Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » История » Фрагменты прошлого России


Фрагменты прошлого России

Сообщений 21 страница 40 из 94

21

ОЛЬГА написал(а):

А кто знает,кто такие хазары,которые совершали набеги на Русь и из какой они страны?

Думаю, нет смысла  перепечатку  делать, но вот нашла  интересный  материал о хазарах.

http://world.lib.ru/r/razumow_g_a/bratx … dewy.shtml

http://kazak-center.ru/publ/44-1-0-20

0

22

Lilitochka
Благодарю за ссылки.
Первая научная статья очень интересна,но я ещё не прочуствовала написанное.Надо обдумать это дело и почитать ещё разок,желательно бы с исторической картой... http://s48.radikal.ru/i120/1007/9a/148d5c8643d5.gif

0

23

Я просмотрела. Ну, скажем, не такими уж и  "неразумными" они  были, эти  хазары...

0

24

Песню,похоже,тоже не зря народ сложил "Хаз Булан удалой,бедна сакля твоя..."

0

25

ОЛЬГА написал(а):

А кто знает,кто такие хазары,которые совершали набеги на Русь и из какой они страны?

И были ли они вообще?.. http://s61.radikal.ru/i174/1007/3e/1de540a0d735.gif  По Бушкову это славяне,власть делящие.

0

26

ЗАГАДКА ОЛЬГИ МУДРОЙ.

http://s002.radikal.ru/i197/1104/3e/4629099bb0d3.jpg

Кто не слышал о княгине Ольге? Множество книг повествуют нам о мудрой правительнице, обустраивавшей Русь. Приняв власть после смерти мужа, Ольга Мудрая правила от имени своего малолетнего сына Святослава, и передала ему власть по достижении совершеннолетия.
Так пишут историки. Но заглянем в летописи. Первое, что нас удивит - это отсутствие эпитета "мудрая". Нет его в летописях. Это изобретение Карамзина. Есть и другие странности. Оказывается, что мы вообще не знаем, чем занималась Ольга во время своего правления. Из 18 лет лишь три года заполнены событиями. В 946г. Ольга воюет с древлянами. В 947г. - посещает Новгород и Псков. В 955г. - принимает крещение в Константинополе. И всё. Что происходило в другие годы - тайна покрытая мраком.

Но самая любопытная загадка связана со Святославом. Под 964г. в летописи сказано:

«Князь Святослав взрастъшю и възмужавш». Лаврентьевская летопись 964г.

Собственно говоря, именно с 964г. и начинается самостоятельное правление Святослава. Сколько же ему было лет? Рождение Святослава в летописи указано под 942г. То есть в 964г. князю было уже 22. Даже по нынешним законам Ольга пересидела на престоле лишних четыре года. А в то время уже 16-летние считались взрослыми. Может в летописи ошибка в дате рождения? Скорее всего. Но не в сторону увеличения возраста.

Известно, что старший сын Святослава, Ярополк, был женат на гречанке, бывшей монахине, которую привёз ему Святослав:

«У Ярополка же жена Грекини бе и бяше была черницею, бе бо привел ю отец его Святославъ и вда ю за Ярополка красоты ради лица ея» Лаврентьевская летопись 977г.

Малолетние браки на Руси не практиковались. Следовательно, Ярополку должно было быть не менее 15 лет. Привезти монахиню Святослав мог только с Балкан, так как в Хазарии попросту не было христианских монастырей. Но Святослав вернулся в Киев с Балкан один раз, а именно в 968г. Если в этот год Ярополку было 15 лет, то родился он в 953г. Но в 953г Святославу должно было быть всего 11 лет. Маловато для того, чтоб иметь детей. Следовательно, дату рождения Святослава следует передвинуть лет на пять. Но тогда в момент прихода к власти ему должно быть вообще 27 лет. Правда можно предположить, что брак Ярополка с «грекиней» состоялся не сразу. Но тут возникает другое противоречие. Сомнительно, чтоб невеста была старше жениха. И столь же сомнительно, чтоб о девяти-десятилетней девочке-подростке могли сказать «красоты ради лица ея». Следовательно, версию отсрочки брака можно отвести. Но допустим, всё-таки, что гречанка была старше Ярополка. Причём существенно старше. Но тогда возникает другой вопрос - для кого привёз её в Киев Святослав? Для сына? Но ему, при традиционной датировке рождения Святослава не более десяти лет - ведь если Святослав родился в 942г, то в 968г. ему всего 26 лет. Маловат сынишка для брака. Так может Святослав вёз гречанку себе, а Ярополку она досталась по наследству? Тоже не получается. Зачем тогда оставлять её в Киеве, если свою столицу князь мыслил в Переяславце на Дунае? Так что традиционная датировка этот факт не объясняет.
Но это ещё не всё. Продолжим. Откроем договор Игоря с греками 945г. Там мы увидим список послов, с указанием тех, от кого они посланы. Первым стоит посол самого Игоря. Вторым - посол Святослава. Затем посол Ольги. На четвёртом месте - посол племянника Игоря. На пятом - посол Володислава. А вот на шестом - посол от некой Предславы. Из летописей мы знаем только об одной Предславе. Такое имя носила жена Святослава. Значит, Святослав был женат уже в 945г? Сколько же ему было лет? Ведь, как уже было сказано выше, малолетних браков Русь не знала. Следовательно, не менее 15 лет.
Правда, может перед нами какая-то другая Предслава. Но на столь значительный возраст Святослава ещё при жизни отца есть и ещё одно указание. Откроем сочинение Константина Багрянородного «Об управлении империей». Повествуя о Руси, Константин сообщает следующее:

«Да будет известно, что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии…» книга 9

Святослав ещё при жизни отца сидит на княжении в Немограде-Новгороде. Младенец княжить не может. Причём, подчеркну что Святослав в Новгороде «сидит», а не просто числится новгородским князем, находясь в Киеве. А значит Святославу в 945г. действительно было не менее 15-16 лет.
Но ведь в летописи указано, что Святослав родился в 942г. Посмотрим эту запись:

«Симеон иде на хорваты, и побеждён был хорваты, и умре оставив Петра, сына своего княжи. В се же лето родися Святослав у Игоря» Ипатьевская летопись 942г.

Чем интересен этот текст? Тем, что из него следует, что Святослав родился в год смерти болгарского царя Симеона. Симеон действительно ходил на хорватов, потерпел поражение и умер, но не в 942г., а в 927г. Если мы примем именно 927г. в качестве даты рождения Святослава, то снимутся все вопросы. Значит в 945г. Святославу было уже 18 лет. Вполне достаточно и для того, чтоб быть женатым, и для того, чтоб несколько лет самостоятельно сидеть на княжении в Новгороде. Видимо, перенос даты совершил один из переписчиков, пытаясь обелить Ольгу. Ведь получается что княгиня отстраняет от власти взрослого сына. Кстати, в других списках летописи, например в Лавентьевском, дата рождения Святослава вообще отсутствует. Хотя годом смерти Симеона назван тоже 942г. Похоже, что последующие переписчики, понимая, что перенос всё равно не спасает положение - князь в 964г всё-таки оказывается слишком взрослым - вообще изъяли дату рождения. Здесь есть одно возражение. Начальные части летописи датированы по различным эрам. Не только по константинопольской - в ней рождение Христа приходится на 5508г. - но и по каким-то другим. Может и в данном случае год смерти Симеона - 6450г - рассчитывается по какой-то другой эре и случайно совпал с годом рождения Святослава - 942г по константинопольской эре? Действительно, болгарские события в летописи датированы по антиохийской эре - 5500г., и по так называемой «болгарской эре» существование которой установил болгарский историк В.Н.Златарский, чьи выводы были поддержаны А.Г.Кузьминым ( 13 стр. 277-287 ). В болгарской эре рождество датируется 5511г. Именно наличием двух эр объясняется двукратное упоминание в летописи крещения болгар: 6366г - 866г. по антиохийской эре и 6377г. - 866г. по болгарской эре. Как видим, варианты датировки есть. Однако не болгарская, ни антиохийская эры не помогают превратить 6450г. в 927г. от рождества Христова. Эра, по которой рождество относилось бы к 5523г. ни в русских, ни в византийских, ни в болгарских источниках не засвидетельствована, и вообще о существовании такой эры ничего не известно. Следовательно, перед нами именно перенос датировки.
Правда есть один эпизод летописи, который противоречит этим выводам. Это описание битвы с древлянами в 946г. Святослав там явно изображён ребёнком. По счастью, в нашем распоряжении имеются внелетописные источники. К таковым следует отнести сочинение Мавроурбини, автора, писавшего на рубеже XVI-XVII вв. Вот что сообщает он об этих событиях:

«Поскольку сын Игоря Вратослав был ещё слишком мал, и не мог править, все дела вершила его мать Ольга».

Далее описывается война с древлянами и крещение Ольги, а затем сказано:

«После смерти Ольги правил её сын Святослав».

То есть у Игоря было два сына. Скорее всего, именно он упомянут в договоре с греками как Владислав. Упоминания о брате Святослава сохранилось в частности в Иоакимовской летописи. Причём он назван христианином. По-видимому, в первоначальном тексте летописи при описании битвы с древлянами фигурировал именно Владислав. Это от его имени правила Ольга. Святослав же в 964г. вернул себе власть, отстранив мать и брата. Хотя не исключён и вариант, при котором Ольга передала власть повзрослевшему Владиславу, а уже он сам добровольно уступил престол брату. В пользу такого развития событий говорит тот факт, что младший брат Святослава участвует вместе с ним в Балканском походе.
Итак, «мудрая» княгиня оказывается обычным узурпатором. Но может быть тогда стоит поподробнее рассмотреть обстоятельства гибели её муж, Игоря? Тем более что уж больно странно выглядит князь, трижды ходивший за данью в одно место, да ещё напоследок, идя к уже дважды ограбленным древлянам, забывший дружину с собой прихватить.

«Рекоша дружина Игорю: отроци Свеньлъжи изоделися суть оружьемъ и порт, а мы нази. И поиди княже с нами в дань, ди и ты добудешь и мы. И послуша их Игорь иде в Дерева в дань. И примышляше к первой дани, насилаше им, и мужи его возьемавъ дань, поиде в грады свои. Идуще же ему вспять, размыслив рекоша дружине своей: «Идете съ данью домови, а я возъвращуся похожу и ещё». Пусти дружину свою домови, съ маломъ же дружины возъвратися, желая больше именья». Лаврентьевская летопись 945г.

Правитель, дерущий со своих подданных три шкуры, не редкость в истории. Но вот чтоб подобная жадность соседствовала с невероятной глупостью…
Однако, летопись не единственный источник сведений. Сага о Стурлауге Трудолюбивом сообщает, что к дочери Ингвара, конунга в Гардах посватался викинг Франмар. Потерпев неудачу, Франмар уезжает в Швецию, и через некоторое время возвращается в Гардарики вместе с ярлом Стурлаугом:

«Снарядил он ( Стурлауг ) 300 кораблей, хорошо оснащённых во всех отношениях. Затем они держат курс на Гардарики с большой пышностью и в добром настроении. Когда они прибыли в страну, пошли они по земле, совершая грабежи, сжигая и паля везде, куда бы они ни шли по стране. Убивают скот и людей. И так продолжалось уже некоторое время, когда они узнают о сборе войск. Когда Снэкол и Хвитсерк узнают об этом, готовятся они к поединку. Как только они встретились, завязалась тяжелейшая битва, и одна сторона атаковала другую. Стурлауг, как обычно, вышел, не прикрывшись доспехами. Побратимы сражались с большой доблестью и смелостью. Битва продолжалась три дня с большими потерями людей. В этой битве пал от руки Стурлауга конунг Ингвар и Снэкол, а Хвитсерк со многими своими людьми спасся бегством. Стурлауг велит поднять щит мира и идёт к Алдегьюборгу со всем войском. И в их войске были радость и веселье. Весь город был в их власти, а так же все люди в городе».

Сага полна заведомых домыслов. В частности утверждается, что Франмар стал конунгом в Гардарики. Но в то же время действия саги совпадают с правлением Харальда Прекрасноволосого в Норвегии, то есть с первой половиной X века. В Ингваре нетрудно узнать Игоря, правившего на Руси как раз в это время, чьё имя греческими источниками передаётся как Ингорь.
Учитывая фантастические подробности, данными саги можно было бы пренебречь, но в нашем распоряжении есть ещё один источник. О гибели Игоря сообщает Лев Диакон. Так вот, по его словам, Игоря убили германцы:

«Полагаю что ты ( Святослав ) не забыл о поражении отца твоего Ингоря, который призрев клятвенный договор, приплыл к столице нашей с огромным войском на 10 тысячах судов, а к Киммерийскому Боспору прибыл едва лишь с десятком лодок, сам став вестником своей беды. Не упоминаю я уж о его жалкой судьбе, когда, отправившись в поход на германцев, он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое» История 6,10
С учётом этого факта, к данным саги следует отнестись с большей внимательностью. Тем более что текст летописи так же даёт основание усомниться в том, что виновники гибели Игоря древляне.

«Древляне убиша Игоря и дружину его, бе бо их мало. И погребен бы Игорь. Есть могила его у Искоростеня града в Деревях и до сего дня» Лаврентьевская летопись 945г.

Спрашивается, с чего это древлянам хоронить убитого ими же князя, а не просто бросить волкам на потраву? В пользу того, что хоронили именно древляне, свидетельствует дальнейший текст, где сказано, что Ольга приходит на могилу Игоря. Причём похоронили не врага, павшего в битве, а врага казнённого. Оснований не доверять в данном случае Льву Диакону нет. Это может означать только одно – древляне как раз сторонники Игоря, на которых вина была возложена задним числом. Почему? Об этом поговорим ниже, а сейчас разберёмся с обстоятельствами гибели Игоря.
Скандинавские наёмники Стурлауга и Франмара могли попасть на Русь двумя путями - по Двине мимо Полоцка и по Волхову мимо Новгорода. Отдать предпочтение первой версии позволяют следующие соображения. О полоцком князе Роговолоде в летописи говорится что он «пришёл из-за моря». Дочь Роговолода стала женой Владимира, то есть сам полоцкий князь принадлежал к одному поколению со Святославом. А значит, обосноваться в Полоцке он должен был либо в правление Игоря, либо в правление Ольги. По летописи Полоцк входил в состав новгородского государства ещё до объединения Новгорода и Киева. То есть захватить этот город Роговолод мог только в тот период, когда на Руси была какая-то междоусобица, и центральной власти было просто не до окраин. Вторжение Стурлауга и Франмара как раз подходящий момент. Роговолод мог быть третьим участником вторжения, не попавшим в сагу по причине своего нескандинавского происхождения.
Итак, скандинавы шли по Двине. Дальнейший их путь на Киев лежал по Днепру от Смоленска. То есть вовсе не через землю древлян. Но Игорь-то погиб именно там. Объяснение может быть только одно - проиграв битву на подступах к столице, великий князь бежал не в Киев, что было бы совершенно логично, а к древлянам. Что же, а точнее кто заставил Игоря избрать такой путь для бегства. Ответ прост - Ольга. Пока Игорь бился с пришельцами, Ольга захватила власть в Киеве. Память об этом в народе жила веками. В 90-х годах XIX века историк и фольклорист Н.И.Коробко собрал и записал народные предания Овручского уезда, на территории которого и располагался древний Искоростень. Среди прочих преданий есть несколько вариантов рассказа об убийстве княгиней Ольгой своего мужа Игоря. Причём в одном из вариантов Ольга семь лет осаждает Игоря в Искоростене.
Ещё одного участника событий установил Шахматов. Анализируя летописный рассказ о гибели Игоря, он обратил внимание на то, что древлянская дань, при сборе которой и погиб Игорь, была ранее передана Свенельду. Таким образом, Игорь, отправившись за дань к древлянам, нарушал права одного из своих весьма могущественных поданных, обладавших, по данным летописи, собственной дружиной. Далее Шахматов приходит к выводу, что одним из прямых виновников гибели Игоря был Свенельд. Точнее не он сам, а его сын Мистиша. Вкратце рассуждения, приведшие к такому выводу, выглядят следующим образом. Польский историк Длугош, пользовавшийся не дошедшими до нас западнорусскими летописями, описывая смерть Игоря, называет его убийцей не Мала, а некого Нискина. Шахматов полагает что перед нами искажённое имя Мистиша:

«Исходя из предположенного чтения Древнейшего Киевского свода, заключаем, что вставками в тексте Начального свода. (ПВЛ) приходится признать, во-первых, отрывок «Ловы деюще Свеналдичю... И о томъ бысть межю ими ненависть, Ярополку на Ольга», во-вторых, слова «хотя отмьстити сыну своему». Вставка первого отрывка обнаруживается крайне небрежным и неуклюжим его языком: «Ловъ деюще», вместо «Ловъ деющю» читаем в Лаврентьевском, .Радзивиловском, Московско-Академическом и Комиссионном списках Новгородской 1-й; вместо «именемъ Лють» мы ожидали бы «именемь Люту»; ниже после слов "и заехавъ уби и», неуклюже вставлено: «бе бо ловы дея Олегъ»; во фразе «И о томъ бысть межи ими ненависть, Ярополку на Ольга» смешаны две конструкции. Подкрепляем предположение о том, что имеем в статье 6483г. дело со вставкой, не только соображениями о шероховатостях языка этой вставки, но еще рядом других соображений. Прежде всего отмечаем, что Лют Свенельдич, о котором говорит вставка, тождествен с Мистишей (Мстиславом) Свенельдичем, о котором Начальный свод (и ПВЛ) сообщает выше, под 6453 (945) г. Это утверждение наше основывается на том, что древней русской исторической песне принадлежал образ Мстислава Лютого. Так называют Мстислава Владимировича Тмутороканского два памятника: во-первых, Симоново сказание о создании Печерской церкви, где читаем о Якуне, что он «отьбеже златы руды (вместо луды), бьяся полкомъ по Ярославе с лютымъ Мстиславомъ»; во-вторых, Новгородская 4-я летопись, вставившая в текст свода 1448г. (ср. Софийскую 1-ю летопись) под 6532 (1024)г., следующее известие (повторяющее то, что было изложено, выше): «Ярославъ Владимеричь в Суздали изби вълхвы, а брать его Лютый Мьстиславъ седе в Чернигови». Я думаю, что имя Мстислава Лютого перенесено на Мстислава Владимировича с Мьстиши-Люта, сына Свенельдова; отсюда я вывожу, что Мьстиша и Лют означали одно и то же лицо. Мы только что предположили, что эпизод с Лютом Свенельдичем вставлен в статье 6483 г.; имеем основание утверждать, что какой-то эпизод с Мьстишей Свенельдичем был исключен из текста Начального свода в статье 6453г. Действительно, вот что мы читаем о Мьстише Свенельдиче в этой статье: «Ольга же бяше в Киеве съ сыномъ своимъ съ детьскомъ Святославомъ, и кормилець его Асмудъ, воевода бе Свенельдъ, то же отец Мистишинь». Летописец ссылается на Мистишу как на известное лицо, а между тем о нем он раньше не говорил, не упоминая его и позже (или, точнее, называя его Лютом под 6483 г.). Думаю, что ссылка «те же отець Мьстишанъ» показывает, что о Мистише существовало какое-то сказание, какая-то песня, быть может, воспевавшая его как героя; разумеется, летописец не мог при этом иметь в виду тот бледный образ Люта Свенельдича, который Вставлен им в статью 6483г. Свенельд, еще не один раз упомянутый летописцем, не нуждался бы в определении посредством ссылки на его сына Люта, играющего (в противоположность тому же Свенельду) совершенно пассивную роль. Существование песни или сказания, где Мьстиша Лютый являлся в качестве героя, доказывается перенесением его имени на тмутороканского князя, который, по свидетельству летописи, был храбор на рати. И вот, зная этого героического Миетишу, составитель Начального свода ограничивается простою ссылкою на него, когда говорит о Свенельде, а самого Мистишу вводит в свой рассказ ниже под именем Люта как личность случайную и совершенно пассивную. Уже это заставляет меня думать, что у составителя Начального свода были какие-то причины, побудившие представить Мистишу в ином свете, чем он мог бы это сделать на основании известных ему, но не обнаруженных данных; следовательно, летописец оставил следы знакомства с двумя различными сказаниями или песнями о Мистише; он дал предпочтение тому сказанию, которое сообщало об убиений Мистиши-Люта на охоте Олегом Святославичем, и вставил его в текст Древнейшего Киевского свода; вероятно думать, что другое сказание он встретил в тексте самого Древнейшего свода, но исключил его как противоречащее первому. Где же могло читаться в Древнейшем своде это исключенное составителем Начального свода сказание о Мистише-Люте? Ответ на этот вопрос дадим ниже; здесь заметим только, что, по всей вероятности, перед тем местом, где читаются слова «те же отець Мистишинъ», ибо их легче всего понять так, что летописец ссылается в них на лицо, о котором перед этим говорил его источник, но которое им поему-то было опущено в соответствующем месте». I,1,XIV,219
Далее Шахматов делает вывод, что первоначально существовало два сказания о Мистише. В одном Мистиша убивает Игоря, в другом сам гибнет от рук древлянского князя. Первое сказание было изъято из летописи, а второе перенесено в более позднее время и связано с Олегом древлянским. Но из этого следует вывод, не замеченный Шахматовым. Сам он отождествляет Мистишу с Малом. Но это совершенно не возможно, так как Мистиша, убитый древлянским князем, никак не может сам быть князем древлян. Убийца Мистиши - Мал. И никто иной. Это полностью согласуется со всем, что было уже сказано выше. По-видимому намерение отнять у Свенельда древлянскую дань и послужило удобным предлогом. Ольга получила неожиданного союзника и участь Игоря была решена. Но и Мистиша Свенельдич ненадолго пережил Великого князя, пав от руки Мала древлянского.

В целом события, по-видимому, выглядели следующим образом. Отняв у Свенельда древлянскую дань, Игорь нажил в его лице могущественного врага. Этим и воспользовалась Ольга, привлёкшая влиятельного боярина на свою сторону. Отказ в сватовстве Франмару стал следующим шагом. Франмар вступилв соглашение с Ольгой и Свенельдом и привлёк к походу на Киев Стурлауга и Роговолода. Союзника захватили Полоцк, где обосновался Роговолод, и двинулись на столицу Руси. Игорь выступил им на встречу, однако в ходе произошедшего сражения часть полков во главе с Мстишей Свенельдичем перешла на сторону врага. Игорь потерпел поражение и бежал. Но не в Киев, где как раз в это время Ольга захватила власть, а к древлянам. Однако объединиться с Малом он не успел, был настигнут, схвачен и казнён. Правда его смерть не осталась неотомщенной. Летописный рассказ о гибели князя с малой дружиной скорее всего изначально относился не к нему, а к Мстише. Тем более что гибель Люта тоже описана не как гибель в битве. Скорее всего Малу удалось заманить Мстишу в засаду, возможно под предлогом переговоров. Тело убитого боярина, по-видимому, поменяли на тело Игоря, которого древляне и похоронили.

Участвовала ли в этом Ольга или нет - не ясно. Во всяком случае, летопись говорит о двух её походах в землю древлян. Во время второго и пал Искоростень.
Возникающий образ княгини не слишком пригляден. Но он очень хорошо объясняет некоторые факты, связанные с её правлением. Как уже было сказано, мы не знаем, что именно происходило во время правления Ольги. Но, зато можем сравнить ситуацию на Руси до неё, и после неё. В договоре Игоря с греками поимённо названо 20 князей, в том числе два племянника Игоря. Более о них упоминаний нет. Зато мы точно знаем, что к концу правления Святослава иных князей на Руси, кроме самого Святослава, не было. Правление Святослава известно погодно. Сплошные походы. Места для внутренних конфликтов просто нет. Вывод простой. Эти князья исчезли в правление Ольги. Как? Для ответа на этот вопрос достаточно вспомнить судьбу Мала Древлянского.
И что же мы имеем? Куда-то исчезает состряпаный христианскими авторами образ Ольги Мудрой, уступая место звериному оскалу Ольги Кровавой.

Здесь можно было бы и закончить. Но стоит рассмотреть ещё один вопрос. Все подлоги в летописи были сделаны с одной целью - создать благородный образ православной княгини, предвестницы крещения Руси при Владимире. Вот и рассмотрим, как сама Ольга относилась к христианству вообще, и к православию в частности.
Лаврентьевская летопись сообщает, что в 955г. Ольга посетила Константинополь, где приняла крещение под именем Елена. Крёстным отцом стал император Цимисхий. Ошибка бросается в глаза сразу. Иоанн Цимисхий стал императором уже после смерти Ольги. Правда, в Ипатевском списке имя императора указанно правильно - Константин. Но здесь мы, скорее всего, имеем дело с исправлением, сделанным грамотным переписчиком. В пользу того, что в изначально тексте стояло именно Цимисхий, говорит и текст жития Ольги, содержащийся в Степенной книге. Там тоже стоит Цимисхий. Но при этом крещение хоть и датировано 955г, но помещено уже после первого балканского похода Святослава, и смерти Никифора Фоки, предшественника Иоанна Цимисхия. Видимо и здесь переписчик пытался исправить ошибку, но уже по-другому.
Любопытно, что и сама дата поездки, стоящая в летописи, ошибочна. По греческим источникам посещение Ольгой Константинополя датируется 957г. Правда в последнее время появилась иная точка зрения, в соответствии с которой этот факт следует датировать 946г. На этом настаивает, в частности, академик Литаврин. Однако все его выводы перечёркиваются одним единственным фактом. Всё дело в том, что своё сочинение «Об управлении империей» Константин Багрянородный написал не ранее 949г. С этим фактом согласен и сам Литаврин. Но, как уже было показано выше, Константин называет правителем Руси Игоря. Следовательно, Ольга посетила Константинополь уже после того, как сочинение было окончено. То есть не ранее 952г. Кстати, по-видимому, и летописная дата смерти Игоря не точна. А скорее не верно нами пересчитывается на современный стиль. Как указал Кузьмин, ряд событий летописи датированы не по Константинопольской, а по какой-то иной эре, отличающейся на четыре года. С учётом этого мы как раз и получим 949г. как дату гибели Игоря. Тогда понятна и неосведомлённость Константина. Она начинал свой труд тогда, когда Игорь был ещё жив.
Какой вывод следует из всего сказанного? Очень простой. Описание крещения Ольги в Константинополе не более чем поздняя легенда. Этот вывод подтверждается ещё и тем, что в дошедшем до нас описании приёма Ольги Константином Багрянородным нет ни слова о крещении. Более того, в свите Ольги упомянут священник Григорий, что позволяет предположить, что Ольга уже была христианкой ( 5 стр.118-120 ). Предположение что перед нами простой священник, сопровождавший христиан, уже бывших среди русской знати, малосостоятельно. Ведь в войске Игоря тоже были христиане. Однако никакие священники в его договоре с греками не фигурируют. Так что выделение священника Григория, которому полагаются отдельные дары, скорее всего, означает, что перед нами духовник княгини. Странно, не правда ли? Но тем не менее, подтверждение этого имеется в летописи.

«Игореви же взрастъшю и хожашу по Олзе и слушаша его. И приведоша ему жену от Пьскова, именем Олену» Лаврентьевская летопись 902г.

Олёна-Елена это христианское имя Ольги. Выходит, что Ольга была христианкой в момент замужества? Объяснение мы находим в историческом сборнике XV века, в которой цитировался отрывок древнего летописца. Сведения из этого сборника опубликовал в 1888г. в июльском номере «Русской старины» обнаруживший сборник архимандрит Леонид ( 8 ). Из текста следует, что Ольга была болгарская княжна, и что город Плесков ( так в Ипатьевском и Радзивилловском списках ) это не Псков, а Плиска - первая столица Болгарии. Почему же в летопись превращает Ольгу в простолюдинку из Пскова? Да потому же, почему приписывает ей крещение в Константинополе. Дело в том, что болгарская церковь со времён Семеона константинополькому патриарху не подчинялась. Более того, именно в Болгарию ушли из Моравии ученики Мефодия, а Мефодия обвиняли в склонности к арианству. Так что с точки зрения греческих монахов, писавших летопись, болгары ещё и еретики. И чтоб привязать Ольгу к православию, пришлось замолчать её болгарское происхождение.
Обвинение в арианстве достаточно серьёзно, и нуждается в дополнительном обосновании. Для этого необходимо обратиться к обстоятельствам крещения Руси при Владимире. Давно отмечено, что этот факт оказался совершенно незамечен византийскими хронистами. Можно, конечно, сослаться на то, что, по мнению греков, Русь ко времени Владимира уже была христианской страной. Ещё со времён патриарха Фотия, который сообщает о крещении Руси в своём окружном послании 867г. Однако мы с одной стороны имеем совершенно чёткое описание русов при Святославе Львом Диаконом как язычников, а с другой стороны, сам факт крещения правителя страны, пусть даже сама страна считалась христианской - но сам-то правитель язычник, не мог остаться незамеченным. Если только не предположить, что Владимира крестили не византийцы, а кто-то ещё. Но кто? Это не католики. Прежде всего, потому, что столь важное событие не могло быть проигнорировано католическими же хронистами. Но таких данных нет. Наиболее вероятными кандидатами оказываются болгары. На это есть прямое указание в цитируемой Татищевым Иоакимовской летописи:

«По сем иде Владимир на булгары и, победя их, мир учени и прият крещение сам и сынове его, и всю землю Рускую крести. Царь же болгорский Симеон присла иерей учёны и книги довольны» Татищев том I стр 112

Текст поздний и с его данными можно было бы не считаться, но в пользу болгарского источника крещения Руси при Владимире свидетельствует ещё один факт - церковнославянский язык. Он восходит не к древнерусскому, а как раз к древнеболгарскому. Превращение древнеболгарского в язык богослужения свидетельствует о том, что именно болгары составили основу духовенства на раннем этапе крещения. Причём принятое Владимиром христианство не было ортодоксальным. Только так можно объяснить тот факт, что Ярослав, заняв Киев, заново освещает построенную Владимиром Десятинную Церковь.
И ещё один факт. Наиболее важный. В летописи записан символ веры. причём включён он как раз в состав той речи, которая, по мнению летописца, и привела Владимира к мысли о крещении. Следовательно, именно этот символ и был принят на Руси при Владимире. Нас в нём интересует один момент:

«О негоже рождается Сынъ, прежде все веке, исходит же Духъ Святыи, безъ времене и бес тела, вкупе Отецъ, вкупе Сынъ, вкупе Дух Святыи есть. Сын подобен сущен Отцю». Лаврентьевская летопись 988г

И православные и католики почитают символы веры, в которых сказано «Сын единосущен Отцу». Слово «подобесущен» - вернейший признак арианского символа веры. Значит Владимир принял арианство. Значит и болгары, у которых он принимал крещение, были арианству по меньшей мере не чужды.
Итак, Ольга была арианкой. Возникает вопрос - зачем тогда она вообще ездила в Константинополь? Скорее всего, причины были чисто политические. Не исключено, что у Ольги не сложились отношения с её болгарской роднёй, и она искала поддержки у греков. Велика вероятность того, что во время визита решался вопрос о подчинении русской церкви Константинополю. Видимо именно отсюда происходит мнение Иоанна Скилицы:

«И жена некогда отправившегося в плаванье против ромеев русского архонта, по имени Эльга, когда умер её муж, прибыла в Константинополь. Крещёная, и истиной вере оказавшая предпочтение, она, удостоившись великой чести по этому поводу, вернулась домой» 240, 77-81 ( 11 стр.166 )

Скилица писал через 100 лет после рассматриваемых событий. Ни один из более ранних авторов об этом не сообщает. Было ли в Константинополе повторное крещение? Маловероятно. Дело в том, что мы не знаем иного крестного имени Ольги, кроме как Елена. А это имя она носила уже перед замужеством. Скорее всего, Скилица логически домыслил крещение, исходя из факта церковного подчинения Руси Константинополю. Вообще, стоит отметить тот факт, что о крещении Ольги в Константинополе сообщают либо поздние византийские авторы, как Скилица и Зонара, либо авторы из весьма удалённых и от Руси и от Византии стран, как, например, продолжатель Регинона.
Итак, Ольга всё-таки обратилась к православию. Но ревнителям истинной веры ликовать рано. Обращение было очень не долгим. Ольга посетила Константинополь в 957г., а уже в 959г. в Германию, к королю Оттону I, приходят послы с Руси с просьбой прислать епископа и священников. Об этом сообщается в «Продолжении хроники Регинона Прюмского»:

«В лето от Воплощения Господня 959-е … Послы Елены, регины ругорум, крестившейся в Константинополе при императоре константинопольском Романе, явившись к королю, притворно, как выяснилось впоследствии, просили назначить их народу епископа и священников». Cont. Reg. P.170 ( 5 стр.303-304 )

Заметим, что, сообщая о крещении Ольги-Елены в Константинополе, автор именует императора Романом. Это показывает его слабую осведомлённость о действительных событиях, произошедших в Византии.
Итогом посольства было направление в Киев в 961г. епископа Адалберт. Пробыл он на Руси всего два года, и уже в 963г. вернулся в Германию. Заметим, что по летописи в 964г. уже правит Святослав. Сама смена власти могла произойти годом позже. Скорее всего, именно Святослав и выслал Адалберта с Руси. Эта высылка и привела хрониста к мнению, что русские действовали «притворно». Само сообщение о посольстве имеет подтверждение и в «Хильдесхаймских анналах»:

«К королю Оттону явились послы от народа Руси с мольбою, чтоб он послал кого-либо из своих епископов, который открыл бы им путь истины; они уверяли, что хотят отказаться от языческих обычаев и принять христианскую веру. И он согласился на их просьбу, послал к ним епископа Адалберта правой веры. Они же, как показал впоследствии исход дела, во всём лгали». Ann.Hild., a.960. P.21-22 ( 5 стр.304 )

Любопытно, что русская летопись так же сохранила глухой намёк на пребывание Адалберта на Руси:

«Потом же придоша Немци, глаголюще приходомъ послании от папежа, и реша ему: «Реклъ ти тако папежь: «Земля твоя яко и земля наша, а вера ваша, не яко вера наша. Вера бо наша светъ есть. Кланяемся и Богу, еже сотворилъ небо и землю, звезды, месяц и всяко дыханье. А бози ваши дерево суть»». Рече же Володимеръ Немцемъ: «Идите опять, яко отци наши сего не приняли»» Лаврентьевская летопись 986г.
Именно при отце Владимира, Святославе и был выслан с Руси епископ Адалберт.
Что подвило Ольгу к обращению к католикам мы не знаем. Летопись указывает на явное неудовольствие княгини греками, после возвращения из Константинополя. Возможно Ольга намеревалась получить в Германии то, что не получила в Византии. Во всяком случае ясно одно. До конца своего правления Ольга придерживалась в церковном отношении ориентации на Рим, а не на Константинополь. Вот такую занятную эволюцию наблюдаем мы у «святой» княгини. Арианство-православие-католицизм. Не удивительно, что ни один из её ближайших приемников не решился на канонизацию княгини. Слишком уж жива была память об Ольге Кровавой, Ольге вероотступнице. А что же мы читаем в летописи? Всего лишь красивую легенду, призванную скрыть от потомков жестокую правду. Легенду о княгине Ольге.

http://rusich.moy.su/publ/knjaginja_olga_mudraja_li/18-1-0-331

0

27

Хорошо,что сохранилист хоть какие-то летописи и архивы. Можно на каноны истории  посмотреть с другой стороны. И найти этому взгляду подтверждение. Тем бОльшим преступлением становится уничтожение архивов ВОВ!  Иногда на какие-либо события свет может пролить и маленькая записочка,уцелевшая среди моря заблуждений и откровенной лжи!
Спасибо Моника! Вы как всегда балуете нас очень интересными вещами! http://s39.radikal.ru/i086/1007/34/6a401b60cdc5.gif  http://s006.radikal.ru/i213/1101/f5/57d840b692e4.gif

0

28

Альберт МАКСИМОВ

ЯРОСЛАВ ОКАЯННЫЙ

В 1015 году умирает князь Владимир, прозванный за принятие страной христианства Святым. До крещения любвеобильный Владимир имел множество жен и сотни любовниц. По крайней мере, так утверждает история. Сыновей согласно летописям у него было не менее двенадцати. Еще при жизни князя они получили различные уделы. Двое из них умерли еще при Владимире: вероятно, старший — Вышеслав и Изяслав, положивший начало независимой полоцкой династии князей. Святополк был приемным сыном Владимира, который взял его мать в жены, когда она была беременна от убитого Ярополка.
После смерти Владимира между его сыновьями началась кровавая междоусобица. Святополк убил Бориса, Глеба и Святослава, за что и был позднее прозван Окаянным. Но через несколько лет он сам погиб от руки Ярослава, который и стал киевским князем.

Давайте рассмотрим вопросы, которые возникают при изучении летописей, описывающих этот период:
1. Борис, младший и самый любимый сын Владимира, имел в качестве удела Ростов (Северо-Восточная Русь), но накануне смерти отца возглавлял княжеское войско в походе на печенегов (причерноморские степи). Кем же он был: ростовским князем (1000 километров по прямой до Киева!) или правой рукой киевского князя?
2. Борис возвращается из похода со всем войском, которое ЦЕЛИКОМ его покидает после известия о смерти Владимира, перейдя на сторону Святополка — приемного сына Владимира, посаженного последним накануне в тюрьму. Почему войско так поступило?
3. Узнав о смерти отца и получив от Святополка уверение в своем дружеском к нему отношении, Борис по-прежнему остается на реке Альте. Зачем? ПОЧЕМУ?
4. Согласно летописям Борис отличался храбростью. Войску такие вожди нравятся. Но войско его покинуло.
5. Узнав о злонамерениях Святополка, он… продолжает стоять на Альте. Поняв, что убийцы стоят уже за его шатром, храбрый Борис, как овца, покорно ложится и ждет своей участи.
Этих пяти пунктов более чем достаточно, чтобы, применив принцип «бритвы Оккама», вынести однозначный вердикт: ЭТОГО БЫТЬ НЕ МОГЛО. Поэтому мы должны разобраться в этой части русской истории и получить ответ на вопрос: какое место занимал Борис в «братской» иерархии (а по ТВ — он один из многих) и что за нерешительность он проявил в ответственный момент борьбы за власть? А прояснить ключевые моменты этого исторического эпизода нам помогут скандинавские саги, точнее, одна из них — «Прядь об Эймунде». Эта сага повествует о событиях на Руси, произошедших вскоре после смерти Владимира.
О чем же рассказывает сага? После смерти «Вальдимара конунга с востока из Гардарики, и эти владения держат теперь трое сыновей его, славнейшие мужи. Он наделил их не совсем поровну: одному теперь досталось больше, чем двум. И зовется Бурицлав тот, который получил большую долю отцовского наследия, и он — старший среди них. Другого зовут Ярицлейв, а третьего Вартилав. Бурицлав держит Кэнугард, а это — лучшее княжество во всем Гардарики. Ярицлейв держит Хольмгард, а третий — Палтескью и всю область, что сюда принадлежит. Теперь у них разлад из-за владений, и всех больше недоволен тот, чья доля по разделу больше и лучше: он видит урон своей власти в том, что его владения меньше отцовских».
Историки, анализируя этот текст, говорят, что:
1. Ярицлейв — это Ярослав. Да, я с этим согласен.
2. Бурицлав —это Святополк, зять польского короля Болеслава. Скандинавы якобы отожествили Болеслава Польского со Святополком и поэтому назвали Святополка Бурицлавом. Это мнение историков. Но с этим абсолютно нельзя согласиться. В имени Бурицлав явно выглядывает имя Владимирова любимца — сына Бориса. Бурицлав=Борис.
3. Вартилав — это, по мнению историков, внук, а вовсе не сын Владимира: князь Брячислав Изяславич. С этим также нельзя согласиться. В скандинавской форме этого имени явно видно имя Вячеслав. Но сына с таким именем у Владимира не было. Так должны утверждать наши историки. Должны, потому что о Вячеславе как первооснове формы Вартилав у наших историков вообще речь нигде не идет.
Но… Что означает имя Вячеслав? Более славный. А у Владимира старшего сына звали Вышеслав. То есть — Вячеслав, что одно и то же. Кстати, Б. Греков Вышеслава также называет Вячеславом. По летописям Вышеслав умирает еще при жизни отца. Но, может, Вышеслав умер все же несколько позже, а летописи опять врут? Кстати, согласно саге об Эймунде Вартилав через три года заболел и умер, а по летописям Брячислав Изяславич, с которым историки отожествляют Вышеслава, еще долго здравствовал. То есть, как видите, и здесь у традиционной истории нестыковка.
Рассмотрим происходящие события с двух точек зрения: традиционной и альтернативной, вам предлагаемой.
ТВ. «И посадил Вышеслава в Новгороде, Изяслава в Полоцке, а Святополка в Турове, а Ярослава в Ростове. Когда же умер старший Вышеслав в Новгороде, посадил в нем Ярослава, а Бориса в Ростове, а Глеба в Муроме…».
АВ. Ярослав — в Ярославле=Новгороде, Вышеслав в Полоцке и Новгороде-Ильменском. Борис, правая рука князя Владимира, — в Киеве.
Вы обратили внимание на летописное разделение уделов? Вышеслав получает Новгород, а Ярослав Ростов, а затем и Новгород, уступив Ростов Борису. Это по ТВ. По альтернативной версии Вышеслав и Ярослав получили два разных Новгорода: Ильменский и Новгород=Ярославль. Но, исправляя историю, поздние ее правщики побоялись в столь ответственный момент (впервые в летописи появляется Новгород-Ильменский) показать на страницах летописи одновременно два Новгорода — Ярославский и Ильменский — и попросту заменили Новгород=Ярославль на соседний Ростов, «отдав» его Ярославу.
Что же происходило НА САМОМ ДЕЛЕ после смерти Владимира?
Три главных наследника (коих выбрал Владимир) делят страну: Борис получает Киев, Чернигов, Смоленск и другие земли. Ярослав — Северо-Восточную Русь (с Новгородом= Ярославлем), Вышеслав — Северо-Западную (с Полоцком и Новгородом Ильменским). Остальные сыновья в отличие от первых трех НЕЗАВИСИМЫХ князей получают в лучшем случае зависимые уделы. Разве что Мстислав имеет далекую, отрезанную от метрополии Тмутаракань. Святополк, посаженный в темницу при Владимире в 1012 году, к первоначальному разделу отцовского наследства просто не успел.
Борис, получивший более половины всей страны тем не менее недоволен: «его владения меньше отцовских». Но Ярослав привлекает на свою сторону наемных скандинавов. Именно в этот период скандинавы активно заявляют о себе в политической жизни Руси, но никак не во времена Олега и Игоря.
Борис в ходе разыгравшихся сражений оказывается разбит. Ярослав захватывает Киев и Смоленск, а Борис бежит в …Ярославль. Дело в том, что у князя Ярослава, сделавшего ставку на наемных варягов=скандинавов, произошел разрыв с ярославцами. Во время местной ссоры варягов с ярославцами Ярослав занял сторону первых и перебил много знатных новгородцев (т. е. по АВ — ярославцев), о чем, кстати, подробно пишут летописи.
Итак, Борис бежит в Ярославль, собирает войско, идет на Ярослава и вновь терпит поражение. И снова бежит, на этот раз на юг к печенегам. Наступает период третьего, решающего, сражения. Неугомонный Борис останавливается перед решающим сражением на реке Альте. Здесь люди Бориса «крепко спали, потому что они устали от похода и были сильно пьяны». Военачальник Ярослава варяг Эймунд с помощниками прокрадывается в лагерь противника, поднимает шатер Бориса и убивает его. (Это очень близко к летописной сцене убийства спящего Бориса в шатре, но здесь в отличие от летописи никаких странностей, все четко и логично). Эймунд отрубает голову Борису и приносит ее Ярославу. Ярослав благодарно отвечает: «Вы поспешно решили и сделали это дело, близкое нам». По летописи два варяга просто убивают Бориса, пронзив мечом. При этом вместе с Борисом в шатре убивают его воина и, позарившись на золотую цепь на его шее, отрубают ради нее голову этому воину.
Остаются два главных князя на Руси — Ярослав и Вышеслав, который переманивает Эймунда с его отрядом на свою сторону. Вышеслав, как князь Полоцка и Новгорода Ильменского, имел постоянные контакты со скандинавами, а Иоакимова летопись в отличие от «Повести временных лет» отмечает, что Вышеслав родился от Оловы, варяжской женщины. Ярослав вынужден помириться с Вышеславом. В итоге Вышеслав становится киевским князем, Ярослав остается князем ярославским, а Эймунду достается на правах лена Полоцк.
Через какое-то время Вышеслав умирает или погибает, а Ярослав в 1017 году вступает в Киев.
Что же сообщает нам про этот период «Повесть временных лет»? Что-то непонятное. Судите сами. В 1016 году Ярослав побеждает Святополка и садится в Киеве. А под 1017 годом всего ОДНА короткая запись: «Ярослав иде к Киеву и погоре церквей много Киеве». Как же так, Ярослав по летописям уже год как киевский князь! А из этой записи недву-смысленно говорится, что в ходе захвата в 1017 году Ярославом Киева сгорели церкви.
В 1018 году в события вмешивается польский король Болеслав, который вместе со Святополком вступает в Киев. Зачем же Ярославу вторично захватывать Киев в 1017 году, то есть в год, когда у него не было НИКАКИХ соперников? В нескольких летописях о событиях 1017 года слова «к Киеву» вообще пропущены, а в Новгородской сказано, что «Ярослав иде к Берестью». Именно на основании этой одной летописи историки, сглаживая противоречия, изложенные в «Повести...», объявили, что Ярослав ходил не к Киеву, а к Бресту, что на границе с Польшей, а киевские церкви, выходит, сгорели сами по себе. А между тем под Киевом находилась княжеская резиденция в Берестово. Отсюда вывод: несмотря на правки в большинстве летописей сохранились истинные сообщения о событиях 1017 года. В более поздние времена, когда уже существовало несколько вариантов русских летописей, это заметили и в нескольких из них слова «к Киеву» пропустили, но завершить правку всех рукописей уже не смогли.
А теперь как эти события трактует АВ. После смерти Вышеслава Ярослав в 1017 году занимает Киев. Но тут в дело вмешивается польский король Болеслав, тесть Святополка. Болеслав требует Бреста, земель граничащих с Польшей, имея на них в перспективе свои виды. Ярослав отказывается, и вскоре польское войско со Святополком занимает Киев. Но в конечном итоге Святополк был разбит, бежал на запад, и следы его теряются для истории. Но другие потомки Владимира не успокаиваются, и после длительной вооруженной борьбы Ярослав вынужден отдать своему племяннику Брячиславу Изяславичу Полоцк, а брату Мстиславу — Чернигов.
Как видите, по альтернативной версии, Святополк вступил в борьбу с сильным запозданием. Почему? Да потому, что согласно очевидцу тех лет Титмару Святополк вышел из темницы лишь спустя какое-то время после смерти Владимира, когда между его наследниками уже шла борьба. Причем не просто вышел, а сразу же бежал к своему тестю Болеславу. Согласно Титмару Владимир оставил все наследство двум своим сыновьям, каким именно, Титмар не уточняет. Учитывая последующие события, речь должна идти о Борисе, получившем Киев, и Вышеславе, полоцком князе. Почему же все верят «Повести...», а Титмару нет? Да потому, что если верить немецкому хронисту, то однозначно придется признать лживой ВСЮ картину событий 1015—1018 годов, описываемую «Повестью временных лет». А отсюда уже недалеко до «принципа домино»: поползет по швам вся русская история, которая окажется сшитой белыми толстыми нитками. А как же научные звания? В одночасье нашим уважаемым академикам от истории пришлось бы начинать все с нуля, а ведь так хорошо все сложилось…
Мы с вами разобрались, что убийцей Бориса был не Святополк, а родной брат Ярослав. Но обвинили в этом Святополка. Ну не могли же летописцы обвинить своего князя в таком злодействе. Вот и выбрали «козла отпущения». Но Святополк обвиняется еще и в убийстве других своих братьев — Глеба и Святослава. Зная ситуацию с убийством Бориса, нетрудно предположить, что Глеба, родного брата Бориса (от общей матери), убили по приказу того же Ярослава. По летописным сообщениям Глеб спешит в Киев, по дороге он падает с лошади и повреждает ногу, но тем не менее продолжает путь. Около Смоленска его настигает посланец от Ярослава с предупреждением о злонамерении Святополка, но тут появляются и убийцы, подосланные Святополком. Летописец, вынужденный обелить Ярослава, тем не менее старается подсказать читателям правду: раненный, вероятно, в сражении, Глеб был настигнут людьми Ярослава и убит ими.
Взгляните на карту. Муром, вотчина Глеба, относился к Северо-Восточной Руси, отданной в управление Ярославу, то есть Глеб должен был подчиняться воле Ярослава, так как был его удельным князем. Но Глеб почему-то бежит на запад. Куда? Летопись называет промежуточный пункт — Смоленск, который уже относился к владениям Бориса. Но Глеб однозначно бежал не к Борису в Киев, иначе из Мурома он выбрал бы путь южнее. Смоленск находится как раз на пути к Полоцку, где правил еще один их брат — Вышеслав. Конечным пунктом Глеба мог быть и Туров, вотчина Святополка. Убийство Глеба неподалеку от Смоленска, на земле, относящейся к владениям киевского князя Бориса, дало прекрасный повод князю Ярославу обвинить в смерти Глеба киевского князя, а им по подделанной истории был Святополк.
Аналогично при описании в летописях событий последнего сражения Ярослава со Святополком Ярослав размещает стан на месте, где четыре года назад был убит Борис. «Ярослав СТАЛ на место, где убили Бориса». Кто умеет читать между строк, тот поймет, что хотел сказать подневольный древний летописец: в убийстве Бориса виноват Ярослав Мудрый.
Рюриковичи именам своих детей придавали большое значение: внуки и внучки часто назывались в честь своих дедушек и бабушек. Сын старшего из Ярославичей князь Изяслав (не путать с Изяславом Полоцким, братом Ярослава Мудрого) назвал одного из своих сыновей Святополком. Неужели в честь своего дяди Святополка, прозванного Окаянным? Да нет, в середине XI века, когда события еще не изгладились из памяти, никто еще не называл Святополка братоубийцей. Поэтому у Ярослава Мудрого и появился внук по имени Святополк. Неприглядную историю с Ярославом, возможно, подправили его сыновья, но никак не он сам. По крайней мере, согласно «Повести временных лет» в 1072 при переносе мощей Бориса и Глеба, уже причисленных к святым, митрополита Георгия «объял ужас, ибо не твердо верил он в них», то есть в святость Бориса и Глеба.
Невиновный в смерти своих братьев Святополк был объявлен злодеем и назван Окаянным. Но настоящим убийцей был князь Ярослав Мудрый. Именно его и следовало назвать Окаянным.

http://rusich.moy.su/publ/jaroslav_okajannyj/18-1-0-357

0

29

ЗАГАДКА ДОНСКОГО НА ПОЛЕ КУЛИКОВОМ
Озар Ворон

Одной из загадок Куликовской битвы является более чем странная история с обменой доспехами и конями князя Дмитрия и боярина Михаила Бренка. Как мы помним, Дмитрий снял княжеские доспехи и, отдав их вкупе с конем Михаилу Бренку, оставил его под знаменем, сам уехал в передовой полк на чужом коне и в простых доспехах.
Что бы сие значило? Можно, конечно, допустить, что это очередное сочинительство безвестного автора "Сказания о Мамаевом побоище"(1) , благо с фантазией у него было все в порядке - и мертвый Ольгерд литовское войско на Москву ведет, и татарин-мусульманин Мамай к Перуну и Хорсу взывает.
Однако, вообще говоря, в его выдумках обычно прослеживается некая логика или хотя бы следование шаблону. Мамай поганый, значит, язычник, значит, должен к идолам взывать. Вон, у французов в "Песни о Роланде" мавры из Кордовского эмирата Аполлона и Юпитера славят. С Литвой Москва враждует за русские земли, значит, изобразим, как подлые литвины хотели нашим в спину ударить (а когда умер Ольгерд, во времена написания "Сказания, более чем сто лет спустя после Куликовской победы, уже мало кто помнил). Почитаемого в только что подмятой Моской Рязани князя Олега Ивановича сделаем из ведущего свою политику государя предателем. Александр Пересвет, боярин брянский, уже однозначно превращается в монаха и становится участником эпического поединка с печенегом (!!!). И так далее.
Но какой смысл в истории с переодеванием, чего ради было ее выдумывать? Аналогов тоже не припоминаю. И простой небрежностью, вроде именования "князя" (темника) Мамая "царем" (ханом), чего современные битве русские источники себе не позволяли, тут тоже дело не решается.
Позднее изобрели дивное объяснение: оказывается, Дмитрий сделал это, чтоб войско не смущалось, если флаг упадет и сражающиеся под ним погибнут - мол, зато князь, может, и жив. У меня просто слов нет для определения гениальности такого объяснения. Нет слов и для описания того "воодушевляющего" эффекта, что окажет на войско факт бесследного растворения князя неизвестно где. Ну, или еще немногим лучше - факт нахождения его в первых рядах, среди, фактически, смертников.
На мой взгляд, многое объясняет малоосвещаемый официальной историографией факт: на момент битвы князь пребывал отлученным от церкви митрополитов Киприаном(2). Что самое интересное, мы знаем об этом из письма Киприана к Сергию - тому самом Сергию Радонежскому, что многими десятилетиями после сражения внезапно объявится на страницах его описаний "благословляющим" анафемствованного князя(3). (на случай, если кто станет твердить, что "Киприан не анафемствовал Дмитрия, а только отлучил" - вот мнение человека, в вопросе безусловно компетентного: На богословском языке отлучение от Церкви есть анафема. И, соответственно, верно обратное определение: анафема есть не что иное как отлучение от Церкви(4)).
На самом деле, как мы знаем из третьего письма Киприана Сергию, Сергий его анафему поддержал, и, по всей видимости, распространил - а об этом можно судить по количеству списков, в котором дошло до нас содержащее отлучение письмо Киприана.
Летом 1380 года Киприан находился в Константинополе, куда поехал жаловаться на Дмитрия. Снять оттуда отлучение он не смог бы даже при желании - не было еще ни телеграфа, ни радио, ни сотовой связи. Покинув Москву летом 1378 года, он прибыл в Константинополь весною 1379 - вряд ли обратно он мог добраться быстрей.
Хуже того, кандидат в митрополиты, выдвигавшийся самим Дмитрием, Михаил-Митяй, русский, а не грек или болгарин, выходец из белого духовенства, стоявший, в отличие от Киприана, епископа суздальского Дионисия и Сергия Радонежского, за независимость русской церкви от Константинополя, приплыв в Константинополь летом 1379 года, почти тут же умер.
О смерти, ожидавшей Митяя в Константинополе, перед его отъездом откровенно говорил тот же Сергий.
Итак, посмотрим теперь на начало Куликовской битвы с этой позиции.
Великий князь отлучен от церкви, его ставленник умер - что многими могло восприниматься как доказательство неугодности Митяя - и его покровителя! - Христу. Сам Дмитрий Иоаннович не мог не чувствовать себя более чем неуютно.
Но Мамай и его орда не собирались считаться с этим. Орда шла на Русь. Орду надо было остановить - но как, если во главе войска стоит отлученный, неугодный богу князь-анафема?!
Сам князь Дмитрий, такой же средневековый христианин, как и большинство его подданых, не мог не думать об этом.
И вот, накануне битвы, великий князь решается на поразительный шаг. Он перелагает княжеские регалии на плечи друга, не задетого анафемой Киприана приближенного. Делается это в прямом смысле перед богом - перед ликом Спаса на черном московском знамени, ратной иконой Москвы. Теперь Христу не за что гневаться на московское войско - во главе его не отлученный, не анафема, а благоверный православный христианин. Сам же Дмитрий уходит простым воином в передний полк, отдавая себя на суд божий - не как князь, а как простой человек. Становится в один ряд с нехристями и двоеверцами с северного Белоозера и языческой Литвы.
После боя, очнувшийся, он наверняка испытал большую радость, чем мы это представляем себе сейчас. Не просто лично он уцелел, не просто войско выиграло битву - бог явил волю,вседержитель рассудил, и признал его, Дмитрия, правым. Отлучение снято - снято волею высшею, чем воля митрополита и самого патриарха. Не только жизнь, не только победа - примирение с богом.
Так - если он руководствовался предполагаемыми мною мотивами - должен был понимать происходящее князь Московский. Так это должны были воспринимать его православные подданные. Так, судя по всему, понял это и Киприан, в 1381 году вернувшийся в Москву и примирившийся с Дмитрием - ненадолго, правда, до своего бегства из оставленной на него Москвы перед наступающей ордой Тохтамыша.
Но те, кто сражались рядом с ним, подданные литовских и белозерских князей, может быть, обратили внимание на иное - израненного, упавшего князя прикрыла ветвями упавшая, срубленная в жестокой сече береза - одно из священных деревьев языческой Руси.

http://www.perunica.ru/

0

30

Очень интересно! http://s48.radikal.ru/i120/1007/9a/148d5c8643d5.gif

0

31

Делия написал(а):

Очень интересно!

Благодарю, Делия!  http://s60.radikal.ru/i168/1007/1b/8ebbd36b1de8.gif
Видимо тема интересна только нам с тобой...  http://i013.radikal.ru/1104/8a/90df75943920.gif

0

32

Monika написал(а):

Видимо тема интересна только нам с тобой...

Ну и пусть! Я с удовольствием познаю нашу историю с другой стороны! http://i076.radikal.ru/1104/3a/a5516c7e32d0.gif

0

33

Monika написал(а):

Видимо тема интересна только нам с тобой...

Таки,нет...

Делия написал(а):

Я с удовольствием познаю нашу историю с другой стороны

Верю неверя-гениальное "изобретение" Кастанеды...
Коль раньше "ставили с ног на голову",то теперь "выворачивать на изнанку" шо мешает?Время подходящее...А "взгляд" действительно интересный-спасибо,Моника.

0

34

Дед Шура написал(а):

Таки,нет...

Очень рада, коли так...

0

35

ЗА ЧТО БИЛИСЬ НА ПОЛЕ КУЛИКОВОМ?

Александр Александрович Бушков

В «классической» историографии битва на Куликовом поле объясняется традиционно: «злой ордынец», татарин Мамай коварно вознамерился если не изничтожить Русь под корень, то по крайней мере «истребить веру христианскую, дабы заменить ее магометанской». Соответственно, Дмитрий Донской выглядит защитником Отчизны и христианства, а причины, побудившие его схватиться с Мамаем на Куликовом поле, предстают исключительно светлыми и благостными.
   Вот только при любом мало-мальски скрупулезном расследовании мгновенно выплывают недоуменные вопросы…
   За два года до Куликовской битвы, в 1378 г., московские полки воевали на реке Воже с «татарским мурзой» Бегичем, якобы подручным Мамая. С этой битвы и начинаются вопросы…
   Оказывается, после битвы на Воже русские захватили в подвергшемся разгрому татарском стане какого-то ПОПА «с мешком зелий и трав». Отчего-то этого попа мгновенно связали с весьма интересной личностью того периода – «мятежником и заговорщиком» Иваном Васильевичем Вельяминовым.
   Отец этого Ивана был последним, кто занимал в Москве высокую должность тысяцкого – нечто вроде градоначальника или мэра (но этот пост был наследственным). Дмитрий решил, должно быть, что «двум медведям в одной берлоге не ужиться», и пост тысяцкого отменил. Обиженный Иван, немало интриговавший против Дмитрия, бежал сначала в Тверь, потом… в Орду, то есть на Юг, уже почти отделившийся от Севера-Руси. И попа с ходу заподозрили в том, что он как раз и подослан отравить великого князя Дмитрия.
   Таким образом сразу возникает интересная коллизия: выходит, события, именуемые «битва на реке Боже», каким-то боком были связаны со сложной интригой против Дмитрия, в которой участвовали тверичи, московские «эмигранты» и Орда… Бедного попа пытали и сослали в отдаленный монастырь, а в следующем, 1379 г., Ивана Вельяминова, каким-то образом выманенного на Русь, захватили в Серпухове агенты Дмитрия, привезли в Москву – и 20 августа казнили при большом стечении народа. Летописцы отметили, что у «многих смерть Вельяминова вызвала слезы» – очевидно, в этой интриге, во многом так и оставшейся для нас загадкой, симпатии немалой части москвичей были не на стороне своего князя. После этого долго и старательно охотились за сообщниками Вельяминова, казня их одного за другим, – все они, повторяю, были русскими.
   А потом на Русь двинулся Мамай…
   Во главе татарского войска, скажете вы?
   Не угадали!
   «Татар» в войске Мамая как раз и не наблюдается. То есть, по традиции его воины именуются «татарами», но состав их иной:
   1. Ясы и аланы (то есть православные аланы и осетины!).
   2. Черкасы (то есть казаки!).
   3. Половцы и печенеги (славяне!).
   4. «Фряги» (генуэзские наемники).
   Вскользь упоминаются еще некие «бесермены», но, судя по тому, что это название чересчур общее, скорее расхожее клеймо вроде «злых татаровей», особо верить в них не следует.
   Что любопытно, Сергий Радонежский поначалу уговаривает князя Дмитрия уступить «татарским» требованиям. Мог бы он вести себя так, будь целью Мамая уничтожение христианской веры, вообще Руси? Вряд ли.
   Значит, у Мамая была какая-то совершенно другая цель…
   Князь Дмитрий все же собирается на битву. Логично будет предположить, что, прослышав о грозящей Руси и православию беде, на помощь ему придут другие князья?
   На подмогу к Дмитрию не пришел никто! Ни один независимый, владетельный князь! Даже тесть Дмитрия и его тезка, Димитрий Константинович Нижегородский, не прислал ни единого человека. Уникальнейший случай. Мог смалодушничать один, отвернуться другой, из-за каких-то своих соображений не участвовать третий, но чтобы все до одного князья отказались помогать в отражении нашествия «безбожных татар», включая родного тестя Дмитрия, – такого на Руси не бывало ни до, ни после…
   В чем же дело? Быть может, все прекрасно отдавали себе отчет, что это не «нашествие безбожных татар», а некое дело, касающееся одного Дмитрия?
   Другого объяснения я что-то не вижу…
   Потом, правда, прибыли четверо князей – два Ольгердовича, Андрей Полоцкий и Дмитрий Корибут Брянский. Все четверо – литвины. Ни один русский князь так и не появился. Только несколько мелких вассалов Дмитрия.
   И вновь, как в случае с «Повестью о битве на Калке», я намерен пользоваться исключительно первоисточником – «Сказанием о Мамаевом побоище».
   Н. Костомаров обозвал его «множеством явных выдумок, анахронизмов, равным образом и преданий, образовавшихся в народном воображении уже позже». И добавил в сердцах: «Эта повесть никак не может считаться достоверным источником».
   Я же как раз и полагаю ее достовернейшим источником, при внимательном изучении работающим как раз против «классической» теории…
   «Повесть» приписывает Мамаю интересное заявление: «Я не хочу так поступать, как Батый, но когда приду на Русь и убью князя их, то какие города наилучшие достаточны будут для нас – тут и осядем, и Русью завладеем, тихо и беззаботно заживем».
   После этого Мамай рассылает своим «татаровьям» следующий приказ:
   «Пусть не пашет ни один из вас хлеба, будьте готовы на русские хлеба».
   Каково?! «Пусть никто из вас не пашет». Мамай обращается к своим подданным – следовательно, его подданные занимаются землепашеством. И никакие они не «дикие кочевники». Какое, к черту, землепашество у скотоводов-степняков?
   Похоже, автор «Сказания», как ни обличал Мамая, попросту не сообразил, что иные подробности как раз и противоречат образу «дикой кочевой орды»…
   Далее. Дмитрий, отправляясь на битву, заранее позаботился о «пропагандистском обеспечении». Он берет с собой десятерых купцов-сурожан (сурожанами звали тех, кто постоянно торговал с городом Сурожем в Крыму, имея там, говоря современным языком, «торговые представительства»). Все десять купцов перечислены поименно: Василий Капица, Сидор Алферьев, Константин Петунов, Кузьма Ковря, Семен Антонов, Михаил Саларев, Тимофей Весяков, Дмитрий Черный, Дементий Саларев, Иван Шиха. Особо уточняется: князь взял их для того, чтобы они «рассказали в дальних странах, как люди знатные». Рассказали о грядущей битве с Мамаем.
   Снова перед нами нечто уникальное, не встречавшееся ни прежде, ни после. К чему, казалось бы, принимать заранее такие меры, если в других странах и так узнают, кто с кем дрался, кто победил? Нелепица какая-то…
   А если – «лепица»? Если Дмитрий был как раз озабочен тем, чтобы в «дальних странах» узнали именно его версию событий? Сражение еще не состоялось, но уже готовы люди, которые готовы поведать Европе о нем…
   Значит, существовала опасность, что «дальние страны» узнают не ту версию? Не правильную? Значит, для будущего сражения меж Дмитрием и Мамаем уже есть разные версии? У Мамая своя, у Дмитрия своя, у кого-то, возможно, третья?
   Если это предположение – сплошная чушь, зачем Дмитрий заранее позаботился о людях с репутацией, именем и весом, которые должны рассказать к а кследует?
   Что-то это мне напоминает… Ага, 1 сентября 1939 года, когда «коварные поляки» напали на радиостанцию в немецком городе Глейвице. И трупы «нападавших» готовы для обозрения, и репортеры как из-под земли выскочили, и свидетели имеются.
   Можно вспомнить и советско-финскую войну. Не успели разорваться на советской территории «финские» снаряды, как с нашей стороны неведомо откуда появилась и армия вторжения, и даже настоящее «рабоче-крестьянское финское Правительство».
   Короче, что-то тут с князем Дмитрием нечисто, что-то он хитромудрое крутит…
   Тогда же случилась загадочнейшая история, которую можно объяснить исключительно в рамках нашей гипотезы.
   Иеромонах Даниил, ранее служивший при храме в «Орде», давно и долго ссорился с Дмитрием Донским. Он резко выступал против попытки Дмитрия назначить митрополитом всея Руси своего кандидата протопопа Митяя (это отдельная, прямо-таки детективная история, Митяй умер при загадочных обстоятельствах, когда плыл в Константинополь за благословением тамошнего патриарха).
   Так вот, Даниил, покинув «Орду», обосновался в Троице-Сергиевой лавре и развернул бурную деятельность, призывая русских князей оставить распри и совместно выступить против «Орды». Продолжалось это довольно долго.
   Логично будет предположить, что Даниил, известный своей несгибаемой антиордынской позицией, окажется при Дмитрии Донском, когда тот двинется на Мамая.
   Однако происходит фантастический вираж, которому историки до сих пор не могут подыскать вразумительных объяснений, – потому что увязли в плену «классической» версии. Когда полки Дмитрия приходят на Куликово поле, Даниил вдруг обнаруживается в стане… великого литовского князя Ольгерда, союзника Мамая, идущего на подмогу «татарам»! (Ольгерд немного опоздал и, узнав о поражении Мамая, благоразумно отступил.)
   Так к то же был «Ордой»? Если признать, что Дмитрий Донской, поведение Даниила как раз логично и вполне объяснимо…
   Между прочим, в воинстве Дмитрия, оказывается, есть и… разбойники.
   Основание? Цитирую «Повесть»: «…некий муж, именем Фома Кацибей, РАЗБОЙНИК, поставлен был в охранение великим князем на реке…» Князья, значит, с Дмитрием не пошли, а вот разбойники пошли. Интересно…
   А вот Мамая, кстати, сопровождают не «разбойники», а князья и бояре…
   Далее. Выехавший драться с Пересветом «татарин», обычно именуемый «Челубеем»… вовсе не татарин, а печенег, как сообщает нам «Сказание».
   Что ж, ничего удивительного, мы уже подробно рассмотрели этот вопрос и убедились, что никуда половцы и печенеги не «исчезали», а спокойно жили и в XIII веке…
   Крайне загадочным выглядит и поведение самого Дмитрия на поле Куликовом. Если называть вещи своими именами, он прячется. Отдает свои доспехи и коня ближнему боярину, ставит его под великокняжеское знамя, а сам в облике простого воина становится в ряды. Не для того ли, чтобы легче было скрыться при неудаче? Как я ни рылся в описаниях разных и всяческих битв, аналогии поведению Дмитрия подворачивались исключительно… гм, не самые благородные. Предводители, старшие командиры, офицеры меняют свой наряд на одежду рядового солдата только для того, чтобы скрыться от победителей в облике «сиволапой пехтуры», с которой все взятки гладки. Если у кого-то есть другие версии, по которым поведение Дмитрия выглядит благородным, интересно будет их выслушать…
   И, наконец, вот что говорится о Мамае: «Безбожный же царь Мамай, увидев свою погибель, стал призывать богов своих…»
   Знаете, каких? Ну, Магомета, конечно. Однако Магомет на самом последнем месте…
   «…богов своих: Перуна и Салавата, и Раклия, и Хорса, и великого своего пособника Магомета».
   Вот так. Отчего-то Мамай призывает старых богов, и Перун с Хорсом – уж точно славянские… Кто такой Салават, мне попросту неизвестно – но уж никак не мусульманский святой… А Раклий, по некоторым сведениям, – другое имя Семаргла, а Семаргл опять-таки языческий бог Древней Руси.
   Между прочим, имя «Мамай» частенько встречается у казаков Запорожья.
   Более того, «казак Мамай» – один из любимых героев украинского фольклора.
   Забегая вперед, упомяну о том, что теперь мне как-то по-иному представляется смерть Мамая в Кафе – после того, как в окружении Дмитрия замаячили сразу десять купцов, тесным образом связанных с Крымом, впору задаться вопросом: быть может, мы зря обвиняем в убийстве Мамая генуэзцев?
   Так кто же с кем воевал на Куликовом поле? Почему и за что?
   Каждый, разумеется, волен держаться своих предположений – принимать «классическую» версию либо выдвигать собственные. Дело это сугубо добровольное. Однако я сам отныне не в силах отделаться от впечатления, что на Куликовом поле столкнулись две династии – старая и новая. Быть может, существовали некие неизвестные нам династические связи, давшие в свое время «ордынцам», то есть жителям Южной Руси, повод претендовать на власть над всей Русью. Быть может (учитывая упоминание о «старых», языческих богах), это была последняя попытка «староверов», под которыми в данном случае понимаются славяне-язычники, взять верх над христианами. В любом случае веры в «классическую» версию о диких кочевниках, «злых татаровьях» и благородном князе Дмитрии у меня больше нет ни на грош…
   Если Мамай (интересно, под каким еще именем он был известен современникам?) представлял людей, имевших какие-то законные права на московское княжение – или сам был обладателем такого права, – все несуразности и нелепости, неизбежные при «классической» трактовке событий, как раз получают логичное объяснение. Понятно теперь, почему князья оставили Дмитрия один на один с проблемой, почему Сергий Радонежский отговаривал Дмитрия от сражения, почему в Мамаевом войске вдруг обнаруживается русский поп, а в его ставке – «политэмигранты» из Москвы, наконец, почему подданные Мамая – оседлые землепашцы.
   Не было никаких «злых татаровей». На Куликовом поле сошлись единокровные враги. «Спор славян между собою» шел из-за московского престола – и только. А это коренным образом меняет дело…

http://rusich.moy.su/

0

36

БЫЛ ЛИ РЮРИК ?

Давайте откажемся от сомнительных проскандинавских версий наших историков-фантазеров. Был ли вообще Рюрик и если был, то кто он? Для ответа на этот вопрос выстроим цепочку исторической информации. Естественно было бы предположить, что в наши летописи эта информация попала с Запада (иначе откуда неправильные переводы выражений «sine use» и «tru war»?), и в ней говорилось о событиях на Руси. Но можно также предположить, что она была занесена на Запад с территории некоего государства. Вот цепочка этой информации: …(?) — Запад — Русь. А вот имя главного героя: …(?) — Roric — Рюрик.

из книги
Альберт МАКСИМОВ "РУСЬ, КОТОРАЯ БЫЛА-2"

РЮРИК

Основателем династии Рюриковичей считается легендарный князь Рюрик. О его происхождении написано много. Некоторые историки отказывают Рюрику в существовании, а целый ряд исследователей ищут следы Рюрика в европейских хрониках. Многие склоняются к тому, что наш Рюрик — это Рорик Ютландский, сын датского конунга Хальвдана. Он стал правителем Фрисландии (современная Голландия) еще в тридцатых годах IX века. Однако такие выводы сделаны лишь на основании схожести имен. Но как этот Рорик оказался на Руси в 962 году, спустя несколько десятилетий? Об этом нет никаких документальных свидетельств, а его происхождение по матери от новгородского старейшины Гостомысла не более, как авантюрное предположение современных исследователей.
«Повесть временных лет« рассказывает о трех братьях — Рюрике, Синеусе и Труворе, пришедших княжить на Русь. Однако на страницах этой книги уже отмечалось, что Синеус и Трувор не имена, а неточный перевод выражений: «свои родичи« и «верная дружина». Следовательно, вся эта летописная вставка является подделкой, основанной на неких западноевропейских источниках о каком-то Рорике (или Рюрике), захватившем власть на Руси.
Давайте откажемся от сомнительных проскандинавских версий наших историков-фантазеров. Был ли вообще Рюрик и если был, то кто он? Для ответа на этот вопрос выстроим цепочку исторической информации. Естественно было бы предположить, что в наши летописи эта информация попала с Запада (иначе откуда неправильные переводы выражений «sine use» и «tru war»?), и в ней говорилось о событиях на Руси. Но можно также предположить, что она была занесена на Запад с территории некоего государства. Вот цепочка этой информации: …(?) — Запад — Русь. А вот имя главного героя: …(?) — Roric — Рюрик.
Имя Рюрик впервые появляется среди княжеской династии в середине XI века. Первым, кто носил это имя (естественно, не считая первого Рюрика из IX века), был правнук Ярослава Мудрого по линии его первого сына Владимира, умершего в 1052 году. Учитывая, что сын этого Владимира, то есть отец Рюрика князь Ростислав умер в 1065 году, а сам Рюрик — в 1094, то рождение Рюрика Ростиславича можно отнести примерно на пятидесятые годы XI века, именно на тот период, когда началась создаваться русская летописная история. В созданной летописи появился первый Рюрик, основатель правящей династии, и в его честь стали раздаваться имена потомкам. Впрочем, таких в истории было всего двое или трое.
И нас, конечно, интересует имя первого русского князя, отца Игоря и деда Святослава. Рюрик ли? Осмелюсь предложить иную гипотезу: Борис! Борис — древнебулгарское родовое имя. Имя Борис означает — посвященный священному зверю, небесному Бару. Мавро Орбини называет преемника хана Аспаруха Буричем: Burisc. Имя Борис считается одним из династических болгарских имен. В «Повести временных лет» матерью Бориса и Глеба была болгарыня. А булгары — близкородственное русам угорское племя. Историки отмечают, что «Повесть временных лет» буквально пропитана болгаризмами, когда речь идет о начальных годах летописи.
Если альтернативная версия права, то одним из исторических названий русов окажутся барсилы. А барсы, леопарды, или тигры, были у русов тотемными животными. В. Щербатов писал: «В языке хаттов, населявших Малую Азию пять-шесть тысяч лет назад, можно найти корень -рас- или -раш- в слове «леопард». Вспомните, как древний летописец описывал князя Святослава: «…и быстрым был, словно пардус». Любопытное сравнение. Но барсы на Восточно-Европейской равнине не встречаются, а вот рыси — да.
Согласно сведениям Свидаса скифы издревле использовали в войсках атрибутику — знамена. Знамена известны у целого ряда кочевых объединений, например, у тюрков (если, конечно, это тюрки, а не угры) — знамена с волчьей головой. Если предположить, что древние русы имели нечто наподобие стягов, то изображение барса на них вполне вероятно. Но для славян и финно-угорских племен, не видевших ранее барсов и столкнувшихся с отрядами русов, это было, скорее всего, изображение знакомой им рыси. Отсюда возникает еще одна интересная связка: «русичи» — «рысичи». Именно так могли называть людей, имевших стяг с таким изображением. И еще. Древние русы жили в тесной связи с хазарами. У Ибн-А'сама сын кагана назван именем Барсбик. У других арабских авторов некоторые сыновья каганов назывались именем Барджиль. А одно время Хазарией правила некая Парсбит. При переходе -п- в -б- это имя звучит как Барсбит. Итак, все эти имена начинаются с -бар-. А священному зверю, небесному Бару, как раз и посвящалось имя Борис.
Напомню, читатель, мы идем по цепочке информации: …(?) — Европа — Русь. Предполагаемая цепочка имени теперь такова: Борис — Boric (Roric) — Рюрик. Борис при переводе с некоего древнерусского текста или иного славянского и написанного на кириллице трансформировался в латинское Boric. Ошибка в последней букве не случайна: в написанном кириллицей имени только вторая и последняя буква имеют аналоги в латинском алфавите, тем более что буква -о- и в кириллице, и в латинском алфавите произносится одинаково. Поэтому естественно предположить, что переводчик их автоматически сохранил и в новом тексте. Но транскрипция имени в таком переводе стала уже несколько иной. Ну а затем при другой переписке из первой буквы исчезла нижняя завитушка, и Boric стал читаться как Roric — имя привычное на Западе. Причем эта завитушка могла потеряться преднамеренно: переписчик трансформировал имя Boric в более привычное на Западе имя Roric. Как видите, доказательства такой мутации имени Борис в Рюрик в определенной мере убедительны, следовательно, предлагаемая гипотеза имеет право на существование.
Однако при принятии этой гипотезы далее вытекают новые выводы на основе новых фактов. Дело в том, что только что «приобретенный» Россией князь Борис (Рюрик) должен ее покинуть и …проследовать в Болгарию. Именно там с 852-го по 889 год правил хан, или по-другому — князь, по имени Борис. А учитывая, что «Повесть временных лет» буквально насквозь пропитана болгаризмами в рассказах о начале русской истории, следует неожиданный, но естественный вывод, дающий полностью искомую цепочку информации о Рюрике: Болгария — Запад — Русь.
Однако вспомните, как был назван Борис у Мавро Орбини: Burisc, т. е. Бурич, а также учтите, что болгары также писали на кириллице. Давайте рассмотрим и этот вариант транскрипции имени болгарского князя. Итак, вот новая цепочка появления имени Рюрика на Руси: Бурич — Burisc=Ruric — Рюрик. Стоит только потеряться маленькой завитушке из первой буквы, как Бурич (Борис) легко становится Рюриком! Причем эта завитушка могла потеряться преднамеренно, превратив более сложное для западного слуха имя в более благозвучное. Мы же сделаем вывод, что не было никакого древнего Рюрика на Руси, он всего лишь фантом болгарской истории.
Единственное, что еще хотелось бы заметить, это то, что практически совпадают даты в русской и болгарской истории. Согласно «Повести...» Рюрик был призван в 862 году. Но в предыдущей главе мы отметили факт смещения дат на 10 лет из-за неправильного датирования начала правления императора Михаила. Если учитывать данное обстоятельство, то получится, что Рюрик был призван в 852 году. Борис из болгарской истории становится ханом тоже в 852 году! Таким образом, даты начала княжения Рюрика и Бориса полностью совпадают!
Что касается легендарного Гостомысла, то он такая же ВЫДУМКА, как и Рюрик, взятая из зарубежного источника. Согласно древней Иоакимовской летописи, на которую ссылается Татищев и которая не сохранилась, Гостомысл был князем у славян, а его дочь Умила была матерью Рюрика. После смерти Гостомысла и явились на Русь Рюрик с братьями. Однако практически все историки солидарны в том, что Гостомысл — вымышленный персонаж.
В Фульдских анналах, которые созданы, как считается, в конце IX века, говорится о походе восточнофранкского короля Людовика Немецкого в 844 году на славянское племя ободритов. Во время этого похода ободриты лишились своего короля Гостомысла — rex Gostomuizli, а их земля оказалась поделенной между князьями — per duces. Не правда ли, удивительнейшее совпадение реальной европейской истории со сведениями Иоакимовской летописи? В этой летописи говорилось, что Гостомысл поехал из Новгорода в Колмогард. Что ж, это еще одно свидетельство того, что первоначальные материалы для русской летописи были взяты из западноевропейских источников. Из них-то древний монах и почерпнул название Колмогард, которое на западе, между прочим, означало… Новгород. Не зная этого и чтобы привязать Гостомысла к русской истории, он и вписал в свою историю город Новгород. Вот и получилось, что Гостомысл отправился из Новгорода в Новгород.
Известный русский историк Шахматов доказал, что «Повесть временных лет» — одна из более поздних версий летописных сводов, не дошедших до наших дней. На основе «Повести...» он реконструировал первоначальные варианты этих древних сводов. Так вот, о княжении Рюрика, тем более о его братьях, не говорят ничего своды ни 1039, ни 1050 годов, как и то, что Игорь был сыном Рюрика. Это появилось только в своде 1095 года. Древнейший русский свод 1039 года обошел вниманием и Гостомысла и призвание варягов. А Олег, Аскольд и Дир, по этому своду, были полноценными князьями. Свод 1095 года, по мнению Шахматова, политически подправил трактовку русской истории. Во главе Руси стояли люди одного княжеского рода, которым нужна была хорошая родословная. Для них требовался исконно единственный легитимный княжеский род, поэтому все остальные князья были объявлены самозванцами (Аскольд, Дир) или воеводами, как Олег. Чтобы как-то объяснить слишком значимую роль Олега, Игорь (настоящий родоначальник династии Рюриковичей) был объявлен еще малолетним. А выдуманный Рюрик, точнее, переписанный из каких-то западных источников, стал его отцом.
Я понимаю, что для некоторых читать эти строки неприятно: я лишаю всех нас самых древних русских исторических персонажей — Гостомысла, Рюрика с братьями. Но как ни горько это, надо признать: история не сохранила для нас самые древние страницы нашего прошлого. Но для Европы ситуация еще хуже: книги Фоменко и Носовского, Валянского и Калюжного лишают их красивой истории Древней Греции и Рима, Вавилона и Иерусалима. Может быть, поэтому-то в Европе так прохладны к трудам этих исследователей?

http://rusich.moy.su/

0

37

Monika написал(а):

Не было никаких «злых татаровей». На Куликовом поле сошлись единокровные враги. «Спор славян между собою» шел из-за московского престола – и только.

Очень логично. Лично я думаю, что всё именно так и было.
Вот вам и история. Вот вам и сосказательное наклонение...

0

38

Monika написал(а):

Видимо тема интересна только нам с тобой...

Мне - тоже, просто  была  занята, хоть и  видела  ее. Вот теперь -  почитала. Многое  переиначено, может и  специально... А вот  кто и  когда  до правды  докопается? Пока - только предположения, обоснованные, но - предположения.

0

39

Monika написал(а):

Видимо тема интересна только нам с тобой.

Не правда ваша. Просто это не та тема, куда можно заскочить на пару минут. Тут читать надо. Внимательно, думать, сопоставлять... Опять же знаний не хватает, информации.

Lilitochka написал(а):

А вот  кто и  когда  до правды  докопается?

Никто и никогда. Можно составить свою картинку. Либо ту, что устраивает именно нас, либо наиболее правдоподобную. Но подобие никогда не станет точным воспроизведением. И никакие архивы тут не помогут.

Отредактировано Кот (2011-04-08 10:52:33)

0

40

Monika написал(а):

Видимо тема интересна только нам с тобой...

Нет, я тоже читаю с удовольствием. Но, тут действительно нужно не "на минутку" заглядывать, и

Кот написал(а):

Опять же знаний не хватает

мне, увы, тоже. а читаю с большим интересом.

0


Вы здесь » Lilitochka-club » История » Фрагменты прошлого России


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC