителей высыпали на улицу, это был национальный праздник Америки. Вивьен Ли покорила капризный Голливуд, теперь продюсеры наперебой предлагали ей роли. "Она светилась, поражала красотой и сияла", — вспоминали современники. У нее было лицо, которое не требовало косметики, — и такой она оставалась всю жизнь. Вивьен Ли стала всенародным кумиром.

Первые признаки болезни

  Казалось бы, все сбылось и наладилось. Но... В 1945 году прозвенел первый тревожный звонок. Во время игры на сцене у Вивьен случился странный приступ: чередование крайнего упадка сил и сильного возбуждения. Позднее появился и начал усиливаться кашель, она стала резко худеть. Врачи диагностировали туберкулез, но Вивьен продолжала работать до тех пор, пока ее не увезли из театра прямо в больницу. Болезнь усугублялась частыми нервными срывами. Его же раздражали и пугали ее припадки, во время которых она не узнавала его и даже бросалась на него с кулаками.

   Известен такой случай со слов биографа Энн Эдвардс: "Однажды вечером они обедали вдвоем и вполне мило беседовали, когда ее настроение неожиданно изменилось. Ее голос стал резким, а когда он попробовал успокоить ее, она атаковала его, сначала на словах, а затем и физически... Впервые в жизни она вела себя как совершенно чужой человек, и он не знал, кого звать на помощь. Немного погодя — это время казалось вечностью, но длилось не более часа — она собралась в комок и разрыдалась на полу, не подпуская его к себе. Когда приступ прошел, она не помнила ничего. Оба были перепуганы, и она ласкалась к нему, как ребенок. Они все еще любили друг друга, и эффект этого приступа для Оливье был ошеломляющим".
 
   Муж поместил Вивьен в клинику, где лечили электрошоком, отчего ей становилось еще хуже. Уверенная, что ее спасет только его любовь, она умоляла Лоренса забрать ее домой. В периоды улучшения она становилась прежней Вивьен, снова и снова возвращалась к работе. Именно в те годы она сыграла в театре трагические роли — Клеопатру, Антигону. Через шесть недель лечения появились первые признаки улучшения, а весь следующий год ушел на восстановление сил.

   Вот тогда и возникла трещина в отношениях Вивьен и Оливье — он был уязвлен ее триумфом. Мечтая сделать из Вивьен "настоящую актрису", он считал ее своей ученицей, и вдруг оказалось, что она не нуждается в его опеке и, быть может, даже превосходит его талантом. Тщеславному Лоренсу было нелегко смириться с этим. "Все в порядке до тех пор, пока командует мужчина", — любил он повторять. Охлаждение Оливье, его ревность к ее успеху приводили Вивьен в отчаяние. Но отчуждение между супругами нарастало, и чем больше Вивьен боялась потерять своего Ларри, тем больше он избегал ее. Она мечтала о ребенке, надеясь спасти их отношения, но у нее случилось несколько выкидышей. Депрессия усиливалась.

Невидимая трагедия

   Приступы депрессии провели резкую, невидимую другим, но решительную грань. Великая любовь тихо агонизировала... Отчаяние Оливье было искренним, но теперь он жалел не ее, а себя Накануне Рождественских праздников 1946 года возобновившиеся приступы побудили Лоуренса Оливье просить Вивьен обратиться за помощью к психиатру. Она отказалась.

  В 1951 году Вивьен получает второго "Оскара" — за фильм "Трамвай "Желание". Знаменитая театральная актриса, любимая всеми кинозвезда, она много лет играла свою самую трудную роль — супруги великого сэра Оливье. Стремясь показать, как мало значит для нее слава, она пренебрежительно забросила золотые "оскаровские" статуэтки, а одной из них подпирала дверь спальни — и все для того, чтобы не ранить самолюбие обожаемого супруга. Всегда и везде Вивьен старалась подчеркнуть его превосходство, но он становился к ней все холоднее... "У меня был выбор, — вспоминает Вивьен, — быть актрисой или просто женой Ларри". Она не умела быть "просто женой", она была великой актрисой, и будь это не так, Оливье никогда не оставил бы ее.

  Внешне они оставались звездной парой, вместе играли в шекспировских трагедиях, которые Оливье ставил на сцене английского театра "Олд Вик", снимались в кино, с успехом гастролировали. Повсюду их встречали овациями. Казалось, жизнь Вивьен безоблачна и прекрасна, она получила все, о чем мечтала, все отмечали необыкновенно веселое и счастливое сияние ее синих глаз, жизнерадостный характер, обаятельный незабываемый голос. Но за сверкающим занавесом происходила невидимая трагедия.

Следующая серия аналогичных приступов последовала в апреле 1952 года. В то время Вивьен Ли стала злоупотреблять спиртным, что в сочетании с лекарствами от туберкулеза только усугубляло положение. Оливье к тому времени был убежден, что его жена психически больна, и на этот раз она вняла его уговорам и позволила пригласить психиатра, однако не приняла его советов.

0

13

Лечебница. Шоковая терапия

  В конце 1952 года Вивьен Ли и Оливье получили предложение сняться в фильме известного режиссера У.Дитерле"Прогулка слона" — мелодраме из жизни цейлонского плантатора. Оливье отказался, и на мужскую роль был приглашен — по желанию Вивьен — актер Питер Финч. В феврале 1953 года съемочная группа отправилась на Цейлон. При этом Оливье не протестовал против того, чтобы его жена работала в тяжелейших условиях тропического климата. К концу натурных съемок у Вивьен, страдавшей от влажной жары и одиночества (и то и другое она переносила очень тяжело), начались галлюцинации. Актриса одна бродила ночами, принимала Финча за Оливье и называла его Ларри. Ее состояние сделало невозможным продолжение работы над фильмом. Продюсер принял решение доснять фильм в Голливуде.

  Лишь забота жены Финча помогла Вивьен перенести перелет, и первая неделя в Америке прошла благополучно. Однако затем ее состояние опять резко ухудшилось. Оливье договорился о помещении Вивьен в одну из английских психиатрических лечебниц. Перелет в Англию через Нью-Йорк был очень тяжелым; в пути актриса вновь испытывает приступ, который на этот раз носит буйный характер — она пытается порвать на себе одежду и выпрыгнуть из самолета. Оливье в полном отчаянии. К вечеру Вивьен доставили в психиатрическую клинику доктора Фрэйденберга. Но даже в этом состоянии она умоляла Оливье взять ее домой...

  Лечение в клинике включало в себя такие процедуры, как заворачивание в ледяные простыни и кормление одними сырыми яйцами. Об этом периоде своей жизни Вивьен Ли вспоминает так: "Я думала, что нахожусь в каком-то приюте для умалишенных. Я отчаянно кричала, чтобы кто-нибудь помог мне выбраться оттуда". Ей назначили электрошоковую терапию. Это было первое из многих ужасных испытаний, которым ей пришлось подвергнуться.

  Шоковая терапия подействовала на Вивьен роковым образом. Лоуренс Оливье видел, насколько сильно менялась его жена с каждым сеансом электрошока. "Я могу только сказать, — вспоминал он, — что под их воздействием Вивьен изменялась неузнаваемо. Она становилась совсем не той женщиной, в которую я когда-то влюбился. Она теперь была мне настолько чужой, насколько это можно представить и насколько это вообще возможно. Что-то с ней произошло. Это трудно описать, но это было абсолютно очевидно".

  Истерзанная и перепуганная таким "лечением" Вивьен приложила все усилия, чтобы вырваться из больницы. Как только это удалось, ее состояние стало быстро улучшаться. Биограф актрисы отмечает, что в этом не было ничего удивительного, и в качестве доказательства приводит мнение одной из знакомых звезды: "Приступ в Голливуде был одним из ее кратковременных кризисов. Но окружавшие ее люди видели это впервые и впали в панику, вызвали врачей и заставили лечить ее Бог знает какими лекарствами... И вот тогда она действительно сошла с рельсов... Конечно, она нуждалась в отдыхе... Эта история привела ее в ужас — не ее приступ, а обращение с ней. К этому моменту она готова была признать существование своей проблемы, но была уверена, что ничего в Голливуде не произошло бы, будь с ней Ларри. Она умоляла Ларри никогда не оставлять ее на столь долгое время..."

  Так или иначе, но, несмотря на испытания последних лет, Вивьен Ли, по свидетельству многочисленных друзей, оставалась очаровательной и умной женщиной, сохранившей и чувство юмора. Она продолжала играть в спектаклях и сниматься в фильмах. Вместе с Оливье они сыграли в трех пьесах Шекспира.

Разрыв с Оливье

  У Оливье тем временем начался роман с актрисой Джоан Плоурайт. Он познакомил жену с молодым актером Питером Финчем, с которым его связывала, как поговаривали, слишком тесная дружба. Финч, похожий на самого Оливье в юности, стал активно ухаживать за Вивьен. Оливье не препятствовал, а, наоборот, всячески способствовал их сближению, чтобы затем потребовать развода, ссылаясь на ее измену. В день рождения Вивьен, когда ей исполнилось 45 лет, он "любезно подарил ей "роллс-ройс" стоимостью в семь тысяч фунтов и еще любезнее объяснил, что им пора бы расстаться". "Ложь, которая живет в человеке и разрастается в язву", — скажет Вивьен о тех временах.

  Актер курсировал между Лондоном и Нью-Йорком и вскоре прислал Вивьен телеграмму с просьбой о разводе. Они развелись в 1960 году, и Оливье не замедлил жениться на Плоурайт. Это резко ухудшило состояние Вивьен, и она начала опять принимать сеансы электрошока. Сеансы сопровождались сильными головными болями и оставляли на голове актрисы следы от электрических разрядов. Приезжая на очередной сеанс, она дрожала, нервничала и была не в состоянии сидеть. Наконец лечение электрошоком было прекращено и заменено психотропными препаратами.

  Надо отдать должное мужеству Вивьен. Развод с Оливье был для нее тяжелым ударом, но она сумела его перенести. В это время рядом с ней был актер Дж. Мерривейл, с которым ее связывала давняя дружба. Он помог ей выстоять, не отходя от нее ни на шаг и не позволяя приходить в отчаяние, когда с ней случались приступы. Вивьен очень привязалась к Мерривейлу. Она отказалась выйти за него, в глубине души все еще надеясь на примирение с Оливье, любовь к которому сохранила на всю жизнь.

  Вивьен никогда не осуждала ни его, ни ее и никому не позволяла говорить плохо о человеке, которого боготворила до самой смерти. Она не верила в серьезность своей болезни и не теряла присутствия духа: "Настоящая актриса не боится возраста. Буду играть до девяноста лет", — смеялась она.

Последний выход

  Ей оставалось жить 7 лет, и она еще сыграла немало ролей, а за полгода до смерти танцевала на сцене с грацией 25-летней девушки.

  Однако приступы депрессии продолжали мучить Вивьен. Осенью 1963 года один из таких приступов начался прямо на сцене во время вечернего спектакля, который пришлось прервать. Кроме того, ее начали преследовать "призраки прошлых лет" — различные ситуации из совместной жизни с Лоуренсом Оливье. Она долго не могла выйти из депрессии, но в конце концов ей это удалось. Все-таки у нее была исключительная сила воли, во многом воспитанная профессией. Она могла заставить себя смеяться и лучиться счастьем на сцене, в то время как на душе висела огромная тяжесть, а в теле гнездилось физическое недомогание.

  28 мая 1967 года лечащий врач Вивьен объявил потрясшую всех новость: туберкулезом захвачены оба легких, положение актрисы критическое. На следующий день он предложил ей лечь в больницу, но звезда отказалась: слишком живы еще были воспоминания об английской клинике. Пришлось назначить лечение в домашних условиях. Врач обещал, что Вивьен будет здорова через три месяца при условии неукоснительного соблюдения всех предписаний и полного покоя. Но... К ней ежедневно приходили гости. Охранявший ее Мерривейл умолял их не задерживаться больше 20 минут. Как свидетельствует один из гостей — Дуглас Фэрбенкс-младший, "она, со своим всегдашним упрямством, насмешливо и вопиюще нарушала указания врача не курить, не вставать с постели, не говорить и не утомляться".

  В свой последний вечер, 7 июля 1967 года, она, принимая гостей, делилась планами на будущее.

  Мерривейл, зайдя к ней после вечернего спектакля, обнаружил Вивьен, лежащей на полу, лицом вниз. Ее легкие были полны жидкости — она захлебнулась собственным жидкостным содержимым. Она уже сыграла свою последнюю сцену...

  Поставленный Вивьен Ли еще в 1945 году диагноз "туберкулез", безоговорочно подтвержденный в 1967 году, и вся история его лечения дают основание предполагать, что действительной причиной смерти актрисы явилось неправильное лечение. Так считают сегодня специалисты в области психиатрии.

  По их мнению, уже в 1949 году было известно, что некоторые внутренние болезни могут сопровождаться симптоматикой, характерной для заболеваний психического порядка, что туберкулез влияет на психику. Изучение историй болезни многих людей, проведенное в 1978 году, показало, что лекарства, прописываемые больным обычными заболеваниями, в 9,1 процента случаев провоцировали отклонения, характерные для психопатических расстройств: беспричинное беспокойство, резкую смену настроения, личностные изменения, депрессию, расстройство сна — то есть как раз те нарушения, от которых в различные периоды своего лечения страдала Вивьен Ли!

  Исследования также подтвердили, что такой препарат, как изониазид — один из тех, что давали Вивьен Ли от туберкулеза, в большинстве случаев вызывает вышеупомянутые психические нарушения средней тяжести или более глубокие. В медицинских справочниках в качестве побочных действий изониазида перечисляются бессонница, головные боли, беспокойство, нарушение мозговой деятельности и токсический психоз.

  Страдая от этих расстройств и постепенно слабея физически, не зная действительных причин своего состояния, годами подвергаясь действию жестокого и, по сути, бесполезного лечения электрошоком,принимая лекарства, усугубляющие физическую слабость, блестящая актриса и красавица Вивьен Ли постепенно теряла рассудок, любимого мужа, карьеру. И наконец, жизнь.

0

14

Жаклин Кеннеди: воплощенная элегантность

http://solist2.com.ua/journal/images14/zhaklin.jpg

Ну на кого еще из бывших хозяек Белого дома фоторепортеры буквально устраивали охоту и лезли из кожи вон, лишь бы добыть ее фотографию в бикини, а еще лучше — без него? Даже когда Жаклин стала бабушкой, подробности ее жизни интересовали публику, пожалуй, больше, чем похождения таких суперзвезд шоу-бизнеса, как Лиз Тейлор, Сильвестр Сталлоне, Арнольд Шварценеггер и даже Мадонна.
Какая же она была, эта женщина, которая еще при жизни стала Легендой и продолжает оставаться ею до сих пор?

Ангелочек с зубками

Бывают такие дети… Они красивы, словно ангелочки, но их воспитатели и учителя седеют раньше времени. Джеки росла девчонкой-сорванцом, которой мог бы позавидовать даже Вождь Краснокожих из рассказа О. Генри. Гувернантки у нее менялись примерно с той же частотой, как и пеленки. Долго выдержать не мог никто. Мать же и особенно отец в ней души не чаяли. Отец Джеки, Джон Вернон Бувье, был личностью необычайно колоритной. Друзья называли его Черным Джеком из-за загара, который не сходил с его лица круглый год. Еще его называли Шейхом, но уже не из-за смуглой кожи, а вследствие особого пристрастия к представительницам прекрасного пола, у которых он пользовался бешеным успехом. Был он не только волокитой, но и азартным игроком, что помогло ему успешно промотать солидное состояние, оставленное дедом и отцом.

Мать Джеки, утонченная и честолюбивая Джанет Бувье, долго терпела эскапады мужа, но в конце концов в 1936 году решила оставить его, забрав с собой восьмилетнюю Джеки и ее младшую сестру Ли. Черный Джек получил право брать к себе дочерей на уикенды и баловал их, особенно Джеки, безбожно.

Шло время. Джеки, сменив несколько частных школ, поступила в привилегированный колледж Вассар в штате Нью-Йорк. Она изучала Шекспира, французскую литературу, языки, историю искусств и вполне преуспела в этих занятиях. Еще более впечатляющими были ее успехи в светской жизни. В поклонниках из аристократических Йельского и Принстонского университетов у нее недостатка не было. Она часто проводила с ними веселые уикенды. Черный Джек, знавший мужскую природу не понаслышке, был всерьез обеспокоен. В одном из писем дочери он писал: «Женщина может иметь деньги, красоту и ум, но без репутации она — ничто». Желая предостеречь любимое чадо, он ссылался на собственный богатый опыт, утверждая, что чем более недоступна была девушка, за которой он ухаживал, тем дольше он сохранял к ней интерес. И наоборот.

Впрочем, единственным серьезным увлечением Джеки в этот период был ее роман с молодым брокером из Нью-Йорка Джоном Хастедом, с которым она даже обручилась. Однако роман длился недолго. В то время Джеки уже работала репортером в одной из вашингтонских газет. Как-то вечером, провожая Хастеда в аэропорт, она спокойно опустила в карман его пиджака подаренное ей в день обручения кольцо.

Красавица и чудовища

В те дни Джеки уже начала встречаться с молодым сенатором Джоном Кеннеди. Ее всегда влекли сильные, неординарные личности, способные добиться в жизни успеха. Молодой, энергичный политик, наследник многомиллионного состояния не мог не заинтересовать Джеки. Они ходили по ресторанам, в кино, целовались в машине. Однажды Джону пришлось пережить не очень приятные минуты. Целуясь, как обычно, в открытом автомобиле Джона, припаркованном на тихой улочке Арлингтона, они не заметили, как из быстро подъехавшей полицейской машины выскочил блюститель порядка и фонариком осветил их. К тому времени Джон уже ухитрился снять с Джеки лифчик… Полицейский, очевидно, узнал сенатора и поспешно ретировался. Джону повезло. Если бы об этом инциденте разнюхали газетчики, в прессе поднялся бы шум.

Джеки твердо решила завоевать Джона, а добиваться поставленной цели она умела. Характер у нее был железный. Несходство их личных вкусов ее не волновало. Пусть она обожала лошадей, собак и кошек, а у Джона на них была аллергия. И что из того, что она жить не могла без оперы, балета, музеев, а Джон всему этому предпочитает вестерны и легкое чтиво? Разве это так уж существенно?

Джеки становится верным спутником Джона. Ездит с ним на рыбалки, бейсбольные матчи, помогает выбирать одежду в магазинах. (До нее Кеннеди был абсолютно равнодушен к моде.) Джеки даже пишет рефераты для его младшего брата Тедди. Она становится все более частым гостем на семейной вилле Кеннеди в Палм-Бич, стараясь понравиться его родственникам. Задача, надо сказать, — не из легких. Но Джеки и здесь преуспела, постепенно «приручив» сестер Джона, которых она поначалу именовала не иначе как стаей «молодых горилл». Она сумела понравиться своенравной Роз Кеннеди, матери семейства, а главное — совершенно очаровала главу клана старого Джозефа. Магнат любил рассказывать молодой собеседнице о своих амурах с голливудскими звездами. Дочь Черного Шейха не шокировали эти истории. Знала она и о многочисленных любовных похождениях Джона. Но это лишь подхлестывало ее стремление взнуздать норовистого вашингтонского жеребца. Однако после свадьбы ей пришлось признаться себе, что это невозможно. Джон не мыслил жизни без любовных утех на стороне. Актрисы, стюардессы, секретарши, модели, медсестры… Контингент все время обновлялся. Первое время Джеки относилась к этому весьма болезненно, но затем усвоила более философский взгляд на такие вещи.

Однажды (Джеки уже была хозяйкой Белого дома) горничная, найдя в постели Джона черные шелковые трусики, по простоте душевной отдала их Джеки, полагая, что они принадлежат ей. Дождавшись мужа, первая леди спокойно передала ему трусики со словами: «Отдай их хозяйке. Это не мой размер».

Джеки брала реванш в другом. Обладая тонким изысканным вкусом, она много сил, времени и денег отдавала отделке и меблировке их личных апартаментов в Белом доме. Впрочем, денег ей всегда не хватало. Особенно на туалеты. Джон буквально стонал, получая счета из магазинов. И все же он гордился женой. Ее красотой, вкусом, изысканными нарядами восхищался весь мир. После того как она, нарушив все каноны, застелила столы в обеденном зале Белого дома цветными скатертями, такие появились у всех американских домохозяек. А вслед за ними — округлые стулья из золотистого бамбука (Джеки вывезла образцы из Парижа). Сейчас смешно говорить об этом, но Жаклин Кеннеди действительно в щепки разломала стереотипы: даже редакторы модных журналов (с которыми «госпожа президентша» всегда дружила) впадали в легкое оцепенение, переходящее в восторг. ТАК сочетать несочетаемое не додумывался ни один дизайнер того времени. Джеки изменила и сам подход к женской красоте. С одной стороны — полногрудая красотка Мэрилин Монро, блондинка, как и все уважающие себя американки, а с другой — супруга президента. Она сделала респектабельными свою стрижку, цвет волос, тонкокостную хрупкость фигуры и почти полное отсутствие бюста. Зато именно на ней бело-синий джемпер в поперечную полоску смотрелся как произведение самого дорогого кутюрье!

Ее последний и самый знаменитый наряд в эпоху JFK - розовый костюм от Chanel, залитый кровью 35-го президента США, убитого в Далласе в 1963 году. Она не снимала костюм почти сутки, заявив: "Пусть все видят, что они сделали!"

Галантный де Голль дарил ей цветы. Очарованный Хрущев обещал прислать щенка от собачек, побывавших в космосе, и выполнил свое обещание. Даже несгибаемый революционер Че Гевара как-то заявил, что Джеки — единственный человек в Соединенных Штатах, с кем ему хотелось бы встретиться. «Но не за столом переговоров», — многозначительно добавил он.

Жизнь после смерти

Один из лучших сценариев Жаклин был сценарий похорон собственного мужа. Карапуз-сын, отдающий честь гробу отца, безутешная, но достойная и как всегда безупречно элегантная вдова: Америка рыдала не только горькими, но и умиленными слезами.

Смерть Кеннеди изменила жизнь Джеки, но не ослабила интереса к ее особе. Самым настойчивым проявил себя греческий судовладелец мультимиллионер Аристотель Онассис. Джеки проводила время на его роскошной яхте «Кристина», еще когда был жив Джон. Для честолюбивого магната брак с бывшей первой леди Америки стал поистине навязчивой идеей.

Не известно, приняла бы Джеки его предложение, если бы не смерть младшего брата Джона Роберта. Некоторые биографы убеждены в том, что вскоре после гибели президента «брат-2» стал ее любовником. Другие настроены не столь безапелляционно. Как бы то ни было, но смерть Роберта стала для Джеки последней каплей. С кланом Кеннеди ее уже почти ничто не связывало. Тем более что старый Джозеф все более неохотно оплачивал ее счета. В этих условиях брак с Онассисом представлялся наилучшим выходом из положения.

Какой же шум тут поднялся в прессе! «Джеки, как вы могли?» «Джон Кеннеди умер во второй раз!» — кричали заголовки газет. Даже в кругу друзей Джеки многие не скрывали разочарования. Поводом для насмешек служила не только значительная разница в возрасте, но и в росте новобрачных. «Женщине нужен мужчина, а не колпачок для радиатора», — съехидничала одна из приятельниц Джеки, намекая на то, что та была почти на восемь сантиметров выше Онассиса.

Впрочем, Аристотеля никогда не смущал высокий рост женщин. Как-то он похвастался приятелю, что за ночь занимался с Джеки любовью пять раз. Что со временем стало его смущать, так это безудержное мотовство жены. Лишь за первый год их совместной жизни он истратил на Джеки больше 20 миллионов долларов. Ничего удивительного в этом нет. Джеки способна была, забежав в магазин на десять минут, истратить сто тысяч долларов. Если ей не хватало кредитных карточек, она отсылала счета мужу. Как-то на одной из вечеринок собака хозяев сжевала соболье манто сестры Джеки, княгини Ли Радзивилл. Князь был в ярости. «Что ты так переживаешь? — успокоила его Джеки. — Завтра мы купим Ли другое манто, а счет пошлем Ари».

Страсть постепенно угасала. Магната все чаще посещала мысль о разводе. Супруги жили раздельно, порой на разных континентах. Онассис серьезно заболел. К тому времени, когда его болезнь приняла фатальный оборот, они были уже чужими людьми. Джеки приехала в Париж, где лежал в больнице Онассис, на следующий день после его смерти. Первое, что она сделала, это позвонила в Рим известному модельеру Валентино, распорядившись прислать ей коллекцию платьев для траурной церемонии. Джеки никогда не изменяла себе.

Госпожа редакторша

После смерти Онассиса Джеки еще раз удивила мир. Кто бы мог подумать, что эта богатая и уже не очень молодая женщина решится столь кардинально изменить привычную жизнь? Джеки стала редактором крупного издательства «Даблдей» и вела переговоры с суперзвездами шоу-бизнеса о публикации их мемуаров. Она общалась с Майклом Джексоном, Элизабет Тейлор, Гретой Гарбо. Возможно, издательство втайне надеялось, что удастся убедить Джеки написать собственные мемуары. Этой надежде не суждено было осуществиться. Жаклин Кеннеди-Онассис закончила свой жизненный путь 19 мая 1994 года. Скончалась она от лимфомы (рака лимфатических узлов, который, по некоторым данным, спровоцировала краска, которой Джеки красила волосы) и была похоронена на Арлингтонском кладбище. На похоронной церемонии присутствовали ее дети — дочь Кэролайн и сын Джон. У гроба стоял и человек по имени Морис Темплмэн, влиятельный бизнесмен, последняя любовь Джеки. Они не состояли в браке, но почти 12 лет у Джеки не было более преданного и близкого друга…

+1

15

Мария Каллас: жизнь без любви

http://s56.radikal.ru/i151/0907/14/5ffff4724996.bmp

Похоронная служба состоялась в Греческой православной церкви на Рю Жорж Бизе. Тело Каллас предали земле на кладбище Пер-Лашез. Через три месяца могила была разорена, останки похищены - и найдены несколько часов спустя в дальнем углу кладбища. В 1979 году прах самой известной на планете гречанки был развеян над Эгейским морем. А вместе с ним - тайны ее жизни и смерти. Остались только записи ее божественного голоса, от которого мир до сих пор сходит с ума.
Загадка смерти

По официальной версии, Мария Каллас умерла от сердечного приступа. В последние годы жизни певица действительно страдала от нескольких серьезных заболеваний, однако тяжелой болезни сердца среди них не было. Почему врач, сделав заключение о смерти, не настоял на вскрытии? Также хорошо известно, что Каллас категорически не хотела после смерти оказаться в печи. Даже купила на кладбище место для своей могилы. И вдруг эта загадочная кремация.

Знаменитый режиссер Франко Дзеффирелли, недавно снявший полудокументальный фильм "Callas forever" (с Фанни Ардан в заглавной роли), убежден: Марию Каллас отравила ее пианистка и наперсница — Васса Деветци. Дабы завладеть богатствами певицы, считает Дзеффирелли, она не только намеренно ограничивала круг общения Каллас, чем усугубляла ее депрессию, но и регулярно добавляла в ее лекарства транквилизаторы. Насколько справедлива эта версия, непонятно, но теория отравления очень популярна среди поклонников певицы. Впрочем, никаких полицейских или частных расследований на этот счет не велось. По версии мужа Каллас Джиованни Батиста Менегини, Мария, вероятнее всего, покончила с собой. А быть может, люди просто не хотят верить в банальность смерти той, кого они боготворили.

Кстати, смерть Каллас оставила без ответа и еще один абсолютно земной вопрос. Куда исчезло ее завещание, о существовании которого знали несколько человек? Официально считается, что госпожа Каллас никаких распоряжений относительно своего имущества не оставила. Ее десять миллионов решением суда были разделены между двумя глубокими стариками — матерью и мужем — людьми, которые не очень-то любили Каллас, и она отвечала им взаимностью.

Золушка в собственном доме

2 декабря (по иным сведениям — 3-го или 4-го) 1923 года в Нью-Йорке в семье греческих эмигрантов родилась девочка, окрещенная традиционно длинным именем Сесилия София Анна Мария Калогеропулос. Незадолго до рождения Марии ее родители потеряли единственного сына. Старшая дочь у них уже была. Иванхелия Калогеропулос ходила беременной в трауре и молила Бога, чтобы новорожденный был мальчиком. Когда на свет появилась девочка, мать несколько дней отказывалась даже смотреть на нее...

Великая депрессия не только разорила, но и разрушила семью аптекаря Калогеропулоса. В 1937 году женская часть семьи вернулась в Афины. Когда у Марии обнаружились незаурядные музыкальные способности, мать, по свидетельству очевидцев и самой Марии, стала истязать ребенка многочасовыми ежедневными занятиями, не без основания рассчитывая выбраться из беспросветной нищеты. Мария поступила в Афинскую консерваторию. Уже пятнадцатилетней девчонкой она пела Сантуццу перед публикой. До явления великой Марии Каллас оставалось еще 12 лет.

Рождение Божественной

Мария очень хотела вернуться в Америку. Но в доме отца, который обзавелся к тому моменту новой семьей, никто не обрадовался ее приезду. Да и Нью-Йорк в середине 40-х не смог разглядеть в прыщавой толстушке будущую богиню. Это в 1955 году директор Metropolitan Opera едва ли не на коленях будет умолять Марию Каллас спеть за баснословные по тем временам 3000 долларов (при том, что Карузо получал 2500 за выход).

Мария вернулась в Европу. В 1947 году она получила первый престижный контракт — ей предстояло петь "Джоконду" на Арене ди Верона. Но это оказалось не главным событием тех дней. Спустя несколько часов после того, как нога Марии вступила на итальянскую землю, она познакомилась с богатым промышленником и фанатом оперы Джиованни Батиста Менегини. 24-летняя малоизвестная певица и ее кавалер, почти вдвое старше, стали друзьями, потом заключили творческий союз, а через два года обвенчались во Флоренции. Менегини всегда играл при Каллас роль отца, друга и менеджера, а мужа — в самую последнюю очередь. Как сказали бы сегодня, Каллас была его суперпроектом, в который он вкладывал прибыль от своих кирпичных заводов.

Мария без устали совершенствовала не только свой голос, но и фигуру. Истязала себя жесточайшей диетой. И достигла желаемого результата, изменившись фактически до неузнаваемости. Она сама так фиксировала свои достижения: "Джоконда 92 кг; Аида 87 кг; Норма 80 кг; Медея 78 кг; Лючия 75 кг; Альцеста 65 кг; Елизавета 64 кг". Так таял вес ее героинь при росте 171 см".

В канун Рождества 1952 года на сцене миланского театра La Scala в спектакле "Сицилийская вечерня" появилась демоническая южная красавица с античными чертами лица и голосом, моментально проникающим в душу. "Дьявольская дива", не знающая себе равных. Образы Каллас всегда были полны трагизма. Ее любимыми партиями стали Травиата и Норма. "Они приносят себя в жертву любви и этим очищают душу", — любила повторять Каллас. В ее жизни очень долго было всё — слава, богатство... Всё, кроме любви.

Роковая страсть

В сентябре 1957-го на балу в Венеции Каллас познакомилась со своим земляком, мультимиллиардером Аристотелем Онассисом. Уже через несколько недель Онассис пригласил Каллас вместе с мужем отдохнуть на своей знаменитой яхте "Кристина". Мария и Ари на глазах у изумленной публики, не страшась пересудов, то и дело уединялись в апартаментах хозяина яхты. Казалось, мир еще не знал такого сумасшедшего романа.

Каллас впервые в жизни была по-настоящему счастлива. Она, наконец, полюбила и была абсолютно уверена, что это взаимно. Впервые в жизни она перестала интересоваться карьерой — престижные и выгодные контракты один за другим уходили из ее рук. Мария оставила мужа и переехала в Париж, поближе к Онассису. Для нее существовал только Он.

На седьмом году их отношений у Марии появилась последняя надежда стать матерью. Ей было уже 43. Но Онассис жестоко и безапелляционно поставил ее перед выбором: или он или ребенок, заявив, что у него уже есть наследники. Не знал он, да и не мог знать, что судьба жестоко ему отомстит, — в автокатастрофе погибнет его сын, а несколькими годами позже от наркотической передозировки умрет дочь...

Мария панически боится потерять своего Ари и соглашается на его условия. Недавно на аукционе "Сотбис" среди прочих вещей Каллас был продан и меховой палантин, подаренный ей Онассисом после того, как она сделала аборт...

Великая Каллас думала, что достойна великой любви, а оказалась очередным трофеем самого богатого в мире грека. В 1969 году Онассис женится на вдове американского президента Жаклин Кеннеди, о чем сообщает Марии через посыльного. В день этой свадьбы Америка негодовала. "Джон умер во второй раз!" — кричали газетные заголовки. И Мария Каллас, отчаянно умолявшая Аристотеля пожениться, по большому счету тоже умерла именно в этот день.

В одном из последних своих писем к Онассису Каллас заметила: "Мой голос хотел предупредить меня о том, что вскоре я встречусь с тобой, и ты изничтожишь и его, и меня". Последний раз голос Каллас звучал на концерте в Саппоро 11 ноября 1974 года. Вернувшись в Париж после этих гастролей, Каллас фактически больше не покидала своей квартиры. Утратив возможность петь, она потеряла последние нити, связывающие ее с миром. Лучи славы выжигают все вокруг, обрекая звезду на одиночество. "Только когда я пела, я чувствовала, что меня любят", — часто повторяла Мария Каллас.

0

16

Леди Гамильтон. Жрица любви

http://i029.radikal.ru/0907/c2/c5531365bdbd.bmp

Драгоценные камни сами по себе не дают света, но случайно упавший на них луч солнца заставляет их играть всеми цветами радуги. Есть в драгоценных камнях какая-то своя тайна, какие-то свои скрытые лучи. Булыжник не засияет, хотя бы на него пролился целый солнечный поток.
Драгоценным камнем, имеющим свои тайну и свои лучи, была леди Гамильтон. Она пришла из темноты, сверкала, пока сияло над ней солнце, и с его заходом опять погрузилась во мрак. Она не творила сама ни своего счастья, ни своих бедствий. Всю жизнь она шла за вожатым. Гревиль, Гамильтон, Нельсон... Когда не стало последнего, сошла со сцены и леди Гамильтон.

Детство леди

Сведения о детстве леди Гамильтон очень не ясны и достоверны. Более или менее установлено, что она родилась в одном из отдаленных графств Англии, в маленькой деревушке.

Отец ее был дворянин Генри Лайон. Нежных чувств к своей дочери Генри Лайон не питал и вскоре после ее рождения бросил ее вместе с матерью. Он даже не признавал Эмму (будущую леди Гамильтон) за свою дочь, отчего та никогда не носила его фамилии.

Мать и дочь соединяла самая нежная любовь, и в течение всей своей жизни Эмма почти никогда, кроме случаев крайней необходимости, не разлучалась с матерью.

Брошенная отцом Эмма осталась на руках у матери, простой крестьянки по рождению, однако же дельной и твердой, чей ясный ум никогда не был омрачен неудачами, не ослеплен блестящей карьерой дочери.

Оказавшись одна с ребенком, Мери Лайон поселилась около своих родителей в Говардене и стала жить поденной работой. Когда Эмме минуло шесть лет, она и ее стала приучать к труду. Сначала Эмма развозила на ослике по улицам Говардена маленькие кулечки угля и пасла овец, а 10-лет поступила в няньки.

Хозяйка Эммы, Мистрис Томас привязалась к маленькой Эмме и всячески старалась развить ее ум и способности. К своему огорчению, Мистрис Томас вскоре заметила, что эта задача, если не невозможная, то очень трудная. Ни способностей, ни прилежания у Эммы не было. Любимым занятием ее было носиться по полям со своими сверстниками.

Несмотря на ее шумный, строптивый и ленивый характер Мистрис Томас ее очень любила. Когда Мери Лайон нашла своей дочери более выгодное место в Лондоне и решила ее туда отправить, Мистрис Томас и Эмма были очень огорчены разлукой, и долгое время была между ними самая нежная переписка.

Жизнь в Лондоне. Случайные связи

В Лондоне Эмма быстро теряет место няньки и остается на улице, предоставленная самой себе в поисках куска хлеба. Гоняясь за заработком, она меняет много занятий, но каждый раз неудачно, и ею овладевает все больше и больше отчаяние. Наконец, она устраивается продавщицей в ювелирном магазине.

В числе клиенток этого магазина была некая Арабелла Келли, дама сомнительной репутации. Арабелла обратила внимание на хорошенькую Эмму, и вскоре последняя поступила к ней компаньонкой. Тут она встречает своего земляка, моряка из Говардена. Он попадает в одну неприятную историю, и она обращается к его начальнику, который может его выручить. Тот согласен, но ценой ее невинности. После некоторого колебания Эмма соглашается. Это была ее первая связь.

Вскоре она почувствовала себя беременной. Еще задолго до рождения ребенка ее любовник покинул ее. В последнем отчаянии Эмма обращается к матери. Та приезжает и увозит от Эммы ее дочь, названную в честь матери тоже Эммой.

Бездарная красавица

Как ни печально было это событие, но благодаря ему Эмма поняла, что она красива. Вскоре после болезни, вызванной сложной беременностью, она принимает участие в сеансах доктора Грехема.

Доктор Грехем был магнетизер-шарлатан, бывший тогда в большой моде в Лондоне. Он был очень образован и обучался магнетизму в Париже у Месмера. Вернувшись в Лондон, он читал увлекательные лекции о вечной юности, продавал талисманы и лекарства.

Эмма позировала у него под видом Гебы-Вестины, богини красоты и здоровья. Возлежа обнаженной на так называемой «небесной постели», она должна была вновь пробуждать в зрителях иссякшую любовную энергию. Тут ее тщеславие могло быть вполне удовлетворено. Все лондонское общество преклонялось перед красотой ее тела. Тут ее впервые увидели и оценили художники Рейнольде и Генсборо, и навсегда был покорен ее красотой Ромней.

Отсюда она переходит, как модель, в мастерскую Ром-нея, где он пишет с нее Цирцею и восхищается ее мимическим талантом. Вдохновленная им, она думает идти на сцену. Но Шеридан, выслушав ее декламацию, говорит, что она не пригодна к сцене.

Из мастерской Ромнея она идет на содержание к баронету сэру Гарри Фезерстону, живет с ним 6 месяцев жизнью первоклассной дамы полусвета, тратя безумные деньги на удовольствия и наряды, и брошенная им возвращается в Говарден.

Осуждение родного города. Продолжение карьеры содержанки

Она была в Лондоне всего 2 года. Из Говардена она выехала неопытным ребенком, а вернулась туда много пережившей и много видевший женщиной. В таком маленьком местечке, как Говарден, приезд Эммы был событием, о котором все и всюду говорили.

Еще раньше был предметом толков ее ребенок, привезенный ее матерью. Теперь она сама, с несколькими уцелевшими у нее нарядами, была встречена всеобщим осуждением. Всюду ей давали понять двусмысленность ее положения, и двери добродетельных жителей Говардена закрывались перед ней.

В отчаянии она пишет 7 писем, одно за другим, сэру Гарри, но ответа нет. Тогда она обращается с умоляющим письмом к сэру Карлу Гревиллю, с которым она познакомилась в последнее время своего пребывания в Лондоне. Однажды Гревилль уже помог ей, дав ей немного денег на дорогу в Говарден, и она надеялась, что тут он ее выручит тоже.

Гревиллю она нравилась, но, как человек рассудительный, он боялся выказать свои чувства и тем заранее связать себя. В ответ на ее просьбы о помощи он пишет ей холодно и рассудительно. Он зовет ее в Лондон под условием отказаться от всех прежних знакомых и оставить ребенка в Говардене, причем разрешает ей поддерживать отношения единственно с матерью.

Гревиллю нужна была покорная и скромная любовница, не требующая крупных расходов, которых он не хотел и не мог делать.

Получив письмо Гревилля, Эмма не медля переезжает в Лондон. Тут Гревилль еще раз ведет с ней сухой разговор о своих условиях. Эмма в эту минуту видела в Гревилле единственную надежду и спасение. Она не только согласилась на все его условия, но еще была благодарна за них.

Теперь Эмма поселяется на окраине города, в скромном домике, который Гревилль, тонкий знаток искусства, однако же сумел устроить с большим вкусом. Эмма должна была жить здесь тихо и одиноко, обучаясь правописанию, литературе, пению и музыке. Заведовать хозяйством Гревилль взял ее мать миссис Кид, как она называла себя теперь. Эмма нигде не бывала, и кроме нескольких знакомых Гревилля, серьезных и чопорных джентльменов, никто не появлялся в ее домике.

Несмотря на это, за свою скромную, но спокойную жизнь Эмма чувствовала к Гревиллю бесконечную благодарность. Казалось, что уже ничто не может нарушить безмятежности и тишины, окружавших Эмму. Она никогда не делала попыток выйти из повиновения и ее непокорная душа, видимо, была навсегда усмирена. Только однажды, когда Гревилль ее вывез на один парадный праздник, Эмма, очутившись среди шума, музыки, блеска и иллюминации, заразилась общим настроением и вдруг, вскочив на стул, запела своим приятным звонким голосом.

Толпа сначала протестовала против такого внезапного выступления, потом, покоренная ее изумительной внешностью, разразилась бурей аплодисментов. Эмма, упоенная успехом, пела все звонче, все прекраснее. Эта радость чуть не стоила ей разрыва с Гревиллем, возмущенным ее выходкой, и много слез пришлось пролить Эмме, чтобы вымолить его прощение.

После этого она опять стала непритязательной и покорной. Ее единственным развлечением было посещение два раза в неделю мастерской Ромнея. Художник был верен ей по-прежнему, она по-прежнему была его любимой моделью, и он писал ее без конца. Двадцать четыре законченных портрета и бесконечное множество набросков, этюдов... Никогда ничто не омрачало их хороших отношений. Она была его «вдохновительницей», как он ее называл, она звала его своим «отцом». В мастерскую и обратно ее отвозил экипаж, она редко показывалась на улице одна, и в большинстве случаев ее сопровождала мать.

Связь с родственником мужа. Хитрая комбинация: удачный выход для всех

В Лондон вернулся дядя Гревилля, английский посланник в Неаполе, лорд Гамильтон. Это был спортсмен, веселый и умный собеседник, танцор, певец, скрипач и археолог.

Появившись у Гревилля и познакомившись с Эммой, Гамильтон был поражен ее красотой и спустя некоторое время решил, с позволения Гревилля, дать ей некоторые сведения по искусству. Скоро он увлекся своей учительской ролью; уроки становятся все более и более частыми, и домик на Эджвар Роо делается его любимым местопребыванием.

Что касается Гревилля, то он был очень доволен вниманием, которое его дядя выказывал Эмме. В этом он предвидел удобный выход. Деньги Гревилля, несмотря на экономный образ жизни, приходили к концу, и он уже подумывал, как бы ему просто и легко расстаться с Эммой и выгодным браком поправить свои дела. Как отнесется к этому Эмма, его совершенно не занимало.

Для начала Гревилль убеждает Эмму уехать на лето из Лондона. Эмма, не подозревая, что это конец, едет со своей матерью в Честер. По дороге она заезжает в Говарден и берет с собой оттуда свою дочь.

Из Честера она пишет Гревиллю полные любви, покорности и нежности письма.

«С каким нетерпением я сажусь писать, ожидая почтальона. Сегодня я наверное получу письмо. Могли ли Вы, мой дорогой Гревилль — нет, это невозможно, уже забыть вашу бедную Эмму... Я постоянно думаю о Вас и дохожу до того, что мне кажется, я слышу и вижу Вас. Подумайте, Гревилль, какой это самообман, когда я так покинута и нет никаких известий о Вас... Разве Вы забыли, как говорили мне при отъезде, что будете так счастливы снова увидеть меня... О, Гревилль, подумайте о количестве дней, недель и годов, которое еще может быть у нас. Одна строчка от Вас сделает меня счастливой...»

Дядя и племянник действовали заодно, скрывая от Эммы истину. Едва вернувшись к Гревиллю, Эмма получает приглашение лорда Гамильтона приехать погостить к нему в Неаполь. Предчувствуя какие-то новые неизвестные ей события, Эмма колеблется принять это лестное приглашение, но по настоянию Гревилля принимает.

В Неаполь Эмма приезжает со своей матерью. Лорд Гамильтон встретил и окружил их таким вниманием, как если бы они были дамы из высшей английской аристократии.

«Вы не можете себе представить,— пишет Эмма Гревиллю,— насколько сэр Вильям добр ко мне. Он делает все возможное, чтобы видеть меня счастливой. Он никогда не обедает вне дома. По правде говоря, с моего приезда он меня покидает не чаще, чем моя тень. Он завтракает, обедает и ужинает со мной, садится всегда рядом, глядя на меня, я не могу двинуть ни рукой, ни боком, ни ногой, чтобы он не заметил сейчас же, насколько грациозны и красивы, по его мнению, мои движения. Право, я сердита, что не могу составить его счастья. Я могу только быть вежливой и любезной. И в самом деле, я с ним мила, как только могу. Но я Ваша, Гревилль. Вам одному могу я принадлежать, и никто не займет Вашего места в моем сердце».

Из писем Эммы Гревилль видел, что, если он не будет действовать решительно, то Эмма вновь появится в Лондоне. А так как это было ему в высшей степени нежелательно, то он пишет ей письмо, где с необычайным цинизмом советует ей сделаться любовницей лорда Гамильтона, а со своей стороны предлагает ей дружбу и товарищеские отношения.

Любившая его Эмма была до глубины души возмущена этим циничным советом. Ответ ее полон негодования, но в то же время это последняя отчаянная попытка вернуть к себе Гревилля.

«...Это Вы советуете мне... Ничто не может выразить моего отчаяния. Я просто схожу с ума. Вы, Гревилль, даете мне такой совет. Вы, который обычно ревновали меня за одну улыбку. С каким холодным равнодушием Вы советуете мне идти к... сэру Вильяму. О, это хуже всего. Если бы я была около Вас, я убила бы Вас и себя...»

И в конце этого письма в постскриптуме она пишет:

«...Вы не знаете моей власти здесь. Только я не стану никогда любовницей. Если Вы меня доведете до крайности, я женю его на себе».

Верно, Гревилль улыбнулся, прочтя эту угрозу. Но Эмма в это время уже не была прежней робкой и покорной любовницей, которую он замкнул в узкие рамки мещанской жизни. В ее душе уже роились честолюбивые мечты.

0

17

Красавица выполняет обещание

И вот, пережив много минут отчаяния и оскорбленного самолюбия, передумав все способы мести, Эмма решает выполнить свою последнюю угрозу — женить на себе лорда Гамильтона. С осени 1786 г. она оставляет свою квартиру и к большой радости лорда Гамильтона поселяется в посольском дворце. Тут в это время видел ее и восхищался ею Гете.

«Лорд Гамильтон, который все еще здесь английским посланником, после долгого изучения искусства и многолетнего наблюдения природы, нашел совершенное соединение природы и искусства в одной прекрасной юной девушке. Он взял ее к себе. Это англичанка лет двадцати. Она очень красива и очень хорошо сложена. Он сделал ей греческий костюм, который идет ей изумительно. С распущенными волосами, взяв две шали, она так меняет свои позы, жесты, выражения, что в конце концов думаешь, что это только сон. Что тысячи артистов были бы счастливы достигнуть — здесь видишь воплощенным в движении, с захватывающим разнообразием. На коленях, стоя, сидя, лежа, серьезная, печальная, шаловливая, восторженная, кающаяся, пленительная, угрожающая, тревожная... Одно выражение следует за другим и из него вытекает. Она умеет для каждого движения дать складки платья и их изменить, сделать сто разных головных уборов из одной и той же ткани». Так описывал Эмму Гете.

Графиня де Буань в своих мемуарах говорит о ней:

«Другие пытались подражать таланту этой женщины; я не думаю, чтобы это им удалось. Это вещь, в которой только один шаг до смешного. Кроме того, чтоб иметь ее успех, нужно прежде всего быть безупречно прекрасной с головы до ног, а таких редко встречаешь».

Не прошло и года, как Эмма принята в неаполитанском обществе уже окончательно. Она держится так умело и тактично, что король неаполитанский говорит: «Неаполитанские дамы хорошо бы сделали, если бы брали с нее пример».

Вскоре угроза Эммы стала фактом. 6 сентября 1791 г. она венчается в Лондоне с лордом Гамильтоном. В день свадьбы она последний раз заехала в мастерскую Ромнея. В этот визит он набрстсал ее портрет, который после он назвал «Посланница». Эмма с грустью покидала своего старого друга. Для Ромнея разлука была еще тяжелей, от него навсегда уходила та, с которой так тесно было связано его искусство. С уходом Эммы уходит из жизни Ромнея последний луч солнца, озарявший его старость.

Насколько дорога была Эмма Ромнею, видно из его письма одному другу:

«Касандра (Эмма) вернулась в город 16-го, но я увидел ее только 20-го. Вы представляете себе, что я выстрадал. Она решила позировать 23-го и с тех пор позировала все дни... Когда она появилась у меня в мастерской, она мне показалась нежней, чем в последний раз... Теперь мне кажется, что ко мне она сердечней, чем когда-либо. Она сожалеет, что покидает Англию, не увидев Вас. Я чрезвычайно признателен Вам, за Ваше сочувствие. Действительно, душа так страдала, что это отражалось на моем здоровье, и я боялся, что не смогу писать с нее больше, но с тех пор, как она по-прежнему добра ко мне, я совершенно оправился и телом, и духом...» 6 сентября Эмма в последний раз увидела Ромнея. Больше они уже не встречались.

На другой день после свадьбы лорд и леди Гамильтон уехали в Неаполь. По дороге они заехали в Париж, думая пробыть там некоторое время. Но надвигающаяся гроза революции заставила их скоро его покинуть. Им удалось, однако, проникнуть во дворец, и находившаяся уже под строгим надзором Мария-Антуанетта тайно вручает Эмме письмо к своей сестре, неаполитанской королеве Марии-Каролине. Для Эммы это письмо была большая радость. Оно открывало ей двери Неаполитанского дворца.

По приезде в Неаполь она вручает письмо Марии-Каролине, и с этого дня начинается их дружба.

В это счастливое время своей жизни Эмма верна своему прошлому. При ней неотлучно мать, и она пишет нежные письма Гревиллю и Ромнею.

«В самом деле,— пишет она Гревиллю,— если мы останемся здесь, то лишь потому, что я обещала королеве не покидать ее до ее отъезда» И далее она говорит — «я провела вечер с королевой вдвоем, смеялись, пели и т д Но во время приема я держалась на своем месте и оказывала королеве такое почтение, как если бы видела ее в первый раз Это очень ей понравилось» В конце Эмма говорит о своей личной жизни «Вы не можете представить, как счастлив дорогой сэр Вильям Право, Вы не можете понять нашего счастья, оно неописуемо, мы не разлучаемся ни на час во весь день Мы живем, как любовники, а не как муж и жена, особенно, если подумать о том, как относятся друг к другу современные супруги.. »

Появление адмирала Нельсона. Тайные миссии леди Гамильтон

В этот период жизни леди Гамильтон на ее горизонте появляется Горацио Нельсон, маленький человек с чистыми, открытыми глазами и властным, всепокоряющим голосом Две страсти владели этим человеком — ненависть к Франции и безграничная любовь к своей родине.

С первого появления Нельсона в Неаполе между Эммой и им установились дружеские отношения, их объединяло патриотическое чувство.

Эмма в то время уже не только друг Марии-Каролины, она поверенная всех ее дел и ее ближайшая наперстница. Уже с самого начала Великой Французской революции английское влияние было очень сильно при неаполитанском дворце. Когда же на горизонте появилась грозная тень Бонапарта, спасения от него Неаполь мог ждать только со стороны Англии.

И вот посредницей между Неаполем и Англией стала Эмма. Сначала она как бы пугалась этого, но скоро, ободренная королевой Марией-Каролиной, блестяще вошла в свою роль. Она передает тайные письма, пишет их вместе с королевой.

«У меня не было времени писать к Вам, так как три дня и три ночи мы писали важные письма, которые послали сегодня с курьером нашему правительству»,- пишет она Гревиллю. Защищать Неаполь от Бонапарта прислан Англией Горацио Нельсон.

Поздняя первая любовь Эммы

С этого времени судьба Эммы навсегда переплетается с судьбой Нельсона. До этой встречи свободного выбора у Эммы не было. Необходимость заставила идти ее к Гревиллю, честолюбие к лорду Гамильтону, к Горацио Нельсону — любовь. Со стороны Нельсона это было тоже настоящее, большое чувство.

Победа при Абукире, и весь Неаполь оживает, от полного уныния он переходит к самой бурной радости. Все восторги принадлежат Нельсону, и как триумфатора встречает его Неаполь. Сильно должно было биться сердце Эммы, когда она увидела его, окруженного таким ореолом славы.

Последняя кампания подорвала здоровье Нельсона, и он с радостью принимает приглашение леди Гамильтон поехать отдохнуть в Кастель-Маре.

«Я живу у них в доме, и только тщательный уход, которым меня окружают, мог восстановить мое печальное здоровье»,— пишет Нельсон своей жене.

Почти королева

Некоторое время спустя Нельсону было поручено занять Мальту. Но победа в этот раз осталась не за ним, и он вернулся в Италию, где французы угрожали Неаполю. Королевская семья должна была бежать, и Неаполь был занят французскими войсками. Гамильтоны и Нельсон до мельчайших подробностей разработали план побега. События следовали одно за другим с необычайной быстротой. Эмма — бедная нянька двадцать лет тому назад — держит в руках судьбу королевской семьи, и лишь ее энергии, ее решительности обязана та своим спасением. При всеобщей панике леди Гамильтон одна сохраняет присутствие духа и ободряет других. Вскоре Нельсон воспользовался благоприятным моментом, и Неаполь вновь переходит во власть англичан.

Королевская семья могла вернуться в Неаполь, но она страшилась этого, и в Неаполь возвращаются Гамильтоны и наследный принц. Казалось, вся королевская власть была сейчас в руках не Марии-Каролины, а Эммы Гамильтон.

Между ней и Марией-Каролиной живейшая переписка, в которой последняя диктует свои приказания, явные и интимные, а Эмма точно выполняет их. В своих письмах Эмма дает королеве точный ответ по поводу всех событий в Неаполе.

Но обширная переписка с королевой поглощает не все время Эммы. От имени королевы она освобождает пленных, раздает деньги нуждающимся. В октябре 1799 года английский флот отправляется в Палермо и леди Гамильтон с ним вместе. Здесь ее ожидает Мария-Каролина. Нельсона снова встречают, как триумфатора, и с ним разделяет славу Эмма. Мария-Каролина осыпает ее подарками.

Частое крейсирование заставляло Нельсона не раз покидать Неаполь. В свое отсутствие он передает свою власть Эмме. В одном из этих случаев ею была принята депутация от острова Мальты. Она нашла способ удовлетворить их просьбу, за что ей была оказана редкая для женщины честь. Гроссмейстер мальтийского ордена, русский Император Павел I прислал ей вместе с собственноручным письмом мальтийский крест.

Возвращение в Лондон

Неожиданное неприятное событие изменило счастливую жизнь Эммы. Лорд Гамильтон был вызван в Лондон, а на пост посланника в Неаполе был назначен другой. Для Эммы было тяжело покидать страну, где она видела себя на вершине славы, и ехать в Лондон, в тот самый Лондон, который не принял ее во всем блеске ее двадцатилетней красоты. Чего могла она ждать от него теперь, на закате своей молодости. Между тем Нельсон не мог уже окончательно жить без нее. Ссылаясь на слабость здоровья, он отказывается временно от действительной службы и следует за ней.

До Вены провожала их Мария-Каролина.

Уже в Вене Эмме, опьяненной своим успехом и привыкшей к поклонению, пришлось столкнуться со строгим и даже недоброжелательным отношением. В Лондоне она была встречена холодно.

В 1801 году у леди Гамильтон родилась дочь Горация. Рождение ее было обставлено тайной, и лорду Гамильтону она была представлена, как сирота, которую Эмме хотелось бы усыновить. О том, что это дочь Эммы и Нельсона, лорд Гамильтон никогда не узнал.

Странно было вообще поведение лорда Гамильтона во всей этой романической истории. Человек умный и проницательный, он не мог не видеть того, что видели все. Но все время, вплоть до своей смерти, он был нежным другом Нельсона, и отношение его к Эмме было то же, что и раньше. Тайна его поведения так и ушла с ним в могилу.

Все документы, касающиеся ребенка, были уничтожены, и только благодаря письмам Нельсона к Эмме, которые последняя не решалась уничтожить, мы знаем, кто были родители Горации.

«Вы знаете, моя дорогая Эмма, что я отдал бы все на свете, чтобы быть вместе с Вами и нашей дорогой маленькой дочкой»,— пишет Нельсон Эмме.

Сама Горация не знала, кто была ее мать. Она знала только, что она дочь Нельсона и «особы слишком высокопоставленной, чтобы можно было открыть ее имя». Так ей сообщила Эмма, и больше она ничего не могла узнать до конца своей жизни.

Светская жизнь

Меньше, чем через месяц после рождения дочери, Эмма вынуждена была начать светскую жизнь. Лорд Гамильтон считал своей обязанностью иметь свой салон. Салон Эммы имел успех. Даже принц Уэльский выразил желание обедать у них и послушать пение леди Гамильтон. Но это известие возбудило недовольство и ревность Нельсона, и Эмма ловко избегнула этой возможности, не желая огорчать своего возлюбленного.

Конечно, окружавшего когда-то Эмму триумфа уже не было, и годы брали свое. Сильно пополнев, Эмма уже лишилась своей прежней безукоризненной красоты. Но все же она еще была достаточно красива, чтобы пленять, и ее бурное прошлое окружало ее ореолом напряженного интереса.

В конце 1801 года Нельсон поручает Эмме купить для него имение, чтобы там жить вместе с нею. Эмма с радостью выполняет это поручение и покупает в окрестностях Лондона имение Мертон. Тут есть все, что нужно. Не очень большой, но благоустроенный дом и для лорда Гамильтона, чьим любимым спортом раньше была рыбная ловля, река, обильная рыбой.

В Мертоне пережила Эмма самые счастливые годы своей любви к Нельсону. Муж ее и Нельсон были в наилучших отношениях. Поселившись в Мертоне, они, казалось, желали и думали, что это навсегда. Но Эмма скоро заскучала по шумной светской жизни. В Мертоне стали появляться один за другим гости, родные и друзья Нельсона, сын Марии-Каролины Луитпольд и другие.

В начале июля 1802 года Нельсон и Гамильтоны предпринимают небольшое путешествие. На этот раз они не втроем, как они ехали из Италии, и бывали вообще всюду, а вчетвером. Четвертый — это Гревилль. Казалось, Эмму занимало бросать вызов общественному мнению, возя за собой мужа и двух любовников.

Разбитая идиллия

В апреле 1803 года умирает лорд Гамильтон на руках Эммы и Нельсона, не отходивших от его изголовья. Потеря близкого человека, которому одному, в сущности, она была обязана своим положением, усугублялась еще более тем, что состояние лорда Гамильтона перешло к Гревиллю, а ей лишь вещи и небольшая единовременная сумма. Вероятно, лорд Гамильтон оставил бы ей больше, но он до последней минуты надеялся, что правительство даст ему, а потом и ей, просимую им давно пенсию.

Две недели спустя после похорон, Гревилль попросил Эмму очистить их отель в Лондоне и подыскать себе другую квартиру. Вообще, тут он окончательно проявился в своем настоящем виде. Бывший любовник Эммы, он держал себя, как ее злейший враг. Возмущенный его поведением Нельсон дарит Эмме Мертон и выдает ей ежемесячную ренту. Для всякой другой то, что имела Эмма, было бы вполне достаточным, но для избалованной жизнью Эммы это почти нужда.

Все ее многочисленные просьбы, адресованные правительству и ее прежним друзьям о выдаче ей пенсии после лорда Гамильтона, не приводят ни к чему 21 октября 1805 года памятный день Трафальгара. Перед боем Нельсон прибавляет параграф к своему завещанию, в нем он обращается к правительству: «Единственную милость, которой я прошу у своего Государя и у своей родины, пишет он, это забота о судьбе леди Гамильтон и маленькой Горации».

Этот бой был последним для Нельсона. Англия была спасена, но Нельсон убит.

Для Эммы это был конец. После смерти Нельсона его жена и родственники были щедро поддержаны правительством. Но Эмма и Горация, о ком единственно просил свою родину Нельсон, были забыты совершенно. Эмму как будто желали совершенно вычеркнуть из жизни Нельсона, как пятно на светлой памяти героя.

Со смертью Нельсона жизнь Эммы превратилась в сплошное мытарство. При Нельсоне были надежды, была жизнь, теперь это была нищета, уже настоящая, и полное презрение окружающих.

В 1811 году умирает ее мать, бывшая всегда с ней и сумевшая заслужить себе уважение всех, окружавших когда-либо Эмму.

Эмма за долги попадает в тюрьму. Освободившись оттуда, она скоро видит себя в опасности быть вторично арестованной за новые неплатежи и бежит от своих кредиторов во Францию. Но и тут нет просвета. Десять лет со смерти Нельсона еще старается побороть свою судьбу леди Гамильтон, и, только прожив их, видит, что усилия бесполезны. Она кончила так же, как начала,— в полной нищете. В январе 1815 года она заболела бронхитом, который перешел в воспаление легких.

В холодной комнате с голыми стенами умирала леди Гамильтон. Над кроватью висели два портрета — ее матери и Нельсона, рядом с ней рыдала Горация.

15 января вечером Эмма умерла. Похоронена она была за счет своего родственника со стороны матери, Генри Кадагана, человека, с которым при жизни она никогда не имела ничего общего.

0

18

Жозефина Богарне (Буонапарт)

http://s58.radikal.ru/i159/0907/c5/fb8691e0675a.bmp

Уроженка острова Мартиника, французского владения в Вест-Индии, Жозефина была старшей дочерью обедневшего аристократа Жозефа Таше де ля Пажери (Tacsher de la Pagerie), который служил в военно-морском флоте.
Первое замужество

Несмотря на невысокий рост, Жозефина считалась красавицей. Она обладала грацией и своеобразием креолки, живым и непосредственным характером. В 16 лет Жозефина вышла замуж за своего земляка, девятнадцатилетнего виконта Александра Богарне, потомка одного из старинных французских дворянских родов. Супруги уехали в Париж, где спустя два года родился их сын Эжен Богарне, а в 1783 - дочь Ортанс Эжен, будущая королева Голландии и мать Наполеона III.

Александр Богарне служил офицером во французской королевской армии. В Париже он был приглашен ко двору, обласкан вниманием королевской четы. Но Александру, воспитанному в лучших традициях эпохи Просвещения и критически относившемуся к правящему во Франции режиму, претило времяпрепровождение в коридорах Лувра и Версаля.

Напротив, Жозефина всей душой истинной провинциалки стремилась к блеску и мишуре королевского двора. Поведение мужа, лишавшего ее удовольствий светской жизни, вызывало у Жозефины раздражение и протест. Каплей, переполнившей чашу терпения тщеславной креолки, стал отказ Богарне представить ее королеве Марии Антуанетте. В марте 1785 супруги развелись.

Свобода - тюрьма - и снова свобода

Три года Жозефина наслаждалась свободой, с головой окунувшись в заманчивый мир модных лавок и светских салонов. Однако, исчерпав все возможные финансовые ресурсы, она была вынуждена вернуться в родной дом на Мартинике. Казалось, что Жозефине так и придется скоротать свой век в глуши. Но революция 1789 изменила течение судьбы. Беспорядки охватили и далекий остров в Вест-Индии. Дворянам стало небезопасно там оставаться, и в 1790 Жозефина снова уехала во Францию.

Между тем в 1789 Александр Богарне был избран депутатом Генеральных штатов. Несмотря на свое дворянское происхождение, он поддержал требования депутатов от третьего сословия о равноправии граждан, вошел в состав Национального собрания, где занимал посты секретаря и президента собрания.

Высокое положение бывшего мужа позволило Жозефине войти во многие столичные дома и салоны. Конечно, от былого блеска дореволюционного времени остались одни воспоминания, но Париж оставался Парижем.

В политике Александр Богарне придерживался умеренных взглядов, он не одобрял бунтов бедноты, травли революционерами королевской семьи и дворянства в целом. С приходом к власти жирондистов Богарне решил оставить политическую деятельность, вступил в революционную армию и сражался против австрийских и прусских интервентов. В 1794 генерал Богарне был назначен командующим Рейнской армией Французской республики, но после принятия якобинским Конвентом закона о недопущении дворян к службе в революционной армии вышел в отставку. По ложному доносу он был арестован как враг народа и гильотинирован 23 июня 1794 - в день рождения Жозефины.

Смертельная опасность нависла над всеми его родственниками. Была арестована и сама Жозефина.

Термидорианский переворот освободил несчастную креолку из тюрьмы. Новые вожди республики с сочувствием отнеслись к своей хорошей знакомой - молодой вдове, пострадавшей от якобинского террора. Личное покровительство Жозефине оказывал один из руководителей термидорианцев Поль Баррас. Торопясь предать забвению ужасы якобинского террора, термидорианское общество беззаботно прожигало жизнь.

Жозефина Богарне стала одной из самых знаменитых щеголих своего времени, законодательницей моды на прозрачные платья античного силуэта без рукавов (стиль "ампир").

Замуж за Наполеона

Великосветский образ жизни требовал больших средств. Состояние Богарне быстро истощилось, и по совету Барраса Жозефина решает выйти замуж. Баррас сам подыскал своей протеже жениха - молодого и амбициозного генерала Наполеона Бонапарта, как и Жозефина, не отличавшегося высоким ростом. После назначения Бонапарта командующим Итальянской армией Жозефина дала согласие на брак.

9 марта 1796 состоялась свадьба, в церкви молодожены не венчались. Жених был младше невесты на шесть лет, значительно уступал ей в социальном положении и происхождении. Но Жозефина, выйдя замуж, помимо новых финансовых возможностей приобрела статус добродетельной женщины, жены революционного генерала, а Наполеон через супругу получил доступ в коридоры высшей власти Директории.
Семейная жизнь супругов омрачалась частыми размолвками и ссорами, связанными с многочисленными супружескими изменами (ими грешили и жена, и муж), расточительством Жозефины, честолюбивыми амбициями Наполеона.

Несомненно, первые годы супружества Наполеон был искренне, страстно влюблен в красавицу-жену, блиставшую в парижских салонах. Во время Итальянского и Египетского походов он ежедневно писал ей в Париж письма, полные нежности и страсти, на которые она отвечала изредка и небрежно. Сын Жозефины - Эжен Богарне служил адъютантом у Бонапарта, сопровождал его во всех походах. Наполеон испытывал к пасынку самые добрые чувства, высоко ценил его таланты. Под руководством отчима Эжен Богарне сделал блистательную военную карьеру.

Пока муж завоевывал на полях сражений всемирную славу, Жозефина вела в Париже расточительную и легкомысленную жизнь, нередко пускаясь в любовные авантюры. Неопровержимые доказательства ее неверности дошли до Наполеона, который в то время находился в Египте. Обманутый супруг тяжело переживал измену Жозефины, испытал настоящий шок, но на развод не решился. Здесь сказалось не только глубокое чувство к жене, но и корсиканское воспитание Бонапарта, по канонам которого развод считался недопустимым. Оплатил он и огромные долги ветреной супруги.

Жозефина тратила деньги с размахом, например, 21 апреля 1799 она приобрела в кредит замок Мальмезон постройки XVII века, который был перестроен и меблирован в античном стиле. При замке был разбит английский парк, сделаны пристройки в неоклассическом духе.

Вернувшись из Египта, Наполеон совершил переворот Восемнадцатого брюмера. Жозефина стала первой дамой Франции, женой первого консула. Одним из первых шагов нового властителя Франции стало погашение кредита за Мальмезон, где поселилась его семья. Жозефина устраивает в Мальмезоне празднества, пышные приемы, превратив замок в подобие Версаля, куда ее не пустили в свое время.

Разведенная королева

С годами отношения между супругами изменились. Наполеон заметно охладел к стареющей жене, начал заволить на стороне кратковременные интрижки и длительные любовные связи. Жозефина, напротив, все больше привязывалась к блистательному супругу, страдала от его измен. Особенно тревожили ее замыслы Наполеона стать монархом, основать во Франции новую правящую династию. В этом случае ее бездетному браку с Бонапартом пришел бы конец.

Жозефина пыталась противодействовать планам мужа, взяв в союзники Жозефа Фуше, но безуспешно. Фуше был отправлен в отставку, и 2 декабря 1804 в соборе Парижской Богоматери Наполеон провозгласил себя императором Франции и возложил короны на себя и на Жозефину. За день до этого Католическая церковь освятила супружеские узы Наполеона и Жозефины.

Однако отчаявшись дождаться наследника, Наполеон в 1807 все же решился на развод. Жозефина энергично протестовала, но после многих бурных сцен и упорной борьбы вынуждена была согласиться. Формальным поводом к расторжению брака послужило отсутствие приходского священника на церемонии венчания 1 декабря 1804.

Развод вступил в силу 16 декабря 1809, после чего император смог сочетаться браком с австрийской принцессой Марией-Луизой, которая в 1811 родила ему желанного наследника.

По условиям развода Жозефина сохранила титул императрицы и пышный двор в Мальмезоне. Сохранив привязанность к Наполеону, она вела с ним частую переписку. После падения империи Жозефина вызвалась сопровождать бывшего мужа в изгнание на остров Эльбу, но союзные государи отказали ей в этом. Спустя два месяца после отречения Бонапарта 50-летняя Жозефина скончалась в Мальмезоне.

0

19

Мадам де Помпадур

http://i051.radikal.ru/0907/a6/bd82a553a299.bmp

Наверно, ни одна француженка XVIII века так точно не предвидела своей судьбы, как 11-летняя Жанна-Антуанетта Пуассон. Потому что именно в этом возрасте цыганка предсказала ей, что она станет первой дамой королевства, метрессой (официальной возлюбленной) самого короля!
Знатоки придворной жизни только бы улыбнулись. Да, король Людовик XV любвеобилен, как никакой другой европейский монарх, недаром его прозывают Луи Влюбленный или Луи Возлюбленный. Недаром знатнейшие дамы Франции оспаривают друг у друга его постель. Недаром вот уже три родных сестры де Малье, сменяя одна другую, оккупировали его опочивальню, получая в обмен на ласки титулы, поместья, сокровища. Но это же все герцогини, принцессы. А тут – буржуазка, внучка крестьянина. Не видать ей Версальских альковов, как своих ушей!

Долгий путь в фаворитки

Мадам де Помпадур, урожденная Жанна-Антуанетта Пуассон, родилась в семье Франсуа и Луизы-Меделин Пуассон в Париже. Она выросла при дворе, воспитанная своим дядей и приемным отцом Ленорманом де Тюрнехемом. Образование она получила в ордене урсулиток.

Она стала профессионалкой в литературе, математике, религии, истории, искусствах и музыке, будучи новатором в рисовании и актрисой. Помпадур была вхожа в известные салоны мадам Марие-Терезии Жоффлен, Клодин-Александрины Герен де Тенсин и Марии-Виши-Шамрон, маркизы Дюдеффан.

Первое появлениее Жанны-Антуанетты в Версале не произвело впечатления - в то время она была обычной "мещаночкой".

Вскоре она вышла замуж за племянника своего дальнего родственника Тюрнхема, Шарля-Гильйома д’Этуаля в 1741 году – это был прочный союз, основанный на любви. У них было двое детей: сын, родившийся в 1742 году, который в скором времени умер, и дочь, Александрина, родившаяся в 1744 году. Смерть Александрины в 1754 году от острого аппендицита и перитонита шокировала Помпадур.

Женитьбы навсегда привязала ее к наследным фермерам и дальнейшие вопросы о ее финансовом достатке позднее дискредитировали ее при дворе.

Воспитание чувств

Тюрнхем, ведущий генеральный откупщик, учил Помпадур быть модной и давал ей уроки о самых личных сторонах Людовика XV с раннего детства, и его предчувствие по поводу королевской любовницы стало легендарным.

В точности неизвестно, как умудрилась мадам д’Этуаль оказаться тет-а-тет с Луи Возлюбленным, однако достоверно известно, что в весенний день (вернее, ночь) 1745 года, когда весь Версаль праздновал бракосочетание наследника престола, сам король инкогнито удрал из дворца на свидание с ней. Видимо, уроки Тюрнхема не прошли даром - Жанна-Антуанетта стала неплохим знатоком "королевской" души.

Есть версия, что уже будучи при дворе, мадам Пуассон сама сменила свое имя (которое означало "вареная рыба") на более подходящее и звучное Помпадур (что означает "пышная, великолепная").

Кроме того, к этому времени красавицей Жанна-Антуанетта была редкостной: пепельные волосы, зеленовато-голубые лучащиеся глаза, изумительная кожа, хрупкая дивных пропорций фигура. Добавьте обаяние и ум, которым расточал комплименты сам Вольтер, – и портрет закончен.

То, что с самого начала возникло между королем и Помпадур как флирт во время прогулки на лошадях, затем ее свидание на балу-маскараде, привело к ее разводу с мужем и представлению ко двору в 1745 году. В том же году Людовик XV сделал свою новую любовницу маркизой де Помпадур, она помогала королю приятно проводить досуг около пяти лет. В 1750 году она превратилась из любовницы в подругу и оставалась при дворе еще пятнадцать лет, как самый близкий советчик и друг короля.

Дипломат и покровительница искусств

Огромное влияние Помпадур стало причиной высокой оценки тех, кто ею восхищался, а также постоянных укоров и зависти тех, кто шел поперек ее воли в период, когда Франция стала перед вызовами войны австрийских наследников в 1740–1748 годах, и Семилетней войны 1756–1763 годов.

Восстание потомков в 1750, попытки свергнуть Людовика XV в 1757, и дебаты по поводу моральной реформы доминировали во времена влияния Помпадур с 1745 по 1764 год, равно как и антипатия ко Французской революции в 1789. Помпадур была частью этих событий, где перекрещивались культурные, политические, интеллектуальные и моральные перемены.

Невзирая на то, что некоторые ученые считают ее ветреной и беспутной, ученые пришли к высокой оценке ее влиятельно натуры в истории и культуре восемнадцатого века. Помпадур играла ключевую роль в искусствен и политике, и чтобы понять изменения, которые произошли в это время, следует осознать ее роль в этом.

Как политический деятель, Помпадур принимала участие в дипломатических миссиях во время войн, вне зависимости от роли королевской любовницы. Ее связь с выдающимися командующими демонстрирует нам ее немалое вложение в дела военные. В 1756 году она была одним из первых сторонников торгового соглашения между Австрией и Францией.

Как покровительница искусств, Помпадур ввела реформы, которые в 1745 году коснулись французской академии изобразительного искусства и скульптуры, куда она назначила своих родственников: Тюрнхема и маркиза де Мариньи. От рококо и до первых шагов неоклассицизма, Помпадур пользовалась искусством как силой изменений, покровительствуя художникам и скульпторам от Франсуа Буше до Жана-Батиста Пигаля.

Она принимала интеллигентное общество в Версале и в 1762 году написала внушительный труд от лица философа Жана ле Ронд д’Алембера – одного из авторов французской энциклопедии.

Взаимосвязь, которую Помпадур вывела между эстетикой и философией вдохновила ее выразить основы законов в природы в искусстве, к которому она тяготела.

Ее вклад в культуру и политику Франции был настолько значим, что в переписке философов того времени можно увидеть, что даже отчаянные противники Помпадур сожалели о ее смерти от бронхиальной астмы.

0

20

Марлен Дитрих: легенда, разбивавшая сердца

http://www.interesno.name/files/images/people2/marlen_ditrix.jpg

...Нити бровей, словно крылья перелётных птиц, истончённые горизонтом, застыли с выражением игривого недоумения. Томный бархат полуприкрытых глаз с поволокой скрывает некую тайну. Её превозносили и очерняли, ей завидовали и подражали. Её возраст обозначился морщинами лишь в глубокой старости - в зрелые годы её лицо оставалось не тронутым паутиной лет.
Совершив переворот в кино, моде, общественной жизни, она олицетворила собой тип прекрасной женщины, являющей силу духа и преодолевающей одиночество отчаянием и почти царственным величием.

В пенном шторме оваций, в окружении талантливейших мужчин и роскошных женщин, под болтливым пером дотошных газетчиков проходила демонстрация жизненного спектакля "Марлен Дитрих". Соблазн, триумф, капитуляция - три лика женского божества, именуемого "Марлен Дитрих", власть которого оказалась беспредельна.

Начало пути

Мария Магдалена фон Лош родилась 27 декабря 1901 года в маленьком городке неподалеку от Берлина в семье военного, который участвовал во Франко-Прусской войне.

Уже в детстве она была известна как актриса школьного театра, посещала музыкальные концерты, играла на скрипке и фортепиано. В 20-х годах стала петь в кабаре, в 1922 году первый раз снялась в кино (фильм "Младший брат Наполеона").

В 19 лет Мария Магдалена берет псевдоним Марлен Дитрих (его первая часть склеена из имен МАРИЯ и МАГДАЛЕНА) и зарабатывает на жизнь, снимаясь в рекламе женского белья. Кроме того, она выступает в ревю "Девушка Тильшера" и снимается в кинокартинах, не приносящих ей, однако, ни славы, ни богатства. Первые 18 фильмов с участием Марлен Дитрих (большинство из них было наскоро снято в провинциальных студиях) успешно провалились.

В 1924 году вышла замуж, и хотя прожила со своим мужем Рудольфом Сайбером всего пять лет, они оставались в браке до его смерти в 1976 году.

Первый триумф

Марлен уже снялась в десятке немых фильмов во все более значительных ролях, когда в 1929 году в одном из берлинских кабаре ее заметил режиссер и продюсер Йозеф фон Стернберг. Марлен получила роль певицы кабаре в фильме "Голубой ангел" (1930) и стала любовницей режиссера.

У белокурой богини была плоская грудь, широкая талия, большие ноги и склонность к полноте. Грудь она безжалостно бинтовала, перед очередными съемками садилась на жестокую диету и с наслаждением отъедалась, когда работа подходила к концу. Свиные ножки, клецки, пивной суп: все это Дитрих стряпала сама и скармливала всюду следовавшему за ней клану (еще в двадцатые годы отлученный от супружеского ложа муж, подруга мужа, дочь, прислуга и любовник - они часто менялись, и имена значения не имеют).

После премьеры «Голубого ангела», решившись подписать контракт с американской кинокомпанией «Парамаунт», вслед за Штернбергом Марлен Дитрих прибыла в Голливуд. Но неожиданно оказалось, что ангелоподобная пухленькая немочка совершенно не прельщает заокеанских продюсеров. Поэтому, прежде чем выпустить Марлен на съемочную площадку, американские специалисты произвели серьезную коррекцию ее внешности.

Рождение Богини

Новый облик актрисы, появившейся в фильме «Марокко» (1930), поразил всех, кто знал ее раньше. Тщательно уложенная волна платиновых волос, тонкие полукружья взметнувшихся вверх бровей, мерцающий блеск глаз, впалые щеки придали лицу Дитрих выражение скорбного и загадочного удивления. На смену имиджу невинного ангелочка пришел образ роковой женщины, страдающей от любви и заставляющей страдать других.

Следующие 50 лет актриса неутомимо воплощала новый образ не только на сцене, но и в жизни. Она ввела моду на брюки, которые шокировали чопорных англичан, но для нее были всего лишь «продолжением пижамной моды», и к тому же намного удобнее юбок.

Позже она одной из первый использовала новый сценический костюм – короткие шорты, высокие сапоги и вызывающий белый цилиндр. Но самым узнаваемым костюмом актрисы стало «оголяющее» платье, которое она носила под мантией из лебединых перьев. За счет искусных аппликаций из стразов, блесток, бисера, жемчуга на ткани телесного цвета создавался эффект тонущего в звездном сиянии обнаженного тела.

Подтяжка лица - тоже изобретение нашей героини. Еще до того, как подобные операции стали выполнять пластические хирурги, Марлен Дитрих "подтягивала" свое лицо самостоятельно, при помощи медицинского лейкопластыря. Ее умение шикарно выглядеть в гриме стало легендой в артистических кругах.

Успех следовал за успехом, и вскоре Марлен стала одной из самых высокооплачиваемых актрис своего времени. Она снялась в чрезвычайно популярном "Шанхайском экспрессе", а затем в не менее знаменитой картине "Венера блондинка" с Кэри Грантом. В последующие годы она создала на экране глубокий и достоверный образ женщины без особых моральных принципов, но желала появиться на экране и в других амплуа.

Богиня любви

Идеальная возлюбленная - одна из любимейших ролей этой женщины в жизни. Ее бесчисленные романы могли длиться час, день, год, тридцать лет. Иные писатели сделали свои отношения с Дитрих предметом большой литературы. Один из них, Эрих Мария Ремарк, описал изматывающую связь с Марлен Дитрих в широко известном романе "Триумфальная арка".

Хемингуэй также свидетельствовал, что Дитрих "была способна уничтожить любую соперницу, даже не посмотрев в ее сторону. Странный в наши дни кодекс чести запрещал ей отбивать возлюбленного у другой женщины до тех пор, пока та действительно желала его".

Роман Марлен Дитрих с Эрнестом Хемингуэем продолжался около тридцати лет: они встретились в 1934 году. Это была странная, почти идеальная любовь-дружба, любовь-восхищение. В ней не было ревности, требований и обязательств. Они никогда не имели возможности видеться подолгу; к тому же обычно либо он был занят какой-нибудь девушкой, либо Марлен не оказывалась на тот момент свободна.

Основными средствами связи оставались письма и телефон: они разговаривали часами. Дитрих с особенной нежностью вспоминает, что великий Хэм умел не только раздеть ее по телефону, но и сделать с ней "все"; мало кому удавалось доставить ей столько удовольствия даже во плоти.

Однажды они случайно столкнулись во время войны в Париже. Хэмингуэй поделился с Марлен, что страстно влюблен, и стал умолять Дитрих поговорить с его пассией и предложить последней от его лица руку и сердце. Дитрих без колебаний надела брюки и фрак и разыграла перед Мэри Уэлш страстную любовную сцену. От имени Хемингуэя. Мэри была так потрясена, что к вечеру дала согласие выйти замуж за писателя.

Впоследствии Мэри Хемингуэй, ревнуя мужа ко всем подряд, почему-то обходила Дитрих. После его самоубийства вдова даже позволила опубликовать любовные письма Эрнеста к Марлен. "Я забываю о тебе иногда, - пишет ей Хэм, - как забываю, что бьется мое сердце".

В феврале 1941 года французский актер Жан Габен, спасаясь от оккупантов, прибыл в Голливуд сниматься в каком-то незначительном фильме. В день приезда Марлен позвонила ему, и тот услышал на превосходном французском вкрадчивое: "Жан, это Марлен!" Она вложила в свой прославленный голос восхищение, нежность, интерес, призыв. Габен не устоял, конечно.

Так начался самый жестокий роман в жизни Дитрих. Как многие французы, Жан Габен ненавидел Голливуд и все американское. Рядом с ним Марлен изменилась до неузнаваемости. Ее немецкий акцент вдруг превратился во французский; она стала пренебрежительно относиться к съемкам. Курьер, которого за ней посылали, обычно находил ее на кухне с французской кулинарной книгой в руке. Наконец-то пригодилось ее блестящее знание языков.

В очередной раз, не досчитавшись Дитрих на съемочной площадке, разъяренный режиссер Джордж Маршалл лично отправился за актрисой и на пороге ее дома столкнулся лицом к лицу с не менее разъяренным Габеном. "Где Марлен?" - спросил Маршалл. В ответ он услышал ненавидящее: "Я не говорю по-английски". Рыдающая Марлен отыскалась у подруги. Ее берет a la Paris съехал на бок. Габен выставил ее из дому, приревновав к режиссеру. Такие случаи повторялись нередко.

Закат

Однако, фильмы середины 30-х годов с ее участием не имели значительного успеха ни у критиков, ни у публики. Актриса вернулась в Европу, где снялась в вестерне "Дестри снова верхом" (1939), где в паре с ней играл Джеймс Стюарт.

После войны ее затухающая было карьера получила второе дыхание и бурно расцвела в ореоле многочисленных статей и постановок в блестящих театрах, включая выступления на Бродвее.

Она была жесткой, рациональной, безжалостной, чудовищно скупой и любила жизнь, словно кошка. В придачу Марлен Дитрих была не очень хорошей актрисой - пик карьеры пришелся на двадцатые и первую половину тридцатых годов, а дальше ее нес на своих крыльях миф, легенда о холодной, играющей мужскими сердцами белокурой богине.

С 1945 года она появлялась в одном-двух фильмах ежегодно. Последний ее фильм относится к 1961 году. Позже она сравнительно редко играла лишь на театральной сцене.

В 1979 году произошел несчастный случай - актриса упала на сцене и получила сложный перелом ноги. Последние 13 лет своей жизни (12 из которых актриса была прикована к постели) Дитрих провела в своем особняке в Париже, поддерживая связь с внешним миром только с помощью телефона.

Единственная дочь Марлен Дитрих - Мария Зибер - тоже попыталась было стать актрисой. Время от времени благодаря усилиям Дитрих она получала маленькие роли. Но Мария, так никогда и не обретя доверия к матери, с годами начала завидовать ей. У Марлен - бабушки четырех внуков - были любовники моложе дочери. К одному из них, известному американскому композитору Берту Баккара, Мария и сама была не равнодушна.

В 1992 году выходит книга Марии Зибер "Моя мать Марлен" . Великая актриса изображена в ней пустой и тщеславной развратницей.

Прочитав произведение любимой дочери, Марлен Дитрих скончалась от инфаркта. Через несколько месяцев Мария получила по почте одну фотографию, присланную ей Бертом Баккара. На обороте карандашом стояла надпись: "Это - моя Марлен".

Снимок был сделан после одного из знаменитых бродвейских шоу Дитрих, когда полиция на разгоряченных лошадях с трудом сдерживала напирающую многотысячную толпу. На фото запечатлелась такая сцена: шестидесятишестилетняя Марлен Дитрих балансирует на крыше автомобиля в озорно задравшейся от ветра юбке. Ее открытые на всеобщее обозрение ноги пожирают взглядами сотни поклонников. Дитрих игривым жестом разбрасывает автографы, и огонь ее глаз опасен так же, как и пол века назад.

То, что Дитрих умерла одинокой, оставленной близкими людьми, что болезнь ее была унизительной и тяжелой, а материальное положение не блестящим, как-то забылось и по большому счету не имеет никакого значения. Марлен стала одним из самых притягательных символов ХХ века, и здесь уже не важны ни ее роли, ни то, какой она была на самом деле.

0


Вы здесь » Lilitochka-club » Женские судьбы » Известные женщины мира


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC