Код:

Lilitochka-club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lilitochka-club » Эзотерический портал » Ведическое наследие Древней Руси


Ведическое наследие Древней Руси

Сообщений 161 страница 180 из 229

161

Князь Владимир и древнерусское язычество

После победы над Ярополком Владимир стал княжить в Киеве. И вновь, как некогда при Олеге Вещем, язычество торжествует над христианством. Правда, совсем ненадолго: дни его сочтены, оно изжило себя. Но в предсмертной агонии язычество сильно активизируется. И не без решительного влияния самого Владимира, пришедшего к власти именно в качестве лидера языческой партии. Как говорит летописец, никогда еще прежде не было на Русской земле такого "мерзкого идолослужения", как в начале правления Владимира.
Однако, нужно сказать, что Владимир, как человек огромного ума, недюжинной интуиции и глубокой религиозности, понимал, что язычество в своих прежних формах уже несостоятельно. Подобно римскому императору-ревнителю язычества - Юлиану Отступнику - он предпринимает попытку реформировать многобожие. Объединив под своей единодержавной властью русские племена, Владимир осознал необходимость религиозного единства. Владимир понимал, что ни на чем ином, кроме как на религии, это единство создать невозможно. Можно, конечно же, попытаться объединить всех насилием, но такая держава будет существовать только самое короткое время. Владимир это прекрасно понимал. Поэтому он попытался достичь единства иным способом.
"До сих пор различные племена, населявшие Русь, поклонялись своим местным богам. Варяги почитали одних, славяне других, у финнов были третьи. Правда, часто они заимствовали культы другу друга. Но никакого единообразия в языческих верованиях на Руси не было. языческий культ древних славян не представлял в сущности ничего строго регламентированного. Поклонялись стихиям видимой природы, прежде всего: Даждь-богу (божество солнца, податель света, тепла, огня и всяческих благ; само светило называли Хорсом) и Велесу (Волосу) — скотьему богу (покровитель стад). Другим важным божеством был Перун — бог грозы, грома и смертоносной молнии, заимствованный из балтийского культа (литовский Перкунас). Ветер олицетворялся Стри-богом. Небо, в котором пребывал Даждь-бог, звалось Сварогом и считалось отцом солнца; почему Даждь-богу и усвоено было отчество Сварожича. Почиталось также божество земли — Мать-земля сыра, некое женское божество — Мокош, а также податели семейного блага — Род и Рожаница.
Тем не менее образы богов не получили у славян той ясности и определённости как, например, в греческой мифологии. Не было ни храмов, ни особого сословия жрецов, ни каких-либо культовых сооружений. Кое-где на открытых местах ставились вульгарные изображения божеств — деревянные кумиры и каменные бабы. Им приносились жертвы, иногда даже человеческие, этим и ограничивалась культовая сторона идолослужения.
Неупорядоченность языческого культа свидетельствовала о его живой практике среди дохристианских славян. Это был даже не культ, а натуралистический способ мировидения и мировоспрятия. Именно в тех областях сознания и мировосприятия, в области которых ранним русским христианством не была предложена некая альтернатива, языческие представления сохранялись вплоть до новейшего времени. Лишь во второй половине XIX ст. с развитием земской системы образования этим устойчивым мировоззренческим формам была предложена иная, более христианизированная (как бы школьная) форма этнического и натуралистического сознания.
Уже в древний период эти стойкие мировоззренческие категории были адаптированы христианством, как бы трансформировались в христианские символы, приобретая порой вполне христианское знаковое наполнение. В результате, например, именем Хор(о)са, символизировавшего солнце как некий огненный круг (хоро, коло) на небе стали называть округлое паникадило, источающее свет в церкви, расположенное, между прочим, под куполом, также символизирующем в храмовой символике небосвод. Подобные примеры можно было бы множить, что, впрочем, не является целью данного очерка, важно лишь в конечном итоге дать этому явлению адекватное объяснение.
Подразумевается, что мировоззренческий синкретизм не был продолжением язычества в русском христианстве, но лишь неким «инструментарием». В процессе восприятия христианских символов волей-неволей использовались категории более традиционные для славянского мировоззрения, словно некие рецепторы, которыми славянин (будь-то воин, пахарь или церковнослужитель) воспринимали абстракции нового для них учения. Однако взаимопереплетение (синкретика) символов не обязательно свидетельствовало о массовом проникновении языческой идеологии в христианское вероучение у новообращенных славян, чему яркое свидетельство утрата культа одного из самых популярных славянских божеств Даждь-бога, связанного с анимистическим (животным) пониманием смены света и тепла (лета и зимы). Причем такая синкретика мировоззренческих и обрядовых традиций была характерна не только для славян, но и для греко-римского мира, восприявшего христианство как бы из первых рук.
Ещё более культа видимой природы у восточных славян был развит культ предков. Давно умерший начальник рода обоготворялся и считался покровителем своего потомства. Звался он родом или щуром (пращуром). Ему также приносились растительные жертвы. Такой культовый порядок зародился и существовал в условиях родового быта древних славян. Когда же в более поздние времена дохристианской истории родовые связи начали распадаться, и семьи обособлялись в отдельные дворы, привилегированное место рода заступил семейный предок — домовой, покровитель двора, невидимо управляющий его хозяйством. Древний славянин верил, что души умерших продолжают бродить по земле, населяя поля, леса, воды (лешие, водяные, русалки) — вся природа казалась ему наделённой некоей душой. Он стремился к общению с ней, участию в её переменах, сопровождая эти перемены праздниками и обрядами. Так создался годичный круг языческих праздников, связанных с почитанием природы и культом предков. Наблюдая правильную смену зимы и лета, славяне чествовали дни осеннего и весеннего равноденствия праздниками коляды (или овсень), встречали весну (красная горка), провожали лето (купала) и т.д. Параллельно шли праздники об умерших — тризны (застольные поминки).
Впрочем, нравы древних славян «особым» благочестием не отличались, к примеру, практиковалась кровная месть. Вплоть до Ярослава Мудрого княжеская власть на Руси судебных функций не имела, а наказание виновного было делом родственников потерпевшего. Государство, разумеется, в такой самосуд не вмешивалось, рассматривая его как элемент обычного права (пережиток догосударственных родовых отношений). Кроме того, распространялась торговля невольниками. И, хотя это не составляло основную отрасль экспорта, как, например, у норманнов, однако не гнушались этим и славяне, пусть не в столь широком масштабе.
Главный вывод, который должны мы сделать, — славяне не имели и отдалённого представления о едином Боге-Творце, которое имеет христианство. Языческая религия славян была отнюдь не богоищущей, как, например, язычество античных греков, а природоведческой, удовлетворявшейся наблюдением и поклонением неведомым природным стихиям. Этот факт, пожалуй, наиболее красноречиво свидетельствует о характере восприятия нового для славян христианства и его связи с традиционным язычеством. Таким образом, то, что всем славянам, в том числе и нашим, суждено было принять св. Крещение, есть великое участие промысла Божья, иже всем человеком хощет спастися и в разум истины приити (1 Тим 2:4). *** Ошибочно также было бы представлять, что Крещение Руси «принесло» христианство на Русь. Напомним, что это было лишь политическим утверждением Христовой веры и Церкви на землях, лежащих вдоль знаменитого караванного пути «из варяг в греки», где христианство не могло не быть известным уже хотя бы в силу активного социо-культурного обмена, связанного с международной торговлей и рынком рабочей силы (гл. обр., военной). Что же представляло собой довладимирское христианство и каковы источники его проникновения.
Прежде всего, следует вспомнить, что много лет на Киевском столе правила княгиня-христианка — св. Ольга (945-969); если сомневаться ещё в христианстве князя Аскольда (...-882). Уже в тексте договора с Византией под 944 г. упоминается соборная церковь св. прор. Илии, а также, по словам летописца, мнози беша (были) варязи христиане (Повесть временных лет; далее — ПВЛ). И если блаженная Ольга не успела привлечь к правоверию своего единственного сына Святослава, т.к. на момент принятия ею христианства (944) он был уже достаточно взрослым чело­веком, к тому же погло­щённым страстью к военным подвигам, то, не исключено, что преуспела она в отношении своих внуков — Ярополка и Владимира, тем более, что старший из них — Ярополк находился на её попечении лет до 13, а Владимир был ещё несколькими годами младше.
Во всяком случае, нам известно, что Ярополк, будучи правителем политически «некрещеного» государства, весьма покровительствовал христианам: христианом даде волю велику, как читаем в Иоакимовской летописи. Таким образом, есть все основания полагать, что в 80-е гг. X в. в Киеве уже не только многие варяги и бояре, но и отчасти простые горожане, не говоря уже о купцах, крестились и были христианами. Но большинство жителей, как древней столицы, так и других крупных городов, бесспорно, были язычниками, довольно мирно уживавшимися с христианским меньшинством. Наиболее консервативным было население деревень; культивирование языческих верований здесь сохранялись ещё многие столетия.
Особо следовало бы остановиться на последних двух десятилетиях перед Крещением. У прославленного завоевателя Святослава, сына Игоря и св. Ольги, было три сына. Старшего, Ярополка отец ещё при жизни посадил в Киеве (предпочитая проводить жизнь в военных походах вдали от столицы), Олега — в Овруче, а младшего, Владимира — в Новгороде. Но по малолетству назначил им в управители своих воевод: Ярополку — Свенельда, а Владимиру — его дядю, Добрыню. В точности не известно, в силу каких причин между братьями возникла ссора, следствием которой была гибель Олега и бегство Владимира за море к варягам, но более правдоподобно было бы относить её, скорее, к интригам воевод-регентов, нежели на совесть юных князей. Так или иначе, Ярополк при этом воцарился в Киеве и ненадолго явился единодержавным князем (972-978). Между прочим, его правление было ознаменовано рядом важных событий. Так, в 973 г. русские послы были направлены с богатыми дарами в резиденцию Германского императора Оттона I. Цель посольства нам не известна, но вероятнее всего император Священной Римской империи (как это официально называлось) выступал неким посредником в переговорах Руси с Римом. Без протекции этой важнейшей персоны центральной Европы непосредственные контакты между «варварами» и «римлянами» даже по вопросам миссионерства в то время были вряд ли осуществимы. В результате в 979 г. в Киев прибывает посольство от Папы Бенедикта VII. Это было первым прямым сношением Руси с Римом, хотя и не принесшим никаких результатов, т.к. годом ранее в Киеве произошёл переворот, на некоторое время заморозивший христианскую политику Киевских князей. А именно, используя предательство воеводы Блуда, Владимир, убив Ярополка, сумел воцариться в Киеве.
Сразу после переворота Владимир объявил себя ревностным язычником, что обеспечило ему поддержку языческой части киевлян, вероятно, недовольной прохристианской политикой Ярополка. Временное торжество язычества на Руси вряд ли было лишь политической игрой Владимира на религиозных антипатиях с целью оказать давление на «Ольгинско-Ярополкову» христианскую верхушку. Дело в том, что во время бегства в Скандинавию Владимир успел не только возмужать возрастом и жениться на дочери варяжского конунга (князя), но и вовсе отвыкнуть (хотя и не забыть) от христианских начал, приобретенных в окружении своей бабки княгини Ольги, понабравшись у норманнов их морали и обычаев, взращённых культом войны и пиратской наживы.
В результате в Киеве наряду с традиционными славянскими идолами князь-«варяг» стал вводить культ бога войны и громовержца Перуна. Этот балтийский Марс, как оказалось, требовал кроме обычного поклонения ещё и человеческих жертв. В 983 г. после удачно осуществлённого похода на ятвягов (литовское племя, жившее в районе совр. Гродно) Владимир решил принести благодарственные жертвы богам, на что старейшины и бояре постановили бросить жребий на отрока и на девицу, и на кого падёт жребий, того и принести в жертву. Жребий отрока пал на сына одного варяга, бывшего христианином. Сына он, конечно же, не отдал и заперся у себя дома. Тогда пришла толпа и растерзала их обоих — и осквернися кровьми земля руська, как передаёт древнейшая летопись (ПВЛ). Источники того времени не сохранили имён наших первых мучеников и места их погребения: и не свесть никтоже, где положиша их, но позднейшие святцы называют их — Феодор и Иоанн варяги (память чтится 12 июля).
Впрочем, не стоит понимать под этим жертвоприношением особое языческое усердие кн. Владимира. В принципе, кумир Перуна стоял в Киеве и задолго до него, а человеческие жертвоприношения были делом вполне обычным у норманнов, да и для славян не слишком уж диковинным. К тому же, как видим, идея кровопролития принадлежала вовсе не Владимиру, а озлобленной на христиан за многолетнее правление христианских князей жреческой верхушке — старейшинам, а исполнительская миссия, как всегда возлагалась на толпу, традиционно отличающейся животным фанатизмом. Как ни парадоксально, но именно Владимиру Русская земля оказа­лась впоследствии обязана своим христианским Крещением.
Владимир же повелел собрать воедино всех языческих богов и создал общий языческий пантеон - своего рода "русский Олимп". Как говорит летописец, в Киеве он поставил на капище идолов Хорса, Дажь-бога, Стрибога, Симаргла и Мокоши. Возглавил же все это, отныне "единое", семейство Перун, бог грома и огня, признанный верховным. Причем, это было божество, имевшее скорее всего балто-варяжское, а не славянское происхождение. Реформа язычества была осуществлена около 983 года. Но очень скоро оказалось, что реформа эта абсолютно несостоятельна. У этих богов не было никакого авторитета, чтобы заставить людей признавать наряду с привычными для их племени божествами и какие-то новые. Кроме того, у этого дела, наверное, была и своя мистическая сторона: искусственно собранные воедино "боги" не могли сосуществовать рядом - бесы ведь тоже друг друга ненавидят." (Д. Рыбаков КРЕЩЕНИЕ РУСИ КНЯЗЕМ ВЛАДИМИРОМ КАК ФЕНОМЕН ДРЕВНЕРУССКОЙ ИСТОРИИ pravoslavie.ru)
О языческой религии славян, в которой был воспитан Владимир, мы знаем, в частности, из воспоминаний арабских путешественников, бывавших на Руси. Один из них, ибн-Фадлан, описал похороны знатного руса, которые он наблюдал где-то в районе Волги. Эти языческие похороны сопровождались отвратительными и мерзкими церемониями. Вместе с умершим русом в могилу клали убитого коня, какие-то предметы и вещи. Вместе с ним в загробный мир в принудительном порядке отправляли и жену. Ее убивали самым изуверским образом, предварительно изнасиловав в ритуальном порядке. Затем все сжигалось на погребальном корабле.
Причем, ибн-Фадлан сообщает, что при этом имели место настолько гнусные церемонии, что он, араб-мусульманин, не может их описать. Из одного этого свидетельства видно, что язычество - это вещь очень страшная и далеко не столь романтичная, как это многие пытаются представить сегодня в разного рода популярных изданиях. Языческий культ - это страшное, сатанинское по своей сути явление, даже если речь идет о гораздо более цивилизованном эллинском язычестве. Не случайно, что идолы всегда считались местом обитания бесов, и их после крещения народа всегда старались уничтожать. Страшная реальность служения бесам всегда стоит за любым язычеством. И сегодня, когда некоторые лица пытаются возродить язычество, оборачивается это самым трагическим образом. Начинается все с купальских хороводов, а заканчивается самым неприкрытым сатанизмом с ритуальным блудом и человеческими жертвоприношениями, что, увы, сегодня уже встречается снова.
Именно таким же был до своего крещения и князь Владимир. Будущий креститель Руси в пору своего язычества поистине познал глубины сатанинские. Но в его душе произошло нечто, подобное тому, что некогда было и с Ольгой. Несомненно, это было глубокое внутреннее перерождение. Когда Владимир увидел, что из его реформированного язычества ничего не получается, это, очевидно, стало для него не только политической, но и личной духовно-нравственной проблемой. Безусловно, что сомнение в язычестве у Владимира возникло не только из-за того, что религиозного единства не удалось достичь. Язычество не могло удовлетворить князя. Крайности языческой безнравственности, вероятно, усиливали впечатление духовного тупика. Это чувствуется в словах самого Владимира, сказанных им уже после крещения. Их приводит преп. Нестор Летописец: "аки зверь бях, много зла творях в поганьстве живях, яко скоти, наго". Не только и не столько политический расчет руководил князем при выборе веры, как это обычно представляли историки-марксисты. Личный духовный поиск, безусловно, занимал ключевое место в деле отказа киевского князя от язычества. Он был натурой религиозной, ищущей истину. И это было главным, что заставило Владимира искать новую веру для себя и своего народа.

В. Петрушко

0

162

ОТКУДА ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ, КТО В КИЕВЕ СТАЛ ПЕРВЫМ КНЯЖИТЬ
Отрывки из Повести минувших дней

По потопе трое сыновей Ноя разделили землю  Сим, Хам, Иафет. И достался восток Симу,Хаму же достался юг,  Иафету же достались северные страны и западные:
По разрушении же столпа и по разделении народов взяли сыновья Сима восточные страны, а сыновья Хама южные страны, Иафетовы же взяли запад и северные страны. От этих же семидесяти двух язык произошел и народ славянский, от племени Иафета  так называемые норики, которые и есть славяне.
Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими от мест, на которых сели. Так одни, придя, сели на реке именем Морава и прозвались морава, а другие назвались чехи. А вот еще те же славяне: белые хорваты, и сербы, и хорутане. Когда волохи напали на славян дунайских, и поселились среди них, и притесняли их, то славяне эти пришли и сели на Висле и прозвались ляхами, а от тех ляхов пошли поляки, другие ляхи  лутичи, иные  мазовшане, иные  поморяне.
Также и эти славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами, а другие  древлянами, потому что сели в лесах, а еще другие сели между Припятью и Двиною и назвались дреговичами, иные сели по Двине и назвались полочанами, по речке, впадающей в Двину, по имени Полота, от нее и получили название полочане. Те же славяне, которые сели около озера Ильменя, прозвались своим именем  славянами, и построили город, и назвали его Новгородом. А другие сели по Десне, и по Сейму, и по Суде и назвались северянами. И так разошелся славянский народ, а по его имени и грамота назвалась "славянская".
Когда же поляне жили отдельно по горам этим, тут был путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру, а в верховьях Днепра  волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понт море, в которое впадает Днепр река. Днепр же вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина из того же леса течет и направляется на север и впадает в море Варяжское. Из того же леса течет Волга на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское. Так и из Руси можно плыть по Волге в Болгары и в Хвалпсы и дальше на восток пройти в удел Сима, а по Двине  в землю Варягов, от Варяг до Рима, от Рима же и до племени Хама. А Днепр впадает устьем в Понтийское море; это море слывет Русским  по берегам его учил, как говорят, святой Андрей, брат Петра.
Когда Андрей учил в Синопе и прибыл в Корсунь, узнал он, что недалеко от Корсуни устье Днепра, и захотел отправиться в Рим, и проплыл в устье днепровское, и оттуда отправился вверх по Днепру. И случилось так, что он пришел и стал под горами на берегу. И утром встал и сказал бывшим с ним ученикам: "Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать божия, будет город великий, и воздвигнет бог много церквей". И взошел на горы эти, благословил их, и поставил крест, и помолился богу, и сошел с горы этой, где впоследствии возник Киев, и отправился по Днепру вверх. И пришел к славянам, где нынче стоит Новгород, и увидел живущих там людей  каков их обычай и как моются и хлещутся, и удивился им. И отправился в страну варягов, и пришел в Рим, и поведал о том, как учил и что видел, и рассказал: "Удивительное видел я в Славянской земле на пути своем сюда. Видел бани деревянные, и разожгут их докрасна, и разденутся и будут наги, и обольются квасом кожевенным, и поднимут на себя прутья молодые и бьют себя сами, и до того себя добьют, что едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут. И творят это всякий день, никем же не мучимые, но сами себя мучат, и то совершают омовенье себе, а не мученье". Те же, слышав об этом, удивлялись. Андрей же, побыв в Риме, пришел в Синоп.
Поляне же жили в те времена отдельно и управлялись своими родами; ибо и до той братии (о которой речь в дальнейшем) были уже поляне, и жили они родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно. И были три брата: один по имени Кий, другой  Щек и третий  Хорив, а сестра их была Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив  на третьей горе, которая прозвалась по нему Хоривицей. И построили городок во имя старшего своего брата и назвали его Киев. Был кругом города лес и бор велик, и ловили там зверей, а были те мужи мудры и смыслены, и назывались они полянами, от них поляне и доныне в Киеве.
Некоторые же, не зная, говорят, что Кий был перевозчиком; был-де тогда у Киева перевоз с той стороны Днепра, отчего и говорили: "На перевоз на Киев". Если бы был Кий перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду; а между тем Кий этот княжил в роде своем, и ходил он к царю и великие почести воздал ему, говорят, тот царь, при котором он приходил. Когда же возвращался, пришел он на Дунай, и облюбовал место, и срубил городок невеликий, и хотел сесть в нем со своим родом, да не дали ему близ живущие; так и доныне называют придунайские жители городище то  Киевец. Кий же, вернувшись в свой город Киев, тут и умер; и братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь тут же скончались
В год 6415 (907). Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи: этих всех называли греки "Великая Скифь". И с этими всеми пошел Олег на конях и в кораблях; и было кораблей числом две тысячи. И пришел к Царьграду; греки же замкнули Суд, а город затворили. И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно делают враги.
И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И с попутным ветром подняли они паруса и пошли по полю к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали через послов Олегу: "Не губи города, дадим тебе дани какой захочешь". И остановил Олег воинов, и вынесли ему пищу и вино, но не принял его, так как было оно отравлено. И испугались греки и сказали: "Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас от бога". И приказал Олег дать дани на две тысячи кораблей: по двенадцати гривен на человека, а было в каждом корабле по сорок мужей.
И согласились на это греки, и стали греки просить мира, чтобы не воевал Греческой земли. Олег же, немного отойдя от столицы, начал переговоры о мире с греческими царями Леоном и Александром и послал к ним в столицу Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида со словами: "Платите мне дань". И сказали греки: "Что хочешь, дадим тебе"...
Итак, царь Леон и Александр заключили мир с Олегом, обязались уплачивать дань и ходили ко взаимной присяге: сами целовали крест, а Олега с мужами его водили к клятве по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, их богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир. И сказал Олег: "Сшейте для руси паруса из паволок, а славянам копринные", и было так! И повесил щит свой на вратах в знак победы, и пошли от Царьграда. И подняла русь паруса из паволок, а славяне копринные, и разодрал их ветер; и сказали славяне: "Возьмем свои простые паруса, не дали славянам паруса из паволок". И вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье. И прозвали Олега Вещим, так как были люди язычниками и непросвещенными.
И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого когда-то поставил кормить, решив никогда на него не садиться. Ибо когда-то спрашивал он волхвов и кудесников: "От чего я умру?" И сказал ему один кудесник: "Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, от него тебе и умереть!" Запали слова эти в душу Олегу, и сказал он: "Никогда не сяду на него и не увижу его больше". И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев и прошло четыре года, на пятый год помянул он своего коня, от которого когда-то волхвы предсказали ему смерть. И призвал он старейшину конюхов и сказал: "Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?" Тот же ответил: "Умер". Олег же посмеялся и укорил того кудесника, сказав: "Не право говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив". И приказал оседлать себе коня: "Да увижу кости его". И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: "От этого ли черепа смерть мне принять?" И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея и ужалила его в ногу. И от того разболелся и умер он. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой. И было всех лет княжения его тридцать и три
В год 6453 (945). В тот год сказала дружина Игорю: "Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, и себе добудешь и нам". И послушал их Игорь пошел к древлянам за данью и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его. Взяв дань, пошел он в свой город. Когда же шел он назад, поразмыслив, сказал своей дружине: "Идите с данью домой, а я возвращусь и пособираю еще". И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: "Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит". И послали к нему, говоря: "Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань". И не послушал их Игорь; и древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружину его, так как было ее мало. И погребен был Игорь, и есть могила его у Искоростеня в Деревской земле и до сего времени.
Ольга же была в Киеве с сыном своим, ребенком Святославом, и кормилец его был Асмуд, а воевода Свенельд отец Мстиши. Сказали же древляне: "Вот убили князя мы русского; возьмем жену его Ольгу за князя нашего Мала и Святослава возьмем и сделаем ему, что захотим". И послали древляне лучших мужей своих, числом двадцать, в ладье к Ольге, и пристали в ладье под Боричевым подъемом. Ведь вода тогда текла возле Киевской горы, а люди сидели не на Подоле, но на горе. Город же Киев был там, где ныне двор Гордяты и Никифора, а княжеский двор был в городе, где ныне двор Воротислава и Чудина, а ловушка для птиц была вне города; был вне города и другой двор, где стоит сейчас двор уставщика позади церкви святой Богородицы Десятинной; над горою был теремной двор 1 был там каменный терем. И поведали Ольге, что пришли древляне, и призвала их Ольга к себе и сказала им: "Гости добрые пришли". И ответили древляне: "Пришли, княгиня". И сказала им Ольга: "Говорите, зачем пришли сюда?" Ответили же древляне: "Послала нас Деревская земля с такими словами: "Мужа твоего мы убили, так как муж твой, как волк, расхищал и грабил, а наши князья хорошие, потому что ввели порядок в Деревской земле, пойди замуж за князя нашего за Мала". Было ведь имя ему, князю древлянскому, Мал. Сказала же им Ольга: "Любезна мне речь ваша, мужа моего мне уже не воскресить; но хочу воздать вам завтра честь перед людьми своими; ныне же идите к своей ладье и ложитесь в ладью, величаясь, а утром я пошлю за вами, а вы говорите: "Не едем на конях, ни пеши не пойдем, но понесите нас в ладье", и вознесут вас в ладье", и отпустила их к ладье. Ольга же приказала выкопать яму великую и глубокую на теремном дворе, вне града. На следующее утро, сидя в тереме, послала Ольга за гостями, и пришли к ним и сказали: "Зовет вас Ольга для чести великой". Они же ответили: "Не едем ни на конях, ни на возах и пеши не идем, но понесите нас в ладье". И ответили киевляне: "Нам неволя; князь наш убит, а княгиня наша хочет за вашего князя", и понесли их в ладье. Они же уселись, величаясь, избоченившись и в великих нагрудных бляхах. И принесли их на двор к Ольге и как несли, так и сбросили их вместе с ладьей в яму. И, приникнув к яме, спросила их Ольга: "Хороша ли вам честь?" Они же ответили: "Пуще нам Игоревой смерти". И повелела засыпать их живыми; и засыпали их.
И послала Ольга к древлянам и сказала им: "Если вправду меня просите, то пришлите лучших мужей, чтобы с великой честью пойти за вашего князя, иначе не пустят меня киевские люди". Услышав об этом, древляне избрали лучших мужей, управлявших Деревскою землею, и прислали за ней. Когда же древляне пришли, Ольга приказала приготовить баню, говоря им так: "Вымывшись, придите ко мне". И разожгли баню, и вошли в нее древляне и стали мыться; и заперли за ними баню, и повелела Ольга зажечь ее от двери, и сгорели все.
И послала к древлянам со словами: "Вот уже иду к вам, приготовьте меды многие у того города, где убили мужа моего, да поплачусь на могиле его и сотворю тризну по своем муже". Они же, услышав об этом, свезли множество медов и заварили их. Ольга же, взяв с собою малую дружину, отправилась налегке, пришла к могиле своего мужа и оплакала его. И повелела людям своим насыпать великую могилу и, когда насыпали, приказала совершать тризну. После того сели древляне пить, и приказала Ольга отрокам своим прислуживать им. И сказали древляне Ольге: "Где дружина наша, которую послали за тобой?" Она же ответила: "Идут за мною с дружиною мужа моего". И когда опьянели древляне, велела отрокам своим пить за их честь, а сама отошла прочь и приказала дружине рубить древлян, и иссекли их пять тысяч. А Ольга вернулась в Киев и собрала войско.

0

163

НАЧАЛО РУСИ

Фундаментальный труд по древней истории славян выдающегося русского историка Дмитрия Ивановича Иловайского (1832-1920). Ничего сопоставимого по охвату материала первоисточников и доказательности за прошедшие более чем 100 лет не создано ни советскими и российскими, ни зарубежными историками..

О МНИМОМ ПРИЗВАНИИ ВАРЯГОВ
«Русский Вестник». 1871 г. Ноябрь и декабрь

Вот вопрос, о котором так много было писано и говорено, что, казалось, он вполне исчерпан и трудно сказать еще что-нибудь, чего не было сказано. И, тем не менее, этот старый вопрос все-таки остается новым. Напрасно Скандинавская школа считает его вполне решенным. Чтобы помириться с ее решением, надобно постоянно заглушать в себе сомнения и противоречия, возникающие при всяком сколько-нибудь внимательном отно­шении к делу. Не вдруг, не под влиянием какого-либо увлечения мы пришли к отрицанию ее системы. Только убедившись в ее полной несостоятельности, решаемся предложить некоторые результаты из своего знакомства с литературой этого вопроса, а также из собственных наблюдений и размышлений. Выступая против Скандинавской школы, как господствующей до сих пор в на­шей историографии, мы принуждены иногда прибегать к приемам полемическим. Но в настоящем отрывке ограничиваемся собственно борьбой с тем или другим мнением, а не с лицами, то есть не с тою или другою книгой. Представители норманнской школы оказали столько заслуг науке Русской истории, что, и помимо вопроса о призвании варягов, они сохранят свои права на глубокое уважение. Точно так же отрицать некоторые сказания из начальных страниц русских летописей еще не значит отрицать значение самих летописей: без них, что было бы с нашей историей? В самом данном вопросе норманнская школа чрезвычайно много способствовала его разъяснению, хотя бы и в отрицательном смысле. Не она придумала сказание о призвании варя­гов; она взяла его уже готовым и употребила все науч­ные средства для того, чтобы возвести это сказание в исторический факт. Если и после того остаются непри­миримые противоречия, исходящие от фактов несомнен­ных, стало быть, призвание варягов никоим образом не может получить догматического характера и надобно об­ратиться в другую сторону, чтобы выяснить начало Рус­ского государства и русской национальности.

Норманисты и их противники — Невероятность призвания

Приведем столь известные слова русской начальной летописи под 862 годом:
«Реша сами к себе: поищем собе князя иже бы володел «нами и судил по праву». Идоша за море к Варягам к Руси; сице бо ся зваху тьи Варязи Русь, яко се друзии зовутся Свое, друзие же Урмане, Англяне, друзие Гъте, тако и си. Реша Руси Чюдь, Словени и Кривичи: «вся земля наша велика и обильна, «а наряда в ней нет: да пойдете княжить и володети нами». И избрашася три братья с роды своими, пояша по себе всю Русь, и придоша; старейший Рюрик седе в Новеграде; а другой Синеус на Белеозере, а третий Изборьсте Трувор. От тех прозвася Русская земля Новугородци: тьи суть людье Ноугородцы от рода Варяжска, прежде бо беша Словени».
В целой исторической литературе, наверно, ни одной легенде не посчастливилось, как той, которую мы сейчас выписали. В течение нескольких столетий ей верили и повторяли ее на тысячу ладов. Целый ряд почтенных тружеников науки потратил много учености и таланту на то, чтоб объяснить, обставить эту легенду и утвердить ее на исторических основаниях; напомним уважаемые име­на Байера, Струбе, Миллера, Тунмана, Стриттера, Шлецера, Лерберга, Круга, Френа, Буткова, Погодина и Куника. Тщетно являлись им некоторые противники и с боль­шим или меньшим остроумием возражали на их положения; каковы: Ломоносов, Татищев, Эверс, Нейман, Венелин, Каченовский, Морошкин, Савельев, Надеждин, Мак­симович и др. В области русской историографии поле оставалось доселе за системой скандинавоманов; назовем труды Карамзина, Полевого, Устрялова, Германа, Соловь­ева. Не говорим о трудах более дробных, трактующих о норманнском периоде и о скандинавском влиянии на русскую жизнь. Что касается до западной литературы, там скандинавская система царит без всякой оппозиции; так что, если речь заходит о Русском государстве, о начале русской национальности, то они неизбежно свя­зываются с призванием Варягов.
Уже одно то обстоятельство, что в нашей среде никог­да не прекращались сомнения в истине скандинавской теории и возражения против нее, указывает на ее недо­статочную убедительность, на присутствие в ней натяжек и противоречий, на ее искусственное построение. И дей­ствительно, чем глубже вникаешь в этот вопрос, тем более и более выступают наружу, натяжки и противоре­чия норманнской системы. Если она удерживала до сих пор господствующее положение, то главным образом бла­годаря своей наружной стройности, своему положитель­ному тону и относительному единству своих защитников; между тем как противники наносили ей удары в рассып­ную, поражали некоторые отдельные доказательства; но мало трогали самую существенную ее основу. Этою ос­новой я называю вышеприведенную легенду о призвании князей. Противники норманистов по большей части ве­рили в призвание или вообще в пришествие князей, сводили вопрос к тому, откуда пришли эти князья, и по этому поводу строили системы еще менее вероятные, чем скандинавская.
В последние годы варяжский вопрос снова оживился в нашей литературе, то есть снова поднялись голоса против норманистов. Наиболее значительный труд в этом отношении принадлежит Гедеонову: Отрывки из иссле­дований о Варяжском вопросе. Эти отрывки представля­ют прекрасный свод возражений на доказательства нор­манистов, возражений отчасти уже высказанных преж­де, отчасти добытых собственными изысканиями г. Гедеонова. Из этих «отрывков» мы пока не можем вполне судить о его конечных выводах. Мы видим, что он счи­тает Русь славянским племенем и пытается,  подобно Эверсу, дать видное место в нашей истории угро-хазарс­кому влиянию. В то же время г. Гедеонов примыкает к тем ученым, которые указывали на Славяно-Балтийское поморье; следовательно, он не отрицает так называемого призвания или пришествия варяжских князей1. Еще не­сколько прежде Гедеонова выступил г. Костомаров с те­орией о литовском происхождении Руси; но его сообра­жения, исполненные, впрочем, большого остроумия, не нашли последователей. Далее, многие дельные возраже­ния против норманистов находим в трудах, которые ка­саются этого вопроса только отчасти, а именно: у Ламанского (О Славянах в Испании, Азии и Африке), архи­мандрита Порфирия Успенского  (Четыре беседы  Фотия), Котляревского (О погребальных обычаях у Славян) и Хвольсона (Известия о Хазарах, Буртасах и пр. Ибн-Даста).
Обратимся теперь к самому вопросу о Варягах и Руси. Повторим вкратце главные основания, на которых дер­жалась Скандинавская система.
1. Известие русской летописи (то есть вышеприведен­ное место).
2. Путь из Варяг в Греки, описанный в той же летопи­си, и связанные с ним имена Днепровских порогов, при­веденные Константином Багрянородным.
3. Имена князей и дружины, в особенности по догово­рам Олега и Игоря.
4. Известия византийских писателей о Варягах и Руси.
5. Финское название Шведов Руотсы и название швед­ской Упландии Рослагеном.
6. Известие Бертинских летописей о трех русских послах и известие Лиутпранда о Руссах-Норманнах.
Насколько сильна отрицательная (то есть антискандинавская) сторона исследований г. Гедеонова, можно заключить из того, что главные представители скандинавской школы (гг. Погодин и Куник) отдали ему полную справедливость и отступились от некото­рых своих доказательств. Но положительная сторона (именно Хазарский хаганат в Киеве и пришествие князей с Балтийского поморья), конечно, не найдет себе подтверждения.
7. Известия арабских писателей.
8. Скандинавские саги.
9. Позднейшие связи русских князей с Скандина­вами.
Первым и самым главным основанием теории норма­нистов служит известие русской летописи о призвании князей из-за моря. Мы сказали выше, что противники их почти не трогали этого основания. Большею частью они, точно так же, как и скандинавоманы, принимали призвание или вообще пришествие князей за исходный пункт Русской истории и расходились только в решении вопроса: откуда они пришли и к какому народу принад­лежали? Так, Татищев и Болтин выводили их из Фин­ляндии, Ломоносов — из славянской Пруссии, Эверс — из Хазарии, Гольман — из Фрисландии, Фатер — из Черноморских  Готов, Венелин, Морошкин, Савельев, Максимович (и в последнее время Гедеонов) - от балтийских полабских Славян, Костомаров - из Литвы. (Есть еще мнение, примыкающее к Эверсу, о происхож­дении русских князей от угро-хазар; см. Юргевича «О мнимых норманских именах в русской истории». Зап. Ogee. Об. т. VI.) Мы не видим, чтобы кто-либо между исследователями, занимавшимися варяжским вопросом, обратил исключительное внимание на фактическую дос­товерность самого известия о призвании Варягов и во­обще об иноземном происхождении княжеских динас­тий. Напротив, почти все исследователи идут от упомянутой летописной легенды и только различным образом толкуют ее текст; например: что она разумеет под Варя­гами Русью? На какое море она указывает? В каком смысле понимать слова: «Пояша по себе всю Русь» и т.п.? Спорили иногда о правописании, о расстановке знаков в летописном тексте, чтобы заставить его гово­рить в пользу своего мнения. А между тем весь этот текст, по нашему крайнему разумению, нисколько не в состоянии выдержать исторической критики, незатем­ненной предвзятыми идеями и толкованиями. Чем бли­же мы держимся его буквального смысла, тем более и более путаемся в нескончаемых противоречиях, когда начинаем сопоставлять его с другими несомненно историческими фактами. И наоборот: только убедившись, что мы имеем дело с легендой, а не с историческим фактом, получаем возможность стать на более прочную основу.
Начнем с того: есть ли малейшая вероятность, чтобы народ, да и не один народ, а несколько, и даже не одного племени, сговорились разом, и призвали для господства над собою целый другой народ, то есть добровольно наложили бы на себя чуждое иго? Таких примеров нет в истории, да они и немыслимы. А что в данном случае идет речь не о князьях только и их дружине, но о целом народе, в этом едва ли может быть какое сомне­ние. Сама русская летопись представляет тому убедительные доказательства. По ее словам, в 862 году Рюрик с братьями призван в Новогородскую землю. В том же году Оскольд и Дир уходят от него на юг и захватывают Киев, а через год или через два они уже нападают на Константинополь в количестве 200 лодок, на которых помещались приблизительно до 10000 войска, состояще­го из Руси. (Да и это количество еще слишком незначи­тельно в сравнении с таким предприятием, как нападе­ние на Константинополь.) А между тем Оскольд и Дир могли отвлечь только часть Руси от Рюрика, у которого оставалась главная ее масса. Напомним, что, судя по летописи, он господствует от Чудского озера и Западной Двины до низовьев Оки и занимает своими дружинами главные пункты в этих землях (Новгород, Белоозеро, Изборск, Ростов, Полоцк, Муром и, конечно, некоторые другие). Далее, что сказать о непосредственно следующих затем обширных завоеваниях и походах Олега, предпринятых со многими десятками тысяч? Судя по летописи, он совокупил войска из всех подвластных ему народов. Но ведь это были народы большею частью только что покоренные; следовательно, чтобы держать их в
1Только скептическая школа Каченовского заподозрила несос­тоятельность всего этого сказания, но говорила о том мимоходом, без связи с другими данными, не развивая ничего до конечных выводов и подчас просто увлекаясь своими отрицаниями. Тем не менее школа эта далеко не заслуживает того сурового приговора, который над ней произносили. Некоторые мысли, высказанные ею о русской летописи, нашли себе оправдание в позднейших исследованиях.
покорности и двигать с собою их вспомогательные войска, нужна была значительная и однородная масса завоевателей; притом, такое движение возможно только на суше, а не на море. Поход Олега на Царьград, пред­принятый в столь широких размерах и исполненный с такою удачей, если бы был достоверен, указывал бы на опытных и бесстрашных моряков, следовательно опять на массу более или менее однородную. Едва ли в этом морском ополчении можно допустить присутствие при­веденных в летописи элементов, вроде Мери, Радимичей и т. п. народов, живших внутри России и совсем не зна­комых с морем. Если даже оставить в стороне поход Олега, о котором Византийцы не упоминают, то остается еще поход Игоря; о нем византийские историки говорят так же положительно, как и о нападении Оскольда (не называя впрочем последнего по имени). Несмотря на всю краткость и отрывочность византийских известий о походе Игоря, мы можем, однако, догадываться, что это не был простой набег только из-за добычи, как обыкно­венно у нас его изображают; нет, это была целая и довольно продолжительная война. Руссы высадились в Малой Азии и воевали там несколько месяцев (а в Ма­лой Азии были тогда многочисленные славянские насе­ления, не всегда покорные Византии); между тем флот их опустошал берега Боспора. Византийская империя только с большим напряжением своих сил заставила на­конец Руссов удалиться. (Нельзя не отдать некоторой справедливости мнению Венелина, который связывает эти предприятия с событиями в Болгарии и с отношени­ями Болгарии к Византии. Походы Святослава вполне подтверждают это мнение.)
А походы Руссов на Каспийское море в 913 и 944 го­дах, упоминаемые Арабами и предпринятые также десят­ками тысяч Воинов? Обратите внимание на те места договоров Олега и Игоря, где говорится о светлых рус­ских князьях, состоявших под рукою Киевского князя; в договоре Игоря приводятся и многие имена этих (удель­ных) князей; каждый из них имел, конечно, свою дружи­ну. Обратите внимание также на главные статьи этих договоров. Разве они не указывают на существование уже значительных и деятельных торговых сношений, и не одних торговых, но и посольских? Договоры ведутся исключительно от имени Руси, как народа сильного, дав­но оседлого на своих местах и довольно ясно определяв­шего свои отношения к соседям. Эта Русь выделяет из себя значительное количество торговых людей, которые предпринимают далекие плавания и подолгу проживают в чужих странах. (О больших русских караванах, ходив­ших ежегодно в Черное Море, говорит и Константин Багрянородный.) Эти русские купцы-воины, торговавшие в Константинополе, были настолько многочисленны, что, в видах безопасности, ставится условием, чтобы они не входили в город за раз более 50 человек, и притом без оружия. В тех же договорах говорится не об одних тор­говцах и послах, но упоминаются и Руссы, состоявшие наемниками в войсках византийских императоров (о рус­ских наемных отрядах говорят и византийские истори­ки). Параллельно с этими договорами мы можем поста­вить относящиеся к той же эпохе арабские известия о русских торговых караванах на Волге, то есть в Хазарии; в городе Итиле, столице Хазарской, встречаем целую колонию русских купцов; у Хазарского царя также есть наемное войско из Руссов.
Все доказывает, что Русь, основавшая наше государ­ство, не была какою-нибудь отдельною дружиной или каким-то родом, который пришел со своими князьями, призванными в Новгородскую землю для водворения по­рядка. Нет, это был целый сильный народ, отличавшийся предприимчивым, суровым и властолюбивым характером. На его свирепость сильно жалуются византийские извес­тия. Не одним соседям доставалось от этого народа; гос­подство его не было легким и для подчиненных племен; из их среды он конечно брал то огромное количество рабов, которых отсылал на продажу в соседние страны. Припомним слова, вложенные в уста Святослава, о том, что из Руси идут в Грецию шкуры, воск, мед и челядь. По известиям Константина Багрянородного и Ибн Фадлана, у русских купцов главным товаром являются невольники и невольницы. Звериными шкурами и медом платили дань Руси подчиненные ей племена. Что эти племена чувствовали тяжелую руку господствующего народа и не были равнодушны к своему положению, показывает смерть Игоря и последующая затем истребительная вой­на с Древлянами. Человеческие жертвы, приносимые ки­евскому Перуну, также не свидетельствуют в пользу ти­хих, кротких нравов, которыми наш летописец наделяет племя Полян (иначе называвшееся Русью). По летописи выходит, что, как северные Славяне добровольно призва­ли к себе господ, так и южные племена большею частию покорились им легко. «Кому дань даете?» спрашивает русский князь. «Хазарам!» отвечают Северяне или Ради­мичи. «Не давайте Хазарам, а мне давайте». И племена будто бы покорно повиновались.
Некоторые писатели, поддерживающие скандинавс­кое происхождение Руси, не настаивают собственно на добровольном призвании, а склоняются к тому, чтобы предположить завоевание или какую другую комбина­цию. Но вопрос все-таки сводится к тому же выводу. Так как из самой же летописи вытекает, что это был сильный народ, в короткое время покоривший столько племен и основавший огромное государство; следова­тельно он должен был совершить свое движение из Скандинавии в значительных массах и произвести нашествие вроде, например, Остготов или Лангобардов, поко­ривших Италию. Но могло ли подобное движение ос­таться незамеченным современниками и не найти ника­кого отголоска ни в скандинавских, ни в немецких, ни в византийских источниках? Следовательно, такого дви­жения не было. Да оно и не могло быть в подобных размерах. Ближайшая к России скандинавская страна, Швеция, была в те времена сама еще очень бедно насе­лена; германский элемент ее был еще очень малолюден. Наиболее сильный норманнский народ, Датчане, около того времени только что заявили себя морскими набега­ми; но их стремление было обращено на берега Запад­ной Европы; главные усилия их, как известно, обрати­лись на Англию. О Норвежцах можно сказать то же, что о Шведах и Датчанах вместе, то есть они были так же малочисленны, как Шведы, и так же стремились на запад, как Датчане. Мы видим, как создалось Нормандское герцогство, подготовленное предыдущими нападениями Норманнов, как постепенно подготовилось окончатель­ное  завоевание Англии,  и  при  каких  обстоятельствах положено начало Неаполитанскому королевству. Можно ли отсюда заключить о том, что всем трем упомянутым событиям уже предшествовало быстрое завоевание теми же народами всего пространства от Финского залива до Черного  моря,   пространства,   населенного  отнюдь  не робкими, бессильными или малочисленными племенами. Надо оставить мнение, пущенное в ход хотя и знамени­тым писателем (Шафариком), но тем не менее ошибоч­ное, мнение о какой-то миролюбивой, пассивной натуре Славян, одаренной разными благими качествами, за ис­ключением главных, каковы любовь к независимости и способность организации.
Скандинавским народам было не под силу в IX веке основание такого огромного государства, каково Русское. На востоке им было достаточно дела и с Балтийскими Славянами.

0

164

продолжение
Новгородский оттенок легенды о призвании князей

Откуда взялась легенда о призвании князей и о призвании именно из Скандинавии?
Известно, что средневековые летописи любили при­писывать своим народам какое-нибудь отдаленное про­исхождение и притом льстящее народному самолюбию. Например, Франки выводили себя от Энеевых Троян, Бургунды от Римлян и т. п. Но самым обычным приемом было выводить народы из Скандинавии. Так Иорнанд производил Готов из Скандинавии и назвал эту страну vaginagentium. Павел Диакон производит оттуда же Лангобардов. Видукинд сообщает мнение, которое оттуда же выводит и Саксов. К Готским народам неко­торые летописцы причисляют Вандалов, Герулов, Скиров, Ругиев, Бургундов и Алан (см. Mem. Pop. Стриттера. Т. I). Если принять Скандинавское происхождение Готов, то выходит, что и эти все народы ведут свое начало из Скандинавии. Очевидно, происхождение из далекого полумифического острова Скандии приобрело особый почет, сделалось признаком какого-то благород­ства. Если принять в соображение, что сами Скандина­вы выводили своих предков с берегов Танаиса, то полу­чим следующую несообразность. Готский народ успел из Южной России переселиться в Скандинавию, там размножиться, оттуда вернуться в Южную Россию и здесь уже с III века явиться господствующим народом. А между тем сама Скандинавия, эта воображаемая vaginagentium, извергавшая из своих пределов целые народные потоки, без сомнения, в первые века нашей эры была пустынною страною, изредка обитаемою Финнами и Лопарями, по берегам которой еще только зарождались германские колонии, приходившие с юж­ного Балтийского поморья.
Этот столь распространенный обычай выводить своих предков из Скандинавии, по всей вероятности, отразился и в нашем летописном предании о выходе оттуда Варяжской Руси. Но, как мы видели, все убеждает нас в том, что отечество Руси было не на севере, а на юге; что владыче­ство свое она распространяла не с севера на юг, а наобо­рот, с юга на север, и что Русь и Варяги два различные народа: первые жили на юге, вторые на севере. Сама летопись наша Черное море называет Русским, а Балтий­ское Варяжским; эти названия весьма наглядно указыва­ют на географическое положение Варягов и Руси, и нет никакого моря, которое бы называлось Варяго-Русским. Арабы тоже Черное море называют Русским; о Балтийс­ком море они хотя имели темное представление, но все- таки связывали с ним название Варанк. Далее, русская летопись смешивает Русь с Варягами собственно в леген­де о призвании князей; но почти во всех других случаях она различает Русь от Варягов и говорит о них как о  разных народах. Русскою землею в летописи называется по преимуществу юг, а не север России; в XII веке князья под именем Руси разумеют обыкновенно Киевскую землю. Из всех славянских племен Русь приводится в наибо­лее тесные отношения с Полянами. Напомним опять вы­ражение летописи: «Поляне яже ныне зовомая Русь». Замечательно, что матерью русских городов назван Киев, а не Новгород1.
1 Обращаем внимание читателя на эту грамматическую невер­ность: Киев — мать, а не отец-город (на что указал и г. Бессонов в примечаниях к его изданию Белорусских песен). Народ не мог выразиться таким образом: он говорит «матушка Москва», «ба­тюшка Питер», а не наоборот. Очевидно, это название не народное, а книжное, заимствованное от Греков: то есть буквальный перевод слова. Византийские писатели прямо называют этим именем Киев. Напр., у Киннама (236 стр. Боннского издания).
Что под именем Руси разумелась в древний период преимуще­ственно Киевская земля даже и у других южнорусских Славян, весьма наглядный пример представляют известные слова Владими­ра Галицкого о киевском боярине Петре: «Поеха муж Русский объимав вся волости».
Начало Русской истории приурочивает к Новгороду одна только легенда о призвании князей. «Се повести времянных лет, откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити» - вот какими словами начинается наша летопись. Тут говорится о Киеве, а не о Новгороде. Положительные хронологические данные так­же относят начало нашей истории к Киеву. Первый дос­товерный факт, внесенный в нашу летопись со слов ви­зантийцев, это нападение Руси на Константинополь в 864 - 5 гг., в царствование императора Михаила. Вот слова нашей летописи: «Наченшю Михаилу царствовати, начася прозываться Руска земля». Норманнская теория придала им тот смысл, будто именно с этого времени наше отечество стало называться Русью. Но внутренний, действительный смысл, согласный с положительными со­бытиями, тот, что в царствование Михаила имя Руси впервые делается известным, собственно впервые обра­щает на себя внимание, вследствие нападения Руссов на Константинополь. Может быть, наш летописец или его списатель и сам думал, что с тех пор Русь стала называть­ся Русью. Заблуждение весьма естественное, и невоз­можно прилагать требования нашего времени к русским грамотным людям той эпохи, то есть ожидать от них эрудиции и критики своих источников. Например, могли ли они, читая византийцев, под именами Скифов, Сарма­тов и т. п. узнавать свою Русь?
«Тем же отселе почнем и числа положим» — продол­жает летопись». Это отселе, по отношению к Русской истории, оказывается первый год Михайлова царствова­ния, который летопись полагает в 852 г. «А от перваго лета Михайлова до перваго лета Олгова, Русскаго князя, лет 29; а от перваго лета Олгова, понеже седе в Киеве, до перваго лета Игорева лет 31; а от перваго лета Игорева до перваго лета Святославля лет 33» и т. д. В этом хронологическом перечне начало Руси ведется не от призвания Варягов, а от той эпохи, когда Русь ясно, положительно отмечена византийскими историками. За­тем хронист прямо переходит к Олегу. Где же Рюрик? И почему такое по-видимому замечательное лицо, родона­чальник Русских князей, не получил места в означенной хронологии? Мы в этом случае допускаем только одно объяснение, а именно: легенда о Рюрике и вообще о призвании князей занесена в летописный свод, чтобы дать какое-нибудь начало русской истории, и занесена первоначально без года; а впоследствии искусственно приурочена к 862 году1.
1Начальную хронологию Нестора сами норманисты находят ошибочною; а именно на это указывал прежде Круг, и в наше время г. Куника.
В настоящее время, после нескольких прекрасных трудов по вопросу о нашей летописи (Погодина, Сухо­млинова, Срезневского, кн. Оболенского, Бестужева-Рюмина и др.) нет сомнения, что так называемая Не­стерова летопись в том виде, в каком она дошла до нас, есть собственно летописный свод, который нарастал постепенно и подвергался разным редакциям. Списатели, как оказывается, не всегда довольствовались бук­вальным воспроизведением оригинала; но часто прила­гали и свою долю авторства; одно сокращали, другое распространяли; подновляли язык; вставляли от себя рассуждения, толкования и даже целые эпизоды. Не надобно при этом упускать из виду также и простые ошибки, описки, недоразумения (особенно при чтении подтительных слов) и пр. Известные слова мниха Лав­рентия: «оже ся где буду описал, или переписал, или не дописал, чтите исправливая Бога деля, а не кляните» — эти слова характеристичны. Мы думаем, что и мних Лаврентий, хотя называет себя списателем, однако едва ли это слово можно приложить к нему в буквальном смысле. Вот отчего явилось такое разнообразие спис­ков, что нельзя найти двух экземпляров совершенно сходных между собой.
Летописный свод дошел до нас в списках, которые не восходят ранее второй половины XIV в.; от Киевского периода не сохранилось рукописи ни одного летописно­го сборника. Своды, дошедшие до нас и заключающие начало нашей истории, принадлежат собственно Руси Северной, т. е. Новгородско-Суздальской, а не Южной, и притом относятся к тому времени, когда летописная деятельность в Киеве уже прекратилась. Восстановить по ним начальную редакцию почти так же трудно, как по былинам Владимирова цикла восстановить картину Киевской Руси и придворнокняжеского или дружинного быта
времен исторического Владимира; ибо эти былины точно так же дошли до нас при посредстве северной обработки и северной передачи; они окрасились в цвет, который имеет мало общего с древнею Киевскою Русью. В них более отражается единодержавная Московская Русь. Попытки некоторых исследователей отделить раз­нообразные слои в нашем летописном своде начались сравнительно недавно, и, несмотря на некоторые пре­красные результаты, остается еще обширное поле для деятелей; многие подробности еще ускользают от разъяснения. Некоторые имена вкладчиков в летопис­ный свод и описателей уцелели случайно; а остальные потеряны навсегда.
Относительно порчи и перемен, которым подверг­лись наши начальные летописи, они представляют ана­логию с богослужебными книгами. Известно, какие ошибки и вставки были в них открыты, когда началось их исправление, и к каким важным последствиям они повели. А между тем богослужебные книги как предмет священный переписывались с большим тщанием и большею осторожностью, чем летописи; поэтому мож­но себе представить, как велика была порча последних; ибо для списателей и составителей сводов не было та­кой же сдержки. А когда началась ученая разработка Русской истории, те рассказы, которые говорят о вре­менах гораздо более древних, чем самые летописи, от­носились обыкновенно к народным преданиям. Мы нисколько не отвергаем преданий как одного из источ­ников истории; но дело в том, что этим источником надобно пользоваться с величайшею осторожностью, и пока предание не выдержит строгой проверки по дру­гим более достоверным источникам, его никак нельзя возводить в исторический факт. Это во-первых; а во-вторых, еще вопрос: то, что мы иногда считаем народ­ным преданием, действительно ли таковым может на­зваться? Можно немало найти примеров тому, как мни­мо народные предания составились путем собственно книжным. Некоторые домыслы грамотеев, удачно пу­щенные в массу, впоследствии как бы принимают отте­нок народных преданий, особенно если в них отражался какой-нибудь общий мотив, какое-либо повторявше­еся явление, другими словами, если они попадали в соответственную среду. Для аналогии с этим явлением укажем на отношения многих апокрифических сказа­ний к Библии.
Столь прославленная легенда о призвании князей дош­ла до нас не в первоначальном своем виде. По всей вероятности, она была преобразована тем лицом, кото­рый приложил некоторые старания к обработке Киевско­го свода, то есть придал ему некоторую систему. Хотя это сказание по возможности проводится и далее, то есть как бы согласуется с дальнейшими фактами; но по наивности и простоте литературных приемов летописцы не могли избежать противоречий как в этом случае, так и во мно­гих других1.
1Для примера укажем на происхождение Переяславля, кото­рый будто основан на месте известного единоборства при Влади­мире св. Это не более как неудачная попытка осмыслить название города, вроде мифа о Кие, основателе Киева. Составитель свода не обратил внимания на то, что город Переяславль уже упомянут им в договоре Олега с Греками. Это несообразность, бросающаяся в глаза; но другие несообразности, менее яркие, еще легче ускольза­ли от наших старинных книжников. Например, могли ли они заметить следующую тонкость? В сказании о призвании князей говорится, что от этих князей Новгородцы стали называться Рус­ская земля; а между тем и в дальнейших известиях ясно, что именно Новгородцы-то и не называли себя Русью, а называли так обитателей Приднепровья.
Известно, что история каждого народа начинается мифами. Не будем говорить о народах древнего мира; напомним более близкие к нам примеры: сказания о Пшемысле у Чехов, о Кроке и Лешках у Поляков и пр. Откуда главным образом берутся эти сказания? Из простой, естественной потребности объяснить свое начало, т. е. начало своего народа и особенно своей государ­ственной жизни.
Наша легенда о призвании князей из-за моря имеет все признаки сказочного свойства. Во-первых, три бра­та. Известно, что это число служит любимым сказочным мотивом не только у Славян, но и у других народов. Еще у древних Скифов, по известию Геродота, существовал миф об их происхождении от царя Таргитая и его трех сыновей: Арпаксая, Лейпаксая и Колаксая. В средние века встречаем у Славян миф о происхождении трех главных славянских народов от трех братьев: Леха, Чеха и Руса. В нашей летописи, в параллель с Рюриком, Синеусом и Трувором на севере, являются три брата на юге: Кий, Щек и Хорив. Наша легенда о призвании трех Варягов для водворения порядка сходна с ирландским преданием о призвании трех братьев с востока (Амелав, Ситарак и Ивор) для заведения торговли. Что легенда о трех Варягах установилась не вдруг и подвергалась так­же вариантам и украшениям, доказывают ее поздней­шие редакции с прибавлением Гостомысла, колебание, по разным спискам, между Ладогой и Новгородом, и пр. Самая неопределенность выражения: призвали из «за моря» есть также обычная черта подобных мифов, почти то же, что наше сказочное: «из-за тридевять земель». Если бы это был исторический факт, то могло бы сохра­ниться в памяти народной более определенное указание на местность, из которой призвали князей. Впрочем, на­прасно Байер считается родоначальником Норманнской теории; эта теория в общих чертах уже существовала в древней России, т. е. под морем тут преимущественно разумелось море Варяжское или Балтийское, Так, в 1611 году из Новгорода отправлены были послы к шведскому королю Карлу IX просить в государи его сына; для чего приводилось следующее основание: «А прежние госуда­ри наши и корень их царский от их же Варяжского княжения, от Рюрика и до великого государя Федора Ивановича был». Однако и в древней России мнение о призвании князей из Скандинавии далеко не было ис­ключительным. Напомним известные слова Степенной книги о том, что Рюрик с братьями пришли из Прусской земли и что они были потомки Пруса, брата Октавия Августа. Воскресенская летопись также выводит их из Прусской земли.
Польский историк Длугош, писавший во второй поло­вине XV века, но имевший под руками более древних русских летописцев, в своих известиях о Руси распрост­раняется о Кие, Щеке и Хориве, и только мимоходом упоминает о выборе трех братьев Варягов некоторыми русскими племенами. Он выражается о пришествии кня­зей вообще «из Варяг»; но не говорит, будто Русь была Варяги и пришла с князьями; напротив, он говорит о Руси, как о народе туземном и стародавнем в России; приводит мнение о его происхождении от мифического Руса; но прибавляет, что мнения писателей об этом пред­мете очень разнообразны и что это разнообразие «более затемняет, чем выясняет истину». Стрыйковский также ничего не знает о пришествии Руси из Скандинавии; он ведет Русь от Роксалан или Роксан; а о Варягах замечает, что мнения об их отечестве различны и что русские хроники не дают на этот счет никакого объяснения. Все это показывает, какая путаница была в наших летописях по вопросу о начале Руси, прежде нежели возобладало представление о пришествии небывалого народа Варяго-Руссов из-за моря.
Сказание о новогородском посольстве к варяжским князьям находится в непосредственной внутренней свя­зи с одним из последующих эпизодов, именно с посоль­ством Новгородцев к Святославу, у которого они проси­ли себе князя. К своей просьбе, как известно, они при­соединили угрозу: «Если из вас никто не пойдет к нам, то мы найдем себе князя (в другом месте)». Можно ли принимать на веру подобный рассказ, который противо­речит зависимому отношению Новгорода к великому князю Киевскому? А что Новгород находился тогда в зависимости от Киевского князя, в этом убеждают все положительные факты. Константин Багрянородный за­мечает, что сам Святослав при жизни отца был князем Новогородским; он упоминает Новгород в числе других городов, зависимых от Киева, и нисколько не указывает на его самостоятельное положение. В Новгороде киевс­кие князья в течение всего X века содержали варяжский гарнизон, и это может только намекать на не совсем покорные отношения к ним со стороны Новогородцев. Гораздо естественнее предположить, что упомянутый рассказ о посольстве к Святославу сложился в позднейшую эпоху: он скорее выражает характер отношений Новгорода к великим князьям в то время, когда Новго­родцы уже добились некоторой самостоятельности, ки­чились своим вечевым бытом и действительно призывали к себе то того, то другого князя.
Отсюда мы позволяем себе предположить, что и са­мая легенда о посольстве славянских (т. е. новгородских) послов за море и о призвании варяжских князей, эта легенда, выводившая начало Русского государства из Новгорода — имеет отпечаток Новогородский. Вероятно, настоящий свой вид она получила не ранее второй поло­вины XII или первой XIII века, когда Новгород достигает значительного развития своих сил. Это было время живых, деятельных сношений с Готландом (с городом Висби), германскими и скандинавскими побережьями Бал­тийского моря. А с XIII века по преимуществу сюда устремлено было внимание Северной Руси, и только с этой стороны свободно достигал до нас свет европейской цивилизации; между тем Южная Русь была разоре­на и подавлена тучею азиатских варваров. Уже с появлением Половцев, то есть со второй половины XI века Русские постепенно были оттесняемы от прибрежьев Черного моря и торговые сношения с Византией все более и более затруднялись. А когда нагрянула Татарс­кая орда, эти сношения прекратились. Нить преданий о связи Руси с Черным морем порвалась; между прочим заглохли и самые воспоминания о Русских походах на Каспийское море, и мы ничего не знали бы о них, если бы не известия Арабов. Предание о трех братьях Кие, Щеке и Хориве есть не что иное, как та же попытка ответить на вопрос: откуда пошло Русское государство? Эта попытка, конечно, южнорусского киевского происхождения. Киевское предание не знает пришлых князей; оно говорит только о своих туземных, и связывает их память с Византией и с Болгарами Дунайскими. Это пре­дание оттеснили на задний план и не дали ему ходу сводчики летописей и списатели, которые на передний план выдвинули легенду о призвании Варяжских князей. А призвание князей в их время было обычным делом в Великом Новгороде, и этот мотив легко мог окрасить его предания. Замечательно, что и впоследствии, в начале XVII века, как мы видели, на призвание князей ссылаются именно Новгородцы.
Мы упомянули о наемном варяжском гарнизоне в Новгороде.  Начало  этого  гарнизона можно  отнести к концу IX или к началу X века. По словам нашей летопи­си, Олег уставил, чтобы Новгород давал дань Варягам по 300 гривен в год  мира деля; что действительно они и получали до смерти Ярослава. Это известие, конечно, не легенда и принадлежит к отделу наиболее достоверных источников летописного свода. Его можно понимать только в том смысле, что Новогородцы платили по 300 гривен на содержание у себя варяжского гарнизона.  Тем не менее выражения «дань даяти» и «мира деля» могли быть перетолкованы в смысле какой-то зависимости от Варягов и повлияли на составление басни о когда-то платимой Варягам дани, об их изгнании, потом об их призвании и пр. К этому недоразумению могли примешаться воспоми­нания о действительных нападениях Варягов на новогородские пределы и о действительных посылках к Варягам для найма войска1.
1Новгород, как известно, находился в подчиненных отношени­ях к Киеву, но издавна стремился к самостоятельности. Не лишено значения и то обстоятельство, что в дотатарскую эпоху Новогородец не следовал примеру других подчиненных Руси племен и не старался усвоить себе имя Русина: но продолжал именовать себя Словенином. Новгород когда-то мог питать к Киевскому господству чувства, если не те же, то подобные тем, которые он питал впоследствии к Московскому.
Если мы обратимся ко всем уцелевшим памятникам русской словесности дотатарского периода, то нас поразит следующее явление. Нигде в этих памятниках нет почти никакого намека на призвание варяжских князей. А между тем поводы к тому были нередки. Возьмем хоть столь известное Слово о Полку Игореве. Оно не раз вспоминает о старых временах и о старых русских князьях, даже о веках Траяна; но о варяжских князьях нет и помину. Некоторые обстоятельства автору Слова известны были лучше, чем летописцам; у него есть имена князей, каких нет и в летописях. Вообще отношения Руси к югу у него рисуются яснее и обстоятельнее, чем у летописцев. Так, Тмутракан является у последних толь­ко мимоходом и исчезает в тумане; конечно, вследствие того, что летописный свод составлен тогда, когда связи с югом были уже почти порваны. Но Слово о Полку Игореве, хотя относится к концу XII века,  однако в нем живо еще представление о Тмутракани как о части Русской земли, но отрезанной от нее Половецкою ордою. И не только о Тмутракани, поэт говорит и о готских девах, которые на берегу Синего моря поют песни, звеня русским золотом. Тут, конечно, идет речь о Готском или южном береге Крыма;  о чем нет и помину в наших летописях. Самый поход Игоря и Всеволода, как видно из Слова,  был предпринят  с  целью:   «поискати  града Тьмутороканя». Возьмем еще, для примера, сочинение митрополита Илариона: «Похвала кагану нашему Владимиру». Здесь представлялся удобный случай упомянуть о предках этого князя, и действительно, Иларион называет его сыном Святослава и внуком «старого»1 Игоря; говорит, что их победы и храбрость вспоминаются доныне; но далее Игоря он нейдет. Слово Даниила Заточника и Сказание о Борисе и Глебе также приводят имена Свя­тослава и Игоря. Замечательно это как бы систематичес­кое умолчание о призвании Рюрика и необычайных за­воеваниях Олега во всех тех памятниках, которые, не­сомненно, древнее летописного свода. Могло ли это все быть случайно? Замечательно, что и летописные источ­ники, относящиеся несомненно к эпохе дотатарской, в этом случае совпадают с остальными памятниками той же  эпохи.  Приведенный  нами  выше хронологический перечень останавливается на смерти Святополка; отсюда мы можем заключить, что он написан при Владимире Мономахе, т.е. в первой половине XII века; известно, что Рюрика здесь нет.
До какой степени в летописном своде отразилось не­ведение южных событий и южных отношений, это вид­но на Болгарах. Как известно, мы приписываем, и совершенно основательно, Болгарам весьма видную роль в истории нашей письменности и нашего христианства. Напомним договоры Олега и Игоря, которые, по мнению норманистов, дошли до нас в болгарском переводе.
Между Русью и Болгарами, очевидно, были деятельные сношения. А между тем летописи наши чрезвычайно мало говорят о связях с Болгарами; они знают о них почти не более того, сколько могли почерпнуть в известиях византийских. Иногда они как бы смешивают Ду­найских Болгар с Камскими. Точно так же летопись не дает ответа на вопрос о наших отношениях к Корсуню, который при Владимире св. как бы вдруг получает для нас такое великое значение. В непосредственную связь с этими отношениями к Корсуню мы должны поставить исконное существование Руси Приазовской, той Руси, которая в нашей летописи потом внезапно, почти без всяких предварительных указаний, является в виде осо­бого Тмутраканского княжества.

0

165

Какой была вера предков?

О вере предков (свидетельства Прокопия Кесарийского, Иоанна Златоуста и Велесовой Книги)

Об этом есть четыре различных мнения.
Первое. До князя Владимира Святого было на Руси дремучее темное (или же бодрючее светлое – это кому как нравится) язычество. Владимир же волюнтаристски (или не очень) обратил подданных во христианскую веру.
Второе мнение. Все именно так и было, но не тогда. Почти на полтора века раньше веру поменял предкам нашим князь киевский Аскольд. И тоже, кстати, святой.
Третье. Русь обратил в христианство еще князь-волхв Бус Белояр в пятом веке. Аскольд и Владимир Святой только придали потом христианской религии, существовавшей уже века до них на Руси, статус государственной.
Четвертое. Все так, но великий Белояр был не зачинателем христианства на Руси, а продолжателем дела святого апостола Андрея. Последний, проходя Русь от Корсуни (Херсонес) через «горы киевские» и Славянск Великий (Новгород), а также и Смоленск, покрестил волхвов. И высших из них, в том числе, то есть валаамских первосвященников. Андреево исповедание Христа так легло на сердце русским людям, которые почитали испокон Даждьбога, Сына Сварога Небесного, что тут же они основали на Руси христианскую церковь. Крещенные Андреем волхвы передавали и далее благовествование и Русь, благодаря этому, предстала как некий «сейф», где сохранялось во всей чистоте Андреево – то есть исконное апостольское – учение. (Кораблик же палестинского христианства сначала прошел сквозь бурю римских гонений, а потом сквозь мертвую зыбь византийских ересей. То и другое не могло не оставить повреждений и, официализировавшись, учение уже отличалось от изначального благовествования Христа.)
Какое из мнений правильное? Возможно, доля истины присутствует в каждом.
И с нашей точки зрения она тем больше, чем более порядковый номер мнения, присвоенный ему выше. Впрочем, судите сами. В конечном счете ведь все решают свидетельства современников, если таковые сохранились.
Имеются ли надежные сведения о религии наших предков, какой она была за века до Владимира и Аскольда? Подавляющее большинство историков признают в этом качестве текст из «Войн» Прокопия Кесарийского (VI в.).
Этот автор, православный христианин и разносторонне образованный человек, пожалуй, более кого либо в свою эпоху прославился точностью описаний. Будучи бессменным секретарем знаменитого византийского полководца Велизария, он имел регулярный доступ к ценнейшей информации. По долгу службы Прокопий неоднократно встречался как на войне, так и в мирной жизни со «скифами». (Символично, что имя этого свидетеля о верованиях наших предков совпадает полностью с именем христианского святого, жившего на три века раньше.
Итак, Прокопий написал в своих «Войнах»: «Они [славяне] считают, что один только Бог [а не множество богов]… является владыкой над всеми, и Ему приносят жертвы… и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание: если спасутся, тотчас же принести Богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали… Они почитают реки и нимф, и всякие другие божества».
Об этом фрагменте из Прокопия Кесарийского известный историк М.Ю. Брайчевский замечает в книге «Утверждение христианства на Руси» (Киев: Наукова Думка, 1989): «в нем подчеркивается отличие славянских верований не от христианского учения, а от классического язычества».
С этим невозможно поспорить. И даже странно, как этого не замечали другие исследователи текстов Прокопия до Брайчевского. Последний же констатирует ряд очевидных вполне моментов. «Идея судьбы [понимаемой, как слепой фатум] несовместима с главной христианской доктриной… индетерминизма и свободы воли (концепция Логоса, то есть свободы)… Таким образом, и сам Прокопий не знал судьбы и не признавал, что она имеет по отношению к людям какую-либо силу». И далее по поводу принесения жертв: «идея о возможности человека как-либо повлиять на позицию.
Высшего Божества не чужда христианству». Ну и, наконец, о русалках (нимфах) и прочем: «вера в этих… персонажей просуществовала до нашего столетия, ничуть не отрицая христианской догматики и прекрасно уживаясь с нею». Итак, Прокопий подчеркивал, вне всякого сомнения, сходство славянских верований с христианским учением и их отличие от язычества.
Дальнейшие рассуждения Брайчевского о свидетельстве Прокопия еще более интересны. Он призывает обратить внимание на слова «один только Бог… является владыкой над всеми». И делает очевидное заключение на основе их: «значит, речь идет о какой-то форме монотеизма». И задается естественным вопросом, далее: какой же именно монотеизм исповедовали славяне? И обнаруживает единственный разумный ответ на него методом исключения: «Ислама в то время еще не существовало. Иудаизм утвердился в Хазарии через два столетия после смерти Прокопия. Манихейство, возникшее в III в., представляло собой не монотеизм, а бинарную систему. Вряд ли Прокопий не упомянул бы рядом с богом света и добра манихейского бога зла. И уже совсем странно было бы искать у древних славян VI в. буддизм или какую-то другую восточную религию типа конфуцианства или даосизма. Следовательно, единственной альтернативой остается предположение о какой-то особенной системе, созданной самими славянами».
Как видим, рассуждение безупречное, и вывод, делаемый Брайчевским, едва ли может быть опровергнут. Его возможно разве что уточнить. А именно: «какая-то особенная система монотеизма, созданная самими славянами», была, конкретно, христианской его системой. Очам Прокопия Кесарийского предстоял славянский самоосновный христианский монотеизм. Имеются ли конкретные «вещественные доказательства» правомерности этого уточнения? Пожалуй, о наиболее впечатляющем из таких рассказано в труде «О древних иконах с кириллическими надписями, находящихся в Риме». Он был написан в 1860 году священником Антонием Петрушевичем. В работе речь идет об иконах, созданных не раньше V века, то есть еще до времени, когда жил Прокопий. На них имеются следующие надписи (за более чем четыре века до святого Кирилла, кстати): «Образ Гъспъдн на убрусе» и «Сты Петр и сты Павль».
Тогда является следующий вопрос. Коль скоро славяне времен Прокопия Кесарийского были не только монотеисты, но и, конкретно, христиане – даже писали иконы Спаса Нерукотворного (это распространенное теперь название образа Господня на убрусе, то есть платке) и первоверховных апостолов, – почему Прокопий так прямо и не написал: соперники Велизария на поле брани были такие же православные, как и он?
А потому и не написал, что византийцы времен Прокопия не такие уже были православные, как православные «скифы»! Об этом хорошо говорит Владислав Бачинин в работе «Византия и византизм» (2003): «Это было не христианство вообще, а христианство в его византийской версии. Воспринятый христианский дух оказался утяжелен множеством человеческих, слишком человеческих бремен. За несколько столетий византийское православие успело уснастить христианскую веру многим из того, что не приближало человека к Христу, а напротив, как бы удерживало в некотором отдалении».
Чем именно удерживал византизм «в некотором отдалении» от Христа? Бачинин дает ответ: государственным контролем над церковью. (На Русь подобный контроль придет, слава Богу, только через двенадцать веков – то есть при Петре I). Нет спора, цезарепапизм Юстиниана I близости ко Христу точно уж не способствовал. Но стоило бы расшифровать подробнее, на наш взгляд, чем же конкретно отдалила византийцев от изначальной чистоты христианского учения диктаторская религиозная самодеятельность.
Попробуем это сделать. Во-первых, Юстиниан разогнал Академию Платона, которая просуществовала до него целое тысячелетие. А ведь, как засвидетельствовал святой Августин Блаженный, именно «в книгах платоников написано то же самое, что в Евангелиях» (см. выше). Во-вторых, Юстиниан I вынудил шестой Вселенский собор отвергнуть учение о перерождении души, которое христиане первых веков унаследовали от самих апостолов и Христа, о чем я говорю подробно в статье «Жизнь ДО и ПОСЛЕ, или: отвергает ли христианство идею перерождения?». А вне контекста учения о перерождении в его северной (а не восточной) версии смысл ряда основных догматов христианства становится неудобопонятен, формализуется, выхолащивается. (Мудры были владыки Руси, что тысячелетие без малого «тянули» с утверждением христианства в качестве ее официальной государственной религии!)
Словом, византийское христианство времен Юстиниана I было уже не тем, что при Константине Великом, основателе империи. Последний, деятельно ратуя за распространение учения Христа, не скрывал, что руководствуется при этом ведической мудростью своих предков, которой пребывал верен. И даже святое крещение основатель великой христианской империи принял лишь на смертном одре. И крест, принесший победу, Константин увидел на фоне Солнца, то есть он узрел в Иисусе «скифского» Яра (Даждьбога).
Поэтому и знаменитый лабарум Константина Великого напоминает солярный знак древних руссов. (Что интересно, на мраморном саркофаге великого князя Ярослава Мудрого изображен даже и не лабарум, а, именно, древнерусский солярный символ. Причем не трудно заметить: он занимает главенствующее положение надо всеми прочими, то есть двумя христианскими крестами и одним ведическим, равносторонним. Такое расположение на саркофаге христианского властителя говорит, что солярный символ почитался на Руси не меньше знаком Христа, чем крест.) Уместно будет упомянуть и про белый клобук, что был изготовлен по личным указаниям Константина для христианских патриархов. Он был отвергнут латинянами как облачение языческое и потому папа носит раздвоенную тиару. А, между тем, по преданию вид патриаршего оглавия явил Константину Великому сам ангел небесный. Благо, что Константинов клобук и до сего времени венчает главу русского православного патриарха.
Но времена Константина Великого прошли. В эпоху Юстиниана I Византия пребывала в духовном смысле как бы на полдороге к ереси иконоборчества времен Льва III Исавра. А что такое иконоборчество? Измышление, что будто бы христианину нельзя почитать изображения Бога Всевышнего и святых. Такое напоминает иудаизм и предельно далеко от апостольского учения. Евангелист Лука сам написал образ Пресвятой Девы. Апостолы же не запрещали почитать даже изображения богов, ибо они суть творящие энергии Всевышнего. На этом основании проповедь апостольская и была принята, а не отвергнута, в Ефесе («какой человек не знает, что город Ефес есть служитель великой богини Артемиды и Диопета?» – Деян 19:35), как и в Афинах. Апостолы только показывали разницу между изображениями богов и самими богами, а также между богами и Всевышним Богом.
Апостольскую трезвенность восприятия руссы сохранили с времен посещения их Андреем Первозванным. Ведь этому способствовал весь строй древней ведической православной (Правь славили) веры, которая никогда у нас не вырождалась в язычество. А православный дух византийцев ослаблен был нововведениями Юстиниана, о которых сказано выше. Зоркий и образованный солдат, каким был Прокопий, сумел отметить близость «скифской» веры христианству и далекость ее от язычества. Возможно, будь Прокопий Кесарийский искушен в тонкостях богословия, он заметил бы и еще большее. А именно: христианство руссов – это и есть реликтовое апостольское, исконное христианство. Тогда как византийское представляет собой уже, в некоторой степени, вырождение.
Церковь Христа, пошедшая от волхвов, которые первыми поклонились Младенцу, естественно, почитала себя первоосновной. И не стремилась, поэтому, выражать идеи духовного плана в нерусских терминах. Даже самое греческое имя «Христос» нечасто до времен Аскольдовых употреблялось поклонниками Его на Руси. Сына Сварога Небесного, пророчества о Котором гиперборейской веры руссов исполнились, продолжали именовать Даждьбог, Ису (Стрела), а также, впрочем, называли Христ или Хорст. Идея единобожия также выражалась в терминах, непривычных византийскому слуху. Она формулировалась примерно таким же образом, как это можно видеть в самом начале Велесовой Книги. «И вот начните… главу перед Триглавом склоните…ибо тайна та велика есть: как Сварог и Перун есть в то же время и Свентовит». Заметим, что здесь присутствует не одна лишь манифестация единобожия. Здесь перед нами исповедание тайны Пресвятой Троицы, нераздельной и неслиянной. Той тайны, что и до сего времени представляет основной догмат христианского богословия. Ведущие христианские конфессии различаются между собой, прежде прочего, особенностями формулирования его.
Какой напрашивается вывод на основе всего выше сказанного? Примерно тот же, что делается Валерием Чудиновым в книге «Тайнопись на русских иконах». То есть: «Получается, что христианство… не упало с неба в готовом виде, а было подготовлено многими тысячелетиями господства русского ведизма»
Такое заключение Чудинова представляет интерес тем больший, что выведено другими методами, нежели разбор славянского богословия и сторонних свидетельств о нем современников. Когда различающиеся подходы приводят к одному итогу, более чем высока вероятность, что выводы исследователей правильны. Валерий Алексеевич изучал тайнопись на культовых изображениях первых веков христианства и современных им таковых ведических. И что же он обнаружил?
«Сюжеты… непременно подписывались, независимо от того, ведические они или христианские. Эти надписи по сравнению с размером изображения очень мелкие… так что здесь в полной мере можно было опереться только на микроэпиграфику… И она показала, что языком изображений, всех без исключения (даже если оно касалось латинян), был русский… Более того, сами христианские святыни (изображения, кресты) изготавливались в мастерских славянских ведических культов (изображения – в мастерских Макоши, кресты – в мастерских Рода). Из этого можно сделать только один вывод: культ Иисуса Христа зародился и развивался в недрах славянского ведизма».
Из текста Чудинова понятно, почему написанные не позднее V века иконы Спаса Нерукотворного и первоверховных апостолов, о которых упоминалось выше, подписаны на русском языке. И, следовательно, текст Чудинова можно дополнить: иногда также и макроэпиграфика (а не только микро) раннехристианских изображений указывает подлинные корни нашей религии. Да, христианские священные предметы создавались в русских ведических мастерских и расходились оттуда по всему миру.
Но раннехристианские культовые предметы, несущие на себе такие маркеры атрибуции, которые очевидны каждому и потому просто вопиют, – упрятаны с глаз подальше. В закрытые хранилища Ватикана, да и не его только. И сколько же таковых там пылиться, наверное…
Подобное положение дел очень выгодно, разумеется, тем кругам, которые заинтересованы, чтобы христианству и дальше продолжали приписывать корни, на самом деле ему совершенно чуждые. Об этом и других методах проплаченного саботирования исторических исследований обстоятельно рассказывается, например, в историческом романе А. Весты «Хазарская охота».
Ну и, наконец, последний нюанс. Мы говорили выше, что, если бы Прокопий Кесарийский сведущ был в богословских тонкостях, он бы разглядел, вероятно, в славянских верованиях реликтовое христианство. Так вот, его соотечественник, живший за два века до него, был сведущ. И разглядел.
Иоанна Златоуста (IV в.) называют вселенским святителем. Он широко известен как создатель трактата «Против иудеев», показывающего, откуда НЕ произошло христианство, и начинающегося словами: «Тяжкая болезнь вызывает язык наш к ее врачеванию – болезнь, поразившая тело Церкви». (Ересь евионитов пускала тогда еще лишь только робкие корешки, но прозорливый святой немедленно ощутил, какую представляет она опасность для будущего христианской церкви.) Гораздо меньше обращают внимания, что Иоанном же Златоустом отмечено вскользь и то, с какой духовной традицией христианство сродно воистину. Это всего лишь фраза из бесед на Евангелие от Матфея: «Скифы и сарматы, переводя Святое Писание каждый на свой язык, философствуют о сих словесах».
Краткая, но какая емкая фраза. Она содержит ответы на два вопроса, по поводу которых сегодня столько ломают копий. Причем отмечены оба походя, как само собой разумеющееся. «Переводя Святое Писание каждый на свой язык» – вот вам и «не было» у славян письменности до Кирилла и Мефодия! «Философствуют о сих словесах» – совсем не похоже, что речь идет о каких-то новообращенных варварах. Напротив, перед нами прямая констатация наличия у «скифов» уже в IV веке развитого христианского богословия.
Кстати, если бы у славян уже в первые века не существовало развитого христианского богословия, как объяснить нижеследующие факты?
На первом же Вселенском соборе, который состоялся в Никее в 325 году, присутствовали, как отмечает историк христианской церкви А. В. Карташев, епископы с Питиунта (Пицунды), из «Боспорского царства» (Керчь) и «Великой Скифии» (Русь). Из Скифополя же, который представлял собой древнейший культурный центр скифов в Палестине, прибыла делегация во главе с епископом Патрофилем. (Для сравнения: Рим делегировал на собор только двух пресвитеров.) Некоторые утверждают, что даже обсуждали на этом первом соборе, как именовать веру: христианство или же астианство (астинианство)?
Поскольку многие христиане приветствовали друг друга идущим от апостолов «радуйтесь!», которое звучит на санскрите как «свасти аста!» (благо всем!). Именно поэтому свастика – древнейший индоарийский знак солнечного света и блага – присутствует на раннехристианских мраморных надгробиях катакомб Рима.
Так продолжалось и в последующие века, потому что и «на VI Вселенском Константинопольском соборе (680 год) заседали и подписали этот собор славянские епископы» – свидетельствует Егор Классен в книге «Древнейшая история Славян и Славяно-Руссов» (1854). И в этой же книге сказано, что в 765 году «был Константинопольским патриархом Никита – славянин родом».

Дмитрий Логинов

0

166

Список древних капищ славянским богам

Капище Ярилы - Дом на Котельнической набережной, Москва;
Капище Мокоши - Большая Ордынка, Москва;
Капище Велеса - Храм Христа Спасителя, Москва; Авраамиевский монастырь, Ростов; Усадьба А.Н. Островского, Калужская обл.;
Капище Хорса - Усадьба А.Н. Островского, Калужская обл.;
КапищеДажьбога - Усадьба А.Н. Островского, Калужская обл.;
КапищеЧернобогу - Кафедральныйсобор, район художественной галереи, Пермь;
Славянский Храм Сатурна-Чернобога - долина реки Кыртык.
Капище Лады - Шумское святилище, Украина; Усадьба А.Н. Островского, Калужская обл.;
Капище Перуну - урочище Перынь близ Новгорода Великого; Каменье, Вологда; Выжгородский капищный комплекс, Подмосковье, берег реки Яхрома; Усадьба А.Н. Островского, Калужская обл.;
Капище Купале - Москворецкий мост – московский Кремль, Москва;
Капище Радогоста - Город-святилище Ретра, Германия;
Капище Триглава - Свентокжицкие горы, верховья Вислы, Польша;
Капище Рода - Звенигород, Украина;
Капище Святовита - Остров Рюген (Буян), Германия;

Другие святилища
Чистые пруды, Славянское святилище - Москва. Пруды появились от запруды реки Рачки. Захвачены иудохристианской общиной. Расположены в районе Мясницкой улицы в Москве, метро «Чистые пруды». До 1699 года именовались «погаными» – то есть славянскими. 1551 году рядом с прудами (Архангельский переулок, дом 15, «а») построена иудохристианская деревянная церковь «в Мясниках», а в 1701 – 1707 церковь Архангела Гавриила (в 1620 году храм именовался «Гавриила Великого»). Ныне славянское святилище занято иудохристианской церковью Архангела Гавриила. Рядом с храмом также построена церковь Федора Стратилата
Урочище Гнилой Кут - г. Городок. Исследовано в 1975 г. Приходнюком А.М. на поселении VI-VII в.в. в урочище Гнилой Кут на окраине г. Городок на Подолии. Состояло из прямоугольной площадки (2,3х1,5 м), выложенной небольшими плоскими камнями, и круглого кострища, расположенного в углублении около восточного края площадки. Среди остатков костра найдены фрагменты глиняной посуды и обожженные кости животных. В.В. Седов относит это святилище к тому же типу, что и Киевское.
Киевское святилище Украина. Открыто в 1908 г., повторно исследовано в 1937 г. Датируется VIII-X вв. Расположено на Андреевской горе, в средней части довладимирова города, в самой сердцевине княжеского двора. Капище образовывало в плане неправильный четырехугольник с округленными углами и с четырьмя прямоугольными выступами, ориентированными по сторонам света. Сложено насухо из неотесанных камней. Размеры площадки 4,2х3,5 м, высота 0,4 м. К югу от площадки обнаружен слой пережженной глины с большим количеством костей домашних животных. По мнению первого из исследователей капища (Хвойко В.В.), в этом месте располагался жертвенник.
Красногорское святилище - Смоленская обл. Датируется VIII-X в. Расположено в Смоленской области. представляло из себя искусственно отсыпанную горизонтальную площадку в виде правильного круга, окруженную кольцевым валом, высота которого не превышала высоты площадки. С одной стороны вал был разомкнут, образуя проход. В центре площадки обнаружена яма, в этом месте находилась статуя. В траншее, заложенной в восточной части площадки, на материке обнаружена вымостка размерами 3,5х3 м. Вымостка сложена в один ярус из непригнанных друг к другу булыжников и колотого камня. Все камни носили следы огня, выше залегал слой золы с остатками обгорелых бревен. По предположению В.В. Седова, вымостка была сооружена перед отсыпкой возвышения, и на ней был зажжен ритуальный костер, чтобы освятить место будущего святилища.
Нижне-воргольское святилище - близ села Нижний Воргол. Исследовано Москаленко А.Н. в 1966 г. на городище роменско-боршевской культуры у села Нижний Воргол в бассейне среднего Дона. Расположено (подобно Ходосовичскому) в мысовой части. Представляло из себя круглую глинобитную обожженную площадку диаметром 12 м. В ее середине обнаружена яма от деревянного идола, а вблизи - жертвенник (сильно прокаленная глина с золой). Площадку окаймляли ямы, предназначенные для разведения ритуальных костров. В золе жертвенника найдены железные наконечники стрел и кости лошади.
Святилище близ хутора Пустынка - Украина. Найдено в 1974 г. Березанской С.С. Датируется XV-XII вв. до н.э. Открыто близ хутора Пустынка, на берегу Днепра западнее Чернигова. Одно из двух святилищ праславянской деревни (19 жилых и 14 хозяйственных построек). Святилище «…расположено в западной части поселения на возвышенном участке берега в 20 м от воды. Оно было наземным. Судя по конфигурации столбовых ям, помещение имело круглую форму диаметром около 10 м. Внутри него, приблизительно в центре, находились еще четыре ямы, образующие неправильный четырехугольник размерами 3,5х4м.» Цитата из источника.На полу святилища обнаружен ров размерами 0,5х3 м., глубина его 30 см. В ровике обнаружены зола, мелкие кальцинированные кости, а также осколки зернотерок (более 120), сильно обожженные.
Святилище в Ржавинском лесу - Северная Буковина. Это святилище исследовано в 1976 г. Б.А. Тимощуком. Расположено в Ржавинском лесу (Северная Буковина), на высоком всхолмлении около ключей. Находилось в центре гнезда славянских поселений VIII-X вв. Центральная площадка святилища ровная, округлая, в диаметре 24 м. Была обнесена валом высотой 1,5 м и рвом шириной 5-6 м. На вершине вала обнаружены площадки из камней, по предположению исследователя использовавшиеся для разведения ритуальных костров. Ниже по склону располагался второй концентрический вал с примыкающим рвом (диаметр 60 м). На вершине второго вала также были устроены площадки-уступы для ритуальных костров. На склоне первого вала при раскопках обнаружен четырехгранный каменный столб (высота 2,5 м, размеры основания 0,6х0,9 м). Кверху столб становится более тонким, какие-либо изображения на нем отсутствуют. По предположению исследователя, столб был установлен в центре круглой площадки и выполнял функции идола.
Ходосовичское святилище на берегу озера Святое - Небольшое племенное святилище. Открыто в 1972 г. Датируется X-XI в. Расположено на берегу оз. Святое, на мысе вытянутой вдоль края озера песчаной дюны. Центральная площадка святилища горизонтальная, круглая в плане. Диаметр ее около 7 м. Площадка окольцована канавкой глубиной 0,4 м (по предположению исследователей, на месте канавки стоял невысокий частокол). В центре площадки открыта яма от деревянного столба-идола. С четырех сторон на расстоянии до 2 м. от края площадки имелись четыре ориентированных по сторонам света углубления, в которых во время ритуалов горели костры (раскопками зафиксировано только три ямы с кострищами, так как западный край святилища подмыт водами озера). Углубления корытообразные, в плане имеют серповидную форму.

dazzle.ru

0

167

Предыстория вопроса о Славянских Богах и письменности

Бронзовые изображения богов лютичей и ритуальные предметы из Ретринского храма были найдены в земле деревни Прильвиц в конце 17 века - начале 18 века, затем их приобрел немец Андреас Готтлиб Маш, подробно описал и заказал гравюры с натуры. В 1771 году в Германии им были изданы обстоятельные материалы на этот счет, экземпляр которых хранится в том числе и в нашей Ленинской библиотеке (A.G. Masch. Die Gottesdienftlichen Ulferfhumer der Obotriten, aus dem Tempel gu Rhetra. Berlin. 1771).
Изображения оформлены Андреасом Готтлибом Машем в виде каталога, каждая статуя или рисунок имеют свой порядковый номер, таковых более шестидесяти.
Маш дает план современных ему представлений (или даже раскопок) о месте и устройстве великого храма Радегаста, что в Ретре, легендарном городе лютичей-ретарей.
Следует добавить, что фигурки сильно оплавлены (Ретринский Храм Радегаста был стерт с лица земли императором Лотарем в процессе крестового похода против западных славян), и многие изображения испещрены рунами. Две наиболее часто встречающиеся надписи безошибочно идентифицируются как RHETRA и RADEGAST.
Некоторые новейшие «историки», или учившиеся на историка в соответствии с канонами пронорманнской теории, с вполне серьезным лицом утверждают, что такого храма не было и в помине. При этом они ссылаются на современные германские раскопки, якобы не принесшие никаких новых археологических данных. Еще они говорят, что сама коллекция Маша - подделка, ибо славяне конца первого начала второго тысячелетия н.э. не имели развитой металлургии и не знали письменности.
[см. Аркаим (1700 лет до н.э.). Металлургические «цеха» Синташты]
[см. Германия. Русские храмы древнее пирамид!]
Некоторые доходят до того, что отказывают полабам и ободритам в наличии собственного языка.
[см. Законы вещего русского слова – праязыка цивилизации Земли]
Таким образом, предполагается, что фигурки, если они и были, гораздо более позднего неславянского происхождения, а знаки поверх фигурок - один из видов младших рун. Серьезным аргументом в «умелых» руках таких «историков» является тот факт, что по смерти Андреаса Готтлиба Маша коллекция была утеряна и осталась только публикация.
Постараемся развеять их «искренние» заблуждения, чтобы впредь они не вводили в заблуждение доверчивых читателей.
Первоисточники свидетельствуют
Сперва - свидетельства очевидцев существования самого храма, т.е. письменные первоисточники современной исторической науки, отрицать которые - все равно, что рубить сук, на котором сидишь.
Географ Адам Бременский (ок. 1066 г), «Деяния священников Гамбургской церкви»:
[!] «Славяния в десять раз больше нашей Саксонии, если причислять к ней чехов и живущих по ту сторону Одры поляков, которые НЕ ОТЛИЧАЮТСЯ ОТ ЖИТЕЛЕЙ СЛАВЯНИИ НИ СВОЕЙ ВНЕШНОСТЬЮ, НИ ЯЗЫКОМ…
[!] Славянских народов существует много.
[!] Среди них наиболее западные вагры, живущие на границе с трансальбингами. Их город, лежащий у моря Алдинбург (Старград). Затем следуют ободриты, которых теперь называют ререгами, а их город Магнополис (Велеград – город Велеса). К востоку от нас (от Гамбурга) живут полабинги (полабы), город которых называется Рацисбургом (Ратибор – «Ратный лес»). За ними лингоны (глиняне) и варабы. Далее следуют хижане и черезпеняне, которые отделяются от долечан и РАТАРЕЙ рекой Пеной и городом Дымином. Там предел Гамбургской епархии. Хижане и черезпеняне живут к северу от реки Пены, доленчане и РАТАРИ - к югу. Эти четыре народа по причине храбрости называются вильцами, или ЛЮТИЧАМИ. Есть еще и другие славянские племена, которые живут между Лабой и Одрой… из всех них САМЫМИ МОГУЩЕСТВЕННЫМИ ЯВЛЯЮТСЯ РАТАРИ, живущие в центре…
[!] Их город - ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНАЯ РЕТРА (Радигост, Радигощ) - седалище идолослужения, там построен огромный храм в честь демонов, главный из которых Радигост. Изображение его сделано из золота, ложе из пурпура. Самый город имеет девять ворот и окружен со всех сторон глубоким озером, через которое для перехода построен бревенчатый мост, но через него разрешается переходить только идущим ради жертвоприношения или вопрошения оракула… Говорят, что ОТ ГАМБУРГА ДО ХРАМА ЧЕТЫРЕ ДНЯ ПУТИ».
Дитмар Мерзебургский (Дитмар Мержиборжский) (ранее 1018 г) «Хроника»:
[!] «Есть на земле РАТАРЕЙ некий город, по имени РАДИГОЩ, он треугольной формы и имеет трое врат, со всех сторон его окружает большой лес, неприкосновенный и священный в глазах местных жителей. Двое ворот города открыты для всех пиходящих; третьи, самые малые обращены на восток, ведут к морю (оз. Толензезе), лежащему поблизости и на вид ужасному.
[!] У этих ворот не стоит ничего, кроме искусно построенного ИЗ ДЕРЕВА ХРАМА, в котором опорные столпы заменены рогами различных зверей.
[!] Стены его извне, как всякий может видеть, украшены чудесной резьбой, изображающей различных богов и богинь, а внутри стоят ИДОЛЫ БОГОВ РУЧНОЙ РАБОТЫ, СТРАШНЫЕ НА ВИД, В ПОЛНОМ ВООРУЖЕНИИ, В ШЛЕМАХ И ЛАТАХ, НА КАЖДОМ ВЫРЕЗАНО ЕГО ИМЯ.
[!] Главный из них, которого особенно уважают и почитают все язычники, называется СВАРОЖИЧ.
[!] Здесь находятся и боевые знамена, которые выносятся из храма только в случае войны и поручаются пешим воинам… (далее говорится о жрецах храма и ритуале гадания по коню).
[!] Верящие издавна различным заблуждениям, они считают, что если им угрожает продолжительная и жестокая война, то из упомянутого моря выходит огромный кабан с белыми и блестящими клыками, и многие видят, как он катается по болоту, сопровождаемый страшными сотрясениями земли.
[!] СКОЛЬКО В ТОЙ СТРАНЕ ОБЛАСТЕЙ, СТОЛЬКО ТАМ ЕСТЬ И ХРАМОВ, И ИЗОБРАЖЕНИЙ ОТДЕЛЬНЫХ ДЕМОНОВ, КОТОРЫХ ПОЧИТАЮТ НЕВЕРНЫЕ, НО СРЕДИ НИХ УПОМЯНУТЫЙ ГОРОД ПОЛЬЗУЕТСЯ НАИБОЛЬШИМ УВАЖЕНИЕМ. Его посещают, когда идут на войну, а по возвращении, если поход был удачен, чествуют его соответствующими дарами, а какую именно жертву должны принести жрецы, чтобы она была желанной богам, об этом гадали, как я уже говорил, посредством коня и жребиев. Гнев же богов умилостивлялся кровию людей и животных.
[!] Всеми этими племенами, которые вместе называются ЛЮТИЧАМИ, не управляет один отдельный властитель… К нарушению мира их легко склонить даже и деньгами. Эти-то воины, некогда бывшие нашими РАБАМИ, а затем из-за грехов наших ставшие СВОБОДНЫМИ, отправляются В СОПРОВОЖДЕНИИ СВОИХ БОГОВ помогать КОРОЛЮ ПОЛЬСКОМУ».
Священник Гельмолд (сер. XII века), «Славянская Хроника»:
[!] «…Суть иные вендов роды, между Эльба и Одер реками живут и далеко к полудню простираются, как и гурули, гевельды, сущие при Гибале реке и Доксе, левбузы, ивилины, сторреланы с иными. К западной же стороне провинция ВИНУЛОВ, которыми ленчане и РЕДАРИ именуются. Город их славный РЕТРА, там капище великое и главный бог их - Радегаст…»
[!] «…Их четыре племени и они называются лютичами, или вильцами; из них хижане и черезпеняне, как известно, обитают по ту сторону Пены, ратари же и долечане желали господствовать вследствие того, что у них ИМЕЕТСЯ ДРЕВНЕЙШИЙ ГОРОД и ЗНАМЕНИТЕЙШИЙ ХРАМ, в котором выставлен идол РАДЕГАСТА и они только себе приписывают единственное право на первенство потому, что все славянские народы часто их посещают ради получения ответов и ежегодных жертвоприношений…»
Таким образом, если археологи чего-то там не находят - это их проблемы. Видимо, не там ищут - «четыре дня пути от Гамбурга и близ озера» (вероятно совр. Мекленбург, озеро Толензезе).
Первые отечественные публикации о Ретре
Теперь обратимся к нашим, не нынешним, а тем великим историкам, определенно составляющим гордость Российской науки.
В.Н. Татищев (1748 г), «История Российская», гл. 39.:
[!] «Готтофред в хронике 402 года по Христе от древних писателей сказует, что ВАНДАЛЫ (венды) с королем их РАДОГОСТОМ в двести тысяч числом в Италию нападение учинили… И сии имена королей довольно свидетельствуют славян, ибо имя РАДЕГАСТ самое славянское и славяне идола РАДЕГАСТА почитали. К тому же имя Радегаста видно от владетеля ВАНДАЛОВ дано».
И с чего бы это германскими младшими рунами-то писать славянское имя славянского бога? Радегаст - он же Радигощ или Радогощ - почитался и чехами. Он упомянут в «Маter Verborum», как сын Сварога.
А на землях вятичей, «пришедших из ляхов», можно сыскать города, названные именем этого бога - Радогошь на реке Нерусса к северу от Севска и к западу от Крома.
Предполагается, что Радигощ - прилагательное от имени Радегаст, точно так, как «вещий» есть прилагательное от слова «весть».
М.В. Ломоносов (1760-е), «Древнейшая Российская История», гл. 4.:
[!] «Радегаст держал на груди щит с изображенною воловою головою, в левой руке копье, на шлеме петух с распростертыми крылами».
Именно так выглядит Радегаст на части изображений из Ретринского Храма согласно перечню Маша 1771 (опубликованному после указанной работы Ломоносова - 1766). Значит, либо Михайло Васильевич видел самих кумиров, либо пользовался независимым от Маша источником.
Позднее сведения Ломоносова по внешнему облику кумира Радегаста и порядка служения ему повторяют Андрей Кайсаров (1803) («Славянская и Российская мифология») и Григорий Глинка (1804) («Древняя религия славян»). Следует упомянуть, что и Ломоносов, и Кайсаров были в той части Германии, где некогда жили ретари и застали в Германии остатки «словенского и вандальского (винульского) языков».
Ни у Татищева, ни у Ломоносова нет речи о находке близ Прильвица, но вот в 1795 году в Гамбурге поляк Яков Потоцкий описал еще одну партию предметов из Храма Ретры (всего порядка двадцати пяти предметов), экземпляр его работы также хранится, в том числе, и в нашей Ленинской библиотеке.
Екатериной Великой, а она писала:
[!] «славяне задолго до Р.Х. письменность свою имели»,
была создана специальная комиссия, которая готовила материалы к отдельной публикации, однако по смерти императрицы ничего из этого не получилось (J. Potocki. Voyage dans quelques de la Basse Saxe pour la Recherche des antiquites Slaves ou Veneds. Hambourg. 1795).
Кайсаров ссылается на работу А.Г. Маша, однако, добавляет (Андрей Кайсаров (1803) «Славянская и Российская мифология»):
[!] «Из металла сделаны все истуканы, вырытые в Прильвице близ озера Толлензезе. Большая часть их составлены из смеси металлов и содержат много серебра, так что некоторые выдерживают пробу от двух до десяти лотов серебра».
Поскольку Маш ничего не указывает в своей работе 1771 года о такой пробе, это означает, что Кайсаров воочию был знаком с коллекцией, например того же поляка Потоцкого, благополучно путешествующего по России еще в начале 1800-х годов на Кавказе в поисках таких же артефактов (Yu. Klaprot или U. Claprot, Voyage de Jean Potocki dans les steps d'Astrakhan et du Caucase, t.1, Paris, 1829).
Кайсаров пишет и еще об одной статуэтке, не имеющейся ни в перечне Маша, ни в работе Потоцкого:
[!] «В Прильвице нашли статую с надписью «Вода». Как сей истукан представлен вооруженным и с воинскими доспехами, то думали, что это изображение бога войны (ср. воевода)».
Это лишний раз подтверждает действительное существование фигурок еще в начале девятнадцатого века.
Вспомним первоисточники!
Дитмар Мержиборский:
«Идолы богов ручной работы, страшные на вид, в полном вооружении, в шлемах и латах, на каждом вырезано его имя».

Польский след
А теперь перенесемся в 1836 год. В Польше, в Познаньском воеводстве найдены Микоржинские камни. Три штуки. На них встретились те же «венедские» руны, что и на ретринских изображениях.
[!] В надписях использовано 16 рун, из которых 14 совпадают с ретринскими и две из 14-ти не имеют аналогов в младших и старших рунах.
[!] Всего рунический строй с ретринских находок содержит 25 рун, из которых лишь 16 имеют аналоги в младших и старших рунах, а девять не имеют таких аналогов.
Результаты комбинаторного анализа представлены в работе (Платов А., Культовые изображения из Храма в Ретре// Мифы и магия индоевропейцев, вып.2.-М.: Менеджер, 1996, стр. 8-28).
Вопрос с подлинностью ретринских изображений как бы повис в воздухе, хотя, скажем, известные исследователи германских и славянских древностей Яков Гримм и Ян Коллар еще в середине прошлого века были убеждены в действительном существовании ретринских изображений.
А вот камни, изображения на них и надписи, в самом деле, признаны на сегодня подлинными значительной частью польских и других западных ученых. Знать, и надписи на ретринских статуях подлинны, поскольку сделаны на том же языке. Каком?
Снова вспомним первоисточники!
Адам Бременский:
«живущие по ту сторону Одры поляков, которые не отличаются от жителей славянии ни своей внешностью, ни языком…»
Венедские, то есть славянские руны. Классификация
Что до термина «венедские руны» - сами скандинавы придумали такой термин - Veneda Runis - чтобы отличать памятники рунического искусства славян от аналогичных скандинавских находок. И только наши «историки» по прежнему гордо отсчитывают тысячелетие славянской культуры от момента крещения, на худой конец - «от Кирилла с Мефодием».
По предположению А. Платова, слово «руна» родственно слову «рана». Один, чтобы получить тайное знание рун, пригвоздил себя к Мировому Дереву, а согласно Снорри Стурлуссону («Круг Земной») и вовсе изранил себя. Мы также видим несомненное сходство слова «руна» и «руно», шкура овна, на которой, возможно, писали.
Мнение автора статьи таково. У славян, как и у германцев, была развитая издревле руническая письменность, происходящая от единого северо-италийского корня (см. две таблицы из. кн. Платов А., Руническая Магия, - М.: Менеджер, 1994, -142 с. а также Платов А., Знак Даждьбога // Мифы и магия индоевропейцев, вып.3.- М.: Менеджер, 1996, стр. 46-53).
Руны использовались для придания предметам труда дополнительных магических свойств, для придания магических свойств природным предметам (камни, алтари для поклонения), обозначение границ владений (Микоржинские камни), гадания, деловой переписки.
Купцы и жрецы городов, а их было в избытке как у западных, так и у восточных славян, не могли не вести переписку и записи. Поскольку это делали они на дереве (если все-таки не «мысию по древу», а мыслию, то Боян растекался мыслию по письменам на деревянном носителе, а вот соловьем скакал уже по Мировому дереву), то долговечность достигалась переписыванием и копированием.
Поскольку жрецы были физически истреблены - традиция копирования была прервана.
[см. Христианизация Руси – акт безнаказанного геноцида русских]
Ныне выделены следующие группы славянских рунических памятников (Платов А., Памятники рунического искусства славян// Мифы и магия индоевропейцев, вып 6, -М., Менеджер. 1998, стр. 90-130.):
Северо-венедская группа памятников письменности славян, по меньшей мере, 8 в. н.э. Ретринские и Микоржинские надписи. Сюда же относят Краковский медальон - серебряная монета с руническими надписями типа ретринских, найдена на территории Польши, Чешскую надпись Крольмуса, малый брактеат Воланского середины прошлого тысячелетия и надписи Лецеевского на камнях в Польше.
Среднеевропейская группа. Велестурская руническая наскальная надпись в несколько предложений найденная в Южной Словакии. Восемь наскальных рунических надписей Жунковича в Чехии и Словакии.
Южная группа (Болгария), обе надписи 5-6 в. н.э. Шутгардская (около пяти десятков знаков). Малая шутгардская надписи (около двух десятков рун) датир.542 г н.э.
Черняховские находки Рыбакова и Тихановой. Надписи на керамике у с. Лепесовка. Рипневский фрагмент. Огурцовский фрагмент. Чаша из с. Войсковое.
Беломорская группа. Петрозаводский рунический календарь.
Отдельные источники: Рунические надписи Терского берега, Недимовская надпись, Алекановская надпись, Надпись на коровьем ребре из Новгорода 9 в. н.э., Надписи на предметах из Белоруссии - 6-8 вв.
Сомнительные: Ладожский рунический документ из архива Державина (60 строк) - 860 г., Велесова Книга - 8-9 вв. н.э.
В дополнение к сведениям Антона Платова:
а). Алекановские знаки. Найдены в 1897-98 гг. в окрестностях села Алеканова, Муромской волости Рязанского уезда. Представляют собой надписи на сохранившемся целом глиняном сосуде X века и на отдельных обломках. Сейчас это сокровище хранится в Государственном Историческом Музее. Знаки написаны горизонтально (справа налево?). Не повторяются, так что письмо не алфавитное, а слоговое или иероглифическое. Скорее всего, представляют из себя заклинание на сосуде. Всего имеется 14 знаков, сравнение которых с рунами дало лишь два совпадения «а» (причем и то в зеркальном виде) и «n». Если перевернуть еще один из знаков, то получится «R» старших рун. С младшими датскими два совпадения, с младшими норвежскими ни одного. Три знака представляют нечто вроде известных нам схематических изображений фаз луны. (см. В.А. Городцов, «Заметка о загадочных знаках на обломках глиняной посуды» // Археологические известия и заметки. 11-12. М., 1898. стр. 370).
б). Сходные с алекановскими и часто дублирующиеся знаки имеются на медных бляхах из Тверских курганов XI века. (См. Введение в Археологию. под ред. В.А. Арциховского. - М., 1947. стр. 194).
в). В северянских курганах под Черниговым найдено ребро барана (Х век) с осмысленными нарезками (резы?). (См. Д.Я. Самоквасов. Раскопки северянских курганов в Чернигове во время XIV археологического съезда. М., 1916. стр. 11).
г). На Дону, среди остатков Цимлянского и Маяцкого городищ (VIII-IX века) найдены кирпичи с неизвестными знаками. (Cм. М.И. Артамонов. Средневековые поселения на Нижнем Дону. Л. 1935. стр. 90. Н.Е. Макаренко. «Археологические исследования 1907-09 годов». // Известия Археологической комиссии. вып. 43. СПб., 1911, стр. 21).
д). Там же на Дону найдена баклажка с надписью из 16 знаков (сейчас в Новочеркасском музее) (М.И. Артамонов. Надписи на баклажках Новочеркасского музея и на камнях Маяцкого городища.// Cоветская археология. №19, 1954. с. 263). Сам Артамонов считал, что эти письмена - хазарские. См. также. А.А. Щербак. Несколько слов о приемах чтения рунических надписей, найденных на Дону.// Там же. стр. 269.
Выше приводилось свидетельство Дитмара о надписях на идолах храма Ретры, вот еще некоторые документальные свидетельства «за».
Ахмед Ибн Фадлан (921 г.) описывает погребение знатного руса и сообщает следующее:
«Они построили… нечто подобное круглому холму и водрузили [в] середине большую деревяшку ханданга [белого тополя], написали на ней имя [этого] мужа и имя царя русов и удалились»
(См. «Путешествие Ибн Фадлана» М. Л. 1939. с.83).
Масуди (ум. 956) видел в славянском святилище начертанное на камне пророчество
(А. Я. Гаркави. Сказания мусульманских писателей о славянах. СПБ. 1870. стр. 139).
Ибн-Якуб-Эль-Нидим ( вт. пол. Х века) рассказывает со слов посла одного из кавказских князей, ходившего к русам:
«Мне рассказывал один, на правдивость которого я полагаюсь, что один из царей горы Кабк послал его к русам. Он утверждал, что они имеют письмена, вырезываемые на дереве. Он же показал мне кусок белого дерева, на котором были изображения, не знаю были ли они слова, или отдельные буквы».
(Гаркави. Сказания… стр. 240). Эль-Нидим приложил к своему известию доселе нерасшифрованный текст. Скорее всего, эти письмена происходят от Тьмутараканьских русов.
Существует еще несколько сообщений очевидцев (типа черноризца Храбра), которые мы здесь не приводим, ибо сказанного уже достаточно для определенных выводов.
Выводы
Храм Ретры существовал не только в «воспаленном воображении» иноземных современников.
В нем были изображения языческих кумиров из дерева и металла, которые были изуродованы или уничтожены с 1063 по 1157 гг. Часть изображений могла сохраниться до наших дней.
Наличие надписей на изображениях из Ретры не может служить основанием к признанию изображений подделкой, а указывает на обратное. Славяне имели собственную некириллическую и докириллическую письменность, по всей видимости - руническую.

dazzle.ru

0

168

ИМЯНАРЕЧЕНИЕ
Имянаречение по-славянски

       Одним из наиболее важных обрядов в культуре славян является обряд ИмяНаречения. Он имеет весьма глубокий сакральный и чисто утилитарный смысл. На сегодняшний день обряд ИмяНаречения, а правильнее сказать, то, что от него осталось, можно увидеть в обычной христианской церкви - обряд крещения или при проведении праздников Славянами - Родноверы. Для того чтобы понять в чем заключена его сакральность, следует рассмотреть обряд с физической и эзотерической стороны.
      Для примера рассмотрим, что происходит во время современного обряда крещения внутри церкви и почему большинство детей уже при входе в помещение, начинают сопротивляться и плачут?
       Первое, что бросается в глаза, так это то, что мы видим зачастую маленькое и душное помещение, где происходит скопление различных незнакомых ребенку людей. Мало того, в нем находится скопление разносторонней энергетики, которая накапливалась годами прихожанами, которая по Природе своей не соответствует внутренней энергетике ребенка. А как правило в церковь ходят большинство людей, испытывающие различного рода проблемы и ребенок такую далеко не благоприятную для него обстановку чувствует своим нутром.
      Второе. Как правило, обряд крещения происходит с младенческого возраста, когда ребенок еще полностью зависим от своих родителей и не в состоянии выражать свое согласие или протест «благим» намерениям родителей (это уже насилие над ним).
      Третье. Взрослые часто игнорируют то, что у ребенка уже меняется настроение при подходе к церкви – дети начинают нервничать, сопротивляться и плакать, таким образом, выражая свой протест против проведения обряда крещения без их согласия. Однако, взрослые, списывая его поведение на что угодно, тем самым проявляя еще одно насилие.
Это физическая сторона вопроса. А что же происходит с позиции эзотерики?
       Главное, что необходимо подчеркнуть так это то, что кроме общего физического дискомфорта, ребенок испытывает дискомфорт и на энергетическом уровне, что так же отражается на нем далеко не позитивно. Представьте себе дитя, которое еще не сформировалось и по Природе своей безгрешен и чист, окунается в одну атмосферу (энергетическую среду) с другими, до сей поры ему неизвестных людей, которые в силу своей немощности и проблемности, накопили в церкви свой (чуждый ребенку) энергетический потенциал. Будучи лишенным, родительской и Природной энергетической защиты, ребенок практически полностью попадает под влияние чуждой ему среды и вынужден против своей воли ей подчиняться, растворяясь в общей массе.
       Далее, во время обряда крещения, священник накладывает на ребенка «крест» (само по себе это действие вызывает массу вопросов). После чего рассекает его вдоль и поперек, что так же вызывает недоумение, т.к. этим действием священник лишает ребенка связи с Космосом и в конечном итоге уже с этого момента любой ребенок до конца своих дней отдает неосознанно половину своей энергии лону церкви. А это уже энергетическая зависимость. Мало того, дальше проходит процесс миропомазания - это нанесение «святого» масла на важные энергетические зоны человека - запястье, плечи, в районе лба и т.д.. В процессе этого действия блокируется Природная связь внешней (Космос) и внутренней энергии (Тело). Таким образом, теряется взаимосвязь, а следовательно без посторонней подпитки (в данном случае в лице церкви) ваше жизнь будет вне гармонии.
И последнее, самое важное – имянаречение. После всех этих действий священник произносит имя младенца, называя его рабом божьим, тем самым накладывается окончательная привязка к церкви (имя-раб божий). Вот почему священники часто называют людей рабами божьими в прямом смысле этого слова.
       А вы хоть раз в своей взрослой жизни задумывались, что представляет собой ваше имя? А ведь оно играет немало важную роль в жизни человека и является символом вашего образа. Насколько удачно будет созвучно Имя вашему образу, настолько ваша жизнь и будет благополучна. Поэтому к подбору имени и уж тем более к обряд имянаречения, следует относиться серьезно и обдуманно. Наши предки это хорошо понимали. Достаточно посмотреть список имен, которые носили наши пращуры.
На сегодняшний день, в противовес церкви, обрядом «Имянаречение» занимаются Славянские Родноверы, который так же далеко не идеален, но по духу и сути приближен к Истине.

Имянаречение

     Имя играет важную роль в судьбе человека. Ведь имя – часть программы, которая своим энергетическим “кодом” влияет не только на определенные качества человека, но и на его развитие. Поэтому наши Предки подходили к выбору имени серьёзно. Главной целью проведения Имянаречения является приобщение человека к великому Роду Славянскому.
     При рождении ребенка, ему давалось имя согласно принятым традициям и влияния на тот момент природных Сил. А при достижении возраста 10-12 лет (период инициации - становления), ему давалось уже взрослое имя, исходя уже из предрасположенностей к формированию будущей жизни, и от склонностей, которые в нём развивались, что и определяло его Путь.
      С давних времен все подрастающее поколение проходило обряд Имянаречения (Совершеннолетие), после чего считались вполне взрослыми и готовыми продолжать традиции своих родов и Предков. Прошедшие обряд Инициации и Имянаречения ребенок начинал постигать Законы Природы, традиции и ремесла, тайные знания Рода, правила создания семейного союза и многое другое. Для наших Предков обряд Имянаречения имел сакральное значение, где подросток, будучи инициированным, являлся не только полноправным членом, но и подключался на всю оставшуюся жизнь к Эгрегору Рода, получая его мощь и защиту. Таким образом, он становился его частью генетического звена. Вот почему древние почитали и берегли родовую связь между собой.
     Обряд ИмяНаречения у Славян проводился в Священные дни - Перунов день, День Макоши и день ДажБога. Право проводить это священнодействие имели лишь Ведуны, Волхвы и Жрецы Старой Веры (Ведического Православия).
     Тот, кто проводил это священнодействие, отводил ребенка в сторону водоема, где ребенок должен был войти в воду (мальчик в речку, девушка в водоем со стоячей водой, например, в озеро, пруд). В некоторых случаях на Капищах, в Святилищах.
      После этого ребенок три раза погружался в воду с головой. Таким образом считалось, что ребенок очищался и обновлялся. Затем он надевал белую рубашку с защитными орнаментами, вышитые специально для него. После чего ему присваивалось общинное имя, под которым его будут знать в общине и второе так называемое «сакральное имя», которое никто не должен был слышать.
      После того, как ребенок проходил обряд ИмяНаречения, он считался совершеннолетним и имел право голоса в своей общине. Здесь необходимо подчеркнуть, что в этом обряде нигде ничего не упоминается о привязывание ребенка к чему-либо, а наоборот - говорится о полной защите и очистке, чего не скажешь о крещении в церкви.

0

169

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

170

Вот я и думаю...мы когда покрестили внучку она болела 2 недели...???

0

171

Monika написал(а):

" Роди-ради-радо"

вот не утро, а поздний вечер, через 30 мин спать пойду, а попела маленько, тааааак ЗДОРОВО!!!!!! http://i077.radikal.ru/1207/42/01ef5f6edafd.gif

0

172

Как относились к беременным на Руси?
                                                                   Мария Руженская   

Наши предки не читали книг о перинатальном воспитании, не посещали курсов для будущих мам и пап. Однако прекрасно знали, что находящий в утробе ребенок чувствует и понимает все, что происходит с его мамой. Поэтому для беременной женщины и для окружающих ее людей существовал целый свод правил, которые неукоснительно соблюдались.
Будущей матери запрещалось пить спиртное, лгать, воровать, гневаться и ругаться, присутствовать на похоронах, смотреть на тяжелобольных, калек и нищих. Если беременная женщина подавала милостыню, ей предписывалось при этом смотреть в сторону и закрывать лицо головным платком.
Вообще присутствие беременной женщины при большом скоплении людей, по какому бы поводу – праздничному или трагическому – они ни собрались, было нежелательным.
Считалось, что ее саму или нерожденное дитя могут сглазить. Однако участие в веселых семейных празднованиях приветствовалось, дабы дитя возрадовалось. Наши предки верили, что когда мать радуется и веселится со своей семьей, у ребенка устанавливается связь с родными, формируется веселый и добрый нрав, щедрость и гостеприимство.
После крещения Руси возникло поверье, что беременная должна совершать угодные господу дела, так как это обеспечивает ребенку от рождения до крещения, когда он самый беспомощный перед злым глазом и словом, божественную защиту.
До принятия христианства беременная женщина считалась находящейся под покровительством славянских богов, особенно Макоши. Беременную полагали любимицей богов, сыскавшей себе их благословение. Ее приглашали в сад угоститься яблоками. Верили, что если будущая мать сорвет и съест яблоко с яблони, плодоносящей впервые, то дерево каждый год будет давать обильный урожай.
Если была засуха, то во время молитвы богам о дожде обливали водой беременную женщину, дабы на землю с небес сошла благодатная влага и обеспечила хороший урожай.
Бездетные женщины и молодухи первого года замужества приносили беременной щедрые подарки и обязательно хлеб в надежде почерпнуть у нее силы, дающие возможность понести.
Славяне верили, что в силах беременной делиться благословением богов, пославших ей дитя. Семья, а особенно муж беременной, не должны были отказывать ей купить что-либо, подарить желанный подарок.
За столом лучший кусок предлагался не главе семейства, как обычно, а «затяжелевшей» женщине. Запрещалось ругать, оскорблять беременную, особенно «за глаза». Считалось, что это навлечет гнев богов на голову самого оскорбляющего и членов его семьи.
Кроме того, это вызывало всеобщее осуждение и в некоторых случаях могло даже стать причиной изгнания. Нельзя было ссориться в присутствии беременной, употреблять бранные выражения, тем более затевать драку. Великий грех перед богами – толкнуть или ударить беременную женщину.
Недопустимо было обойти подарком беременную в праздник, не поднести ей угощение, заставить выполнять трудную или грязную домашнюю работу, связанную с поднятием тяжестей, уходом за скотиной, уборкой мусора.
Беременной запрещалось вывешивать на веревку выстиранное белье, наклоняться за плодами, растущими в земле (репой, луком, морковью), чтобы дитя не тянулось ни в небо, ни в землю.
Надо сказать, что современная наука подтвердила справедливость этих поверий. Понятие тяжестей, физические перегрузки и грязная работа могут спровоцировать потерю ребенка или развитие осложнений в родах.
То же самое можно сказать о приметах – не перешагивать через поваленные бурей деревья, не вылезать в окно... Строжайше запрещалось беременной сидеть на пороге избы. Считалось, что порог разделяет не только жилье и двор, но и мир живых с миром мертвых. Потому, чтобы ребенок после рождения остался среди живых, мать не должна была останавливаться на пороге.
Запрещалось шить, ткать и прясть в пятницу и в Макошин день, потому что так можно было утратить благословение богини, и она могла в наказание послать трудные роды, а то и отнять ребенка. Отсюда возникли более современные приметы – мать не должна сама готовить приданое ребенку, и до рождения для малыша ничего приобретать нельзя.
С принятием христианства запрет заниматься рукоделием «сместился» на Святки и сплошные седмицы. Славяне верили, что нерожденный ребенок чувствует мысли не только матери, но и отца.
Потому отцу ребенка предписывалось в присутствии жены быть сдержанным в словах и выражениях, не гневаться и не таить обиды. Он должен был оберегать будущую мать от потрясений, не допускать, чтобы она видела драки, забой скота, диких зверей, иначе ребенок родится пугливым.
Если беременная плакала, ее необходимо было утешать, чтобы дитя не огорчилось. Если же с ней делалась истерика, то считалось, что это душа ребенка беспокоится и может покинуть чрево матери, поэтому нужно было как можно скорее утешить будущую мать, поднести ей дар или лакомство.
На Руси существовал обычай «прощеных дней». За несколько месяцев до предполагаемых родов в дом к беременной приходили ее родственники и просили у нее прощения за явные и тайные обиды.
Беременная должна была простить их и в свою очередь попросить у них прощения. Не простить беременную было большим грехом. Прощение должно было быть даровано от души с обеих сторон, так как чья-либо непрощенная обида могла «связать» роды и не дать младенцу появиться на свет.
Такие правила-ритуалы соблюдали вплоть до самых родов. День и час родов сохраняли в тайне. После родов пол родившегося дитя и его имя не объявляли. Считалось, что до крещения всех их – независимо от пола – зовут Богданам

/shkolazhizni.ru/

0

173

Люб и Нелюб: в чем сила духов-волшебников?
Защита супружеского ложа в традициях русичей

http://s019.radikal.ru/i622/1203/65/6ef17c829200.jpg

Это сейчас для нас слово люб означает только отношение к кому-то или чему-то нравящемуся, милому, дорогому, приятному, а если короче и одним словом – желанному. А у предков наших это был важный мифологический персонаж, наделенный достаточно выразительной силой и недюжинными полномочиями.
Причем относился он к особой, сокровенной сфере отношений: в компетенции Люба находилась охрана брачного ложа как семейной святыни. Согласитесь, миссия столь же почетная, сколь и ответственная. Вот теперь и прикидывайте сами, откуда слово любовь в русском языке…
Самая главная задача Люба заключалась в том, чтобы отгонять от супружеской постели своего антипода – злого духа Нелюба. Если тот, паче чаяния, проберется к милующимся, то им никак нельзя будет избежать неудачи не только в любовных утехах, но и в действиях, направленных на прибавление семейства. А это, по древнему обычаю – позор, пятно на роду.
Любопытно, что оба существа, Люб и Нелюб, представлялись в виде… котов, только большеухий пушистый Люб был исключительно рыжим (под цвет солнышка), и в зубах он держал стебель остролиста. Нелюб же, как нетрудно догадаться, имел абсолютно черный окрас, а из зубов не выпускал без необходимости ветку белены.
Напомним, что считается, будто кошки появились на землях русичей примерно в VII веке, и почитались как существа диковинные и драгоценные. Это значит, что таковые образы имели прототипов, о которых только и можем сказать, что мохнатенькие, а какие именно, похоже, никогда уже не узнаем. Хотя… как знать, вдруг наука взлетит так высоко, что начнет читать далекое прошлое как вчерашний день?
Растительные атрибуты духов тоже, разумеется, неслучайны. Остролист с незапамятных времен был уважаем славянскими знахарями, которые использовали растение в самом первом из девяти кругов лечения немощей вместе с чередой и орешником (аккурат между ними, посередочке).
Считалось, что он способен избавлять организм от «мусора». С другой стороны, остролист признавался регулятором мужской силы, и, сообразно ситуации, мог как споспешествовать мужчине в делах продолжения рода, так и остановить от неблагоразумной активности на стороне. Избавлял от греха, в общем.
Белена, напротив, могла «ум за разум» завести: там, где честь по чести положена мужеская активность – навеять сон, а где подобает блюсти супружескую верность, напротив, подвести накатом несвоевременного вожделения. Короче, выражение «белены объелся» некогда могло иметь значение не только в качестве характеристики публичного поведения человека, но и описания некоей деликатной сферы женатого человека.
Надо ли говорить, что Люба следовало всячески привечать. Каких только слов не шептали ему мамки, свахи и другие заинтересованные лица… Перед свадьбой в честь будущего стража выпекали любок – пышную овальную лепешку, в центр которой водружался грибок-подосиновик из теста на толстенной ножке и обращенный шляпкой вниз – т.е. устремленный внутрь этой самой лепешки. Подобное кулинарное сооружение носило явный эротический смысл: лепешка олицетворяла женское лоно, гриб-красноголовик – мужскую стать.
Любок полагалось укромно разместить подле постели новобрачных. Он предназначался не для молодых, а в качестве угощения благословенному Любу. Верили, что признанный ценитель заповедных брачных таинств, отведав печево своего имени, будет неустанно нести дозор, оберегая сладострастные устремления супругов от посягательств сторонних сил и лиц, во благо принятым ценностям.
Были и другие ритуалы, связанные с ублажением Люба, хранившиеся в глубоком секрете. А Нелюб… что ж, он тоже не дремал, и русский фольклор не преминул отметить это. Когда сегодня, характеризуя ситуацию рассорившихся людей, говорим, что «между ними кошка пробежала», то ни на минуту не задумываемся, что изначально все дело было именно в нем. Ведь коли удавалось злыдню проскользнуть между милующимися – все, отношениям близости приходил конец.

http://i008.radikal.ru/1203/9c/7e6573739a7f.jpg

Так не допустим же его подлостей! Напечем лепешек, налепим грибочков, на лопату – да и в духовку. А потом – в укромное местечко, чтобы Люб наведался. А? И пусть сияют слова любви, будут жаркими объятия и верной – семейная жизнь. Да будет так!

masterveda.ru

0

174

Обережное убаюкивание наших чад

В наши дни мало кто знает и поет колыбельные песни своим крохам. Да и те, что звучат не содержат духовного начала, не включают в себя родовые знания. А ведь колыбельная песня это оберег детской души, звено в передаче традиционного мироощущения.
Удивительно поэтично описывается природа в народных колыбельных. Даже если зарисовка бесхитростна («солнце село, скрылось прочь, день угас, настала ночь»), то уточнение места, где это происходит – «во лазоревом краю» – создает лирический образ. А лазоревый край – это, между прочим, не что иное, как райское место, Ирий (Вырий).
Зачастую в сюжеты баюкающих песенок закладывались идеи защиты детской души, в них зашифровывался обережный смысл. Так, например, в следующих строчках, на первый взгляд, ведущей темой является ничем не нарушаемый покой и гармония мира:

Тишина в лугах, в лесах,
Звезды ходят в небесах,
И дудит им во рожок
Тихий месяц-пастушок.
Он дудит, дудит, играет,
Складно песню напевает,
Да негромкая она,
Только звездам и слышна.

Однако, обратившись к древней славянской традиции, можно отметить: при описании небесного мира звезды уподоблялись душам, а луна и месяц устойчиво соотносились с загробным миром. С другой стороны, в более поздние времена звезды рассматривались как окна в небесном тереме, из которых ангелы смотрят на землю: «Смотрит ангел, а сам каждое дело земное в книгу небесную записывает. А людям-то кажется, что это все звезды сверкают!».
Поэтому и звучит в следующих куплетах тема предпочтительности домашней, семейной песенки вместо мелодии месяца-пастушка для засыпающего ребенка, которому рано отправляться в ангельский мир:

Только звездам, только ночке
В синей сини над селом…
А для нашего сыночка
Сами песню мы споем.
Мы сыночка покачаем
Под припевочку свою:
В ней начало: «Баю-баю!»
А конец: «Баю-баю!».

Иногда картины природы соединяют в себе панораму и фрагмент, как общее и часть его, единство большого и малого, далекого и близкого. Например:

Ветер горы облетает, баю-бай,
Над горами солнце тает, баю-бай».
Листья шепчутся устало, баю-бай,
Гулко яблоко упало, баю-бай,
Подломился стебель мяты, баю-бай,
Желтым яблоком примятый, баю-бай.
Месяц солнце провожает, баю бай,
По цветам один гуляет, баю-бай.

Кажется, что в этом сюжете отдаленные пейзажи обрамляют, окутывая собой, сиюминутную сценку с падением яблока. Но насколько она мимолетна? Обратимся к символике образов этой колыбельной. Ветер в представлениях славян был существом одушевленным и могущественным, домом его считались недоступные места, например, высокие горы, и в ряде случаев он связывался с местонахождением душ. По одному из поверий, с ветром летают души грешников, а сильные продолжительные порывы могут знаменовать чью-то смерть. В нашей песенке ветер облетает собственную обитель, следовательно, не несет в себе угрозы жизни.
Солнце олицетворяло собой источник жизни, тепла и света. Лист выступал символом Древа жизни, а в многозначной символике яблока переклик смыслов с мятой-травой встречается лишь в ритуалах, связанных с культом мертвых, точнее, в обрядах поминовения предков, особенно, если речь идет о желтом яблоке, ибо желтый цвет издревле был у славян знаком смерти, и даже пасхальные яйца, предназначенные для поминок, окрашивали именно в него. О месяце уже говорилось, а цветы – символ земной жизни.
Соединив все значения, можем заключить: речь идет о том, что в ночную пору, когда персонажи небесного и земного мира тают и отдыхают, устав за день, для защиты души ребенка призываются ушедшие в мир иной предки. Иными словами, в зарисовке природы также присутствует обережный подтекст.
Нередко отдыхающая природа описывается при помощи перечисления уснувших персонажей и мест их ночлега:

Вот и люди спят,
Вот и звери спят.
Белочки на ёлочках,
Медвежатки в норочках.
Птички спят на веточках,
Лисоньки на горочках.
Заиньки на травушке,
Утки на муравушке.

Или:

На лужайке спит трава,
На деревьях спит листва,
Спит осока у реки,
Спят сомы и окуньки.
А также:
Птенчики по гнёздышкам,
Деточки по люлечкам.
Они спят, они спят,
Всему миру спать велят…

И это не простое перечисление зверей, птиц, рыб и растений «в привязке к конкретной местности». Здесь на самом деле доступным для ребенка образом сформулирована идея единства всех царств природы, присущая славянской традиции; мысль о том, что синхронность поведения с их обитателями – основа гармоничного сосуществования и поддержания цельности мира.
С другой стороны, в колыбельных изображаются позитивно окрашенные картины будущего дня, в котором пробудившаяся природа добросердечно одарит:

Скоро ноченька пройдет,
Красно солнышко взойдет.
Свежи росушки падут,
В поле цветушки взрастут,
Сад весенний расцветет,
Вольна пташка запоет.
Люли, люшеньки, люли,
Ты, сыночек, крепко спи.

Нетрудно заметить, что в подобных словах передаются чувства безопасности и радости жизни. Символика использованных здесь образов включает силы небесного мира (солнце, роса, пташка) и земного (поле, цветы, сад), причем они рисуются в исключительно светлых и беспечальных тонах.
Вот на этой оптимистической ноте можно было бы и закончить краткий обзор колыбельных о природе. Но трудно удержаться от восклицания: насколько же непростыми могут оказаться совершенно незатейливые песенки, если присмотреться к ним повнимательнее!
Да, мудрость народная редко заявляет о себе громогласно, но в жизни присутствует, тем не менее, неизменно и вековечно, и каждый, кто захочет, может черпать сокровища из ее кладези – горстями…

masterveda.ru

0

175

Обязанности Славянских Волхвов.
Или Истинный смысл Древней поговорки

У Славянского жреца только 3 основных дела:
"Воду в ступе толочь, Вилами по воде писать и Баклуши бить"
Вы наверняка не раз слышали эту поговорку или отдельно каждую из трех, в тех или иных вариациях.
Исконно же она появилась во времена крещения Руси христианской церковью, и иронично использовалась для выставления в несуразном свете славянских Волхвов и Капищников. Причем, сама поговорка была отнюдь не придумана "Пиар компанией" церкви Иисуса Христа, а просто была взята со слов истинных Староверов и самих волхвов.
Но, к сожалению, понять истинное значение этой поговорки они до конца не смогли и интерпитировали это никак иначе, как проявление бесполезной работы и бесцельного время препровождения.
Поэтому и играли они на том, что мол “обязанности у ваших волхвов — только лень плодить да тунеядство развивать, а мы в церкви рабским трудом богу своему молимся”…
И дабы теперь развенчать это заблуждение и искоренить из вашего языка эти выражения или, по крайней мере, дать вам их истинные понятия, я начну свое повествование.
Рассмотрим же все поговорки по-отдельности:
Воду в ступе Толочь
Вода — это самая большая загадка для человечества. Из нее вышла жизнь, она может созидать и разрушать, может хранить и передавать информацию, лечить и убивать, и все это просто-напросто Вода.
Вода — это огромная кладезь информации, и от той информации, которую она несет, зависит и жизнь человека. Ведь мы тоже на 70-80% состоим из воды.
Так что же это за обязанность такая, Воду в ступе толочь? На первый взгляд занятие совершенно беЗполезное (т.к. не Бесам полезное, а Без (в отсутствии) пользы), но не все так просто, как кажется на первый взгляд.
Истинно чистой водой считается вода из родников и горных источников, в частности водопадов, и это неспроста, проходя через толщу почвы или падая с большой высоты, молекулы воды разбиваются и деструктурируются. Их энергоинформационный фон обнуляется и очищается, и затем на такую воду уже воздействует сама природа, оставляя отпечаток истинно чистой и новой энергии. Энергии созидания.
Обязанностью же волхва было собрать воду из семи источников, слить ее в ступу и толочь до тех пор, пока информационный фон воды полностью не деструктурируется и не очистится. Так как вода была собрана из источников с положительной энергией и обладала хорошей программой, но потеряв структуру, она не теряет общий позитивный фон, и, находясь в обновленном состоянии, она готова принимать программу созидания поступающую извне.
Отсюда и вытекает вторая задача Волхва:
Вилами по Воде писать
Вилами назван здесь Триглав — три растопыренных пальца или ритуальная палочка, вырезанная из одного из священных деревьев, имеющая форму руны Аз (3-х-лучевой вилки). 3-главие есть единство 3-х Ипостасей: сира Яви, Нави и Прави. Плюс, любое троекратное увеличение чего либо — это тройная сила.
Вот таким 3-главом Волхв писал по истолченной в ступе воде, рисуя Руны, создающие определенную программу, необходимую той или иной семье, а чаще и всей деревне или городу, для помощи или защиты, лечения или защиты от хвори и так далее.
Затем он брал эту запрограммированную воду и разносил по всему поселению, добавляя кружку такой воды в каждую домовую бочку. Зная свойства воды, мы можем понять, что вся бочка в этот момент приобретала свойства того самого вылитого в нее стакана с запрограммированной водой. А из этой бочки глава семейства каждое утро разносил воду по всем домашним запасам. И так получалось, что всем поселением пили и использовали уже подготовленную для общего дела воду.
Вот вам и ленивая обязанность Волхва.
Третья же обязанность “Баклуши бить” ни чуть не менее важна.
Когда в поселении рождался ребенок, Волхв, принимающий или присутствующий при родах замечал день и час рождения (чаще вплоть до мельчайшего Сига). Затем в ближайшую ночь он находил дерево в Цвету (не цветущее дерево, а дерево в цвету, как у папоротника, который не цветет, но раз в год излучает биоэлюминисцентное свечение в течении одного часа, так и любое дерево в час своей Высшей силы, светится своим светом) в определенный час его максимальной силы, он проводил ритуал разрешения и сохранения и срубал это дерево. На его месте в дальнейшем он сажал одно или несколько новых деревьев.
Далее, он заготавливал специальные чурбаки и в определенное время с использованием древнего ритуала начинал бить их на небольшие баклуши разного размера. То есть, он создавал заготовки для игрушек, инструментов, ручек для оружия, оберегов, талисманов, посохов и прочего, с чем ребенок за всю свою жизнь будет соприкасаться. Затем он передавал эти баклуши отцу, и отец готовил все необходимое для чада. Все, что было сделано из этого дерева, придавало ребенку силу и давало защиту на протяжении всей его будущей жизни.
Вот еще одна очень ленивая задача. А для тех, кто не верит, я предложил бы попробовать поискать цветущий папоротник….лет через 5 поймете, что это не так-то и просто, я уж не говорю о том, чтобы найти правильное дерево.
Надеюсь, теперь используя эти выражения вы будете вкладывать истинный смысл в них и будете использовать их с умом. И помните, Вилами на воде написано, это очень хороший задаток для удачного завершения дела.

masterveda.ru

0

176

Как наши предки творили ЛАД в семье

http://s2.uploads.ru/t/EMsuz.jpg

В ведической Руси была традиция у супружеских пар — они один день в неделю (обычно в шестицу) оставались одни дома (дела откладывали, детей отправляли к бабушкам) и посвящали этот день созданию лада в своих отношениях. Назывался этот процесс МИЛОВАНИЕ.
Супруги откровенно говорили друг другу о своих обидах и просили прощения за свои ошибки, рассказывали о своих переживаниях в связи с тем или иным поведением супруга, о том, что им было приятно или неприятно, обсуждали вопросы воспитания детей, взаимоотношений с родителями и другими родственниками, делились тем, чего им хватает в отношениях, а чего хотелось бы больше получать от супруга… И не выходили из дома до тех пор, пока вопросы не были решены, пока каждая из сторон не чувствовала себя удовлетворенной состоявшимся общением.
Фактически в их распоряжении было время до вечера (или до утра), то есть был определен какой-то срок окончания «переговоров», и поэтому и муж, и жена понимали, что время ограничено, и по каким-то вопросам им нужно будет пойти на уступки.
Может возникнуть вопрос - почему сразу нельзя сказать о том, что не нравится? Зачем ждать?
Дело в том, что в данном случае соблюдался принцип «не руби с горяча», то есть у супругов было время обдумать, действительно ли они правы в своей обиде, время разобраться в себе, и только после этого выносить то, что осталось неразрешенным, на семейный совет. Конечно, если вдруг кто-то не мог дотерпеть до назначенного дня, и ему нужно было выговориться, никто не говорил друг другу «нет, уж, давай дождемся!»)).
Такая практика давала возможность и женщине, и мужчине быть уверенными в том, что их услышат, что они смогут высказать то, что им важно, что у них не возникнет «незавершенных» чувств и ситуаций.
Согласитесь, что в нашем энергичном ритме жизни просто так не всегда находится время сесть и поговорить по душам, а выделение такого дня — это та точка остановки, которая может помочь жить в ладу и гармонии.
Естественно, что для того, чтобы такой день был установлен, нужно желание обоих супругов и их правильный настрой на общение. Возможно людям, которые не привыкли говорить о своих чувствах, привыкли носить все в себе, первое время будет сложно открываться, но, как говориться, аппетит приходит во время еды! Для супругов очень важно разговаривать друг с другом, важно прояснять какие-то вещи, важно жить в доверии и взаимопонимании. И эта практика — один из возможных шагов к этому.
В этот день вы можете сказать друг другу об очень многом… Можете подумать, как будете вместе развиваться на всех четырех уровнях — физическом, социальном, интеллектуальном и духовном
На Руси этот ритуал назывался ЛИКОВАНИЕ — то есть постановка общих целей на предстоящую неделю.

Думаю, что мы многое потеряли, отказавшись от использования опыта наших Славных Предков в создании, творении СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬИ, где каждый из супругов находится в состоянии благости, благодарности и удовлетворения.
Ведь именно счастливые семьи делают МИР ГАРМОНИЧНЫМ!

0

177

Мудрость Ведунов

http://s2.uploads.ru/t/KXYGB.jpg

Не полагайся на чьё-то мнение, книжные "истины" или на сказанное великими людьми, знай, — это их опыт, тебе предстоит пережить все самостоятельно.

Четыре мира горизонтальных образуют собой четыре стихии, которые являют собой круговорот сил. Все явления в нашем мире описываются этими четырьмя силами. Тот, кто постигает баланс сил в природе, в явлениях, в чувствах и ощущениях, приоткрывает тайну природных явлений, и всего, что происходит в этом мире.
И познается баланс четырех стихий в единой точке, на распутье, которая как опора качелей позволяет постичь истинное равновесие в непрерывной игре сил и является возможностью выбора и свободой воли.
Только после этого человек обретает возможность узреть троемирье, выход в Верхний и нижний миры.
Нижние миры — сохраняют, запоминают, удерживают. Они тяжелы по своей природе , так как являются опытом прошлого, грузом ошибок, и пылью свершенного.
Верхние миры — быстрые, стремительные, тонкие — они направляют, обучают, дают смысл и движение.
Для людей они представляются пустотными. Эти миры незаметны по той причине, что они не материальны, а потому и несущественны в обычном режиме восприятия .
Верхний и нижние миры плюс четыре направления мира обыденного образуют спектр в точке межмирья — называемый распутье.
Познавшему устройство этих миров открывается тайна жизни и смерти, полноты бытия: нельзя ничего добавить, убрать тоже ничего нельзя.
Все имеет свое начало, все имеет свой конец, все имеет свой срок — готовая упакованная структура.
Тот, кто осознает сердцевину — перекресток между мирами, познав баланс, обретает свободную волю.
И это только начало.
И открыть тайну межмирья практику помогает его личный дух помощник (личный ясур), та сила устремлений и истинных желаний, что движет магом по его пути.
Есть только маг, только его желание познать, круг света в котором он пребывает, который светит сверху и тьма за кругом. И его истинное устремление, которое суть есть его ясур, его дух помощник.
В этот самый момент, всякий, кто встал впервые на распутье обозревает три дороги, которые его могут повести в неизведанное будущее:
он может забыть о том, что открылось его взору, тех горизонтах силы, которые могут заманить в неизвестность, вернуться к простой жизни, известной и предсказуемой, которую он вел до сего момента (но раз узнав об этой дороге, истинный колдун-практик все равно однажды к нему придет.)
броситься из круга света в самую гущу тьмы, раскрывая неизвестное, раскрывая свой потенциал, стяжая силу и получая новые возможности из мира духов.
Есть третья дорога посвятить себя целиком и полностью Силе, идти по Пути служения, проводя Силу в мир человеческий и пребывая посредником между этими мирами.
И на этом обычная жизнь закончится, и дороги назад не будет. А личный ясур, — сила устремления, — позаботится о том, чтобы маг странствуя по мирам, постиг равновесие сил и осознал пространство межмирья.

liveinternet.ru

0

178

Традиции древних Волхвов

http://s3.uploads.ru/t/ew7gc.jpg

Цитата из книги Сергея Гриневича "Секреты седого знахаря"
"Когда человек следует только своим прихотям — он развивается сам по себе, не имея поддержки во внешнем мире.
Когда же человек следует традиции, — он обретает коллективную силу. Он сильнее индивидуалиста в плане Силы и способен достичь больших высот в Обществе, или в своем виде Искусства.
Живущий сам по себе — слабее силой, но в определенной мере свободнее. Эта свобода двояка: она либо уничтожает человека, либо дает ему неограниченные возможности… И то и другое — достойно внимания. Путь же человека Гармонии — это следование обоим путям…"

Основой знаний русских волхвов является понимание тела, разума и Духа, как единого целого, путь волхва — это поиски Духа, это путь прямой связи с Природой и силами Духа.
Учение древних волхвов опирается на понятие энергетического поля человека и энергетических центров.
Методы исцеления души и тела в традиции волхвов — это работа с энергетическим полем: поиск отпечатков на энергетическом поле и определение общего состояния человека, очищение от плотных энергий, расширение светящегося энергетического поля и многое другое …
У каждого из нас есть энергетическое, окружающее материальное тело и наполняющее весь организм точно так же как магнитное поле, которое заставляет железные опилки принимать определенные направления.
Энергетическое поле существовало еще до начала времен. Некогда оно было единым с непроявленным светом Сущего и остается неизменным во всей бесконечности. Это поле пребывает вне времени, но проявляется в нем, раз за разом создавая все новые материальные тела.
Представьте, что мы окутаны прозрачной радужной сферой, переливающейся синими, зелеными, пурпурными и желтыми искорками, распространяющимися на расстояние вытянутой руки от тела. У самой кожи мерцают потоки золотистого свечения, текущие вдоль акупунктурных меридианов. Между кожей и мембраной Энергетического Поля кружатся сверкающие вихри, сливающиеся в водовороты света. Это вместилище жизненной силы — настоящий океан одушевленной энергии; он необходим для жизни не меньше, чем кислород и питательные вещества, которые переносит кровь.
Энергетическое поле представляет собой чистейший и драгоценнейший источник жизни. Когда энергетические запасы поля истощаются болезнью, отравляющими веществами в окружающей среде или стрессами, нарушается наше самочувствие. Восполняя запасы энергии, мы возвращаем себе здоровье и жизненные силы, продлеваем срок деятельной и полнокровной жизни.
Современные люди утратили способность чувствовать Мир, понимать свою природу. Нам нужно учиться этому снова. И помочь своим детям и родителям. Этому учат практики традиций, идущих из древности. Знания древних волхвов становятся нужны сегодня.

volxv-spb.narod.ru

0

179

Monika написал(а):

Знания древних волхвов становятся нужны сегодня.

Благодарю!!! http://s45.radikal.ru/i108/1210/f2/305a66ab69e1.gif  http://s017.radikal.ru/i409/1210/bb/2002c0001cea.gif  http://s019.radikal.ru/i613/1210/e2/05f36fdfc463.gif

0

180

0


Вы здесь » Lilitochka-club » Эзотерический портал » Ведическое наследие Древней Руси


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC